Рюмочка чая.

Филипп никак не ожидал, что Алина наведается к ним в гости - ему показалось, что она обойдется телефонным разговором, однако, Редель, сильно переживая за подругу и ее семью вкупе, включая Фила, не могла оставаться в стороне. Уже через два часа бизнес-вумен появилась на пороге квартиры Таганки. Хоть без всякого приглашения, но знала точно - ей здесь рады. Дружелюбно ее встретила Люся, спустя минуту, услышав шорох в коридоре, подошел и Филипп. - Ну, где наша страдалица? Спит, поди? - по привычке разувшись и переобувшись в малиновые тапочки, что нашла в галошнице Люся, уточнила Редель. - Алинушка, - нежно обнял ее Филипп, - рад тебя видеть. Я и не ждал тебя - не думал, что приедешь, ты так красноречиво повесила трубку... - Филь, - взгляд Редель прямой и уверенный, даже чуть сердитый, женщина, неторопливо следуя к лестнице, ведущей на второй этаж, на ходу зачем-то снимает с пальцев два массивных перстня, а затем отдает их подошедшей Дородновой, - Перстни потом заберу. А тебе, Филечка, не трудно ли мне чай заварить? - на удивление той же Люси попросила Редель Киркорова, - Люсенька, без обид, Филиппчик как-то вкусно заваривает с мелиссой и листьями смородины, а я пока с нашей болезной побеседую. - О... окей, - Фил почувствовал нечто неладное, но решил не спорить, - я тоже поднимусь, принесу тебе, как заварю. Люсь, напомни мне, где у нас сама заварка? В жестяной круглой или в той, что от индийского осталась? - Ну пойдем, помогу, - Людмила увлекла за собой Филиппа, который, еще раз обернувшись на Редель, заметил, что та поднимается по ступенькам в направлении спальни. Сердце мужчины отчего-то забилось часто-часто, он занервничал, однако, Алине полностью доверял, зная, что ничего дурного она - да тем более Алле - не сделает. Сама же Редель, поднявшись, наконец, на этаж, резко дернула ручку двери и буквально вихрем влетела в комнату, что Алла, не ожидав увидеть подругу, немного испугалась. - Привет, - буркнула Пугачева, все еще полусидя на кровати, но Алина, в два шага приблизившись к ней, замахнулась и дала хорошую звонкую затрещину. Пауза длиной в две секунды... Редель как будто взбесилась, с цепи сорвалась, а Пугачева, прислонив правую ладонь к горевшей щеке, разинула в шоке рот, - Ты че-е-е? - завопила она, но тут же получила по второй щеке столь же звонкую пощечину. В следующую секунду, не дав ей опомниться, Алина схватила подругу за грудки, смяв пальцами шелк сорочки, и хорошенько встряхнула: - Ты что творишь, дура?! Что?! Хочешь, чтобы он ушел от тебя? - трясла несчастную, словно грушу, кричала той прямо в лицо, что запросто можно было оглохнуть, на что Алла, совсем не сопротивляясь, лишь прикрыв лицо руками, заплакала, - Вконец одурела? - все еще кричала Алина, и Филя, услышав крики со второго этажа, в два счета примчался в спальню: - Алина-Алина, ты что! - попытался оттащить, но Редель, отцепив правую руку, лишь отмахнулась, - Алина! - но та рявкнула, резко посмотрев на Филиппа: - Ушел отсюда! Я с ней сейчас разговариваю! Ты потом сюсюкаться будешь! - но Фил, отпустив Редель, и не думал уходить, и Алина, обращаясь к рыдающей Алле, продолжила, - Ты что с собой творишь? - еще раз встряхнула, взяв за плечи, но уже не так сильно, а Пугачева заходит ревом, не осмелившись от глубокого стыда открыть лицо, - Я тебя жалеть не буду! У тебя на это Филя есть! Пусть он твои сопли подтирает! Только ты посмотри на него - неужели тебе не жаль? Так ты его любишь, да? Да ты вообще никого не любишь, даже себя! - Алина, я прошу тебя! - вспылил Филипп, все-таки предприняв еще одну попытку оттащить Редель от жены, - Не надо так с Аллой! Ей итак очень плохо! - Все-все, - сменив