Рюмочка чая.

Судьба проказница-шалунья распорядилась так сама, что Филиппчик все-таки увидел Аллу. И более - вживую! Меньше, чем через год, уже в 1976 году Алла Пугачева снова почтила фестиваль своим присутствием в качестве приглашенной звезды. Девятилетний - уже - Филиппчик шел с мамой Викой по улице Варны и, остановившись возле запрещающего сигнала светофора, пропустили машины. - Взгляни, Филь, - слегка одернув сынишку за руку, наклонилась к нему Виктория, - Алла Пугачева! - маленький и уставший - после музыкальной школы и утомительных уроков - Киркоров тут же поднял свой взор и увидел перед собой красивую женщину, что сидела в салоне притормозившего на светофоре авто. В этот момент Алла повернула голову в сторону яркой брюнетки и симпатичного мальчика и, увидев их, улыбнулась, встряхнула, как будто бы поправляя, роскошную шевелюру и... поехала дальше, оставив совсем юного Филиппчика так и смотреть ей вслед, слегка приоткрыв в изумлении рот. Уж что-что, а так близко увидеть своего нового кумира Филя не ожидал и даже впал в ступор, явно застеснявшись, - Ты чего оробел, Филя? - взглянув на сына, уточнила Виктория Марковна, но Филипп ответа не дал, - Ладно, пойдем домой, - впрочем, это не единственный сюрприз, что преподнесла юному Киркорову судьба в тот день... Виктория и Бедрос, заперевшись в своей комнате, о чем-то оживленно беседовали, пока Филипп делал уроки в своей спальне. Ребенок столь сосредоточен на выучивании наизусть разных математических формул и правил орфографии русского языка, что доступно изложены в учебнике настолько, что не обращал ни на какие обрывки, доносящиеся из родительской спальни - хоть те и старались говорить негромко, но при желании, даже небольшом, запросто можно было понять, о чем идет речь. - Ты уверена? Может, что-то иное? - как будто бы не до конца веря в происходящее, настаивал Бедрос. - Нет, это точно, - также задумчиво, словно переваривая одну только мысль, произнесла Виктория, - задержка две недели, я сходила к врачу. Бедрос, я беременна. - в этот момент Киркоров-старший не знал, как реагировать. Нет, жену он очень любил и детей от нее всегда хотел, но данный момент, когда они оба активно гастролируют, показался ему не самым лучшим для появления на свет нового человечка. И все же Бедрос старался быть деликатным - состряпал на лице нечто наподобие расплывчатой неестественной улыбки и, подойдя к супруге, кратко чмокнул ее в щеку: - Ну хорошо, - как будто бы соглашаясь, ответил он, - ладно. - кивнул еще сам себе, пытаясь едва ли не буквально проглотить эту мысль, - значит... будешь рожать? - Как еще Филечка отреагирует? - переживала Вика, - Он ведь теперь не единственный ребенок в семье... - на это Бедрос лишь удивленно пожал плечами и, не найдя, то ответить, промолчал. - Вик, я... У меня там... - почесывая затылок, замялся мужчина, - В общем, партию надо учить. Давай, ты сама с ним поговоришь, ладно, да? У меня же послезавтра концерт в Кишиневе, готовиться надо! - с этими словами Бедрос вышел в гостиную, оставив жену наедине со свеженьким, написанным вручную на писчей бумаге, заключением врача-гинеколога. Виктория почему-то весьма красноречиво ухмыльнулась, посмотрев супругу вслед и, убрав заключение в выдвижной ящик тумбы, устало вздохнула, присев на кровать. Она активно размышляла над тем, как подать любимому сыночку информацию о том, что скоро у него родится брат или сестра. Филя не просто единственный, но и горячо желанный, ребенок, и травмировать его душу Вике совсем не хотелось. Впрочем, и идти на аборт тоже - ведь все дети от любимого мужа, и медицинских показаний к прерыванию нет. Реакция супруга не столько удивила, сколько подтвердила, что негласная хозяйка в семье - ее стержень и опора - это все-таки Вика, правда, сама она понятия не имела, как ей поступить грамотно. Возможно, помог бы совет ее матери, да только Лидия Михайловна уехала в Москву сразу после возвращения Вики и Бедроса