Рюмочка чая.

Пугачева была уверена, что ее плохое самочувствие связано ни с чем иным, как с... беременностью. Учитывая частую половую жизнь с любимым супругом, сомнений не возникло, и потому Алла сильно обрадовалась первой, как ей казалось, симптоматике. Однако, вся ее уверенность, а вместе с ней и теплая надежда подарить Филиппу ребенка, рассыпалась вничтожь, когда спустя час поднялась температура и усилились боли в животе, став резями. Тогда Пугачева, проанализировав свой утренний рацион, а заодно и женский календарь, примерно вспомнив, что когда должно прийти, пришла к печальному выводу, что ее плохое самочувствие - это всего-навсего отравление. И от того плохо не только физически, но и морально. К счастью, домой вскоре вернулся Филипп - с букетом (как всегда) роскошных пионов, ему хотелось порадовать любимую женщину, и Люся с порога ошарашила новостью об отравлении. - Чем? - допытывался Фил у помощницы, даже не разувшись и сразу пройдя в спальню к жене, - Чем отравилась? Врача вызывали? - он присел рядом с женой - Алла в полудреме, свернувшись калачиком и обхватив руками живот, никак не отреагировала на приезд любимого мужа, - Аллунечка?.. - довольно сильно распереживавшись, Фил коснулся ее лба, а затем провел по бледной щеке. - Да пиццей твоей - уж наверняка! Ты ж, как ушел, Филь, утром, Алла доела твою гадость, после ничего не ела. И потом ей стало плохо, - логично рассуждала Дороднова, все-таки перехватив из рук Киркорова неуместный сейчас букет, - Значит, грешить можно только на твою жрачку. Сам травишься этой дрянью, теперь еще и Алла! - Разве от пиццы такое может быть?.. - задумчиво произнес Филипп, крайне бережно, чтобы не разбудить, поглаживая лицо Аллы, - А почему ты мне не позвонила? - как-то рассерженно и внезапно посмотрел на Дороднову, но та лишь махнула рукой: - Рвало ее сильно, я в аптеку бегала, лекарства Алла приняла. Да и чего тебя-то дергать? Алла запретила, а я что могу? - У нее жар, - заметил Киркоров, положив ладонь на лоб. В этот момент женщина проснулась и, увидев перед собой мужа, сжала его руку, - Аллочка... - Фил наклонился и нежно поцеловал супругу, - Аллусенька моя... Мышоночек мой любимый, - в его словах столько любви, сколько и тревоги, и Алла не смогла сдержать легкой улыбки, - Как же ты так? - Люся, почувствовав себя неуместной, поспешила выйти из комнаты, плотно заперев за собой дверь. Киркоров не мог понять, почему улыбка на лице супруги вдруг сменилась слезами, и сама Алла, устроившись на спине, ладонями прикрыла лицо, - Аллунь?.. Что с тобой? Почему ты плачешь? - сердце любящего мужчины билось часто-часто, он не на шутку распереживался и сейчас, немного растерявшись, не знал, как себя вести. Сел удобнее на кровать, все-таки перед этим разувшись, - Аллочка? - Филька... - утерев слезы, но все еще не смотря на него, всхлипнула Пугачева, - я так обрадовалась... - Фил нахмурился, не понимая, о чем идет речь и чему вообще в подобной ситуации можно радоваться, - думала, что... - сглотнула слюну, вставшую от обиды на саму судьбу-злодейку комом, - беременна. Что ношу твоего ребенка. А оказалось, что тупо отравилась. - Господи, так вот ты о чем! - Филипп почти вздохнул с облегчением, чем вызвал недоумение у примы, - Аллочка, да что ты! Все будет! Мы совсем недавно поженились, все еще будет! Тебе надо как можно быстрее оправиться от отравления, пить лекарства. Давай я врача на дом вызову? У меня есть знакомый, меня пугает твоя температура. - о чем-то поразмыслив несколько молчаливых минут, Пугачева, несмотря на плохое самочувствие, присела на кровати и, посмотрев на мужа, вдруг произнесла: - Отравление - это фигня, Филь. Оно пройдет само по себе, температура спадет. К тому же, болеть мне нельзя - сам помнишь, завтра и послезавтра мы обязаны быть в Тамбове, там уж в любом виде надо присутствовать. Концерт как-никак. Но то, что ты рядом - несомненно придает мне сил. - Киркоров, улыбнувшись, кивнул, - И все же... мне кажется, без помощи врача