Наследие отца

Склад №12 поглотил его. Изображение на экране Эндрю прыгнуло, затем стабилизировалось, превратившись в дрожащую картину подземного царства. Высокие потолки, пропадающие во тьме. Грибовидные колонны из бетона. Воздух, насыщенный запахом машинного масла, сырости и чего-то кислого — забвения. Камера, пришитая к изнанке куртки Нила, выхватывала фрагменты: груды покрытых ржавчиной барабанов с кабелем, полуразобранный автопогрузчик, лужи стоячей воды на бетонном полу, отражающие тусклый свет единственной работающей люминесцентной лампы где-то вдалеке. Звук шагов Нила гулко отражался от стен. Его дыхание в микрофоне было ровным, натренированно глубоким, но Эндрю, знавший каждую его ноту, слышал под этим контролем тонкую, как лезвие бритвы, струну напряжения. «Вижу его», — тихо доложил Нил. Голос был почти беззвучным, предназначенным только для микрофона. Камера зафиксировала фигуру в центре освещенного пространства. Маркус Веланд. Он был крупнее, чем на фотографии, с тяжелой, осевшей внутрь себя силой бывшего грузчика или боксера. Он сидел на краю старого письменного стола, заваленного хламом, и чистил ножтесаком яблоко. Длинная, узкая полоска кожуры сползала вниз, мертвенно-белая в синеватом свете. Он не смотрел на входящего. «Один?» — спросил Эндрю в микрофон, его собственные пальцы впились в столешницу в квартире. Камера медленно панорамировала по периметру. Тени были слишком густыми, чтобы быть уверенным. «Не уверен. Справа от входа, за штабелем ящиков. Возможно, один. Дальше в глубине… движение», — так же тихо ответил Нил. Его наблюдательность, отточенная годами попыток быть невидимым, теперь работала на него. Он остановился в десяти шагах от Веланда, оставляя между ними дистанцию. Его рука не вышла из кармана куртки. Веланд закончил чистить яблоко, откусил большой кусок, громко чавкая. Только потом поднял на Нила маленькие, заплывшие жиром глаза. — Прислал щенка, — проговорил он, разжевывая. Голос был хриплым, пропитанным сигаретами и презрением. — Сам боится сучки показаться? Или решил, что я с пацаном церемониться буду? «Склад сырой», — тут же произнес Нил, кодовую фразу, означавшую присутствие скрытых сил. Эндрю почувствовал, как лед заполняет его желудок. Он видел на экране, как из-за ящиков вышли еще двое. Молодые, с пустыми, агрессивными лицами. Они встали по бокам, отрезая путь к отступлению. У одного в руке была монтировка. — Мой отец верит в дипломатию, — сказал Нил вслух, и в его голосе внезапно появились металлические нотки, которые Эндрю слышал лишь изредка — когда Нил был максимально сосредоточен, почти отрешен. — Он просит вас прекратить делать глупости. Ваши претензии — пыль. Забудьте о них. Веланд фыркнул, швырнул огрызок яблока в лужу. — «Просит». Мило. А я прошу двадцать процентов с оборота по Южному порту. Или я начинаю разговаривать с таможней. У меня там, считай, своя семья. — Он сполз со стола, тяжело ступив на пол. — Ты передашь это своему папочке, щенок? Или мне нужно написать письмо твоей кровью? «Он не блефует насчет контактов», — тихо доложил Нил в микрофон, анализируя. — «Слишком уверен». — Последний шанс, Веланд, — сказал Нил, не отступая ни на шаг. Его камера зафиксировала, как пальцы его левой руки, скрытые в кармане, сжались в специфическом жесте: «Проект сложный». Прямая угроза. — Ах, последний шанс! — передразнил его Веланд и кивнул своим людям. — Объясните юноше, кто здесь раздает шансы. Молодой человек с монтировкой сделал шаг вперед. На экране Эндрю его лицо на мгновение заполнило весь обзор — тупое, озлобленное. Нил отступил на шаг, не поворачиваясь спиной. — Отец сказал: «Лично. Наедине», — напомнил он, но в его тоне не было надежды. Это была констатация нарушения правил игры. — А я говорю, что ты уйдешь отсюда с переломанными костями, чтобы твой папаша понял, с кем имеет дело, — прошипел Веланд. Первый удар пришелся не по Нилу. Один из парней рванулся, чтобы схватить его сзади. На экране