с гастролей, и просить совета банально не у кого, а вариант обсудить по телефону не казался вариантом вообще, ибо это не телефонный разговор. Порой Бедрос бывал довольно-таки жестким в своем миролюбивом характере, можно даже сказать, подчас тяжелый нрав выплескивался наружу, однако вопрос беременности он полностью возложил на плечи супруги по одной простой причине - она женщина, ей рожать, пусть и выбирает сама. - Филечка, - решив не оттягивать с разговором, мама Вика, галантно постучавшись в комнату сына, подошла к нему - ребенок зубрил новые правила и теоремы, до такой степени сосредоточившись, что у него выступила испарина на лбу и прерывать его на миг показалось Вике преступлением, - Филь, - все-таки настояла Виктория Марковна, и Киркоров-младший, захлопнув учебник, потянулся к маме теплыми объятиями, чем немного удивил ее, - Все учишь, мой хороший? - слегка улыбаясь, поглаживала Вика сына по спине, - Не устал еще? Давай перерывчик? Я тебе ужин разогрею. - Мама, почему биссектриса - это крыса? - пробубнил уставший Филиппок, расслабившись в теплых маминых объятиях, - Я выучил правило, понял его, но... почему все же крыса? - А ты зачем программу пятого класса зубришь? Ты же только во втором! - Да мне скучно, за второй итак все понятно... - честно признался ребенок, чуть отстранившись, - А так подумал, что выучу все пораньше, и у меня побольше времени потом останется. - И на что ты его будешь тратить? - На музыку, мам... Я хочу стать артистом. Хочу быть известным, чтобы меня любили. - Ой, Филя! - тяжело и даже как-то обреченно вздохнула Виктория Марковна, - Ты хоть представляешь, что такое жизнь артиста? Это вечные гастроли, постоянная работа над собой: внешним видом, дикцией, голосом, осанкой, в конце-концов! А ты элементарно сутулишься! - Уже нет! - демонстративно выпрямился Филипп, - Уже нет, мама! Я работаю над собой. И стану самым-самым, я буду звездой, как Алла Пугачева! - нельзя сказать, что порывы сынишки ей нравились, особенно касаемо Пугачевой, но, понимая, что спорить сейчас с ним и не нужно, и бесполезно, Вика решила сменить тему на ту, с какой в итоге и пришла: - Время покажет, сынок, кем ты станешь. Самое важное - это остаться хорошим человеком, Филипп. Это самое важное. Запомни это. - Угу... - маленький мальчик чувствовал, что любимая мама его не очень понимает или, как минимум, не одобряет затею стать артистом, но упорствовать не стал. Его поддерживала любимая бабушка, и на данном этапе этого хватало. - Сынок, я с тобой поговорить хотела. - стараясь максимально плавно перейти все-таки к основному вопросу, продолжила Вика, чувствуя, как ее сердце колотится с каждой секундой все сильнее, - Как со взрослым, - добавила она, чтобы сосредоточить внимание сына и заодно для самой себя подчеркнуть важность, - Ты же знаешь, что мы с папой тебя очень-очень любим. - Филипп, слушая внимательно, молчал и не совсем понимал, о чем пойдет речь, - Это никогда не изменится. Но представь, если бы у тебя родился братик. Или сестренка. - У-у-у... - протянул мальчишка, едва мать завершила фразу, - Мама, ты что? Ты меня больше не любишь? Я тебе надоел? - Да что ты, Господи! Нет! Но... - Вика растерялась окончательно, просто не зная, что сказать и как грамотно подать новость, - Филечка! - посмотрела ему прямо в глаза, как будто бы надеясь, что ребенок девяти лет - телепат и все поймет сам, - Солнышко мое родное... Просто на минутку представь: все, как прежде, мы с папой любим тебя, но у тебя есть сестра или брат. Это ведь здорово! - Совсем не здорово! - обиженно насупился ребенок, скрестив руки на груди, - Мама, я не хочу брата или сестру! Не хочу! А если вы хотите с папой, значит, я больше не нужен, и тогда я убегу из дома! - не сказав и слова более, мальчишка выбежал из комнаты, оставив ошарашенную женщину со слезами в глазах. Вика не просто ожидала чего-то подобного, она именно боялась - потому что предвидела - такого поворота