Наследие отца

Воздух под мостом был насыщен запахом речной гнили, ржавчины и страха. Пленный, человек с планшетом (теперь уже без планшета), сжимал зубы, пытаясь подавить стон от боли в простреленной ноге. Его лицо, такое обычное минуту назад, теперь было искажено гримасой боли и ненависти. Но в глазах, когда они встретились с пустым, мертвенным взглядом Эндрю, промелькнул настоящий, животный ужас. Он видел таких людей. Он знал, что угрозы — не блеф. — Имена, — повторил Эндрю, приставляя кончик ножа к артерии на шее мужчины, чуть ниже уха. Лезвие было холодным, как его голос. — Ты… ты сумасшедший. Они убьют его, — прохрипел пленный. — Они убьют его в любом случае, когда получат, что хотят. Или не получат, — Эндрю надавил, и на коже выступила тонкая алые полоска. — Ты — моя единственная ставка сейчас. Ты — мой билет к нему. Или ты становишься моим сообщением им. Выбирай. Мужчина закрыл глаза, его дыхание стало частым, поверхностным. Он был солдатом, но не фанатиком. Его лояльность имела цену, и сейчас эта цена равнялась его жизни. — Стоун, — выдохнул он. — Григорий Стоун. Это его операция. Эндрю не удивился. Грубая сила, прямой захват — это был почерк Стоуна. Бывший майор спецназа, выгнанный за излишнюю жестокость, а потом нашедший себя в криминальном мире как специалист по силовым захватам и «выбиванию» долгов. — Место, — потребовал Эндрю, не убирая нож. — Не знаю точно! Клянусь! — мужчина замотал головой. — Я — связной, оперативник. Места хранения знает только ядро. Стоун, его правая рука — Кривой, и пара старых «волков» из его команды. — «Кривой»? — Игорь. Без фамилии. Лицо изуродовано шрамом. Он отвечает за содержание… активов. Содержание активов. Так они называли Нила. Вещь. Складской товар. — Как выходите на связь? Где база? Хотя бы район. Пленный помолчал, собираясь с мыслями сквозь боль. — Связь через сменные телефоны. Одноразовые. База… Стоун любит промзону за старым мясокомбинатом. Там лабиринт подвалов, бомбоубежище еще с совка. Говорили, там раньше хранили резервный командный пункт. Но точно не знаю, клянусь! Старый мясокомбинат. Эндрю помнил это место. Заброшенный гигант из красного кирпича, окруженный ржавым забором и легендами. Идеальное логово для Стоуна. Но это целый комплекс. Искать там нужный подвал — все равно что искать иголку в стоге сена. — Как выглядит процедура смены охраны? Проверки? — Два человека внутри постоянно. Смена каждые восемь часов. Внешний периметр — два наблюдателя на крышах соседних зданий. Все вооружены. Связь по рации, закодированный канал. Вход… вход только один, через старую котельную. Другие завалены. Эндрю медленно убрал нож. Информация стекала, как кровь из раны, и она была ценнее, чем эта жизнь. Он достал из кармана аптечку, разорвал упаковку с кровоостанавливающим порошком и грубо засыпал рану на ноге пленного. Тот ахнул от новой волны боли. — Это чтобы ты не истек до прихода твоих, — сказал Эндрю безразлично. — Они уже в пути, да? Ты успел подать сигнал до того, как я заглушил связь. Мужчина смотрел на него с немым вопросом, смешанным со страхом. — Ты… отпускаешь меня? — Нет. Я оставляю тебя здесь. Твои приедут по сигналу с твоей рации. Если ты умрешь — они будут искать меня с удвоенной яростью, но без спешки. Если ты выживешь — ты им будешь нужен для отчета. И ты расскажешь им, что я вырвал у тебя информацию про мясокомбинат. Пленный замер, не понимая. — Это… ловушка? — Это сообщение, — поправил Эндрю. Он уже собирал вещи из захваченного внедорожника, вынимая все, что могло быть полезным: запасные рации, пачки патронов, даже бронежилет. — Я говорю Стоуну, что иду за ним. Что я знаю, где его логово. Пусть готовится. Пусть стягивает силы туда. А я… я поищу его там, где он не ждет. Он понимал, что это огромный риск. Стоун мог просто перевести Нила в другое место. Но он рассчитывал на амбиции и ярость бывшего майора. Стоун не из тех, кто отступает. Он воспримет это как вызов. И, возможно, захочет