уже не обойтись... - Филипп сидел истуканом, вообще не понимая, почему жена так говорит. И более - поражала категоричность, а сама прима, приблизившись к мужу, обняла его, - Филя... - еле слышно прошептала женщина, - боюсь, у меня одной не получится. Обещай мне, что мы поедем к хорошему гинекологу. Я... - запнулась женщина, и Филипп обнял ее сильнее, - ребенка хочу. Нашего, понимаешь? - Маленькая моя, я тебе обещаю. Мы поедем к самым лучшим врачам. Но... почему ты уверена, что есть какие-то проблемы? - Филя, пожалуйста, - на одном выдохе, снова заплакав, произнесла Пугачева, - Филя... - Чш-ш... - укачивая ее на руках, словно маленькую, Филипп пытался утешить. Его искренне пугала эта уверенность в наличие какой-то проблемы - которой, к слову, не было - и факт, что не спадала температура, - Мышонок мой, - от этого ласкового прозвища, что вырвалось с его уст, Алла расплылась в широкой улыбке, - обещаю. Только сперва тебе надо оправиться от отравления. - Я готова все бросить, Филь. Готова уйти со сцены - клянусь, мне ничего этого не нужно! - вдруг заявила Алла, чуть отстранившись, - Я женщина и хочу себя таковой чувствовать, понимаешь? - Киркоров кивнул, Алла немного успокоилась, ощущая поддержку, - И больше не питайся всякой дрянью. А если б не я, а ты бы отравился? А если б, не дай Бог, тебе было плохо? - Алла снова прильнула к любимому объятиями, зарываясь ногтями в его теплый свитер, - Я б с ума сошла, переживая за тебя... - эти слова равносильны признанию в любви, и Филипп, почувствовав подтекст, прильнул к ее губам чувственным долгим поцелуем, все еще не выпуская из объятий. - Аллочка моя... К счастью, на утро Алле и правда стало легче - симптоматика отравления под действием принятых лекарств приглушилась, и как же женщине приятно, что Филипп находился рядом, не отходя ни на шаг всю ночь напролет. Он заботился о жене, как мог и как умел, Пугачева, как никогда прежде, чувствовала себя нужной, а потому счастливой и любимой. Не то, что бы втайне - нет - но все же заявление, запечатанное в конверт А4, в канцелярию Московского патриархата позволить ей венчаться Пугачева отправила курьером утром аккурат перед поездкой - в Филиппе она не сомневалась, но на само таинство венчаться с ним нужно было позволение, просто потому, что у Пугачевой это не первый брак. Опасаясь, что бумага будет рассматриваться долго, Алла буквально за час до отъезда позвонила и, назвав свою именитую фамилию, попросила соединить ее с Патриархом. Соединили ее с Владимиром Гундяевым - ныне известным, как патриарх Кирилл, а тогда служивший митрополитом и председателей отдела внешних церковных связей - и тот обещал рассмотреть прошение в самое ближайшее время, однако, Аллу это не устроило. - Не сочтите за наглость, Ваше святейшество или батюшка - простите, не знаю, как Вас правильно, - запинаясь, все же возразила Алла, - но... будьте добры Ридигера. Я хочу лично обосновать Патриарху целесообразность и важность моей просьбы. - Аллуня, ты с кем? - как раз в этот момент, закончив сбор необходимых в поездку вещей подошел Фил и, заметив, что жена беседует по телефону, уточнил. - Соединяют с Патриархом, Филь! - шепотом, чуть отодвинув трубку, ответила женщина, - По поводу венчания, чтоб позволили! - А-а, - Фил улыбнулся и, чмокнув жену в висок, присел рядом на кресло, намереваясь остаться при разговоре. В итоге - пусть и нехотя - но ныне известный Кирилл соединил Аллу с его Святейшеством, и Пугачева едва ли не в молебных тонах вкратце повествовала свою просьбу, сильно-сильно нервничая - страх, что Ридигер, зная сомнительную биографию личной жизни Аллы, может отклонить прошение слишком высок. Однако, Алексий с глубоким пониманием выслушал пятиминутный монолог-полуисповедь примы, не вставив и слова. - Алла Борисовна, в первом соборном послании святого апостола Иоанна Богослова есть утверждение: "Бог есть любовь, и пребывающий в любви пребывает в Боге, и Бог в нем." Я вынужден Вас спросить - просто обязан, прежде, чем