Сосед

      Давид со скучающим видом изучал дело нового клиента, обратившегося к нему за помощью. Пустяковый случай — из тех, что он мог выиграть с закрытыми глазами: получить ворох благодарностей и, что куда важнее, вполне кругленькую сумму на свой счёт.       Перепроверив документы ещё раз, он решил набрать мистеру Роузу и обрадовать его: дело вовсе не безнадёжное, и у него уже есть рабочая стратегия.       Удивление оказалось неприятным. Мужчина лет семидесяти, пришедший к лучшему адвокату в городе, а если уж быть честным, то и в стране, оказался на редкость дотошным. Он начал высказывать сомнения в стратегии специалиста и задавать слишком много вопросов.       Давид в очередной раз закатил глаза, но внешне сохранил спокойствие, терпеливо и уверенно убеждая клиента в своей правоте.       Мельком взглянув на часы, он ужаснулся. Разговор, который должен был занять десять минут, растянулся почти на час.       Боже правый, — пронеслось у него в голове. — Так дело не пойдёт.       Всё ещё выслушивая горячие речи мистера Роуза, Давид захлопнул ноутбук, схватил пиджак со спинки кресла и направился к выходу из офиса. Помощница проводила его недоверчивым взглядом — на часах было всего три дня.       Мужчина лукаво улыбнулся и, проходя мимо, шепнул:       — До завтра.       Оказавшись на улице, Давид расправил плечи и задумался, чем бы себя занять.Идти в бар одному, да ещё и в начале недели, и в три часа дня — сомнительное удовольствие.       И тут он вновь вспомнил о соседке. О той самой, которой собирался сделать небольшой подарок в честь новоселья — и заодно сгладить первое, откровенно неудавшееся впечатление.       Мысль о том, что новая соседка его недолюбливает из-за гитары и даже грозилась вызвать полицию адвокату, неприятно задевала самолюбие.       Не придумав ничего лучше, Давид направился в цветочный магазин неподалёку от жилого комплекса.       Застряв в пробке, он раздражённо ударил ладонью по рулю. Ему вдруг отчаянно захотелось иметь крылья — как у каких-нибудь небожителей. Пара мгновений — и ты уже в другой точке, а не заперт в машине под аккомпанемент чужой ругани.