риторику, вдруг протяжно выдохнула бизнес-вумен, - все. Бить не буду. Филя, дай нам поговорить, это бабьи дела. Обещаю - пальцем не трону твою благоверную, только свали. - она и правда отпустила Аллу, но Филипп никуда не ушел, - Чайку принеси мне, я же тебя попросила. - посмотрев на него, слегка улыбнулась, давая понять, что все в порядке, - И этой придурошной - воды. - видя, что Фил с места не сдвинулся, таращась на зареванную жену, попросила более грубо, - Филя! Ты дашь поговорить или нет? - Л... ладно, - запинаясь, произнес Киркоров, изрядно нервничая, - Чай принесу вам обеим... Только без рук, Алин! - Не торопись! Тебе нашу беседу слышать не нужно. Иди уже, иди, Бога ради! - махнула на него бизнес-вумен, и Филя, выйдя за порог, прикрыл за собой дверь, - Значит, так. - сухо обратилась она к подруге, видя, что та еще трясется в плаче, - Ты сейчас успокаиваешься, и мы разговариваем. У тебя минута, чтоб утереть свои крокодильи слезы. Иначе ухожу насовсем. И ебись ты, как хочешь. Только Филька тоже не железный - он рано или поздно сам заболеет. - накрывшись с головой, Алла, сильно плача, все-таки пыталась успокоиться, и Алина, глубоко вздохнув, закатила глаза, - Я не понимаю тебя, Алл. Ты хотела счастье - ты его получила, Бог дал. Что тебе еще нужно? Филипп любит тебя до безумия, все прощает. Ты его любишь, что не менее важно! А щас, крокодилица моя, расстраиваешься из-за какой-то хуеты, проблемы на пустом месте создаешь и еще ему мозги ебешь. - Это не хуета, - все-таки выпалила Пугачева, стягивая с головы одеяло. Щеки горели огнем, и от соленых слез слегка щипала травмированная кожа, Алла, сделав глубокий вдох, выпалила, - Я пережила выкидыш. А отсутствие месячных с января - не могу. Что-то не так. И мне страшно узнавать, что именно. - Почему тема с ребенком столь важная? - Редель искренне пыталась понять ее мотивы, потому сбавила тон на более тихий, - Разве счастье с мужем только в этом заключается? - Потому что я очень люблю Филю, - все еще всхлипывая, но постепенно успокаиваясь, произнесла Алла, - Хочу детей от него. Иначе... - вновь скривилась в гримасе ощутимой ментальной боли, - вдруг он меня бросит, найдет себе помоложе, кто ему родит. - Редель искренне удивилась, - И я не привыкла сдаваться и проигрывать, Алина, - утерев слезы, насупилась на подругу Пугачева, - а, если не получится, то Филя... будет ходячим напоминанием о моем фиаско. - Чушь собачья. Алла, все это - чушь собачья! С какого рожна человек, который любит тебя едва ли не со времен "Театра Песни", который добивался и все делал, чтобы быть рядом, должен тебя разлюбить? Бросить? Предать? - С ранних времен, - улыбнулась прима, стирая слезы с щек, - более ранних, Алин. - Ну с детства! - ляпнула Редель, не придавая значения ее почти признанию, - Не суть! С какого рожна, ответь мне? - Все предавали. Филя - не все, но... Страх такой есть. Ревность есть. Безумная. Потому что страшно, Алин. - Алла, если причина, по которой ты хочешь ребенка от Фильки - это страх его потерять, то у тебя ничего не получится! Бог дает детей в Любви! А не в страхе! Сама себе вредишь. К тому же, страх - это всегда волнение, нервы. А от него все нарушается априори. И, может, цикл не восстановился из-за твоего эгоизма! - Ты что, меня в эгоизме обвиняешь? - А что это еще? Ты со стороны на себя взгляни - как ты себя ведешь, что ты делаешь! Есть здоровый эгоизм, когда работает инстинкт самосохранения, а у тебя больной - потому что ты начала по головам ходить! Фиг со мной, но неужели тебе мужа не жаль? Ведь ты его так любишь! - Люблю! Очень люблю! - Ну так сходи к врачу, в чем проблема-то, блять?! - не вытерпела Редель, постепенно