Рюмочка чая.

Алла проснулась, едва уловила носом знакомый шлейф какого-то приятного запаха и, открыв глаза, немного растерялась, увидев на прикроватной тумбе чашечку кофе. Легкая ухмылка скрасила лицо сонной женщины, однако, едва на пороге комнаты появился Киркоров с каким-то подносом в руках, прима присела в постели, молча наблюдая, с какой осторожностью Филипп приземляет на тумбу пока непонятное блюдо. - Ты... - все еще посматривая на чашку, как будто бы не решаясь до нее дотронуться, произнесла Пугачева, - кофе мне принес? - Доброе утро, Аллочка, - Филипп расплылся в счастливой улыбке и, присев на краешек кровати рядом с будущей супругой, потянулся к ней немного смачным утренним поцелуем, - да, мне очень хотелось немного скрасить начало нового дня. - с этими словами Филя взял чашку с блюдцем и аккуратно, чтобы ненароком не разлить, передал Пугачевой, - И еще печеньки. Тоже тебе, угощайся, - на это Алла, сильно удивленная, пожала плечами: - Ты знаешь, сколько в моей жизни было мужиков... Что мужья, что не мужья, а вот до элементарной чашки кофе додумался только ты. Необычно, приятно и... - сделала небольшой глоток, - вкусно. Спасибо. Ты завтракал? - Без тебя ни-ни. Предлагаю вместе позавтракать, но не в отеле, а прогуляться где-нибудь, где ты хочешь. Как тебе идея? Пугачева в растерянности - она привыкла сама во всем проявлять инициативу, сама о себе заботиться, сама себя радовать мелочами. А тут Филипп - молодой мужчина, который уделяет время мелочам, который умеет поднять настроение, утро превратить в небольшой праздник и, главное, который любит Аллу больше, чем она его, ведь в жизни Пугачевой всегда было иначе. Они провели несколько дней в Германии, после чего вернулись в Москву, каждый по своим делам. Несколько раз обсуждали дату самой свадьбы, но к какому-то единому мнению не смогли прийти, то Филипп вечно занят, то Алла, графики пересекались с большим трудом, и нужна была совместная пауза. И все же Алла прекрасно понимала, что все происходящее - почти игра. Да, она симпатизировала Филиппчику, он ее устраивал, как мужчина, но... не более. По крайней мере, на данный момент. Алла снимала шляпу перед его талантом артиста, готова была давать советы, да только вот как будто Филя в них и не нуждался - слишком резко, шаг за шагом он приближался на пьедестал и через год-второй активной упорной работы запросто мог стать Пугачевой ровней по своему статусу. Ее пугал сам брак - недавно разведясь с Болдиным, она уже искренне не надеялась на что-то удачное в новом - пугало будущее: как совместное, так и конкретно этого мальчишки, особенно, когда прима знала отношение его матери к нынешней ситуации. Алла не боялась подвести - если можно так выразиться - Викторию Марковну, но все же в какой-то момент посчитала нужным проговорить этот больной вопрос с ней еще раз. Навестив женщину в больнице, когда ту опять госпитализировали, Пугачева разговаривала с мамой Викой так откровенно, будто ее пыталась убедить в... ненужности этого брака. Парадокс, но Виктория Марковна сперва была уверена, что прима хочет обосновать или уговорить на необходимость их с Филиппом союза, но нет - вот Алла сидит рядом на стульчике и, впервые за много лет от волнения понурив голову, фактически топит сама себя: - Я не подхожу Вашему сыну... Совсем, - словно для убедительности добавила Алла, - Он очень хороший добрый мальчик, заботливый, талантливый. Но... - Вика слушала внимательно, не желая перебивать, хотя удивление скрыть ей трудно - уж что-что, а подобного она услышать не ожидала, - Филя... - запнулась на миг прима, - я боюсь, что я его испорчу, он совсем жизни не знает. К тому же, у меня возраст. Вряд ли у нас с Филиппом получится иметь детей, а Вы ведь сами сказали, что именно они благословляют брак. - Алла, Вы меня удивили - это честно, - дождавшись, пока медсестра, зашедшая только что, снимет катетер с предплечья и уйдет, Вика продолжила, - Поймите, то, что я против Вашего с Филенькой брака - не значит, что я против Вас конкретно. И дело далеко не в Вашем, простите меня за бестактность, возрасте. Дело в том, что Вам с ним наскучит. Он же правильный до мозга костей, и в этом моя вина. Да, Филя правильно воспитан, никогда не предаст, к тому же, но Вы привыкли к эмоциям. И, когда