ASHES

Винокурню «рассвет» мягко окутывали сумерки. Впервые за много лет, поместье Рагнвиндров оживало. Всего два дня Дилюк был в городе, но этого хватило, чтобы с территории убрали прелые листья, со здания срезали усохшие лозы, а во всех комнатах сняли паутины с углов. И все ради того, чтобы Мондштадт изнутри ощутил свой шанс возродиться. Теплый свет наполняя гостиную уютом. Сегодня Дилюк открыл двери для всех, с кем раньше был в добрых отношениях. Для каждого, кто готов принять его выбор и появление фатуи в городе. Гости собрались в просторной гостиной. Их голоса звучали взволнованно, но лишь от ожидания встречи с хозяином дома. Они перешептывались, иногда негромко посмеивались. Среди них есть и представители фатуи, которые держатся так же почтительно. А бокалы вина с хорошей выдержкой, которые разносила прислуга, послужили прекрасным поводом находить общий язык. Когда Дилюк появился в дверях, на его губах была мягкая улыбка, а в глазах сверкала искренняя радость. В воздухе воцарила тишина. Внешний вид хозяина поместья покорял: его распущенные рыжие волосы, грубые шрамы на лице. А главное, мундир, оставленный ему Крепусом, но перешитый под личные вкусы его хозяина. Вслед за Дилюком идет темноволосый представитель фатуи, мгновенно вызывая улыбки на лицах его союзников. — Добрый вечер. Спасибо всем, кто принял мое приглашение. Для меня большая честь, видеть столько гостей в моем скромном поместье, — Рагнвиндр говорит с искренним радушием в голосе. Взяв в руки бокал, окидывает взглядом людей. Словно ищет в их глазах что-то, — Сегодня я собрал вас, чтобы в сердце каждого из вас начался новый «рассвет». Дилюк сделал паузу, чуть приподняв бокал, с ухмылкой наблюдая как гости тихо засмеялись на его сноску к названию винокурни. Взгляд у него становится мягче, но решительности в нем только прибавилось. — Я вернулся и официально хочу заявить: Мондштадт начинает новую страницу своей истории. С чистого листа. И какой бы ни была цена, Мондштадт готов к переменам.Дилюк высоко поднимает свой бокал, превращая свои слова в достойный тост, открывающий вечер. Гости на мгновение затихают. Синхронно, безупречно, первыми поднимают свои бокалы фатуи, с торжественным возгласом: «за Мондштадт»! Марк, стоящий подле Дилюка, с восхищенной улыбкой аплодирует. Всего секунда и к ним воодушевленно присоединяется вся Элита Мондштадта. Всего несколько теплых слов, небольшой повод ощутить единство, и вот элита Мондштадта уже прекрасно общается с представителями Фатуи. И сейчас, среди этого уютного вечера, Дилюк почувствовал себя «дома». Вечер проходит для него калейдоскопом из лиц. И после каждого разговора в голове темным туманом поднимается темное, тяжелое чувство. Вот к нему подходит зрелая дама с двумя деться, смеется. Вспоминает, что когда Дилюк уходил, она ходила беременная, а сейчас уже растит новое поколение Мондштадта. «Я рассказывала детям о вас. Мы с супругом верили, что вы вернетесь.» «Ваша вера это редкий дар. Благодарю вас за такие слова.» Дилюк прячет сомнения в улыбке. Он ведь предал их. Бросил во тьме. Как смотреть ей сейчас в глаза? Совсем юный молодой человек, на вид лет шестнадцати, смущенно решается заговорить с Дилюком. «Когда-то вы спасли моего отца, во время дозора он попал в засаду разбойников. В нашей семье вас всегда вспоминали теплым словом, господин Рагнвиндр. Но пол года назад отец…» Глаза юноши покраснели от подступивших слез. Очевидно, никто в этот раз не помог его отцу. «Я хочу сражаться, защищать людей. На вашей стороне, рядом с вами, рядом с фатуи…» «Твои стремления восхищают. Но если ты выберешь жизнь со сталью в руках, обратной дороги не будет. Готов ли ты заплатить такую цену?» Дилюк прячет страх в тяжелом вздохе. Это ведь он сам подтолкнул юношу к такому выбору. Если бы только он остался… Здесь все шло иначе… Рагнвиндр отходит за еще одним бокалом, спокойно оглядывая собравшихся. — Юноша, — негромкий, хриплый голос прозвучал за спиной. В ту же секунду сердце пропустило удар и Дилюк обернулся с теплой улыбкой. Пожилой учитель, который обучал еще Крепуса, стоял тяжело опираясь на свою трость. — Я даже не думал, что однажды увижу вас снова, — с искренней заботой в голосе, Дилюк чуть склонился к учителю, мягко коснувшись его руки. — Как ваше здоровье? Как ваши внуки? Надеюсь, что они в безопасности… — Не знаю, что и сказать тебе, юноша… Возраст уже не тот, а внуки добро, добро. Оба в дозоре рядом с хребтом, — учитель поправляет очки и дрожащей рукой достает из небольшой сумки блокнот. Переплет совсем истрепался, видно, что его заново прошивали несколько раз. — Не принято ходить в гости с пустыми руками. Надеюсь, что ты помнишь… — Мой дневник. Конечно помню, — Дилюк расплывается в улыбке, осторожно принимая «подарок». Бережно, пролистывает страницы, — Вы сохранили его… — Разумеется! Помню, все ругал тебя, когда ты отвлекался на свои каракули в нем, — учитель усмехнулся, но тут же на его лицо стало очень серьезным, — Когда произошла страшная трагедия в вашей семье... Этот дневник стал для меня надеждой, что однажды ты вернешься. И сегодня я особенно счастлив. Мондштадту не хватает полуночного героя. «Я вас не разочарую.» Дилюк тихо смеется, сжимая в руках старый дневник. Учитель ему подмигивает. Именно сейчас Рагнвиндр понимает: все, что он делает — правильно. Едва он отходит от учителя, словно щелчок в голове. Дилюк хмурится, отходит к окну, внутри настоящая буря. Все происходящее… Выглядит как какой-то сон. Фарс из прошлой жизни, который просто не мог сейчас происходить. Те, кто собрался в зале… Лишь тени его же собственных сомнений? За каждой улыбкой скрывается лживая натура. Людей, которые погубили Мондштадт. А если это все иллюзия? В рядах Ордо ведь есть маги… Тогда понятно, откуда все эти взгляды, которые ждут его ошибки. Малейшей слабости, первого же промаха… Рагнвиндр не слышит треск подоконника под рукой, смешиваются голоса, дыхание тяжелое. Воздух забивает легкие, лишая возможность даже прошептать. Только тьма в глазах.