встретиться с дерзким «охранником» лицом к лицу, чтобы лично сломать его. А пока его внимание будет приковано к мясокомбинату, у Эндрю появится шанс найти настоящую лазейку. Он оставил пленного пристегнутым к перилам, забрав ключи от наручников. На его груди оставил включенную рацию, настроенную на частоту Стоуна. Пусть слушают его стоны. Сам он сел в захваченный внедорожник и рванул прочь. Ему нужно было сменить транспорт, и быстро. Он вернулся к своей машине, перегрузил все полезное, а черный внедорожник загнал в заброшенный гараж и поджег, чтобы замести следы. Пламя, пожирающее машину, было костром, в котором сгорала его последняя связь с иллюзией осторожности. Теперь у него было направление: Стоун. Старый мясокомбинат. И необходимость найти «Кривого» — того, кто знает точное место. Он поехал в сторону промзоны, но не к комбинату, а к блоку дешевых хостелов и съемных квартир, где обычно селилась обслуга криминального мира — водители, мелкие охранники, связные. Здесь можно было найти информацию, если знать, как спросить. Он остановился у заведения под названием «Транзит» — кафе-закусочной с закопченными окнами, где за чашкой отвратительного кофе можно было услышать больше, чем на совещании у босса. Он вошел, ощутив на себе быстрые, оценивающие взгляды полдюжины человек, коротавших здесь утро. Он выбрал столик в углу, спиной к стене, и заказал кофе. Он ждал. Слушал обрывки разговоров о долгах, о новых партиях товара, о проблемах с полицией. Ничего полезного. Потом дверь открылась, и вошел мужчина. Высокий, сутулый, с лицом, которое сразу привлекло внимание Эндрю. Не шрам, а скорее, странная асимметрия, будто правая половина лица была натянута туже левой. И один глаз смотрел чуть в сторону. Кривой. Это мог быть он. Мужчина купил пачку сигарет и собирался уходить. Эндрю встал и вышел следом. На улице он нагнал его. — Игорь? — спросил он тихо. Мужчина обернулся резко, его «кривой» глаз сузился. Рука инстинктивно потянулась под куртку. — Кто спрашивает? — Человек, у которого есть предложение для Стоуна. Выгодное. Но только лично ему и тебе. — Отвали. Не знаю никакого Стоуна. — Он знает. И знает, что его сына украли. И он хочет вернуть его. Цена не имеет значения. Эндрю видел, как в глазах Игоря мелькнуло понимание, а затем холодный расчет. Он понял, кто перед ним. — Ты тот самый охранник, — прошептал Игорь. — Стой смирно. Не двигайся. Он быстро огляделся, затем кивнул в сторону переулка. — Иди туда. Медленно. Попробуешь что-то — умрешь до того, как упадешь. Эндрю послушно пошел. В переулке Игорь прижал его к стене, обыскал с профессиональной быстротой, забрал пистолет. — Глупый. Сам пришел. — Умный, — поправил Эндрю. — Потому что я знаю, что Стоун не заплатит вам обещанное. Он заберет мальчика, а вас выставит козлами отпущения перед Натаном. У Натана длинные руки. Он найдет вас. А я… я могу предложить вам больше. И безопасный выход. — Ты? Что ты можешь предложить? — Игорь фыркнул, но в его голосе прозвучало любопытство. — Деньги. Где-то далеко, на счетах, о которых не знает никто. Достаточно, чтобы исчезнуть. И информацию о слабых местах Стоуна. О его настоящих планах. Он хочет не просто пошатнуть Натана. Он хочет слиться с одним из его основных конкурентов — Ребеккой Вандер. Он продаст вас ей в качестве бонуса. Вы для него — расходный материал. Игорь замер. Эндрю блефовал, сплетая правду (о желании Стоуна захватить империю) с домыслами (о сделке с Вандер). Но удар попал в цель. Недоверие между наемниками и их боссами было вечным. — Докажи, — коротко сказал Игорь. — Отведи меня к нему. К мальчику. Я поговорю с ним. Если он подтвердит то, что я говорю, и если он согласится на сделку — ты получишь половину денег сразу. Остальное — когда мы будем в безопасности. Если нет… убей меня там. Никакого риска для тебя. Это была безумная ставка. Войти в логово врага по приглашению одного из охранников. Но Эндрю рассчитывал на жадность и инстинкт самосохранения