все завертелось — быстрый поворот, смазанное изображение пола, чьи-то ноги. Раздался глухой удар, хрип, и камера стабилизировалась. Нил стоял на колене, держа в захвате руку нападавшего, выкручивая ее. Монтировка с лязгом упала на бетон. Эндрю увидел, как пальцы Нила нашли точку, и парень с визгом обмяк. Простой, эффективный болевой прием, которому Эндрю учил его для самозащиты, еще до всей этой истории. Но второй был уже рядом. И Веланд, тяжелый и неожиданно быстрый, двинулся с другой стороны. «Архитектура нестабильна», — прозвучал в наушниках голос Нила, ровный, но с ледяной прожилкой паники. Просьба о вмешательстве. Любой ценой. Эндрю вскочил. Время замедлилось. На экране мелькали обрывки борьбы: Нил увернулся от удара кулаком, приняв его на плечо, отшатнулся, споткнулся о ящик. Веланд выхватил из-за пояса не нож, а короткую, тяжелую дубинку. Он замахнулся. Дальше все произошло за секунды, но для Эндрю каждый кадр растянулся в вечность. Нил, отчаянно пытаясь выиграть время, вытащил из кармана пистолет. Он не стал целиться — просто выстрелил в воздух. Оглушительный грохот в замкнутом пространстве склада прозвучал в наушниках как взрыв. Нападавшие замерли, оглушенные. На лице Веланда на камеру отразилась не столько злость, сколько холодное, расчетливое понимание. Он увидел не просто напуганного мальчика с оружием. Он увидел наследника Веснински, готового стрелять. — А, вот как? — прохрипел он, опуская дубинку, но не отступая. — Уже и стрелять научили? Ну что ж… Он что-то сказал своему подручному. Тот, все еще держась за вывернутую руку, попятился в темноту. В наушниках у Эндрю послышался новый звук — металлический скрежет, звук отодвигаемого тяжелого засова. Не с основного входа. С черного хода. «Они открывают заднюю дверь. Кто-то еще», — голос Нила был сдавленным. Он отступал, держа пистолет на весу, стараясь держать в поле зрения всех троих. Эндрю больше не думал. Мышление отключилось, остался только инстинкт, отточенный годами гиперопеки. Он схватил свой пистолет, уже не помня, как собрал его, и бросился к двери. Его план, его обещание держаться в стороне — все рассыпалось в прах при звуке этой металлической скрежета и ледяного ужаса в голосе Нила. Он выскочил на лестничную клетку, несясь вниз по ступенькам по три за раз, не чувствуя своего тела. В ухе жужжал голос из наушника, обрывки: — …двое, вошли… незнакомые… Потом резкий звук удара. Приглушенный стон. И тишина. Только тяжелое, прерывистое дыхание Нила и смутные шумы, голоса. — Нил! Нил, отвечай! — крикнул Эндрю в микрофон, влетая в подземный паркинг и к своей машине. Ответа не было. Только шум и чужие голоса: — …забрать телефон… смотри, у него… — …не трогай, так надо… — Пацан крепкий, хватило же… Машина взревела, выскочила на ночную улицу. Эндрю вел ее на автопилоте, проваливаясь в черную пустоту паники, сквозь которую пробивался лишь один якорь — точка на карте, адрес склада. Он все еще слышал звук через микрофон. Драпировку по полу. Приглушенные голоса. Потом — звук двигателя. Машины. Они увозили его. Тишина в наушниках стала абсолютной. Микрофон, должно быть, вырвали или раздавили. Эндрю вдавил педаль газа в пол. Город мелькал за окном смазанными полосами света. В его голове, поверх воя двигателя, звучал один только вопрос, тупой и беспощадный: Это часть проверки Натана? Или это настоящая кража? Он мчался к складу, зная, что, скорее всего, уже поздно. Зная, что в одиночку против неизвестного числа противников он бессилен. Но остановиться не мог. Мысли лихорадочно скакали. Веланд. Он должен был быть целью, объектом устрашения. Но что, если… что если Веланд был не глупым выскочкой, а приманкой? Что если кто-то другой, более серьезный игрок, решил нанести удар по Натану, захватив его сына? Или… страшная мысзь оледенила его хуже всего… что если сам Натан, желая окончательно сломать сына, отдал его на растерзание, чтобы потом «спасти» и навеки привязать к себе долгом? Склад №12 