задуматься над Вашей просьбой... Какие чувства Вы испытываете к Филиппу Бедросовичу? Есть ли сомнения в Ваших чувствах? Есть ли сомнения в его чувствах к Вам? И не будете ли Вы после утверждать, что данный брак - от лукавого? Прошу ответить искренне. - Люблю... - уверенно, но тихо произнесла в трубку Алла, - Я не сомневаюсь в его чувствах ко мне. Равно как и... в своих к нему. Это любовь. Божий промысел, Божий подарок в моей судьбе... И я прошу эту любовь благословить. Для меня это очень ответственный этап, считайте, что я впервые замуж выхожу, а до того жила в блуде, о котором очень сожалею. Я раскаиваюсь в нем, надеюсь на прощение и понимание. Я прошу благословить нас с Филиппом, наш брак и детей, что в этом браке родятся, - Филипп подошел к жене и, обняв сзади за талию, замер в ожидании ответа Святейшего. - Благословить... - задумался Алексий, - Вспомните Бытие, глава 1, стих 28... - повисла пауза, Алла настолько растерялась, что не знала, что ответить - потому что никогда не знала ничего подобного, да тем более наизусть, - "И благословил их Бог, и сказал им Бог: плодитесь и размножайтесь, и наполняйте землю, и обладайте ею, и владычествуйте над рыбами морскими (и над зверями,) и над птицами небесными, (и над всяким скотом, и над всею землею,) и над всяким животным, пресмыкающимся по земле." Вы же понимаете, что по телефону я Вас не благословлю и не совершу таинство венчания. Однако, будьте спокойны. Разрешение на венчание - первое и последнее в Вашей жизни, ибо Господь сказал: "То, что Бог сочетал, человек да не разлучает", Евангелие от Матфея, глава 19 - Вы получите. Попробуйте позвонить в канцелярию в десятых числах мая, я подготовлю Позволение. - Спасибо большое, я Вам очень... очень благодарна. - Будьте - Вы и Ваш супруг - в здравии! Всего доброго! В Тамбове, куда направились супруги, их ждал сюрприз: сразу после концерта объявили публике о недавнем бракосочетании, и зал взорвался аплодисментами, криками "горько". Однако, поцелуи были немного сдержанными, Филипп, чувствуя, что Алла еще не до конца оправилась от отравления, не выпускал ее руку из своей, стараясь не отходить и на шаг. Весенним ранним утром, аккурат перед концертами в Израиль, которые супруги спланировали как совместное путешествие, позвонил Бедрос. По его встревоженному голосу Филипп понял, что с мамой что-то не так... Он навещал мать сразу, как вернулся из гастрольного города, врачи даже вновь разглядели надежду в ее анализах, но сейчас стало ясно, что ситуация совсем патовая. Измученная бесполезной и весьма агрессивной терапией, Виктория Марковна настолько исхудала - истощилась, как спичка - что ее с трудом теперь можно было узнать. Киркоров-старший, заметив, что сын приехал сразу после звонка с Аллой в больницу, уступил место и вышел из палаты, позволив Филу поговорить с матерью наедине. Алла, выйдя на улицу, нервничала до такой степени, что за полчаса, пока Филипп беседовал приватно с Викторией Марковной, выкурила всю пачку "More" - новенькие ментоловые сигареты, что недавно пришлись певице по вкусу. Сам же Бедрос, понурив голову и лишившись всякой надежды, молча сидел в коридоре... - Мама... - Филипп плакал, сжимая слабую руку родной матери, но Вика, на его удивление, как будто не обращая внимание на свою болезнь, лежала, улыбаясь, - мамочка, - наклонившись, расцеловал мамину ладонь, еле сдерживая подступивший рев, - мам, давай я других врачей найду! Мы с Аллой собрались в Израиль, я поговорю, чтобы тебе сделали гражданство, там медицина! Мам! - он цеплялся за всевозможные варианты спасения любимой родительницы, но Вика, прекрасно понимая, что жить ей оставалось считанные часы, перевела разговор с неприятной темы. - Ты стал таким взрослым, сынок, - эти слова отдавали болезненным давящим жаром в груди Киркорова, он чувствовал, что мать с ним прощается, - ты сделал для меня все, что мог. Прости меня, что я вот так вот тебя подвела... У тебя день рождения, мой мальчик. - Мама... - Киркоров, все-таки