Игоря. И на то, что Стоун, услышав его предложение, возможно, захочет поиграть с ним перед тем, как убить. Игорь долго смотрел на него своими разными глазами, взвешивая. — Ладно, — наконец сказал он. — Но если это ловушка… ты умрешь первым. И умрешь долго. Понял? — Понял. — И оружие я пока не отдам. Он повел Эндрю к старой «Ладе», разбитой и невзрачной. Они поехали, петляя по улицам, и Эндрю понимал, что его везут не к мясокомбинату. Это была хорошая новость. Значит, его дезинформация сработала, или у Стоуна было несколько точек. Они остановились у невысокого, похожего на бункер здания бывшего детского сада на окраине, в районе, который уже начали сносить. Окна были заколочены, вход укреплен стальной дверью. Идеальное временное укрытие. Игорь постучал сложным ритмом. Дверь приоткрылась, за ней стоял еще один охранник, молодой, с пустыми глазами. — Свояк, — буркнул Игорь. — К боссу. Важное. Охранник пропустил их. Внутри пахло плесенью, пылью и табаком. Они прошли по коридору с облупившимися рисунками зверей на стенах, мимо нескольких комнат, где на матрасах спали или играли в карты еще несколько человек. Атмосфера была напряженной, настороженной. Видимо, сообщение от их товарища под мостом уже пришло. Игорь привел его в бывший актовый зал. Теперь это был командный пункт. На столе стояли рации, лежали карты, оружие. У стены, спиной к ним, стоял широкоплечий мужчина в камуфляжной куртке. Он обернулся. Григорий Стоун. Лицо, как из гранита, коротко стриженые седые волосы, пронзительные, ледяные глаза, видевшие слишком много смерти. В них не было ни злобы, ни радости. Была только холодная эффективность. — Игорь? Кого привел? — его голос был низким, без интонаций. — Эндрю Миньярд, — ответил за него Эндрю. — Охранник Нила Веснински. В зале воцарилась тишина. Все замерли. Стоун медленно подошел, его взгляд скользнул по Эндрю, оценивая, как хищник оценивает добычу. — Смело. Глупо, но смело. Ты убил двоих моих людей. — Они были на моем пути. Как и ты будешь, если не послушаешь, что я скажу. — Ого, — в углу рта Стоуна дрогнуло подобие улыбки. — Угрожаешь? В моем логове? В окружении моих людей? — Я предлагаю сделку. Выгоднее, чем то, что тебе сулит Вандер. Имя Ребекки Вандер, произнесенное вслух, заставило Стоуна на мгновение нахмуриться. Он кивнул Игорю и другим. Глаза Стоуна, холодные и оценивающие, не отрывались от Эндрю. Тишина в бывшем актовом зале стала густой, тягучей, как сироп. Охранники замерли в ожидании, руки лежали на рукоятках оружия. — Вандер? — наконец произнес Стоун, и в его голосе прозвучала легкая, почти насмешливая нотка. — Ты думаешь, я работаю на эту холодную суку в юбке? Интересное предположение. Игорь, откуда у него такая идея? Игорь, стоявший чуть позади Эндрю, пожал плечами, но его «кривой» глаз метнул быстрый, предупреждающий взгляд в сторону босса. — Говорил, что у него информация. — Я вижу логику, — продолжил Эндрю, не позволяя страху взять верх над холодным расчетом. Его жизнь висела на волоске, но это был тот самый волосок, на котором он теперь раскачивался. — Ты берешь сына Веснински. Ставишь Натана на колени. Но убить Натана — значит развязать войну за наследство, в которой у тебя нет законных прав. Ты — солдат, Стоун, не лорд. Тебе нужна легитимность. Финансовый гений Вандер мог бы ее дать. Она управляет деньгами, ты — силой. Классический альянс. Но она тебя сольет. Первая же возможность. Ты для нее — грязная работа, которую потом нужно смыть. Стоун молчал, изучая его. Потом медленно прошелся по комнате, его тяжелые ботинки глухо стучали по линолеуму. — Ты хорошо изучил расклад, Миньярд. Для няньки. Но ты упускаешь одну деталь. Мне не нужен альянс. Мне нужна империя. Целиком. А Вандер… она будет следующим шагом. После того как Натан подаст мне свою на блюде. — Он не подаст, — резко парировал Эндрю. — Он сломает тебя. Он пережил десятки таких, как ты. У него есть ресурсы, о которых ты не знаешь. Подземные ходы. Заложники