возник в поле зрения, мрачный и безжизненный. Эндрю заглушил двигатель за квартал до него, подкатил по инерции, выскочил. Пистолет в руке был холодным утешением. Он подошел к месту, используя все навыки скрытного перемещения. Главный вход был приоткрыт. Внутри царила мертвая тишина, нарушаемая лишь каплями воды где-то в трубах. В луже у стола плавал огрызок яблока. Рядом валялась монтировка. И… пятно. Темное, еще липкое пятно на бетоне. Не большое. Но его было достаточно. Эндрю опустился на колено рядом с ним. Не кровь Нила. Цвет был не тот, да и камера не показывала серьезного ранения. Кровь одного из тех парней. Нил дрался. Он сопротивлялся. Он нашел камеру-пуговицу. Она была оторвана и раздавлена каблуком. Рядом валялся маленький передатчик, также превращенный в мусор. Они знали. Или догадались. Или просто перестраховались. Эндрю стоял в центре пустого склада, и тишина давила на него, физически ощутимая. Он проиграл. Он остался на берегу, пока его мальчика уносило течением. Все его планы, его защита, его осторожность — все оказалось пылью. И тогда его телефон завибрировал в кармане. Незнакомый номер. Сердце Эндрю остановилось, а затем забилось с такой силой, что стало больно. Он поднес трубку к уху, не говоря ни слова. — Миньярд, — произнес в трубке голос. Это был не Веланд. Голос был другим. Спокойным, интеллигентным, почти вежливым. И от этого в тысячу раз более опасным. — Успокойся. Твой щенок жив. Пока что. — Кто вы? — выдавил из себя Эндрю. Его собственный голос прозвучал хрипло, как у незнакомца. — Можно назвать нас… заинтересованными сторонами. Натан давно перестал делиться. Он стал жадным. И мы подумали… а что, если сменить руководство в его империи? Молодое, более сговорчивое. С твоей помощью, конечно. Эндрю закрыл глаза. Так вот оно что. Конкуренты. Не похищение ради выкупа. План похищения ради захвата власти. Они видели в Ниле слабое звено, пешку, которую можно использовать. И они видели в Эндрю… рычаг. — Что вам нужно? — спросил он, заставляя свой разум работать сквозь панику. — Доступ. Коды. Расписания патрулей на складах с оружием. Пароли к бухгалтерским программам. Ты, как его тень, должен все это знать. Или сможешь узнать. — А если я откажусь? На другом конце провиса короткая пауза. — Тогда мы отправим тебе по частям то, что останется от Нила Веснински-младшего. Начиная с пальцев. Он, кажется, неплохо рисует? Жаль будет. Картинка, возникшая в голове Эндрю, была настолько яркой и чудовищной, что его стошнило. Он согнулся пополам, опираясь рукой о холодный бетон, и дал волю приступу сухих спазмов. В трубке ждали. — Какой срок? — прошептал он, вытирая рот. — Умный мальчик. До завтрашнего вечера. Жди инструкций. И, Миньярд? Не вздумай бежать к папочке. Первое, что мы сделаем, если почуем запах Натана, — убьем щенка. Медленно. Ты же не хочешь этого, правда? Связь прервалась. Эндрю опустился на пол, прислонившись спиной к холодной колонне. Телефон выпал из его ослабевших пальцев. Он смотрел в темноту склада, которая теперь казалась ему отражением его собственного будущего — абсолютной, беспросветной, беззвучной. Его мальчика украли. И чтобы вернуть его, Эндрю придется предать того, кого он поклялся защищать, и вступить в сделку с дьяволом, который был хуже Натана. Он должен будет обмануть и отца, и похитителей. Он должен будет найти Нила один, не насторожив ни одну из сторон. И времени почти не было. Он поднял голову. Глаза, привыкшие к темноте, уставились в черноту над головой. Где-то там, в городе, Нил был в руках у людей, для которых он был лишь разменной монетой. Он, наверное, был напуган. Он, наверное, думал, что Эндрю его бросил. Эта мысль стала последней каплей. Она высушила остатки паники, страха, отчаяния. Осталось только одно — холодное, безжалостное, всепоглощающее пламя ярости. Он поднялся. Подобрал раздавленную камеру, спрятал в карман. Подобрал пистолет. Его движения вновь обрели ту кошачью грацию и точность, которые