В тиши от глаз людских.

      Непроглядный туман сгущался всё сильнее с каждой минутой. Тучи клубились и соединялись в однородную массу над головами, заслоняя собой небосвод и не пропуская ни единый луч солнца. Вся команда разбрелась кто куда, выполняя свои задачи. Кто-то как можно быстрее старался починить машинки, кто-то готовил шприцы с лекарством, наполняя стеклянную ёмкость зеленоватой жидкостью. Каждый боролся и цеплялся за ниточку своей жизни, помогая друг другу.              До открытия выхода оставалось ещё четыре поломанных машинок, смогут ли они их починить, если то и дело со всех сторон слышался отдаленный металлический лязг чужой кирки? Гулкие удары по ржавым железкам и тупой звук удара об стены ветхих зданий заставляли вздрагивать Лючино, опасаясь как бы не прилетело острое орудие со спины и не вонзилось в позвоночник. Главное смотреть по сторонам и вести себя тихо, притаиться, быть начеку.       Он не знал как выглядел тот, от которого стоило бежать, кровь приливала ко лбу и ушам от адреналина, а разум будто затуманила плёнка. Парень заставлял себя присматриваться к каждому уголку территории и вслушиваться в каждый шелест сухой посеревшей травы.       Послышался болезненный стон неподалеку. Прежде чем мозг смог осознать происходящее, сквозь туман взору упал силуэт сокомандника, быстро поднимающийся на ноги и петляющий через препятствия, уклоняясь от взмахов худощавой фигуры киркой. И учёный бы соврал, если бы сказал что ноги не стали сами его вести вслед за этими двумя, переключаясь с шага на бег. Те были слишком заняты изнурительной погоней, чтобы обратить внимание на постороннее лицо. Лишь когда фигура завернула за угол и надеялась оторваться, профессор притянул её за запястье к себе и закрыл чужой рот ладонью.       Взгляд устремился на белокурую макушку, опускаясь затем на бордовое пальто с широкой фалдой, чтобы наконец узнать в спасённом сокоманднике Фредерика. Лючино приоткрыл дверцу рядом стоявшего шкафа и затолкал внутрь певчего, затараторив шёпотом:       — Сиди тихо. Я постараюсь его отвлечь, как только я его уведу на приличное расстояние, выбегай и всем, кого ты встретишь по пути, говори чинить машинки как можно быстрее, — Закончив, учёный не стал дожидаться ответа и захлопнул железную дверцу.       Сглотнув вязкую слюну, парень с замиранием сердца двинулся за угол, откуда выбежал композитор, беглым взглядом ища высокую фигуру. Монстр стоял спиной, оглядываясь по сторонам и очевидно потерявший певчего, за которым гнался. Своим когтем он провёл вдоль острого конца кирки, прислушиваясь. В этот момент все звуки словно пропали, было слышно только собственное сердцебиение, отдающее глухим басом в ушах. И вопреки всему, он позволил себе на это мгновение засмотреться на тощую фигуру, особенно зациклив внимание на широкой спине и элегантной талии. От своих мыслей Лючино резко одернул себя. Как он вообще позволил себе что-то надумать про неплохой видок этого мучителя?       Наконец, профессор пнул железный лист, привлекая внимание. Чёрная макушка метнулась в сторону звука, а на чужом лице расплылась хищная ухмылка, показавшись в какой-то степени привлекательной. Учёный не смел больше задерживаться и стоять столбом, он сделал размашистый шаг назад и повернулся всем корпусом, сорвавшись на бег. Тот слышал громкие шаги позади себя и глухие удары чужого орудия о землю, главное просто потянуть время, наверняка Фредерик уже хоть кого-то оповестил о участи отвлекающего, которую он сам же на себя и принял.       С каждой новой минутой уворачиваться от взмахов инструмента и когтистой лапы становилось труднее, лёгкие сдавались, а ноги наливались свинцом, видя перед собой полу разваленную церковь, он метнулся за неё, когда как чужие когти наконец вцепились в его рубаху и прибили к щербатой стени здания. В нос тут же ударил резкий запах земли, пыли и затхлости.       — Поймал, — С торжественной ухмылкой констатировал Монстр, зажимая одной рукой запястье профессора, пока другая поднесла острие кирки к шее парня, — Нортон. Будем знакомы в твои последние минуты жизни. Я слышу как славно бьётся твоё маленькое испуганное сердечко.       