в органах власти. Люди, которые исчезнут при первом же намеке на его падение и обрушат всю систему на твою голову. Ты берешь его сына, думая, что это король в шахматной партии. Но Натан играет в другую игру. Где все фигуры — пешки, включая его собственную кровь. Он видел, как слова бьют в цель. Стоун был прагматиком. Он ненавидел неизвестные переменные. А Натан был олицетворением такой переменной. — И что же ты предлагаешь вместо этого прекрасного альянса с Вандер? — спросил Стоун, останавливаясь прямо перед Эндрю. От него пахло потом, металлом и холодным табаком. — Меня. И его, — Эндрю кивнул куда-то вглубь здания. — Мы — его слабость. Но мы же можем быть и ключом. Не через шантаж. Через… инфильтрацию. Стоун фыркнул. — Ты хочешь, чтобы я поверил, что ты предашь его? Ради чего? Ради спасения мальчика? Это благородно. И глупо. Он тебя убьет вторым, после того как использует. — Не предать. Возглавить, — тихо сказал Эндрю. В его голосе прозвучала ледяная, безумная уверенность, которая заставила даже Стоуна насторожиться. — Натан стареет. Он теряет хватку. Он послал сына на заклание, даже не обеспечив должного прикрытия. Нил… Нил ненавидит его. Но он боится. Он нуждается в фигуре отца. Я могу быть этой фигурой. Я уже ею стал за эти месяцы. Я знаю все схемы, все пароли, все слабые места. С твоей силой и моим знанием изнутри… мы можем не захватить империю. Мы можем заставить ее пасть к нашим ногам. А Нил… Нил будет публичным лицом. Законным наследником, которым легко управлять. Он видел, как в глазах Стоуна загорается не просто интерес, а настоящий, алчный огонь. Это было то, чего хотел бывший майор — не просто грубая сила, а настоящая власть. Легитимность. И Эндрю предлагал ему это на блюде, с вилкой и ножом. — И что ты получаешь от этой сделки, Миньярд? — спросил Стоун, прищурившись. — Кроме, конечно, спасения своей драгоценной шеи и шеи мальчика. — Место рядом с ним. Всегда. Безопасность. И уверенность, что Натан больше никогда не сможет причинить ему боль. Я выполняю свою работу. До конца. Стоун долго смотрел на него, потом резко повернулся к Игорю. — Приведи мальчика. Пусть послушает это предложение. Игорь кивнул и вышел. Минуты тянулись мучительно долго. Эндрю стоял, чувствуя, как каждый нерв в его теле натянут до предела. Он играл в самую опасную игру в своей жизни, и ставкой были две жизни. Его собственная значила мало. Но жизнь Нила… Дверь открылась. В комнату вошел Нил. Его руки были связаны за спиной. Синяк под глазом стал цветом спелой сливы, губа была рассечена. Он выглядел измученным, но держался прямо. Его взгляд скользнул по Эндрю, и в его синих глазах Эндрю увидел не облегчение, не радость, а… предупреждение. Глубокую, холодную тревогу. Нил понял, в какую игру ввязался Эндрю. И боялся за него. — Сынок, — сказал Стоун с фальшивой отеческой теплотой. — Твой верный пёс принес интересное предложение. Он говорит, что вы оба готовы работать на меня. Чтобы свергнуть твоего папочку. Это правда? Все взгляды устремились на Нила. Эндрю замер, молясь про себя, чтобы Нил понял его план. Чтобы он сыграл along. Нил медленно перевел взгляд со Стоуна на Эндрю. Его лицо было непроницаемой маской, такой же, какой учился носить Эндрю. Он смотрел на него несколько секунд, и в этой тишине прозвучал целый немой диалог. Доверие. Страх. Решимость. — Правда, — наконец сказал Нил, и его голос был низким, но твердым. — Я ненавижу его. Он разрушил мою жизнь. Жизнь Эндрю. Он виноват в смерти его брата. Я готов сделать что угодно, чтобы увидеть, как он падает. Эндрю… Эндрю говорит правду. Он знает все. И он будет следовать за мной. Сердце Эндрю сжалось от гордости и боли. Его мальчик… его мальчик вырос. И стал слишком хорошим актером в этой пьесе абсурда. Стоун наблюдал за ними обоими, его острый взгляд выискивал малейший signs лжи. Казалось, он остался доволен. — Трогательно, — проворчал он. — Семейные узы. Ну что ж. Допустим, я верю. На первый раз. Но чтобы