были его второй натурой. Им совершили ошибку. Они взяли то, что принадлежало ему. Они думали, что имеют дело с напуганной собачкой на поводке у Натана. Они не знали, с кем связались. Не знали, на какую глубину может опуститься Эндрю Миньярд, когда речь идет о единственном свете в его кромешной тьме. Он вышел из склада. Ночь приняла его в свои объятия. Он не поехал домой. Дом больше не существовал. Он поехал туда, где знал место тайника с оружием, деньгами и фальшивыми документами, которые он подготовил на черный день много лет назад, еще до встречи с Нилом. На день, когда ему придется бежать. Но бежать он не собирался. Он собирался охотиться. Первым делом — информация. Кто эти «заинтересованные стороны»? У Натана много врагов, но не многие решатся на такое. Нужно было идти в самое логово змея. Рискуя быть узнанным, рискуюя всем. Он завел машину. На его лице, освещенном мерцанием приборной панели, не осталось и следа от той мучительной тревоги, что была здесь полчаса назад. Было только пустое, непроницаемое спокойствие профессионального убийцы. Человека, для которого все эмоции, кроме одной — необходимости вернуть свое — превратились в топливо. Город проносился мимо. Эндрю Миньярд исчез. Осталось только орудие мести, направленное в самое сердце тьмы, чтобы вырвать из него свой единственный свет. И пусть мир сгорит вокруг — он выполнит эту миссию, или умрет, пытаясь. Другого выхода не было. Следующие несколько часов Эндрю действовал с методичной, бесчеловечной точностью, будто его собственная душа наконец отделилась от тела и наблюдала за происходящим со стороны. Это была единственная защита от надвигающегося безумия. Он отправился не в тайник, а на авторазборку на окраине города, принадлежавшую одному из людей Натана — старому ворчуну по кличке Механик, который продавал запчасти и иногда поставлял «чистые» машины. Эндрю входил в узкий круг тех, кого Механик допускал на свою территорию ночью без лишних вопросов. Высокий забор, псы, пахнущие бензином и металлом. В тусклом свете гаража Механик, человек с лицом, изборожденным морщинами и масляными пятнами, лишь кивнул, увидев его лицо. — Машину, — сказал Эндрю, не тратя времени на приветствия. — Не ту, что на бумаге. Глушитель, полный привод, вместительный багажник. Механик медленно вытер руки тряпкой. Его маленькие, острые глаза изучали Эндрю, впитывая отсутствующий взгляд, скованную ярость в плечах, неестественную бледность. — Проблемы? — хрипло спросил он. — Да. Мои. — Взгляд Эндрю был прямым и пустым. — Можно ящик инструментов? И паяльник. Механик понял. Он не спросил больше. Через двадцать минут Эндрю выезжал с разборки на темно-сером внедорожнике, чей VIN-номер уже не имел никакого отношения к реальности. В багажнике лежал набор инструментов, включая не совсем легальные, а также старый, но рабочий ноутбук и три «горелых» телефона, которые Механик совал ему в последний момент. — Один раз в час, на минуту. Не больше, — бросил он вслед. Эндрю кивнул. Механик не был его другом, но у них было негласное правило негласной взаимовыручки в мире, где доверие стоило дороже золота. Следующая точка — интернет-кафе в районе, где никто никого не знал в лицо. Эндрю взял место в углу, запустил браузер через три слоя посредников, которые он настроил когда-то для себя и Нила. Он погрузился в темные уголки сети, в те самые форумы и закрытые чаты, где шепотом обсуждались дела людей вроде Натана. Он искал слухи. Слухи о движении, о готовящихся переворотах, о похищениях. Имена. Он знал основных игроков. Волков, которые кружили вокруг империи Веснински. Одного звали Стоун. Бывший силовик, чьи методы были грубы, но эффективны. Другой — Ребекка Вандер. Холодная и расчетливая, она действовала через подставные фирмы и финансовые махинации, но всегда жаждала контроля над физическими активами. Были и другие. Мелкие шавки, которые могли осмелиться на такой шаг только по указке кого-то большего. Информации было