событий, ее самые худшие опасения сбылись, и теперь женщине еле хватило сил, чтобы элементарно присесть на стульчик, не рухнув. Сам же девятилетний Филипп воспринял эту новость не как новость и факт, что скоро появится брат, а как предложение таковым обзавестись. И, испугавшись, что его не будут любить, как прежде - по чистой детской наивности - предпочел этот вариант обрубить на корню такой отчетливой негативной реакцией. Если бы мама Вика просто констатировала факт, что, мол, Филя, у тебя скоро родится брат или сестра и живи теперь, как хочешь с этой информацией, велика вероятность, что мальчишка позлился-попереживал бы пару дней, а потом бы даже не просто смирился, но и обрадовался новости. А так ему словно предоставили возможность выбора, и этот выбор сильно повлиял на выбор самой Вики... Она сильно любила своего Филиппчика, берегла и не хотела всячески травмировать, именно поэтому решилась на непоправимое. И Бедроса рядом нет - он на гастролях - а, когда вернулся, то даже и не спросил о ребенке, что навело Вику на мысль, что поступила она правильно. Впрочем, у Бедроса были свои - малопонятные посторонним - причины избегать разговора на эту тему, и Вика это понимала, потому реагировала спокойно. Ей хватало, что муж любит первенца, и она немного удивилась, когда Бедрос спросил о другом ребенке. - Нет его уже, - ответила Виктория, как ни в чем не бывало, стоя возле у раковины и перемывая накопившуюся посуду, - я аборт сделала. Филя не захотел брата или сестру, а я не захотела травмировать сына, - Киркоров-старший ничего не ответил, хотя внутренне огорчился. - Понятно, - только и произнес он, заметно растерявшись, - ну как тебе виднее. А Филька как? Нормально учится? - решил сменить он тему разговора, спросив настолько очевидную вещь, что Виктория даже не сочла нужным отвечать, еле-еле сдерживая слезы и стараясь при муже не заплакать, - Ладно, я пойду спать, устал. - не сказав и слова более, поцеловал жену в щеку и поспешил выйти. Дождавшись, пока он исчезнет, Виктория выключила воду и, прислонив ладони к лицу, негромко заплакала. - Мама? - Филя так неожиданно вошел на кухню и столь же внезапно дотронулся ее юбки, что Вика чуть не дернулась от легкого испуга, но тут же смахнула слезы, - Мамочка, что случилось? - искренне забеспокоился Филя за свою любимую маму, - Папа тебя обидел? Почему ты плачешь? - чувствуя, что сейчас не сдержится и плотина рева прорвется, Вика прикусила нижнюю губу до боли и, сделав глубокий вдох, повернулась лицом к сыну, натянула улыбку. - Все в порядке, мое солнышко, - как можно шире улыбалась она, а Филя стоял ошарашенный - потому что эмоции в глазах матери и то, что она пыталась показать, сильно разнились, - все хорошо, - Филипп обнял любимую родительницу, и Вика, не сдержавшись, все-таки несколько раз всхлипнула. - Мама, ты плачешь, потому что хочешь, чтобы у меня были брат и сестра, да? - Филя ляпнул первое, что пришло в голову, даже не представляя, насколько его слова проникли в душу ранимой женщины, - Хорошо, я согласен, только не плачь, пожалуйста! - Вика обнимала ребенка, а ее саму чуть ли не трясло, и маленький Филя это чувствовал, - Мамочка! - едва ли не взмолился мальчишка, и женщине стоило огромных усилий просто замолчать. Все-таки сумев взять себя в руки, Виктория Марковна погладила сынишку по лбу, все также широко улыбаясь и, взяв его ладошки, поцеловала их, - Я передумал, правда! Я хочу! Хочу брата и сестру. Только не плачь! - мальчишка не особо-то и хотел пополнения в семье и себе конкуренции в плане родительской любви, но еще меньше он хотел, чтобы его родная любимая мамочка плакала, и потому передумал, даже не представляя, насколько опоздал... - Ты всегда останешься моим единственным любимым сыном, Филенька. Всегда-всегда, - и снова обняла оторопевшего ребенка, делая частые глубокие вдохи. Этот эпизод позже сотрется из памяти мальчика, а вот из памяти Виктории Марковны - вряд ли...