Парень затаил дыхание, наблюдая как кирка плавно скользит по его шее, по его сонной артерии. Паника спазмом в животе растекалась по всему телу, пока тот даже не мог взглотнуть из-за комка в горле. Холодный пот стекал по его лбу и виску, а затем очерчивал скулу. Если его прибьют прямо здесь и сейчас, то что станет с остальными? Он понадеялся на свои умения, но даже их не хватило на то, чтобы провести вокруг пальца кого-то вроде. Нортона. Нужно продолжать тянуть время.       — Мм. Может как-нибудь договоримся? Давай решим эту проблему иначе, — Лючино свободной рукой стал отодвигать кирку тыльной стороной ладони, натянув улыбку.       — Чё? — На лице мучителя расплылась гримаса недоумения, но через толику секунды вернулась прежняя уверенность, — Что, себя предложить хочешь?       Парень в этот момент словно дар речи потерял. Он не хотел говорить что-то двусмысленное или то, что можно было воспринять как намёк. Конечно, выбирая между смертью и возможно спасённой жизнью, но ценой такой причудливой расплаты выбор очевидно упадёт на второй вариант. По крайней мере можно было попытаться, учитывая что объективно Нортон был симпатичен учёному, а чужой хрипловатый голос заставлял пребывать в мандраже. Взглянув в чужой сияющий глаз, тот почувствовал что его сердце как-будто сделало кульбит.       — Может и так, было бы очень славно получить согласие.       Повисло недолгое молчание между ними, Лючино чуть ли не сгорал от стыда, а Нортон удивлялся смыслом сказанных им слов, даже хватка на запястье чуть ослабела. Монстр отвернул голову, как бы думая над ответом, затем хмыкнул, оценивающим взглядом осматривая профессора с ног до головы. Хватка когтистой лапы снова усилилась и парень почувствовал как его потянули вперёд. Теперь они поменялись местами, мучитель оперся спиной на стену давно повидавшую жизнь церкви и прислонил руку шатена к своему паху. Тяжелая кирка полетела куда-то в сторону.       — Хорошо, давай посмотрим что ты сможешь сделать с этим.        Ученый был готов поклясться что ещё немного, и тот провалится сквозь землю. Собственная рука потянулась к замочку ширинки Нортона и стала её растегивать с характерным звуком. Вторая рука стала приспускать обтрепанные брюки, пахнущие старостью и многолетней пылью и такие же старые боксеры. Ну да, чему удивляться, кто-то вроде Нортона не стал бы менять одежду или принимать душ, да и где его здесь принимать?       Монстр многозначительно хмыкнул, гадая не оттолкнет ли это Лючино и не заставит после этого сорваться на бег, воспользовавшись случаем. Но он не убежал, обхватил рукой полувставший член у основания, а после плавным, словно выточенным движением, принялся проводить по всей длине, выбив у худощавого довольный рык. Собственный лоб покрылся испариной, живот свело уже не от страха, а от предвкушения, что принесло своего рода удовольствие. Рука продолжала надрачивать, ощущая пальчиками весь рельеф и чуть выступившие венки. Головка набухала, стала сочится от предэякулята, который стекал по ней и капал на плотную землю, а где-то попадал на руку и размазывался по всей длине ствола Нортона.       — Хорошо. Милый мальчик, — Рвано произнес монстр, горячо выдохнув.       По сравнению с прохладным воздухом, трение между рукой Лючино и чужим органом ощущалось как кипяток, особенно когда тот ощущал что в руках член становился всё тверже, длиннее, желаннее. Было бы жестоко, если бы профессор обошелся только дрочкой для своего Нортона.       Своего.       Он опустился на колени, получив в ответ удивленный взгляд партнера, который быстро понял что к чему и зарылся своей лапой в чужие волосы, притянув вплотную к своему разгоряченному стволу. Профессор слегка прикрыл глаза и чмокнул головку, ощущая солоноватый привкус на губах, затем ещё и ещё раз чмокая, облизывая кончик, а затем став посасывая, вбирая длину больше в свою глотку. Мучитель блаженно вздыхал и расплывался в нахальной ухмылке, тянул за затылок чужую голову и заставлял вбирать только больше в свой рот. Казалось что Лючино начинал задыхаться, но это ощущение затмевала тесность в своих собственных брюках, где его две головки уже вовсю истекали природной смазкой и мочили боксеры, делая там всё липким и влажным.       