мало. Слишком мало. Как будто кто-то намеренно заглушил все слухи. Это насторожило Эндрю больше, чем откровенные угрозы. Профессионалы. Они перекрыли информационные утечки. Он отправил через анонимный релей три зашифрованных запроса. Одному — информатору в полиции, который иногда продавал сведения о передвижении конкурентов. Другому — хаскеру, который любил копаться в цифровых следах. Третьему… третьему был человек, которого Эндрю надеялся никогда больше не тревожить. Призрак из своего прошлого. Человек по имени Лев. Но сейчас не было времени на сантименты. Запросы ушли в пустоту. Ответа не последовало. Это тоже было знаком. Давление. Кто-то уже предупредил нужных людей, чтобы те не лезли. Он посмотрел на время. Прошло четыре часа с момента того звонка. Он потратил их почти впустую. Чувство беспомощности начало разъедать холодную броню решимости. Он вышел из кафе, сел в машину, завел двигатель и просто сидел, уставившись в темное лобовое стекло. Дождь начал накрапывать, растягивая свет фонарей в длинные, плачущие полосы. Телефон в кармане молчал. Он вытащил один из «горелых», купленных у Механика, и набрал единственный номер, который знал наизусть, кроме Нилова. Номер телефона-«жучка», который он установил в квартире Натана больше года назад, на случай крайней нужды. Риск был запредельным. Если Натан обнаружил слежку, это будет мгновенная смерть. Если нет… он мог узнать что-то полезное. Он включил громкую связь и положил телефон на пассажирское сиденье. Раздались длинные гудки. Потом щелчок. И голос. Голос Натана. Он говорил не в трубку, а с кем-то в комнате. Эндрю замер, прислушиваясь к каждому звуку. — …недотепа. Сам виноват. Думал, справится, — голос Натана звучал раздраженно, но без паники. Без той ледяной ярости, которая была бы, если бы он знал, что сына похитили конкуренты. — Что прикажете делать? — спросил другой голос, низкий, покорный. Один из его людей. — Пока ничего. Ждем. Если он не объявится к утру — начинаем искать. Тихо. Без шума. Не для прессы. Эндрю почувствовал, как кровь стынет в жилах. Натан не знал. Или делал вид, что не знает. Он считал, что Нил просто не справился с заданием, струсил и сбежал? Это было невероятно. Даже для его цинизма. Но что, если… Что если это не конкуренты? Что если это сам Натан? Инсценировка похищения, чтобы окончательно сломать Нила, чтобы тот, «спасенный» отцом из лап мнимых врагов, навеки привязался к нему? Мысль была чудовищной, но укладывалась в его извращенную логику. Проверить это было почти невозможно. И тут в разговор вклинился третий голос. Слабый, искаженный помехами, но узнаваемый. Сердце Эндрю екнуло. — …не… не понимаю… зачем вам я? — это был Нил. Его голос звучал сдавленно, глухо, будто он говорил через ткань или его рот был травмирован. — Ты — ключ, мальчик, — ответил не Натан, а тот низкий голос. — Тихий ключ к очень громкому сейфу. Щелчок. Связь с жучком прервалась. Либо разрядился аккумулятор (маловероятно), либо его обнаружили и отключили. Но Эндрю получил больше, чем надеялся. Нил был жив и в сознании. Его держали не Натаном. Значит, вариант с инсценировкой отпадал. Это были настоящие похитители. И они разговаривали при Натане? Нет, голос был из другого места. Жучок мог быть перехвачен или… Эндрю посмотрел на ноутбук. Он мог быть взломан. Они могли подсунуть ему фальшивую запись. Голова шла кругом. Он бился в лабиринте зеркал, где каждое отражение лгало. Он ударил кулаком по рулю. Звук глухой, бессильный. Ему нужен был рычаг. Явный, осязаемый. Ему нужно было заставить их выйти из тени. Он взял телефон для связи с похитителями и отправил короткое сообщение на тот самый номер: «Нужны доказательства жизни. Видео. Он должен назвать дату нашего первого побега из приюта». Это была деталь, которую не знал почти никто. Только они двое. И, возможно, старые архивы, до которых было не добраться за несколько часов. Ответ пришел через пятнадцать минут. Не сообщение. Ссылка на зашифрованное