Рюмочка чая.

Филипп, искренне желая сделать как лучше - чтобы Алла к нему привыкла и начала питать чувства более глубокие, чем элементарная симпатия - ненароком чуть не сделал хуже... К счастью, вовремя послушал совета Алины и сосредоточился, дав любимой женщине паузу на обдумывание, почти на пять дней. Пока Киркоров вновь увлекся карьерой, а прима пыталась разобраться в своих чувствах и более - даже не обращать на них внимание, полагая, что ситуация разрешится в любую пользу сама собой - мать Филиппа, Виктория Марковна уже окончательно перестала бороться... Отчаяние - пожалуй то, что ее буквально добило - захлестнуло после очередной по счету анонимной записки: кто-то посчитал уместным сообщить глубоко больной женщине, что ее муж ей не верен на протяжении многих лет. Виктория слепо любила Бедроса, и за все годы совместной жизни у них и конфликта-то ни разу серьезного не было, а вот записки подобного содержания... постоянно. И все же женщина никогда не придавала какого-то значения, хотя, безусловно, рубцы оставались, как сейчас, пожалуй, когда Вика, поддавшись эмоциям, распереживалась до такой степени, что все двухнедельные усилия докторов пошли насмарку и обернулись новыми метастазами. Это не вопрос сомнения или недоверия супругу, как такового, нет. Однако, Виктория, будучи темпераментной женщиной, нехило переживала любое неверное в адрес ее мужа слово. Бедрос же и вовсе не считал нужным хотя бы раз объясниться - он все списывал на то, что их с Викой счастье людям глаза застилает, и потому присылают такие записки. Удивительно, но плачевная - с точки зрения здоровья - ситуация Виктории поспособствовала частым визитам Пугачевой. В определенный момент Алла словила себя на мысли, что навещает Вику из чувства какой-то внутренней эмпатии, ведь некоторые схожести в чертах характеров двух женщин все-таки имелись, и одна запросто могла понять другую. - Мне кажется, - заметила прима, сидя рядом с Викой в коридоре больницы на стуле, - Вы рано сдались. - Я не сдалась, а смирилась, Аллочка, - тактично поправила ее Виктория Марковна, - это чуть иное. Нет смысла биться рогами об стену, когда ее не прошибешь. Уже ясно, что я не поправлюсь, а печальный итог - лишь вопрос времени. - Для Филиппа Ваша утрата... - еле слышно, явно о чем-то призадумавшись, произнесла Алла, - будет трагедией всей жизни. Это очень большая боль. - на это Виктория Марковна лишь тяжело вздохнула, как будто бы не зная, какой ответ здесь уместно дать, - Он Вас очень сильно любит, Виктория. - Как и Вас, Алла, - чуть ухмыльнувшись, заметила Вика, - я не спрашиваю о Ваших с ним отношениях - извините, предпочитаю не лезть. Но за будущее любимого сына очень сильно переживаю, пожалуй, только это не дает мне покоя. Не дает... - на миг запнулась Виктория, - уйти спокойно. Эта ответственность заземляет, не позволяет душе отделиться от тела и вознестись в небеса. Хотя я порядком измучилась. - Красивая и одновременно жуткая философия. Если я ляпнула что-то не то - простите. - Мне приятно, что Вы меня навещаете. Но мою позицию по Вашей с Филечкой ситуации знаете отлично, мне нечего добавить. Я желаю Вам - Алла Борисовна - искренне счастья. И, главное, осознания, что такое это счастье для Вас. Филя же... думается мне, если Вас не добьется, полностью уйдет в карьеру. Она станет для него родным домом. С Бедросом отношения чуть охладеют - извините, он никогда не занимался сыном в той степени, что я или моя мать Лидия Михайловна. Все это естественно, все это понятно. - Если Вы мне скажете четкое категорическое нет, я... - Алла словила себя на мысли, что ей дышать стало чуть затруднительно при мысли, что придется отказаться от любви этого мальчишки, который все-таки успел занять определенную нишу в ее душе, - никогда не подпущу к себе Филиппа. Никогда, - повторила так, будто сама же себя в этом убеждала, и Вика, уловив этот подтекст, лишь снисходительно хмыкнула. - Не надо громких слов и пустых обещаний. Я не Господь Бог, у меня нет власти разлучать людей или сводить их. Если все искренне, то получится само собой. Но сдается мне, Аллочка, что Вы запутались, - и Пугачева, сильно задумавшись, кивнула, - я Вам тут не советчик. Хоть и понимаю Вас, представляю Ваши чувства, но... Нет. Извините. Разговор с Викой - что этот, что прошлый - всякий раз оставлял глубокий след в душе Пугачевой, но, увы, не способствовал хоть какому-то решению. Алле казалось, что, едва найдя выход, она тут же его теряет, и это едва ли не сводило с ума, злило до безобразия, что прима ходила в крайне мрачном настроении весь остаток дня. Вернувшись после генерального прогона домой, пропустив мимо ушей теплое приветствие своей верной Людмилы, которая