Нортон наконец расцепил хватку на чужих волосах, давая ученому отдышаться, чтобы снова примкнуть распухшими губками к головке, языком проводя вдоль всего органа, опускаясь к яичкам и посасывая их, облизывая. Воздух между ними всё сильнее накалялся. Профессор наконец оторвался от пылающего члена на дрожащих коленях, взглянув на монстра сквозь пелену возбуждения. Издалека послышались чужие шаги и парня как током ударило, пока высокорослый поднял его на ноги за запястье и прижав к себе спиной. Больше всего смущало что эрегированный орган упирался в собственный зад.       — Надо же, — Чуть усмехнувшись промурлыкал темноволосый, — Нам нужно быть тише, мы же не хотим привлекать к себе внимание?       Когтистая лапа полезла к ширинке и расстегнув её, залезла под боксеры ученого, пока он со стыдом прикрывал рот рукой. Что он, чёрт возьми, делает? Действия монстра были жесткими, он не церемонясь провел рукой вдоль сразу двух членов благодаря своей большой руке, получив в награду тихое мычание через ладонь. Жаркие надрачивания сводили с ума бедного Лючино, заставляли ноги подрагивать и если бы не крепкая хватка Нортона на талии, он бы точно рухнул. Темноволосый облизывал раковину уха, опаляя своим горячим дыханием и прикусывал мочку под звуки починки машины.       Нельзя шуметь. Нельзя. Тихо.       Монстр словно специально задевал своим пальцем уздечку, выбивая новые мычания, пока всё тело профессора подрагивало и пылало. Лицо и шея вместе с ушками наливались багровым румянцем, словно маня партнера жадно искусывать и присасываясь, оставляя тёмно-фиолетовые следы. Много махинаций для Лючино не требовалось, колом стоячие стволы и так долго ждали к себе внимания и наконец он излился в лапу Нортона, получая в ответ милые улюлюкивания и похвалу. Наконец звуки машинки прекратились и спешные шаги унеслись в противоположную от них сторону, от чего ученый блаженно выдохнул.       — Ты такой умничка, мой милый, — Пробормотал худощавый, опуская парня обратно на колени, — А теперь будь добр, помоги и мне кончить.       Профессору не требовались лишние слова чтобы вобрать член его монстра снова, вновь изнуряя свою глотку. Он сосал старательнее, языком уделяя внимание каждой венке и неровности на стволе, пока Нортон одобрительно уркал и бедрами подталкивался навстречу влажному рту, обильно выделяющемуся слюной. Ему оставалось недолго, наблюдая как дыхание мучителя сбивалось всё сильнее, как он подгибал брови и улыбка его подрагивала. Ногой он резко прижал шатена к основанию органа, прежде чем сперма хлестнула ему в рот, заливая глотку и чуть не заставляя подавиться. В этот момент всю территорию заполонил противный звук сирены, оповещая о всех починенных машинок.       — Оу, какая жалость, я всех упустил, — Довольно хихикая произнес Нортон, хватая профессора за подбородок, дабы лучше рассмотреть проделанную им работу, — Но не сказал бы я, что жалею.       Лючино ничего не оставалось кроме как проглотить всю сперму, которая заполнила рот, упуская пару капелек, что стали скатываться вниз по подбородку. Он думал что на этом они закончат и монстр всё же сжалится чтобы отпустить, но в следующую секунду ощутил тупой удар затылком, чтобы затем осознать что лежит на трухлявой земле под напором Нортона.       — ..Что?       — Думал отпущу? Мы ещё не закончили.       Рубаху стали поспешно расстегивать, хотя если так задуматься, то складывалось ощущение, словно её пытались порвать. Но ученый не был против, частичка его радовалась продолжению, лишними минутами, который он мог бы насладиться в компании этой бестии. Монстр припал к оголившимся ключицам губами, целуя тонкую кожу, кусая и облизывая чешуйки. Складывалось больше ощущение что он пытался съесть его заживо. Спускаясь ниже, Нортон облизывает ореол соска, заставляя Лючино рвано выдохнуть, чтобы вновь прикрыть рот рукой. Как он объяснит сокомандникам куда пропал? Да наплевать, пусть хоть думают что погиб, об этом можно подумать и потом.       