повысив тон, - Он же тоже за тебя волнуется и дергается, не знает уже, что с тобой делать! - как раз в этот момент Филипп принес на подносе две чашки и, поставив на прикроватную тумбу, сел рядом. - Филя... - Пугачева потянулась к нему, и он нежно обнял, но Редель лишь цокнула языком: - Давайте-давайте! Вы же проблемы не решаете, вы их затрахиваете и приглушаете обнимульками! А к чему это приведет? А я вам скажу, ребята, к чему! К... - Алина! - прервал ее Филипп, чувствуя, что жена итак трясется в его руках, - Хватит. Правда, с Аллы сегодня хватит. Пожалуйста. Я прошу тебя. - на это Редель лишь тяжело вздохнула и, взяв с подноса свою чашку, пригубила напиток. Ее саму трясло с головы до пят, подскочившее давление отдавало жаром в щеки, но виду не подавала. Она молча смотрела, как Алла прижимается к мужу, а тот поглаживает ее по макушке, иногда целует то в бордовые щеки, то в висок. Смотрела, и сердце ее сжималось от этой картины. - Филь, - еле слышно обратилась Алла к мужу, подняв на него свой заплаканный взор, - я... я схожу к врачу... - Ну слава Богу! - вплеснула рукой Редель, - Маразм мы победили! Пойти, что ль, тяпнуть по этому поводу? - Но... - продолжила Пугачева, смотря Филиппу в глаза, - я хочу одна... Если там есть проблема, я хочу... узнать о ней одна, мне так пережить это проще... - Алина и Фил переглянулись, Редель цокнула языком, но никто возражать не стал - этого итога на данный момент достаточно, - я все равно скажу, сообщу, но... услышать от врача хочу одна. Пойми меня, не обижайся! - Хорошо, - прошептал Филипп, нежно-нежно целуя жену в щеку, - Хорошо, как ты скажешь. Главное, чтобы с твоим здоровьем все было в порядке. Я позвоню Марку, договорюсь. Но как ты поедешь, когда на ногах не стоишь? Давай я тебя сопровождать буду, а в кабинете ты одна. - Не, - Пугачева отрицательно замотала головой, - не-не, я нормально. Правда. Немного за сегодняшний день полежу, потом в парке погуляем с тобой, Филечка. Хочешь? - Филипп кивнул и, прижав ее к себе, уткнулся лицом во взъерошенную макушку. - Сначала довела до белого каления, а потом "Филечка", - слегка передразнила бизнес-вумен подругу, - Алл, - Редель в таком шоке, у нее слов не хватало, и все, что оставалось - принять ситуацию, как есть, - бросила б ты курить, мать. Вот честно. - Я безникотиновые, - прошептала прима, - толку-то? - Курила б ты лучше траву, что растет у дома! - громко, ни с того-ни с сего, захохотала Редель, чем рассмешила и Аллу, и Филиппа, - Глядишь, и Фильке смешнее бы было! Не так горько! - Нам, - улыбнулся Киркоров, взглянув на любимую супругу, - всегда сладко. На это Редель предпочла не отвечать, ей хватало того, что Алла и Филипп, наконец, пришли к консенсусу в плане необходимости медобследования. Уже тем же вечером Киркоров позвонил Марку и попросил о консультации, и Алла, зная, что ей предстоит непростая поездка, встала с постели, чтобы понемногу расхаживаться. Алина, хоть и осталась до позднего вечера, больше затрагивать эту тему не стала - ей хватало, что подруга взялась за ум более-менее и поела Люсиных котлет. Собака Ирма на Редель тем вечером рычала, едва та подойдет, и Аллу это смешило: - Это потому, что она меня защищает! Еще бы! Ты влетела ко мне в комнату с кулаками! - Алл, ну ты еще побои пойди сними! И с Филей и Люсей на меня коллективную жалобу накатай! - на это подруги посмеялись и, кратко обнявшись, забыли неприятный казус, - Аллка, ты такая умная баба! Но что в твоей головушке творится... Я не знаю. - Нормально там все, - буркнула прима, - период тяжелый. - Да мне-то что? Я пришла и ушла, сутками с тобой не сижу. Меня действительно беспокоит Филипп, - понимая, что