не сдержавшись, зарыдал, дрыгая плечами, - мам! - Обещай мне, что несмотря ни на что... не будешь грустить. Не будешь отменять концерты. Ты должен выполнить свой долг артиста. - Мама, я!.. - он хотел было возразить, все еще плача, но Виктория его одернула, умудрившись даже в эту секунду показать свой характер: - Обещай! - и Филиппу не оставалось ничего, кроме как кивнуть, - Умница. Я знаю, что публика для тебя это все. Ты не имеешь права их разочаровать и обмануть. Что бы ни случилось, дай мне слово всегда выходить к зрителям. Не смей отменять ни одного концерта, что бы ни происходило у тебя в жизни. И даже если что-то произойдет сегодня, дай мне слово, что ты поедешь на Cвятую землю. - Даю слово... - Филя, ты женился. Береги свою жену, не обижай ее. - Никогда, - улыбнулся, вспомнив об Алле, сквозь слезы Филипп, - Никогда, я ее очень люблю. Спасибо, что ты поняла меня, мам... Нелегко принять, но... Спасибо, что благословила наш союз. - Ты всегда будешь моим любимым сыном, моим Филечкой, которого я вымолила у Бога. Филь, - внезапно Виктория Марковна нахмурилась, - позови мне Аллу. Она ведь здесь. - Да, конечно. Алла очень за тебя переживает. - Позови мне ее. Пусть придет одна. - Фил отчетливо занервничал, испугавшись темы возможного разговора, - Я хочу с ней поговорить. Пугачева сильно пожалела, что выкурила целую пачку - голова и без того кружилась на фоне стресса, а от обильной порции никотина стало только хуже. Когда Филипп попросил жену подойти в палату к матери, заметил, что Алла бледная, словно полотно. - Аллуся, с тобой все нормально? - но Пугачева, лишь посмотрев на супруга, как-то дергано нервно улыбнулась, - Не нервничай, пожалуйста, я рядом. Мама просто хочет поговорить с тобой. - Думаю, ты и сам нервничаешь, - справедливо заметила прима, на что Киркоров кивнул, - не бойся, это просто разговор, - с этими словами она зашла в палату и, поприветствовав Викторию, крепко заперла за собой дверь. - Здравствуйте, Аллочка, - слегка улыбнулась ей Вика, и Алла, присев на стул, ответила такой же улыбкой, - я очень хотела говорить с Вами. - Прежде всего, Виктория Марковна, я желаю Вам здоровья... Дай Бог, Вы несмотря ни на что поправитесь. Филипп очень любит Вас... - Спасибо, Алла, но... Уверена, Вы, как и я, понимаете, что время мое истекает. И, пока оно не совсем истекло, я хочу Вас кое о чем спросить, - Вика, дотянувшись до прикроватной тумбы, бросила взгляд на стакан воды, и Алла помогла ей, подав. После того, как мать Киркорова сделала несколько глотков, а Пугачева вернула стакан на место, Вика продолжила, - Скажите мне честно. Откровенно, не щадя моих материнских чувств... - в этот момент сердце примы чуть в груди не перевернулось, она мысленно горячо молилась, чтобы Виктория не потребовала развода с Филиппом, которого Алла успела уже полюбить, - Нужна ли Вам любовь моего сына? - не сказать, что вопрос внезапный, Алла ожидала чего-то подобного, но не в такой формулировке, зная деликатный характер своей свекрови. - Она мне силы жить дала, - на одном дыхании выпалила прима, - сама стала смыслом... этой жизни. - Виктория промолчала. Ей достаточно было знать на данный момент, что Алла с ней откровенна, и эту откровенность Вика ощущала всеми фибрами души, - Я полюбила Филиппа, - в этот момент Виктория посмотрела Алле в глаза - невестка покраснела, в ее веках встали слезы, чувствовался страх потерять эту любовь, - не представляю себя без него. И могу сказать Вам только спасибо... за такого сына. - эта пауза длилась еще дольше предыдущей, Пугачевой в какой-то момент показалось, что она сейчас от волнения рухнет в обморок, и держалась женщина буквально из последних сил, за весь период молчания изрядно вспотев, - Мы... намерены венчаться, - сухим от нервов и треморным голосом произнесла прима, - конечно, было бы здорово видеть Вас. Я надеюсь на Ваше выздоровление. - Чужое счастье, - вдруг произнесла, прервав молчание, Вика, - людей раздражает. Вы сами знаете, Вы очень мудрая