эмоция счастья с ним спадет - что неизбежно - Вас... - запнулась Виктория, стараясь подбирать наиболее подходящее и деликатное выражение, - потянет на другие, столь же острые, эмоции. Вы творческая. Филипп тоже, но... он... - чувствуя, что обойти не получается, Виктория сказала, как есть, - он преданный. И не поддастся на эмоцию, какой бы сокрушительной она ни была, променяв Вас. - Ну да, я так и думала, что Вы такого обо мне - нехорошего - мнения. Что ж, это и хорошо. Может быть, найдя компромисс во взглядах, что этому браку лучше не быть, мы вдвоем с Вами придумаем, как Филиппа отговорить от этой затеи. Чтобы Вы... не переживали за сына. - повисла крайне долгая пауза, мучительная в своем ожидании, Алла, посмотрев на Вику, словила себя на мысли, что ей хочется почему-то плакать - мало кому понравится казаться не столь хорошей, как о себе же думаешь. Поразмыслив немного, Виктория Марковна произнесла: - Это покажется странным Вам, Аллочка, но... за своего сына я переживаю куда меньше, чем за Вас. - Пугачева нахмурилась, не понимая, о чем идет речь, - Да, мне не нравится затея этого брака. Как и Вам - потому что мы с Вами обе здравомыслящие женщины, которые осознают сомнительные последствия. Но в то же время, что мне, что Вам... хочется, чтобы этот брак состоялся. Мне - потому что, несмотря на все слухи о Вас, все же считаю Вас весьма разумной женщиной. Женщиной, которая может быть счастлива с моим сыном, и с которой Филипп тоже будет счастлив. Это довольно серьезный диссонанс, но эти мои слова не противоречат тому, что я уже озвучила. Вы - я уверена - замечательная. Кроме того, я вижу, что... - в этот момент Вика слегка улыбнулась и положила свою руку поверх руки Пугачевой, слегка сжав, - Вы меня уговариваете, даже согласная наговаривать на себя пакости, чтобы избежать этого брака, лишь потому, что впервые столкнулись с таким непонятным, но уже глубоким чувством. Это пока не любовь, но Вы, - покивала многозначительно головой, - Вы влюблены в Филиппа. - Э... - Алла так растерялась, ведь, казалось, Вика залезла в ее мысли, прочитала и поняла подтекст, что прима скрывала, и потому сейчас крайне непросто подобрать слова, - я... Еще раз повторю - он мне симпатичен. Но использовать его не хочу. Тем более, когда дать ничего, как женщина, не могу. - Вот потому-то, - тяжело вздохнула Виктория, снова сумев улечься на спину и прикрыв глаза, - я и говорю, что за Вас я переживаю куда больше. Филя - это Филя. Что бы с ним не происходило, он знает четко, чего хочет. - Я, по-Вашему, - заметно оскорбилась - что даже насупилась - прима, - не знаю? - Знаете, но Вы вечно сомневаетесь. Жизнь сама по себе нестабильна, и при любом дуновении ветра Вас, словно флюгер, будет мотать из стороны в сторону, Вы не сможете быть счастливой из-за постоянных качелей. Для устойчивости необходима опора. Даже если Филипп таковой и станет, рано или поздно Вы перестанете этой опоре доверять. Удержать Вас - так сказать, вкрепить корнями в землю, в эту самую опору - могут лишь... - Дети... - договорила Пугачева, и Вика кивнула. - Да. Это не вопрос счастья, как примитивного - простецкого - понятия. Это не вопрос Вас, как женщины. Это скорее вопрос ответственности, которая и заземляет, и укрепляет, и радует, и дает стимул жить дальше. У Вас, простите, его нет. Вы, как человек - не знаете, зачем живете. И боитесь Филиппа затянуть за собой в эту трясину. - Вы чувствуете меня глубже, чем надо, - хмыкнула прима, - я удивлена. У Вас в роду экстрасенсов не было? - Алла пошутила, надеясь хоть немного развеять обстановку, и Вика улыбнулась, - Да, как певица, я знаю, ради чего существую - площадки, зритель, концерты, выступления, интервью. Как женщина - наверное, тоже, потому что найти мне кого-то не проблема. Другой вопрос, что я уже не хочу. Но Вы же не будете жертвовать сыном, чтобы какая-то там Пугачиха нашла себе счастье. - Какая-то там Пугачиха, - хмыкнула Виктория, а затем посмотрела на вмиг покрасневшую Аллу, - так вот, как Вы на самом деле к себе относитесь. Это плохо. - Я не про это! - резко оборвала ее прима, чувствуя, что Вика ненароком наступает на больную мозоль, - Я про... - хотела что-то сказать, но как будто передумала, - Виктория Марковна, Вы верно заметили, что этот брак