доказать свою искренность… нужно сделать что-то. Необратимое. Он кивнул одному из охранников. Тот вышел и вернулся с небольшим черным чемоданчиком. Поставил его на стол. Стоун открыл его. Внутри, на черном бархате, лежал шприц и несколько ампул с прозрачной жидкостью. — Это, — сказал Стоун, — мой собственный патент. Смесь психотропного препарата и сыворотки правды. Старая добрая «скипидарная баня» для сознания, только более… изощренная. Человек под ним говорит только правду. И испытывает не самые приятные ощущения. Если вы оба действительно на моей стороне… один из вас примет дозу. И ответит на несколько моих вопросов. О Натане. О его планах. О слабых местах. Ледяная волна прокатилась по спине Эндрю. Это был худший из возможных вариантов. Под сывороткой правды он может выдать не только информацию о Натане, но и свои истинные мотивы, свой план. Или, что еще хуже, Нил может не выдержать и сказать что-то, что погубит их обоих. — Я, — немедленно сказал Эндрю, делая шаг вперед. — Дай мне. Нил и так прошел через ад. Ему не нужно это. — Нет, — так же резко возразил Нил. Его глаза горели. — Ты уже слишком много для меня сделал. Это мой отец. Моя война. Я должен это сделать. — Какая трогательная борьба за право быть подопытным кроликом, — усмехнулся Стоун. Он взял шприц, набрал жидкость из ампулы. — Решайте быстрее. Или вколю обоим. Эндрю и Нил смотрели друг на друга. Взгляд Нила был неумолимым: «Доверься мне». Эндрю видел в нем не страх ребенка, а решимость солдата, идущего на задание. Он медленно кивнул, почти незаметно. — Я, — повторил Нил, глядя на Стоуна. — Спроси что угодно. Стоун оценивающе кивнул. — Мужество. Или глупость. Ладно. — Он подошел к Нилу. Охранник схватил Нила за плечи. Стоун быстрым, профессиональным движением ввел жидкость в вену на его шее. Нил ахнул, его тело на мгновение напряглось, потом обмякло. Глаза закатились, затем сфокусировались снова, но взгляд стал стеклянным, расфокусированным. Дыхание участилось. — Начнем с простого, — сказал Стоун, придвигая стул и садясь перед ним. — Как зовут твоего отца? — На… Натан… Веснински, — голос Нила был замедленным, густым. — Ты его любишь? Пауза. Лицо Нила исказилось гримасой, будто от физической боли. — Нет… Ненавижу… Боюсь… — Почему боишься? — Он… может все забрать. Все, что важно… Эндрю… Он забрал маму… Он… — Что он планирует сделать с тобой и твоим охранником? — Стоун перешел к сути. — Использовать… научить… потом… не знаю… Избавиться, наверное… Когда стану… как он… или… или сломаюсь… — Где его главная бухгалтерская книга? Настоящая? Нил замотал головой, будто пытаясь стряхнуть туман. — Не знаю… Цифры… везде… и нигде… Эндрю… Эндрю знает лучше… Стоун перевел взгляд на Эндрю, который стоял, сжимая кулаки так, что ногти впились в ладони. Видеть Нила в таком состоянии было пыткой хуже любой физической боли. — Кто его главный союзник в полиции? — продолжал допрос Стоун. — Ком… Комар… нет… Комаров… Игорь Комаров… Зам… начальника… УБОП… Но он… боится отца больше… чем любит деньги… Игорь Комаров. Эндрю запомнил это имя. Это была ценная информация, даже для него. — Какое самое слабое место в его обороне? — голос Стоуна стал жестче, настойчивее. Нил застонал. Казалось, вопрос причинял ему физическую боль. — Дом… загородный дом… Там… там нет людей… Только технологии… Система… питается от… отдельного генератора… под землей… Координаты… Эндрю… знает координаты… Стоун удовлетворенно кивнул. Он получил то, что хотел. Он посмотрел на Эндрю. — Ну что, охранник? Он говорит правду? — Да, — сквозь зубы процедил Эндрю. — Загородный дом — его личное убежище. Оборона автоматизирована. Но если отключить генератор… ты получишь не только его, но и его черную книгу. Она там. Это была правда. И Эндрю только что отдал ее врагу. Но он отдал ее сознательно. Потому что загородный дом Натана был не слабостью. Это была ловушка. Самая сложная и смертоносная из всех. И Стоун, со своей любовью к силовому подходу, обязательно