временное хранилище. Эндрю, руки чуть дрожали, скачал файл. Это было короткое, десятисекундное видео. Камера тряслась. Нил сидел на стуле на фоне голой бетонной стены. Его лицо было бледным, под левым глазом красовался свежий синяк, губа распухла. Но глаза… глаза были ясными. И полными не страха, а странной, сосредоточенной решимости. Он смотрел прямо в камеру. — Седьмое октября, — четко произнес он. — Я упал с забора, ты меня тащил три квартала. Дождь был. Как сейчас. И тут его взгляд на секунду метнулся в сторону, за кадр, и его пальцы, лежащие на коленях, совершили едва заметное движение. Указательный и средний слегка постучали по бедру дважды, затем легкий жест вниз. Эндрю застыл. Он перемотал. Посмотрел еще раз. Этот жест… это был их старый, детский код. Еще со времен, когда боялись говорить вслух в приюте. Два стука: «Внимание». Жест вниз: «Подвал» или «ниже». Они были где-то в подвальном помещении. И Нил пытался ему это передать. Он не сломался. Он работал. В самых немыслимых условиях, он продолжал их общую игру. Этот крошечный сигнал стал для Эндрю глотком чистого кислорода в безвоздушном пространстве. Его мальчик не был пассивной жертвой. Он сражался. И это означало, что у них был шанс. Новая энергия хлынула в него. Он стер видео, но сначала сделал скриншот с Нилом, увеличил его. Фон… просто серая стена. Но свет… свет падал слева, резкий, искусственный. Возможно, лампа дневного света. На стене у самого края кадра виднелась едва заметная тень — что-то вроде трубы или проводки, идущей вертикально вниз. Он снова полез в сеть, но теперь с другим запросом. Он искал не имена, а места. Промышленные подвалы, бункеры, заброшенные коммуникации в черте города и ближайшем пригороде. Искал объекты, которые могли быть связаны с Волком (Стоун предпочитал грубую силу и мог использовать подобные места) или Вандер (она любила иллюзию безопасности, часто использовала подвалы своих законных фирм под незаконные дела). Время шло. Сквозь окна машины начал пробиваться первый, грязно-серый свет рассвета. Город просыпался, не ведая о маленькой войне, разворачивавшейся в его подбрюшье. Телефон, тот, на который ждали инструкций, наконец завибрировал. Новое сообщение: «Жди на углу Кленовой и 8-й транспортной. Один. В 8:00. Будешь следить — концерт окончен». 8-я транспортная. Длинная, унылая улица в промзоне, застроенная гаражами и складами. Идеальное место для передачи информации или для засады. Эндрю посмотрел на часы. Было 6:17. У него было меньше двух часов, чтобы подготовиться. Он не мог просто приехать и отдать данные, которых у него все равно не было. Он должен был превратить эту встречу в свою возможность. Он завел машину и поехал в сторону 8-й транспортной, но не прямо. Он сделал большой крюк, петляя по улицам, проверяя, нет ли за ним хвоста. Парanoia была его броней. Он остановился в полукилометре от назначенного места, в зоне видимости, но вне прямого доступа. Он достал из багажника маленький квадрокоптер с камерой, который Механик всучил ему «на всякий случай». Запустил его. С высоты птичьего полета территория выглядела пустынной. Гаражные кооперативы, пара полуразрушенных ангаров, длинные заборы. Угол Кленовой и 8-й Транспортной — пустынный перекресток с разбитым фонарем. Ни машин, ни людей. Слишком чисто. Слишком тихо. Эндрю приземлил дрон, сел в машину и начал думать. Они выберут это место, чтобы контролировать его. Значит, у них должна быть точка наблюдения. Высокая. С хорошим обзором. Он снова поднял дрон, но теперь вел его медленно, изучая крыши и верхние этажи немногих зданий. И нашел. На крыше двухэтажного склада с вывеской «Металлопрокат» что-то блеснуло. Стекло? Объектив? Он не мог подлететь ближе, не будучи замеченным. Значит, снайпер или наблюдатель. Возможно, не один. Что они хотят? Получить от него информацию и уйти? Или забрать его самого, как еще один козырь против Натана? Второе было вероятнее. У Эндрю не было данных для обмена. Но