несет такие последствия, которые трудно будет пережить Филиппу. Я прошу Вас как мать - повлиять на сына. Отговорите его. Если нужно будет - я уеду в заграничный тур, он меня не найдет. - И долго Вы будете прятаться? Не от него. От самой себя. Он ведь Вам не безразличен. - Я сумею заглушить в себе эту бурю, опыт, - хмыкнула прима, - имеется. Вы же мама. Вы же понимаете, что хорошо для Вашего ребенка, а что нет. - Алла, у меня к Вам... очень хорошее отношение. Это абсолютно искренне. Дело не в Вашем статусе, а в том, что Вы замечательный добрый человек. Очень отзывчивый. Невестки - одна другую переплюнет, сами напрашиваются. Но все они... если Вы можете чему-то научить - в жизненном плане - Фильку, то все прочие, наподобие Азизы, будут с него только брать. - Хотите сказать, что из всех зол - я наименьшее? - Мне не очень нравится это осознавать, Алла Борисовна. Но я думаю, что у Вас есть с Филей шанс. Именно в такой формулировке - у Вас, - подчеркнуто произнесла Вика, смотря Пугачевой прямо в глаза, - есть с ним шанс. Это рост двух цельных личностей. Что касается отговорить... Не хочу на смертном одре превратиться в первейшего врага. Мне так мало осталось... - Да что Вы, Виктория Марковна!.. - Алла искренне возмутилась, эти слова казались ей излишними. - Не-не. Не. Я абсолютно адекватный человек, сама все понимаю. Давайте без "давайте", - ухмыльнулась Виктория, - Алла, Вы - сами взрослая, вполне разумная, женщина. И это Ваша личная жизнь. И Филиппа. Я в нее вмешиваться не имею ни малейшего права. Хотите - женитесь. О последствиях Вы знаете. Хотите - не женитесь. Но не факт, что от этого последствия будут менее плачевные, есть вероятность, что вы оба будете несчастны. Я приму любое решение. Только умоляю - если все-таки выйдите замуж за Филю, доверьтесь ему. Он Вас ни за что не предаст. А преданность, Алл, - Вика смотрела ей прямо в глаза, и прима словила такие мурашки по телу, что ей в какой-то момент стало крайне некомфортно, - важнее всего. Преданность. - Я не могу понять одной вещи... Вы же умная женщина. Мудрая. Неужели Вас не смущает то, что могло бы смутить любую здравомыслящую мать? Мои вредные привычки. Мои любовники. Мои неудачи в браках. - Все это можно понять, а потому оправдать. Вы для меня хорошая добрая женщина, которой очень не повезло когда-то в личной жизни. Что касается привычек - есть такие, которые вредят остальным. А Ваши привычки вредят лично Вам и, когда Вы это поймете, тогда от них и избавитесь. Я повторю: есть шанс сделать двух людей счастливыми. Но только, если Вы доверитесь Филиппу. Если нет - лучше даже не начинать. А Вы уже, простите, начали. Сколько длится эта история с ним, Алла Борисовна? - Н... не поняла, - Алле вдруг стало страшно, что мама Вика каким-то образом догадалась о том, что произошло в "Яре" и потому заметно побледнела. - Доверьтесь ему. Вы ничего не теряете. И я, как мама, иного выхода просто не вижу. Он не отстанет. Беседа с Викторией произвела на приму ошеломляющее впечатление - впервые за много лет Алла чувствовала себя так, будто побывала на исповеди у батюшки, при этом особо ничего про себя не рассказывая. Четыре часа пролетели незаметно, как на духу попу в исповедальне, и сейчас Пугачева, приехав на другой адрес, стояла у порога знакомой квартиры, едва ли не плача. Рука тянется к дверному звонку, ей открывают, а Пугачева, увидев перед собой родного человека, не сдерживает слез: - Алина! - лучшая подруга, почти названная сестра Пугачевой, Алина Редель в шоке. Она тепло обнимает Аллу, переступив порог и выйдя за пределы квартиры и, чувствуя, что произошло что-то, пытается утешить: - Чш-ш... Аллуня, ты чего? - но Пугачева, всхлипывая носом, лишь кратко посмотрела на подругу, а затем снова прильнула объятиями, - Ну-ка, давай. Проходи! - немного резко взяв ее за локоть, провела в свой дом Редель, - Давай-давай, я тебя щас чаем горячим напою, расскажешь мне, что за нюни ты распустила. - Алин, я запуталась, - в тоне Аллы такое отчаяние, что Редель поняла - чай тут не поможет. И потому, покопавшись в серванте, нашла бутылку початого кубинского рома, - Я не знаю, что мне делать! - Хватит скулить! - резко прервала ее Редель, - Давай! - протянула рюмку с крепким спиртным, и Алла тут же ее опрокинула, - Че