Киркоров мог вернуться в гостиную, где сидели подруги, в любую минуту, перешла на шепот, - ты его совсем не жалеешь. Любой другой мужик давно бы тебя нахер послал. Понятно, что он динозавр - и все терпит, но, Алл... Нельзя так. - Чем мне сгладить? Чувствую, что надо как-то замолвить грешочки, а как - не знаю. - Вот тут я тебе не советчик. Его жена ты, не я, и это тебе виднее, как расслаблять своего мужа, - в этот момент Алла, слегка покраснев, улыбнулась, но Редель не придала ее реакции какого-либо значения, - я понимаю, что ты кайфуешь от своих страданий. - Я?! - едва сдержала возмущенный вопль Пугачева, - Алин, ты совсем, что ли? - Да можешь мне не пиздеть, мне с тобой как раз все ясно. Ты в любой ситуации выделяешь негатив, раскручиваешь, делаешь из этого трагедию. Она в тебе живет, копится - годами - а потом способствует твоему творчеству. Потому ты и артистка такая талантливая. Где талант - там всегда страдание, оно служит топливом тебе. И даже если бы ты не хотела страдать, ты уже не можешь остановиться, это как наркотик. Ты счастлива в своем несчастье. А меня ценишь - потому что я вовремя тебя отрезвляю, я как стоп-кран. Иначе ты бы потонула. Филиппа ты тоже за это же любишь. Мы не даем тебе суициднуться. Но все же больше всего ты любишь себя и потому в любом формате найдешь себе трагедию. А зритель аплодирует и думает: "Ах, какая талантливая!" Да, талантливая. Безумно! Но талант этот стоит тебе огромного внутреннего конфликта с совестью: ты напортачишь с три короба, понимаешь, что поступила плохо и мучаешься. От безвыходности пускаешь эту муку в творчество, она тебе хлеще бензина. И искренне кайфуешь от восторженных реакций зрителей на твой же талант. Пугачева великая в своем несчастье. И чем больше несчастен человек - тем более он талантлив. Что, я не права? - Алина... - И да, в одном ты все-таки права - будь у тебя с Филиппом дети, эта хрень бы прекратилась, тебе было бы тупо не до того. Пеленки, соски, покормить-воспитать... Твои мозги были бы заняты на тот период, что ребенок растет. А там, глядишь, и совсем бы отпустило. - Алин, я хочу детей от Филиппа не как спасение, нет. И не от страха, что он уйдет. Ты не так понимаешь мое желание. Просто... от любимого человека так ведь естественно хотеть ребенка. Он мой любимый мужчина, и мне так хочется, чтобы по дому бегала наша история любви... - Алина, улыбнувшись, чмокнула подругу в макушку, а после потрепала ее на правах старшей по шевелюре. - Раз так, то все будет, Алл. Но врачу показаться надо. - Мне страшно. Поставит - не дай Бог - диагноз какой, и что тогда? А вдруг не лечится? Или, того хуже, лечение плоды не даст? Мне лет-то сколько? - Все равно не понимаю, почему ты не хочешь, чтобы Филька с тобой ехал к врачу. Вы семья, это ваша общая ситуация! Зачем ты от него отстраняешься? Думаешь, ему приятно? - Услышать самое страшное... я хочу одна. Перед Филиппом мне... будет очень стыдно. - Чушь какая, - буркнула Редель, но спорить все-таки не стала. Несмотря на то, что Алла и Филипп предлагали Алине заночевать у них в гостях и даже выделили ей роскошный диванчик в гостиной, Редель предпочла поехать к себе домой. Конечно, о судьбе семьи подруги она переживала, именно поэтому попросила Филиппа набрать ей, когда Алла вернется с консультации. Сама же прима решила немного искупить свою вину - а ее она чувствовала весьма остро - перед мужем и, найдя его в кабинете, подошла поближе. - Филь, - он посмотрел на нее, сразу отвлекшись от всех дел, и Алла, не вымолвив лишнего слова, затянула супруга в долгий поцелуй, в этой ласке расстегивая ему рубашку. Филипп охотно отвечал, усадил жену себе на колени, прильнул лаской к