женщина, Алла Борисовна. Не реагируйте на записки, на все эти сплетни, что либо были, либо будут. Я воспитала Филю. Я и моя мать. Он Вам верен всегда и всем, я клянусь своей душой. Касаемо сплетен, что непременно будут... Знаете, сколько мне присылали и присылают по сей день, - в этот момент прима сильно удивилась, - записок о Бедросе... И все равно я верю своему мужу, в его любовь ко мне. Он ведь рядом со мной в такой момент. - Виктория Марковна, Филиппу я верю безоговорочно... - Не оставляйте Филю без присмотра, когда меня не станет. Он большой, взрослый, но все-таки ребенок, он может натворить с собой глупостей... - Ни за что! - вдруг воскликнула, чуть повысив тон, Пугачева, - Ни за что его не брошу! Я клянусь Вам! - Аллочка, - Вика, как будто что-то для себя осознавая, лишь снисходительно улыбнулась, взяв невестку за руку, - будьте рядом. - Алла кивнула, не найдя, что ответить - потому что все возможное на ее взгляд она уже сказала, обещать что-то более излишне, - И Бог с вами, - искренне пожелала Виктория, но Пугачева чуть не опешила, уж слишком двояко восприняла эту фразу, - Не говорите, не рассказывайте Филеньке о содержании нашего разговора. Я очень Вас прошу. - Хорошо. Конечно. - немного растеряно ответила Алла и, чувствуя, что разговор завершен, поспешила встать со своего места, - Виктория Марковна, - напоследок обратилась прима к ней, - Бог видит - я желаю Вам искренне выздоровления. - Спасибо. Прошу, уведите отсюда Филю. Не надо ему... смотреть. - прошептала Вика, и Алла, подойдя к двери, еще раз - последний - обернулась на изувеченную болезнью женщину, кивнула ей слегка зачем-то, словно что-то подтверждая и, открыв дверь, напоролась на Филиппа - он тут же подлетел, вскочив со своего места. - Филь... - Алла, взяв зареванного мужа за руку, поспешила отвести его подальше, - Филечка, пойдем, - к счастью, несколько врачей - почти что консилиум - направились в палату к Вике, и Алла словно нашла повод, - Врачам нужно твою маму проведать. - Киркоров все еще стоял, как вкопанный, огромными глазами таращась на белоснежную больничную дверь палаты, и только, когда доктора зашли, посмотрел на жену, - Филенька... - она повела его, словно мальчишку, взяв за руку, прочь по больничному коридору, и Филя плелся рядом, понурив голову и глотая на ходу слезы. Лишь в машине, когда ехали в аэропорт, Филипп позволил себе разрыдаться в объятиях любимой жены. Он так плакал, Алла никогда не видела его прежде таким, у нее сердце в груди переворачивалось от душевной боли за него, она прекрасно понимала, что в данную секунду является его единственной отдушиной, и потому обняла крепче. Полтора часа дороги до аэропорта растянулись во времени, Фил потерял счет, ему казалось, что вот-вот позвонит отец и сообщит самую ужасную в жизни новость. Филипп боялся поднимать трубку, возникла мысль вообще отключить мобильный, но Фил ее сразу пресек - потому что так он вообще ничего не узнает. Душевный шторм Киркорова более-менее притих в полете, когда Филиппчик заснул. Алла до жути переживала за него, не знала, какие слова утешения можно подобрать, но на самом деле самое ее присутствие на йоту сбавило градус страдания. Бедрос позвонил, когда все случилось и, к счастью, Алла смогла утешить супруга, который несмотря ни на что все же прилетел в Израиль, чтобы дать концерты. Филипп выкладывался по полной, отдавая себя зрителю, на качестве выступления его внутреннее горе никак не сказалось, но у Пугачевой сжималось сердце за мужа, она боялась, что будет вечером, когда так или иначе концерт закончится и придется отправиться в гостиницу. Ей неспокойно, и Алла, приглядывая за Филиппом, даже попросила его не запираться в ванной комнате, когда тот пойдет в душ - от греха подальше, ей стало страшно оставлять мужа одного. Филипп мрачнее тучи, но объятия любимой женщины согревали душу, притупляли горечь утраты. - Ты... - прошептал Филя, крепче обнимая Аллу, - все для меня. У меня никого, кроме тебя, Аллусенька... нет.