у тебя опять случилось? Болдин выебывается? Ха! - не дождавшись ответа, сама выпила свою порцию, - Гони его в пизду, он наворовал, а еще из себя интеллигента мнит! - Алина... - шепотом произнесла Пугачева, устало облокотившись о спинку стула, - Я не знаю... Что мне делать. - Ты сперва расскажи, че вообще происходит? Ты опять влюбилась, что ли? - Алина ляпнула первое, что пришло в голову, не подозревая, насколько близка к истине, - Алл... - немного испуганно сжала ее руку, словно требуя срочно дать ответ, - В кого? - Самой признаваться гадко... - Алла обновила себе порцию и снова выпила рюмку, - В К... - запнулась она, чувствуя странное горькое послевкусие, - Киркорова. - Да ты че! - чуть ли не завопила Редель, едва услышала новость, - Он же женат! - Как женат? - сейчас Алла едва ли не вскочила со своего места, - Же... женат?! - переспросила, словно не веря, она, и Редель кивнула. От помеси отчаяния Алла прикрыла глаза, еле сдерживая свой порыв, чтобы что-нибудь не ударить, - Как же... А мне говорил... - Ой, да все они одинаковые! - махнула рукой Алина, - Нашла из-за чего убиваться! Подумаешь! К тому же, он страшный! - Неправда! - буркнула прима, обиженно сложив руки на груди, - Он очень симпатичный. - Че-то у тебя со вкусом, мать... ты с голодухи, что ль? - Почему? Правда симпатичный. - настаивала прима, чем искренне удивляла подругу. - Ну да-ну да. И носик горбинкой, и писка дубинкой. Только насчет последнего, - хихикнула Алина Ивановна, - вряд ли. Он же старый! - Как старый? Разве 27 лет - старость? - Алла, ты зайти ко мне домой не успела, а уже мне мозг выебла! - буркнула Редель, - Какие 27? Ему ж за сорок! - Да какие сорок-то, Алина? - возмущение бурлило на полную катушку, Алле трудно сдерживать тон, - Он же молодой пацан! Ты ж меня знаешь, я на старого не посмотрю! Ты вообще о ком? - А ты? Я о Бедросе или как там его... - А я о Филиппе! Он же приходил и руки моей просил, тебе че, память отшибло? - А-а-а... так это не шутка?.. Не обижайся, просто... парень очень чистый. - Че?! - возмущенно завопила Пугачева, - А я что, грязная? - Да на тебе пробы ставить негде! Уж давай честно, Алл! - Спасибо, подруга! Умеешь поддержать! - Не, ну я правда думала - вы потрахаетесь и разбежитесь. И че, ты в него... Втитирилась? - Дурацкое слово. Ну да, - кивнула Алла, - в него. Замуж на полном серьезе зовет. Я даже к его матери ходила, прямым текстом говорила, что я... немного из другого теста. Так она мне заявила, что не будет мешать. - А у нее с бошкой все в порядке? - хихикнула Алина, чем невольно обидела подругу, - Не, ну правда. Где ты и где Филька. Или наоборот - но уже по чистоте. Хотя... - Алина, почувствовав сильное желание курить, нашла пачку и, протянув одну Алле, затянулась, - Это не лишено смысла. Женщина довольно мудрая. И правда - скорый поезд руками не остановишь. И что плохого в том, что ты влюбилась в своего жениха? - Алла молчала, и Алина, присев рядом, пыталась понять, что же беспокоит ее подругу, - Боишься ему довериться? Да вряд ли. Иначе бы сразу отшила. - вслух рассуждала Алина Ивановна, пока Алла крутила в руках сигарету, - Боишься, что не будешь счастлива? Тоже относительно. Боишься матери его? Да срать тебе на всех и вся, че я - тебя не знаю, что ли? Мнение важно, но не настолько, чтобы ты убивалась. А может, тебя страшит ощущение неотвратимости судьбы, Алл? Что этот пизденыш делает то, что не делал никто прежде. Заботится и любит, как никто ранее. И что... - Редель не успела договорить: как раз в этот момент раздался звонок стационарного телефона, и Алина, тяжело вздохнув, сняла трубку: - Алина Ивановна, добрый вечер! Простите за беспокойство, это Филипп! - Алла, сразу поняв по реакции подруги, кто звонил, почему-то заплакала и, прикрыв лицо руками, постаралась унять эту бурю, не разреветься еще больше, - Вы не подскажете, - продолжил Киркоров, - Аллочка у Вас? Я звонил ей домой, но Люся сказала, ее нет, а я переживаю очень, все ли в порядке. - Ты не можешь от него - от судьбы своей - никуда уйти... - полушепотом завершила Редель свою фразу, обращенную к Алле, как будто бы дойдя до сути ее искреннего беспокойства, - Да, Филь, привет! - сразу и резко переключилась на телефонный звонок, - Она тут у меня, в гости зашла. Не волнуйся.