шее, отчего прима гулко простонала, в этом звуке удовольствия прикусив себе губы, - Филя... - снова посмотрела на супруга и, обхватив его лицо руками, прошептала, - ради Бога, прости меня... - поцелуй, а затем еще один, краткий, но чувственный, а Филипп, подхватив жену под пятую точку, отнес ее быстро в спальню, поднявшись по ступенькам и проходя мимо ошарашенной и вмиг покрасневшей Люси. Да, Алле хотелось прощения, потому что, как всякий здравый человек она понимала, что палку все же перегнула, изведя мужа волнением, но также сильно ей хотелось и любви. Словно гавани, куда можно причалить и найти спасение, сердце трепетало от этой искренности и каждого движения, когда Филипп, сняв через голову с нее сорочку, задаривал влажными поцелуями ее тело. - Аллочка, - казалось, ему больше ничего и не надо - только, чтобы любимая женщина была счастлива, и он прилагал всевозможные усилия, чтобы ее отвлечь, - любовь моя, - нежный поцелуй в висок, а после слегка прикусил уже взмокшую женскую шею, вынудив супругу дышать часто от подступающего возбуждения, - я так хочу, чтобы ты была счастлива со мной, - прошептал он, глядя ей прямо в глаза, и Алла, притянув к себе за шею, вовлекла в новый, еще более глубокий, французский, поцелуй. Все вокруг стало мутным, лишь ласки ощущались четко, Пугачева стонала, когда Филипп обхватывал губами сосок груди, сжимая рукой вторую, как он опускался поцелуями к ее подреберью сперва, а затем, выражая искреннюю любовь, влажной трепетной дорожкой дошел до низа живота. - А-а-ах... - глухо простонала женщина, ощущая эти ласки где-то далеко внизу. Прежде подобного она ни с кем не испытывала, новые ощущения распалили не на шутку, и Алла для большего удобства развела ноги, позволяя себя ласкать, - боже... Филя... - в какой-то момент ей не хватило воздуха, она задышала часто-часто, чувствуя, как он касается губами ее внутренней части бедра, как, поцеловав нежную кожу, чуть приподнимает нежность к курчавому лобку и накрывает теплым влажным ртом сочившуюся щель, - А-а-а... - вцепившись в его волосы правой рукой, Алла поглаживает, а затем тут же не больно оттягивает у корней, как будто своей реакцией подсказывая, где и как нужно ее ласкать. Языком нащупав уплотненный бугорок, Филипп обвел его по окружности, нежно чмокнул, а затем принялся легкими, пока еще медленными, движениями, ублажать, свободными руками массируя жене бюст. Для большего удобства Алла запрокинула ноги ему на плечи и, ворочая головой по сбитой простыне, часто стонала, сжимала все подряд вспотевшими пальцами, - Филя! - чувствуя, что пик уже очень близок, едва ли не взмолилась, и Фил продолжил ласкать клитор, нажимая на него языком. В какой-то момент, когда губами обхватил его, создав нечто вакуума, почувствовал, что ноги женщины на его плечах ходуном ходят, потому убрал руки с бюста, сжал приподнятые в порыве оргазма ягодицы. Алла, затаив дыхание, не издав и звука, бурно кончила, а затем, все еще прижимая голову мужа к своей промежности, пока ту пульсировала оргазмом, ворочалась с бока на бок, чуть сжимая ноги. Это удовольствие слишком сильное, чтобы сразу прийти в себя, и Филипп, вновь поднимаясь от лобка до грудей поцелуями, помогает ей, - господи... - шепчет Алла, прикрыв от кайфа глаза, - Филя... - Филипп, нежно чмокнув ее в щеку, накрывает губы поцелуем, и женщина углубляет эту игру, языком проводя по его зубам, - сними! Сними это, Бога ради! - руками пытается порвать рубашку, но безуспешно, и тогда Фил сам освобождает себя от одежды, ложится абсолютно обнаженный рядом, и Пугачева проводит по привлекательной мужской грудине языком, рукой играясь с его влажным от обильной смазки членом, - Люблю