***

— Давай, давай, приходи в себя… Марк жмурится, сильнее удерживая руки рыжего монстра, который еще пол часа назад очаровательно общался с гостями. А сейчас это уже не Рагнвиндр. Машина для убийств, у которого в глазах только темнота. И сейчас, охваченный порчей Дилюк, явно сконцентрировался на уничтожении единственного, кто был под рукой: на Марке. Марке, который нервно начинает ругаться на родном языке. — Vittu, vittu, vittu… Vittuperkele… Рывком оттолкнув Дилюка, фатуи быстро перекатывается через кровать, проскальзывая под нее. Во имя царицы, зачем только он вписался во все это? Тяжело дыхание Рагнвинда заставляет Марка осторожно, тихо, сдвинуться под кроватью подальше, к стенке. Кажется, они вроде как, наверное, если это можно так назвать, стали с Дилюком друзьями в Нод-Крае? Как минимум пообещали не убивать друг друга. Между сходящим с ума от порчи Рагнвиндом и фатуи, который каким-то чудом принимавший его убийственный характер, другой дружбы в холодном Нод-Крае быть не могло. Под звуки рычащего Дилюка, уничтожавшего мебель в комнате. Марк Продолжая ругаться сквозь стиснутые зубы, начинает считать. Нужно хотя бы знать, сколько требуется, чтобы Рагнвиндр пришел в себя. Один, два, три… Четыреста тридцать семь. Дилюк затихает на четыреста тридцать семь счетов. — Марк?.. Фатуи выдыхает. Прислушивается: к дыханию Дилюка, его интонации, голосу. Выбирается из-под кровати. Отряхивается, со всем возможным равнодушием уточняет. — Ты принимал лекарства с того дня, как мы пришли в Мондштадт? Дилюк, сидящий на кровати, мотает головой. — Тогда… Вот сейчас не обижайся, — Марк судорожно втягивает воздух и от души, сильно, отвешивает оплеуху Дилюку. Как непослушному подростку, — Vittu! Ты швырнул на шкаф таблетки едва не всадил в меня шприц, и да, главное, опять пытался меня прикончить. Мрачно, Дилюк опускает взгляд. В его молчании "извини". И даже признает, что Марк прав. Сам понимает свой промах. В Нод-крае бегство от лечения стоил жизни не минимум десятка фатуи. Но ведь... Если всегда зависеть от лекарства, уколов, таблеток... Однажды ведь можно от них отказаться? Заметив его взгляд, Марк хмурится. Словно читает его мысли. — А гости?.. — Все в порядке. Я предупредил, что тебе нездоровится. Они смотрят друг на друга. Марк тяжело выдыхая садится рядом на кровать, протирает лицо руками. Стряхивает пыль с взъерошенных темных волос. — Сейчас отдыхай. И еще… Потом. Слушай, делами стоит заняться потом. Когда порча уляжется. — Но что насчет… — Дилюк. Иногда… Лучше, если ты сейчас будешь им не нужен. Ближайшие пару дней точно. Так что лучше... Заткнись. Не высовывайся и не ной. Рагнвиндр открыл рот, но тут же заткнул слова обратно в горло. — Ни слова возмущения. Ты мне должен за десять минут под пыльной кроватью.