***

      Тем временем Одри окончательно раскисла.Ей казалось, что день пошёл под откос ровно в тот момент, когда она столкнулась в лифте со своим неугомонным соседом.       Глядя в его глаза, она ловила себя на мысли, что там будто пляшут черти. Он вёл себя как мальчишка, у которого отняли любимую игрушку, и теперь он готов вернуть её любой ценой.       Нахал, — мелькнуло у неё в голове.       Одри тут же заставила себя сосредоточиться и вернула внимание пациенту, надеясь, что не упустила ничего важного из его рассказа.       Когда рабочий день подошёл к концу и она уже собиралась выходить из кабинета, в дверь постучали. Не дожидаясь ответа, внутрь вошли родители одного из пациентов.       Одри узнала их сразу.       Их сын находился в изоляторе после инцидента, произошедшего недели две назад. Он сорвался, повысил голос и в какой-то момент оказался слишком близко. Настолько, что Одри пришлось звать на помощь персонал. Она помнила, как он сжимал кулаки и как в его взгляде мелькнуло что-то пугающее. В тот момент она думала о собственной безопасности. Родители же видели ситуацию иначе.       Они говорили громко, перебивая друг друга, обвиняли Одри в ухудшении состояния их сына и утверждали, что именно она довела его до попытки суицида. Слова сыпались одно за другим, острые и несправедливые. Женщина напоследок холодно заявила, что они добьются лишения лицензии, и с силой хлопнула дверью.       Плечи Одри тут же осунулись. Трясущимися руками она собрала сумку и вышла из кабинета. Закусив внутреннюю сторону щеки, девушка достала телефон и нашла нужный контакт.       Малек Синнер был последним человеком, с которым ей хотелось говорить прямо сейчас — и, как назло, единственным, кто действительно мог ей помочь.       Но экран вдруг вспыхнул другим именем. Лэйн. Фото из фотобудки, сделанное во время каникул в Будапеште.       — Одри, привет! — раздался бодрый голос. — Ну что, удалось всем на сегодня вправить мозги?       — Если бы… — вяло отозвалась Одри, спускаясь в метро. — Кажется, теперь мне самой нужен аналитик. И… возможно, меня лишат лицензии.       — Что случилось?       — У меня сейчас нет сил рассказывать всё, — тихо сказала Одри. — Давай при встрече…       — Кстати о встречах! — тут же перебила её Лэйн. — Мы с Каином собирались сегодня поужинать в новом ресторане. Присоединишься?       — Спасибо, но сегодня из меня не самый лучший собеседник.       — Понимаю. Тогда до встречи на новоселье.       Звонок оборвался.       Одри оказалась в переполненном вагоне метро. Найдя свободный угол, она прижалась к стене, стараясь отгородиться от толпы. Мысль о Малеке снова напомнила о себе. Она достала телефон, быстро написала сообщение с просьбой о встрече и тут же убрала его обратно в сумку — словно боялась передумать.       Оказаться на улице снова было настоящим счастьем. Одри всей душой ненавидела лондонское метро в час пик. Всё могло бы быть проще, если бы она пользовалась водительскими правами, но после аварии несколько лет назад даже мысль о машине вызывала тревогу.       Уставшая и опустошённая, она думала, как бы хоть немного поднять себе настроение. И тут вспомнила о цветочном магазине — всего в двух кварталах от дома. Ещё при просмотре квартиры он ей приглянулся.       Хотя бы что-то яркое и красивое, — подумала Одри.       Колокольчик над дверью прозвенел неожиданно громко для крошечного магазинчика. Внутри было почти пусто — кроме флориста и ещё одного покупателя. Одри прошлась взглядом по витринам и вдруг замерла.       Мужская фигура у прилавка.Расслабленная поза, руки в карманах брюк, небрежные кудри. И тот самый табачный аромат, который она уже чувствовала этим утром в лифте.       Одри остановилась.       — О, господи…       Он обернулся.       На его губах тут же появилась знакомая, нахальная улыбка.       — Знаешь, — протянул Давид, окидывая её взглядом с головы до ног, — мне приятно, что ты приписываешь мне нечто божественное. Но, кажется, мы не в тех отношениях, чтобы я доводил тебя до подобных восклицаний.       Одри моргнула.       — Ты… — она неопределённо махнула рукой.       — Я, — спокойно подтвердил он.       — Ты что, меня преследуешь?       — У тебя мания величия?       Одри недовольно хмыкнула.       — Напоминаю, — продолжил Давид, — мы живём в одном доме, в одном районе и, — он сделал паузу, подняв указательный палец, — на одной лестничной площадке. Было бы странно, если бы мы не пересекались.       — Слава богу, что живём не в одной квартире, — пробормотала Одри и отошла к другому ряду с цветами.       Давид уже и забыл, зачем пришёл. Всё его внимание было сосредоточено на соседке.       — Я бы не зарекался, — обойдя прилавок, он встал напротив неё. — Так что ты тут делаешь?       — Просто зашла после работы. А ты?       — Из любопытства, — невозмутимо ответил он. — Собираю информацию об одном человеке. Хожу по местам, где мы могли бы случайно встретиться.       — У тебя слишком много свободного времени, — выгнула бровь Одри, разглядывая лилии.       — Ты даже не представляешь, сколько, — он хотел облокотиться на стенд, но передумал. Позориться ему сегодня не хотелось. — Я-то думал, ты здесь за ведьминскими штучками.       Одри прищурилась.       — Ну, знаешь, цветы, ритуалы… Разложила бы всё это — и охмуряла ухажёров.       — То есть ты правда так обо мне думаешь?       — Твоё мнение обо мне, подозреваю, не лучше, ведьмочка.       — Я передумала, — резко сказала Одри, поставила лилии обратно и направилась к выходу.Колокольчик снова звякнул, когда дверь за ней закрылась.       Давид проводил её взглядом, затем повернулся к флористу.       — Всё-таки возьму лилии, — сказал он.       — Для девушки? — уточнила женщина.       Он задумался всего на секунду.       — Для соседки, — ответил Давид. — Чтобы сгладить первое впечатление.

***

      Вечером в квартире Одри было непривычно тихо. Она сидела на полу в гостиной, прислонившись спиной к дивану, и бездумно листала телефон.       Фразы родителей пациента всплывали снова и снова, особенно то последнее обещание лишить её лицензии. Резкий звонок в дверь вырвал девушку из раздумий. Она никого не ждала.       Взглянув в глазок, Одри никого не увидела. Только корзинку с лилиями, аккуратно поставленную прямо у двери. Она вышла на лестничную площадку и огляделась по сторонам. Было подозрительно тихо.       Подняв корзину, Одри внимательно осмотрела её в поисках хотя бы небольшой записки или любого намёка на отправителя. Ничего.       Вернувшись в квартиру, она поставила корзину на барную стойку, постояла пару секунд, затем решительно взяла цветы и направилась к соседней двери.       Её рука оказалась всего в миллиметре от звонка, когда дверь открылась сама.       Давид стоял в дверном проёме так, словно ждал её.       Одри подняла корзинку.       — Это твоё?       Давид скользнул взглядом по цветам, затем посмотрел на неё. Уголок его губ едва заметно дёрнулся.       — А есть варианты?       — Я серьёзно.       — Я тоже, — он пожал плечами. — В нашем доме любят странные жесты. Кто-то стучит в двери, кто-то оставляет подарки и исчезает.       Одри прищурилась.       — То есть ты не знаешь, от кого это?       — Я не говорил, что не знаю. — Он сделал короткую паузу. — Скажем так, если бы хотел что-то сгладить, я бы выбрал что-то… менее кричащее.       Он отступил на шаг назад.       — Если цветы тебя смущают, можешь их выбросить.       — Я не сказала, что выброшу.       Он усмехнулся.       — Тогда, всё в порядке.       Одри кивнула, развернулась и пошла обратно. Уже у своей двери она остановилась.       — Ты всё-таки не ответил, — сказала она, не оборачиваясь. — Это ты?       Давид помолчал.       — Мне нравится, когда люди сомневаются. Спокойной ночи, ведьмочка.       Когда дверь за ней закрылась, он ещё несколько секунд стоял неподвижно. Потом медленно опустил взгляд на гитару и усмехнулся сам себе.