тебя, - Алла словно влюбленная кошка, ласкается к мужу, целует то тут, то там, и Филипп, оказавшись снизу, уступает ей первенство в новой игре, - Люблю, - с этими словами садится на него и, запуская член в свое лоно, прикрывает от кайфа соития глаза, - М-м-м... - двигается сама в нужном темпе, наклоняется, чтобы поцеловать, пока Фил мнет ее груди легким возбуждающим массажем. - А... - не сдержав эмоцию, мужчина стонет, и Алле это так нравится, что она, широко улыбнувшись, хищно облизывает губы, - с-с-с, - даже шипит от удовольствия, и ритм становится четче, более быстрым, Пугачева получает неописуемое наслаждение от его реакции, поглаживает руками заросшую грудину. Для разрядки недостает быстроты, Алла немного устала скакать на члене, и Фил, перевернув жену на спину, вновь возвращает себе лидерство, отчетливыми резвыми толчками приближая обоих к блаженству. Они прилипли друг другу, губы в поцелуе, женские ноги на его бедрах, и в один прекрасный момент, когда Фил выплеснул оргазм, Аллу пробила крупная дрожь наслаждения. - Филя... - еле слышно, проглатывая звуки и прикрыв глаза, шепчет удовлетворенная женщина, поглаживая в знак любви мужа по спине, - Филя... - Киркоров, убрав со лба прядь ее волос, успокаивает поцелуями, губами касается прикрытых век, и Алла тут же, не выпуская мужа из своего лона, проваливается в глубокий сон... Утром после совместного завтрака Пугачева перед походом к доктору приняла душ и, найдя подвеску Арлекина, надела ее, словно оберег. С тяжелым сердцем Фил провожал жену в консультационный центр, наказал их семейному водителю Анатолию довести Аллу до этажа приемного кабинета, не спускать с нее глаз - Филипп опасался, что последствия голодания все еще не отступили, и любимая женщина могла запросто рухнуть в обморок посреди коридора. В чем-то Киркоров был прав - потому что Алла чувствовала себя действительно плохо, самочувствие ухудшал и страх перед возможным диагнозом, и как же ей хотелось придержаться, пока плелась по коридору к назначенному кабинету, за белую шершавую стенку, просто, чтобы не упасть. Она уже сто тысяч раз пожалела, что не взяла Филиппа с собой, а присутствие Анатолия, что следовал за ней позади, держа небольшую дистанцию, сейчас безумно раздражало - уж перед ним казаться слабой точно не хотелось. Постучавшись дважды в дверь, Пугачева заглянула в кабинет: - День добрый. Можно? - Алла Борисовна! - заметив пациентку на пороге, оживился врач и, подойдя к ней, поздровался, - Здравствуйте. Моя фамилия Курцер. Марк Аркадьевич. Рад с Вами познакомиться. Проходите, располагайтесь. - он указал за письменный стол, и прима, тяжело вздохнув, присела на стульчик, - Чай-кофе не предлагаю, давайте сразу к делу, - Пугачева, поставив дамскую сумочку на свои колени, кивнула, - С Вашим анамнезом я уже ознакомился. А что Вас конкретно привело ко мне сейчас? - Доктор, я... Поймите, мне неловко об этом говорить, но... Мы с Филиппом хотим детей. И я, - вкратце Алла пересказала свою ситуацию: о том, как делали ЭКО, о том, как случился выкидыш. И о том, что происходит с ее здоровьем сейчас. - Я понял, - кивнул, призадумавшись, Курцер, - проходите в кресло, присаживайтесь. Сперва анализы возьмем. - А... это обязательно? - Ну а как иначе? Мне надо Вас, - надевая одноразовые медицинские перчатки, ответил Курцер, - осмотреть, анализы взять. Потом пойдем в кабинет УЗИ. - Марк... - в этот момент Алла, сильно испугавшись итога, чуть было не заплакала, - не надо анализов. - на это Курцер лишь удивленно вскинул бровью, не понимая, что происходит, - Можно же иначе? - Интересно, как Вы себе это представляете? - Не знаю, но просто... Мне не хочется ковыряться