у него было кое-что другое. Аудиозапись с жучка, где голос Натана звучал так, будто ему плевать на сына. Это могло быть ценно для них. Но отдавать ее сразу было опасно. Это был его единственный козырь, помимо обещания будущих данных. Он создал на флешке несколько фальшивых файлов с зашифрованными названиями, похожими на коды доступа. Добавил туда и настоящую аудиозапись, но заархивированную с паролем. Пароль он отправит только после получения подтверждения, что Нил будет отпущен. Хлипкая, почти наивная схема в мире, где слова ничего не стоят. Но это была хоть какая-то игра. 7:45. Пора было двигаться. Он оставил машину в переулке, взял флешку, один пистолет, нож и маленькую «уховертку» — портативный глушитель связи, который мог на минуту создать помехи в радиодиапазоне вокруг него. Это могло дать ему несколько секунд, если начнется стрельба. Он пошел пешком, втиснувшись в тени заборов. Холодный утренний воздух обжигал легкие. Каждое окно, каждый темный проем мог скрывать угрозу. Он чувствовал себя дичью, вышедшей на открытое пространство. Но дичью, которая сама решила стать охотником. Он вышел на угол Кленовой и 8-й Транспортной ровно в 8:00. Пусто. Тишину нарушал лишь далекий гул трафика с магистрали. И тогда из-за угла гаража выкатился черный внедорожник без номеров. Он остановился в десяти метрах от него. Задние стекла были тонированы. Переднее пассажирское опустилось. За рулем сидел мужчина в темных очках и кепке, нижнюю часть лица скрывал шарф. Он молча смотрел на Эндрю. Эндрю не двигался. Он ждал. Задняя дверь внедорожника открылась. Вышел еще один. Высокий, в длинном пальто, с обычным, ничем не примечательным лицом, которое сразу забывалось. В руках у него был планшет. — Данные, — сказал он просто. Голос был без эмоций. — Сначала — где он? Условия обмена, — ответил Эндрю. Его собственный голос прозвучал удивительно спокойно. Человек с планшетом улыбнулся тонкими губами. — Ты не в том положении, чтобы торговаться, Миньярд. Данные. Сейчас. Или мы начинаем отправлять тебе сувениры. Эндрю медленно вытащил флешку из кармана, держа ее на ладони. — Здесь часть. Коды от периметральных систем на южных складах. Остальное — после подтверждения, что он жив и невредим, и договоренности о месте обмена. Человек с планшетом кивнул водителю. Тот что-то сказал в рацию. Минуту ничего не происходило. Потом на планшет пришло уведомление. Человек посмотрел на него и снова на Эндрю. — Коды… верные. Проверили. Неплохо. Но тебе придется выдать все. Сейчас. Мы не будем играть в твои детские игры с обменом. — Тогда никакой сделки, — сказал Эндрю и сжал флешку в кулаке, делая шаг назад. — Убейте его. Но тогда вы никогда не получите доступ к бухгалтерии и к расписанию передвижений Натана. А без этого ваш переворот — мыльный пузырь. Он блефовал. Отчаянно. Он не знал, что у них за планы. Но фраза про «переворот», сорвавшаяся с его языка, попала в цель. Лицо человека с планшетом дрогнуло. — Ты слишком много думаешь. — Я думаю ровно столько, сколько нужно, чтобы понять: я вам нужен живым и сотрудничающим. Так же, как и он, — Эндрю кивнул в сторону внедорожника. — Иначе вы бы уже стреляли. В этот момент он почувствовал, а не увидел движение на крыше того самого склада. Микроскопическое изменение в картине мира. Снайпер получил приказ быть наготове. — Последний шанс, Миньярд. Отдай все данные, — голос человека стал жестче. — Условный сигнал, — быстро сказал Эндрю. — От него. Чтобы я знал, что вы выполняете обещание. Один вопрос, ответ на который знаем только мы двое. Вы ему передадите, он ответит. Услышу ответ — отдам все. Он играл ва-банк. Выигрывал время. Надеялся, что их любопытство или уверенность в своем контроле перевесят желание просто пристрелить его и покончить с этим. Человек с планшетом задумался. Он что-то сказал в микрофон на отвороте пальто. Ждал ответа. Наконец, кивнул. — Спрашивай. Эндрю сделал паузу, собираясь с мыслями. Вопрос должен быть таким, чтобы