в нее попадется. — Хорошо, — Стоун откинулся на спинку стула. — Очень хорошо. Вы оба… оказались полезнее, чем я думал. — Он махнул рукой охраннику. — Отведите мальчика обратно. Дайте ему воды. Пусть отходит. Нил, шатаясь, его почти потащили из комнаты. Перед тем как выйти, он встретился взглядом с Эндрю. В его стеклянных глазах уже проступал проблеск осознания, и в них читалась непроходящая тревога. «Что мы наделали?» — словно спрашивал этот взгляд. Когда дверь закрылась, Стоун встал и подошел к Эндрю. — Ты получил свой шанс, Миньярд. Теперь твоя очередь доказать преданность. Ты поведешь мой штурмовой отряд в этот загородный дом. Ты отключишь эту систему. И ты доставишь мне Натана. Живым. И его черную книгу. Сделаешь это — твой мальчик будет свободен, и вы оба получите места в моей новой организации. Облажаешься… — он не договорил, но смысл был ясен. Эндрю кивнул. Его лицо было каменной маской. — Мне нужен план. И люди, которые умеют слушать. Не геройствовать. — У меня такие есть. Игорь пойдет с тобой. И еще двое. Лучшие. — И оружие. Особое. Для системного проникновения, не для перестрелки. — Будет. Стоун дал ему час на подготовку. Эндрю оставили в одной из соседних комнат под присмотром. Он сидел на голом матрасе, слушая, как за стеной Нила тошнит — побочный эффект сыворотки. Каждое звук было ударом ножа. Он закрыл глаза, планируя следующий шаг. Он должен был вести людей Стоуна в логово Натана. И он должен был сделать так, чтобы они там и остались, дав ему и Нилу шанс сбежать. А для этого нужно было превратить штурм в хаос, в ловушку, из которой выбрался бы только он. Через час Игорь вошел в комнату. Он вернул Эндрю его пистолет, но без патронов. — На всякий случай, — хрипло сказал он. — Патроны получишь на месте. Идем. Машина ждет. Вместе с ними были двое — молодой, жилистый парень по кличке Когти и более взрослый, молчаливый тип с лицом сапера, которого звали Борманом. Оба смотрели на Эндрю с недоверием и презрением. Предатель. Нянька. Они не скрывали своего отношения. Машиной был вместительный фургон с затемненными стеклами. Эндрю сел рядом с Игорем на заднем сиденье. Борман был за рулем, Когти — на пассажирском. Ехали молча. За городом, в сторону лесистых холмов, где стоял тот самый дом Натана. — Рассказывай про оборону, — приказал Игорь, разворачивая планшет с картой местности. Эндрю начал говорить. Он описывал систему: камеры с тепловизорами, датчики движения, вкопанные в землю сейсмические датчики, автоматические турели, стреляющие дротиками с нервно-паралитическим газом. Он рассказывал про генератор: он находился в отдельном бетонном бункере в пятидесяти метрах от дома, замаскированном под колодец. Чтобы отключить его, нужно было спуститься на глубину шести метров и перерезать основной кабель или уничтожить сам генератор. — Почему нельзя просто отключить снаружи? — спросил Когти, не оборачиваясь. — Потому что он зашит в замкнутую сеть с резервными аккумуляторами. Отключение внешнего питания запускает таймер на аккумуляторах и сигнализацию. Нужно физическое вмешательство в самом бункере. — Ловушка, — хмуро пробормотал Борман. — Классика. — Да, — согласился Эндрю. — Но Натан уверен в ее надежности. Он редко там бывает, но когда бывает — отключает внешний периметр, оставляя только внутреннюю охрану. Сегодня он там. Мои источники подтвердили. Он лгал. У него не было источников. Но он знал распорядок Натана. И знал, что сегодня у того была запланирована «медитация» — так он называл свои одинокие выезды в дом, где ничто не напоминало о криминальном мире. Это была его слабость — вера в свою неуязвимость. Они подъехали к лесу в километре от цели. Дальше — пешком. Вооружились. Эндрю наконец получил патроны. Оружие у всех было с глушителями. Плюс у Бормана — сумка со взрывчаткой и инструментами для вскрытия. У Когти — комплект для скалолазания и арбалет с гарпуном и тросом. Они двинулись через лес. Эндрю шел впереди, показывая путь, который