там... ну понимаете... - Нет, - пожал плечами Курцер, - не понимаю. Конечно, приятного мало. Но для диагностики проблемы и дальнейшего лечения эти манипуляции необходимы. - Алла почувствовала, что сейчас расплачется, а Курцер так и замер на месте, надев перчатки, - Алла Борисовна, Вы меня поймите правильно - я же не рентген-аппарат и не экстрасенс. Как же я выявлю проблему? "Надо было ехать с Филей. Почему я так тупанула? Он бы меня поддержал, мне сейчас так этого не хватает!" (Алла). - Ладно, - быстро стерев выступившие слезы, согласилась певица, - хорошо. Надо - значит надо... Будь, что будет. - Как я понимаю, Вам сам процесс взятия мазка неприятен? Ну давайте, чтобы Вас излишне не стрессовать, дам время привыкнуть. Ко мне, клинике. Мы можем начать с УЗИ. - Да? - с души Аллы словно груда камней спала, она даже улыбнулась, - Во, это отлично. Хорошо. Давайте. - Ну хорошо. Пойдемте в другой кабинет. УЗИ трансвагинальное нам тоже все покажет. "Трансвагинальное? Бля-я-ять, да это ж хуже, чем мазки брать! Вот я дура!" (Алла). Сопротивляться Алла уже не стала - ей вдруг не хотелось казаться какой-то странной, Курцер ведь и так пошел на уступки. Потому поборов всю неприязнь к этой процедуре, Алла, пройдя в кабинет, сняла леггинсы с нижним бельем и устроилась на кушетку. - Так? - уточнила она, прикрываясь руками, пока Марк готовил все необходимое для обследования. - Да. Расслабьтесь, пожалуйста, я все сделаю деликатно, - Пугачева легла на кушетку, положила голову и закрыла глаза. Сразу напряглась, едва не дернувшись, чувствуя, как врач обследует ее, - Пожалуйста, расслабьтесь, - еще раз повторил Курцер, - Вам не больно? - Нет... Мне страшно, - на это Марк снисходительно улыбнулся, - за диагноз переживаю. Вдруг что серьезное. - Это мне страшно - март на дворе, а Вы в тонких леггинсах щеголяете. Алла Борисовна, Вы мне скажите, как Ваше самочувствие в целом? - С ума схожу, - нервно хихикнула прима, руками впиваясь в бортики кушетки от излишнего волнения, - нервы не в порядке. - Ну это мы подкорректируем. А с весом что? - Да я за ним не слежу. Уже! Потому что муж меня, как он сам говорит, любой любит, а мне уже плевать, полная я или худая. - Ну понятно, я Вас понял. А мужа что ж собой не взяли? - Боюсь... Вдруг услышит диагноз - ну типа бесплодия - и свинтит, - Алла шутила, но на самом деле говорила правду, и Курцер, задумавшись, почесал лоб. - Знаю, что неприятно, но... Анализы все-таки придется сдать, - вытащив датчик, Марк убрал его на место и протянул Пугачевой салфетку, - целый комплекс. - Твою мать, - буркнула, явно огорчившись, Пугачева. Она присела на кушетку и, смяв использованный клочок, взглядом искала урну, но не нашла. - Ну да, потому что без этих анализов, - Марк поправил свисшие очки на своем носу и чуть отодвинулся назад на низеньком стуле, - Вас на учет по беременности не поставят. - Алла сперва не среагировала на слова доктора, они пролетели мимо ее уха, оставив шлейф, на который Пугачева обернулась: - Ч... Что? - еле слышно произнесла она, чувствуя, как в голове помутнело, а сердце, забившись часто-часто, сейчас выпрыгнет из груди. В ушах снова знакомый ультразвуковой писк, Аллу шатнуло сидя, и Марк, видя, что она заваливается в бок, подхватил ее: - Тихо-тихо, Вы чего? - аккуратно уложил ее обратно на кушетку, снял с себя врачебный халат и, скомкав валиком, подложил ей под ноги, - Алла Борисовна, Вы меня слышите? - Пугачева лишь хлопала глазами, ощущая такое головокружение, что ей казалось, что предметы поплыли, - Спокойно. Да, Вы в положении. Причем срок-то уже довольно большой - 11 недель. Потому и менструации не было, потому и перепады настроения, нервы