прямо с порога заботливо предложила горячий обед, Алла прошла в спальню и легла в одежде на застеленную покрывалом кровать. Чувства бушевали диким вихрем в душе, путая мысли женщины, и даже звонок Алины Редель - ближайшей подруги - не принес и йоту облегчения. Пугачевой стало казаться, что Алина как будто высмеивает ее проблему, и от того на душе еще пакостнее. - Вот тебе и Филипп, - разочарованно, глубоко вздохнув и устроившись на боку, прошептала Пугачева, - Обещал быть рядом, а сам пятый день не звонит даже. А что будет в браке? Он тоже на меня болт класть будет? И зачем тогда он мне? Чушь какая. - Алла Борисовна, - деликатно постучавшись к ней в комнату, Людмила приоткрыла дверь, - прошу прощения, к Вам гости пожаловали. - Че? - одарив помощницу вопросительно-хмурым взглядом, переспросила Пугачева, - Какие еще гости? Шли всех в жопу, я никого не хочу видеть. - она снова устроилась на боку и, поджав под себя ноги, накрылась пледом едва ли не с головой. - Даже... - чей-то знакомый мужской голос как будто приближался, и мужчина завершил свою фразу, стоя в двух шагах от Аллы, - меня?.. - Пугачева стянула с лица плед и, увидев перед собой двухметрового кудряша, приложила все оставшиеся силы, чтобы не выдать свою радость. Радость, что он пришел, что рядом. Радость встречи с ним. Удивительно профессионально сохраняя маску безразличия, стараясь не обращать внимание на разбушевавшееся в груди частым сбитым ритмом сердце, Алла молча наблюдала, как Филипп, присев перед ней на корточки, взял ее руки и поцеловал их, - Я очень соскучился по тебе, Аллусенька, - его тон - нежный, полутихий, словно он боится ее спугнуть - конечно же, тронул душу ранимой и уже влюбленной женщины, но прима лишь снисходительно хмыкнула, найдя, чем попрекнуть: - Женишок пришел. Ну надо же. Соскучился? - уточнила она, надев на себя очередную маску, приправленную язвительным тоном, - Когда скучают - звонят. И чей-то сегодня без цветов? Или уже... - не успела она договорить, Филипп, широко улыбнувшись, прервал ее долгим чувственным поцелуем, на который Алла ответила, добавляя краткие - столь же чувственные - свои. Они так целовались, что у Людмилы чуть глаза на лоб не полезли, и она поспешила побыстрее закрыть дверь. - Прости, - остановив ласку, прошептал Киркоров, - я был у Алины, - честно признался он, не видя смысла играть в недомолвки и вообще что-либо скрывать от будущей, горячо любимой, жены, - она советовала мне дать паузу, чтобы ты смогла немного прийти в себя, подумать. Я еле вытерпел, до боли скучал, у меня... от нехватки тебя начинается ломка, сердцу тревожно, я постоянно переживаю. Но, видимо, эта пауза все же была нужна, потому что тогда ты... не вышла из гостиной. Не захотела меня видеть. А цветы - огромный букет на кухне тебя дожидается, Люся в воду поставила. Хочешь пойти посмотреть? - Филя... - Алла взяла его руку и, поглаживая тыльную сторону ладони, вдруг посмотрела в глаза, - мне нужна была пауза, да. Но в итоге я запуталась еще больше. И не знаю, почему, но... - посмотрела, отведя взгляд, куда-то на стену, - мне совсем не стыдно. Обижаешься ты или нет - думай, что хочешь, - для большего удобства Киркоров перебрался с корточек на край кровати, и Алла, вернув на него свой взор, отчего-то мгновенно густо покраснев, продолжила, - но больше так не делай, - эти слова удивили Филиппа, и он не смог скрыть свою эмоцию на лице, - потому что... - Алле крайне трудно давалось всякое признание, для нее это словно победа над самой собой, оттого и длинные многозначительные паузы, - мне тебя не хватает, - все-таки произнесла она и, чувствуя, как ее челюсть уже трясется от подступившего плача, прильнула, чтобы скрыть эмоцию, страстным поцелуем, впиваясь в губы Филиппа. Чем ярче была та ласка, тем труднее ей сдерживаться, и несколько слезинок потекли из уголков глаз по щекам. Филипп нежно обнял ее и, поглаживая по вспотевшей спине, прошептал: - Я тебя очень... - легкая пауза, и Алла зажмурила слезящиеся глаза, все ближе прижимаясь к Филиппу, - очень люблю. Мышка моя. "Я не хочу больше с тобой расставаться. Не хочу." (Алла). - Филипп... - немного отпрянув, Пугачева отвернулась и стерла слезы с щек, - я решила... да, - снова посмотрела на него, - я выйду за тебя замуж. Но у меня одно... очень важное условие. Без него все не имеет смысла. - К... - Фил почувствовал, что речь пойдет о чем-то крайне важном, и потому в горле сразу пересохло от навязчивого волнения, - Какое, Аллочка? Я все для тебя сделаю. - Боюсь, что... здесь подведу нас я же сама, Филя... - сглотнув слюну, вставшую комом в горле от дикого переживания, прошептала Пугачева, - мне может быть не по силам... выполнить свое же условие...