ответ был однозначным и его нельзя было выбить силой, не зная контекста. — Спросите его: «Что мы искали в старом дубе у реки в тот день, когда ты сломал руку?» Это был день, когда они впервые почувствовали себя не просто выжившими вместе, а командой. Нил, пытаясь достать якобы спрятанную там капсулу времени (оказавшуюся мифом), сорвался с нижней ветки. Сломал запястье. Эндрю тащил его четыре километра до дороги. А искали они… они искали знак. Любой знак того, что в мире есть что-то хорошее, помимо их двоих. Но Нил запомнил это иначе. Человек с планшетом передал вопрос. Минута тянулась вечность. Эндрю стоял на холодном ветру, чувствуя, как каждое нервное окончание натянуто как струна. Ответ пришел тихим, искаженным голосом из планшета. Но это был голос Нила. Он звучал уставшим, но твердым: — Не знак. Укрытие. Ты сказал, что если мы его найдем, то сможем спрятаться там навсегда. Сердце Эндрю сжалось. Это был он. Это был его ответ. Не буквальный, а суть. Они искали не предмет, а безопасность. Друг в друге. — Данные, — потребовал человек с планшетом, протягивая руку. Эндрю медленно протянул флешку. В последний момент, когда пальцы мужчины уже почти коснулись ее, он разжал пальцы, и флешка упала на асфальт. — Ой, неловко. Человек с планшетом нахмурился, инстинктивно наклонился, чтобы поднять ее. И это была ошибка. Эндрю рванулся вперед не к нему, а к открытой двери внедорожника. Он вживил водителю в шею шприц-дротик с быстрым транквилизатором из кармана (еще один «подарок» Механика), который приготовил заранее. Водитель ахнул и обмяк. В тот же миг Эндрю нажал кнопку на «уховертке». Над перекрестком взвился неслышный для человека, но разрушительный для электроники визг. Рации, микрофоны, связь снайпера с группой — все это должно было заглохнуть на 30-40 секунд. Человек с планшетом выпрямился, выхватывая пистолет, но Эндрю был уже рядом. Удар локтем в горло, резкий захват вооруженной руки, удар коленом в пах. Серия отточенных, безжалостных движений. Пистолет выпал. Эндрю поднял его и выстрелил мужчине в ногу — не для убийства, для обездвиживания. Крика почти не было — только хрип. Все это заняло меньше десяти секунд. Эндрю втащил обмякшее тело водителя на пассажирское сиденье, сгреб в кучу все планшеты и телефоны, которые нашел в салоне, и сам запрыгнул за руль. Ключи были в замке зажигания. Он рванул с места, направив внедорожник прямо к тому зданию, где предполагал снайпера. Не для того, чтобы атаковать, а чтобы создать помеху, выйти из зоны прямого обстрела. Сзади раздались выстрелы. Не снайперской винтовки, а пистолетные. Кто-то еще был на земле. Пули ударили в заднее стекло, но, видимо, бронированное, оно покрылось паутиной трещин, но не пробилось. Эндрю резко свернул за угол, втиснувшись в узкий проезд между гаражами. Он мчался, не разбирая дороги, отрываясь от погони, которой, возможно, и не было. Его план был безумным, но он сработал. Частично. У него теперь была их машина. Их оборудование. И один пленный, который через несколько минут придет в себя. И главное — он подтвердил, что Нил жив и в сознании. И что они с Нилом все еще на одной волне. Но он также показал свои карты. Он напал. Он стал активной угрозой. Теперь они будут относиться к нему и к Нилу иначе. Возможно, жестче. Возможно, опаснее. Он выехал на набережную, остановился в безлюдном месте под мостом. Задыхался. Адреналин отступал, оставляя после себя дрожь в коленях и пустоту в желудке. Он повернулся к своему пленнику. Тот уже начинал шевелиться, стонать. Эндрю вытащил его из машины, пристегнул наручниками (еще один полезный аксессуар) к поручню на мосту. Достал нож. Его глаза в тусклом свете, пробивавшемся сквозь бетонные конструкции, были лишены всего человеческого. — Говори, — его голос был тихим и ледяным. — Где он? Кто ваш босс? У тебя есть ровно столько времени, сколько потребуется, чтобы истечь кровью из бедренной артерии, если я решу, что ты лжешь. Начнем с имен.