Ваши - все этим объясняется. - Алла, будучи в раздрайве, когда эмоция безумного страха сменилась эмоцией столь же безумного счастья, лежала и молчала, не зная, что сказать. Шок - безусловно, а вместе с ним и радость распирали женщину, что она все-таки широко улыбнулась, прикрыв глаза, - Нашатырь принести? - Водочки... - прошептала Пугачева, - с малосольным, блин, огурчиком! - она негромко захохотала, и Марк, оценив шутку, улыбнулся, - Я уже и не надеялась... - Да нет, все в порядке, даже очень. Вы сейчас отдохните, я пока подготовлю процедурную - сдадим анализы. С Вами пока побудет моя ассистентка Лена. Мало ли, что. - Угу... Филипп не мог сидеть и ждать дома новостей - его трясло с головы до пят, страх жены услышать непростой диагноз оказался весьма заразительным, и потому Киркоров позвонив Анатолию, пытался узнать обстановку. Но водитель ответил, что ничего не знает. Чуть позже в дверь позвонила Алина: - Кто там? - удивился Фил, не ожидая гостей. - Сто грамм! Открывай давай! - едва зашла на порог, напомнила Филиппу о предстоящей на следующей неделе премии "Звезда", что должна состояться 31 марта в Театре Российской армии, - Нет еще новостей от нашей мамзель? В клинике она? - Пока да, но я туда собираюсь. Не могу дома сидеть. - Ну тоже правильно! Я вас тут буду ждать, - Киркоров предложил и Редель подъехать - так или иначе, собирался круг своих, а Алина порой чтила подобные мероприятия своим присутствием. И вот, пока Аллу обследовали, Фил как раз доехал до клиники, и сейчас, едва жена вышла из кабинета врача - вся зареванная - чуть не шатнулся. - Алла! - Пугачева, услышав родной голос, обернулась, и Филипп тут же заключил ее в свои объятия, - Прости, ну не могу я дома сидеть в неведении! Не могу! Как ты? Что врач сказал? - Алла молчала, утерла слезы - абсолютного долгожданного счастья - и, взяв мужа за руку, чтобы уж точно никто из малочисленных посетителей не услышал, провела Филиппа в конец коридора. Вместе они присели на коричневый кожаный диван, стоявший прямо у окна, и Фил аж вспотел, изрядно покраснев, от ожидания, - Аллочка! Пожалуйста, скажи мне. - Чш-чш-чш, - поспешила успокоить его прима, прижимая к себе и поглаживая по голове, - Все нормально, все хорошо, - но Киркоров до такой степени разнервничался, что ему не терпелось выхватить из ее рук эпикриз и прочитать все самому, - Филя, я так рада тебя видеть! Надо было с тобой ехать. Ты не переживай. Сделали УЗИ, сдала анализы. Поставили на учет, - расплылась прима в широкой счастливой улыбке, - по беременности. Филя... - сцепилась с его рукой замочком, а затем, обняв, прошептала, - у нас будет малыш. Я ношу под сердцем твоего ребенка… Срок уже большой, одиннадцать недель... - А-а-а! - Филипп выпалил, не сдержавшись, эмоцию сумасшедшего облегчения, слезы встали в его глазах, а сам он крепко-крепко обнял любимую женщину, но затем, испугавшись пережать живот, словно извиняясь, приложил ладонь, - Господи, какое счастье... - прошептал Филя, прикрыв глаза и целуя Аллу в плечо, - Господи... - по его реакции Алла поняла, что он рад до безумия, а для Фила эта весть действительно была долгожданной. Обливаясь слезами счастья, они целовались, совершенно позабыв о том, что находятся в людном месте, - Аллочка моя... Аллуня... - зацеловывал в порыве чувств ее личико, и Алла, словно довольная кошка, улыбалась во все 32, чувствуя себя абсолютно счастливой, - у нас будет сын! Или прелестная дочка! Я б щас напился от счастья! - Ага, - кивнула прима, все еще улыбаясь, - я б тоже! Рюмочкой чая, Филя! С которой когда-то все началось, - и они снова слились в долгом поцелуе, выражая искренность любви и своего долгожданного счастья.