Мучитель продолжал играть с соском, он его посасывал и зубами чуть оттягивал, заставлял покрываться всё тело парня мурашками. Холодная земля очень контрастировала с горячим языком партнера, профессор покрывался испариной и чувствовал как уже обмякшие члены вновь набухали, желая получить к себе ещё хоть немного внимания. Рука потянулась к ним, уже было хотя прикоснуться к пылающей плоти, но в ответ только получил грубый шлепок по тыльной стороне ладони от Нортона, получив в ответ звук схожий со скулежом.       — Нельзя. Кончишь для меня без рук.       Конечность рухнула на землю, даже не пытаясь бороться с условиями монстра. Себе дороже его ослушаться. Ширинка его брюк была и так расстегнута, партнер просто подцепил их своими когтями и стянул с бедер профессора, такая же участь последовала и боксеров. Румянец вспыхнул на щеках парня пуще прежнего, когда его стоячие стволы оголились, встретившись с прохладным воздухом. Худощавый даже и не подумал как-то заострять на них внимание, он спустился ниже и припал влажным языком к колечку мышц, проталкивая его внутрь и раздвигая горячие стенки, толкаясь на пробу.       Ученый прикусил губу, дабы звук с его уст не сорвался, лишь ахи, да вздохи он мог себе позволить, вдруг ещё не все ушли и кто-то здесь бродит. Нортон продолжал своим языком растягивать узкий проход, толкаясь глубже. Он на удивление даже аккуратно массировал стенки внутри, не причиняя сильный дискомфорт. Только когда язык мог входить и выходить свободно, его заменило что-то твёрдое и намного больше.       Распахнув свои глаза, Лючино уставился на ухмылку монстра, скользнув взглядом вниз он понял что то, что упиралось, это был его массивный налитый кровью член. Он чуть кивнул, давая согласие и его бестия толкнулась вперёд, введя только головку, затем и уже половину от всей длины. Сочившегося предэякулята было достаточно чтоб заменить смазку, так и боли было соответственно меньше, хотя довольно габаритный ствол по началу доставлял малый дискомфорт.       Первые толчки были непривычны и болезненны. Лючино тихо шипел и кусал свою руку, пока Нортон пробирался всё глубже внутрь него. Заветный толчок, касающийся комочка нервов прошибли током полу ящера, выбив неожиданный для него самого громкий выкрик, граничащий со стоном. Монстр блаженно вздыхал, ощущая как узкие стенки приятно сжимались вокруг его члена. Грубым рывком он перевернул ученого на живот и поставил на колени, вбиваясь с ускоренной силой в анус парня. Новое положение делало ощущения для двоих только ярче. Они забывались вдвоём обо всем, концентрируя внимание друг на друге.       Монстр кусал с удвоенной силой чужие плечи, шею и спину и в ответ получал приятные для слуха стоны. Член свободно уже входил во всю длину, темноволосый его не жалел и вбивался до основания, раз за разом врезаясь в простату. Воздух заполнили смачные звуки шлепков тело о тело, а вокруг них он словно раскалился до невероятных градусов.       Первым завершил ученый. Оргазм по второму кругу облепил его, сперма из обоих членов брызнула на сухую землю, а удовольствие как приятная нега разлилась от низа живота по всему телу, заставляя подрагивать коленки в экстазе. Нортону также много времени не понадобилось чтобы ярко кончить, насадив профессора на всю длину и изливаясь глубоко в него, что у второго в глазах засверкали яркие звёздочки. Вытащив орган из анала, бестия ещё какое-то время наблюдала как из полу ящера вытекала его горячая сперма, растекаясь по ляжкам, а где-то сразу капая вниз.       Монстр с довольным вздохом разминул шею, натянул боксеры с брюками обратно и отошёл за своей излюбленной кирке, что бесхозно лежала неподалеку от их места соития. Пока Лючино стыдливо старался нацепить нижнюю одежду обратно, худощавый поднял за воротник рубахи ученого, пронеся так немного и выкинув за пределы ворот.       — Возвращайся как соскучишься, — Насмешливо проговорил Нортон, закинув кирку за плечо, прежде чем отвернуться и пройти в глубины территории Красной церкви.       Но профессор действительно знал что вернется, что ближайшие ночи в своих снах он будет видеть это лицо.       Ведь Нортон его монстр.