он, якобы, использовал раньше для тайных визитов. На самом деле, он вел их по наиболее охраняемому маршруту, надеясь, что какие-то датчики все еще активны и подадут сигнал. Но лес был тихим. Слишком тихим. Лишь изредка щелкали камеры, поворачиваясь на своих шарнирах. Система следила за ними, но не атаковала. Значит, Натан действительно отключил активную оборону, находясь внутри. Это было и хорошо, и плохо. Они вышли на опушку. Перед ними, на небольшой возвышенности, стоял современный дом в стиле хай-тек — стекло, бетон, прямые линии. Он выглядел безжизненным. Ни огней, ни движения. — Бункер там, — Эндрю указал на каменную россыпь, искусно стилизованную под природную. — Вход через «колодец». Придется спускаться. — Когти, с тобой, — приказал Игорь. — Борман, обеспечиваешь прикрытие. Миньярд, ты со мной. Пытаешься сбежать — пуля в голову. Они приблизились к россыпи. Когти быстро нашел замаскированную стальную крышку, засыпанную гравием. С помощью лома и молотка Бормана они вскрыли ее. Внизу зияла черная дыра, с запахом сырости и масла. Веревочная лестница вела вниз. Когти, ловкий как обезьяна, первым спустился. Через минуту его голос, приглушенный эхом, донесся снизу: — Чисто. Генератор на месте. Огромный дизель. Куча проводов. — Идем, — Игорь толкнул Эндрю к отверстию. Они спустились. Бункер был просторным, освещенным тусклыми аварийными лампами. В центре стоял мощный генератор, гудевший низким, ровным звуком. Стены были увешаны щитами с автоматическими выключателями, мониторами, показывающими состояние системы. — Что отключать? — спросил Игорь, оглядываясь. Эндрю подошел к главному щиту. Его взгляд скользнул по знакомым схемам. Он знал, какой тумблер отвечал за внешний периметр, а какой — за внутреннюю связь и безопасность самого дома. Его план был прост: отключить всё, вызвав полный blackout, и в момент хаоса попытаться либо обезвредить Игоря и Когти, либо сбежать и предупредить Натана, превратив его дом в крепость. Но для этого нужно было остаться в живых. Он протянул руку к главному рубильнику. — Этот. Но будьте готовы. Отключение может запустить silent alarm где-то в городе у его людей. У нас будет не больше пятнадцати минут. — Делай, — приказал Игорь, не спуская с него взгляда. Эндрю перевел дух и щелкнул массивным рубильником вниз. Раздалось громкое КЛАЦ! Гул генератора прекратился. Аварийное освещение мигнуло и погасло, сменившись тусклым красным свечением аварийных лампочек. Одновременно со щитов послышался тревожный писк. На одном из мониторов замигало предупреждение: «Периметр деактивирован. Резервные системы offline. Запуск протокола «Тишина». — Что это за протокол? — резко спросил Игорь. — Не знаю, — соврал Эндрю. Он знал. «Тишина» означала полную изоляцию дома. Герметизацию всех выходов, блокировку дверей и активацию внутренней системы подачи усыпляющего газа, чтобы обездвижить любого, кто находится внутри, включая Натана. Это была крайняя мера на случай штурма. — Вперед, к дому! — скомандовал Игорь. — Быстро! Они выскочили из бункера. Борман, оставшийся наверху, уже приготовился. — В доме что-то происходит, — сказал он, глядя в бинокль. — Свет мигает. Ставни на окнах двигаются. Они побежали к дому. Теперь, когда внешняя защита была отключена, путь был открыт. Но Эндрю чувствовал подвох. Слишком легко. Натан не был бы так беспечен. Они подбежали к главному входу — массивной стеклянной двери. Она была заблокирована. Борман начал устанавливать заряд, чтобы выбить ее. Именно в этот момент Эндрю почувствовал вибрацию под ногами. Едва уловимую. И увидел, как Когти, стоявший ближе к углу дома, вдруг странно дернулся и беззвучно рухнул на землю. Из его шеи торчала тонкая, блестящая игла. — Снайпер! — закричал Игорь, бросаясь в укрытие за декоративным бетонным парапетом. — Это ловушка, Миньярд! Эндрю упал рядом с ним. Пули с глушителем цокали по бетону. Не снайпер. Автоматические турели. Значит, не вся система была отключена. Или… или ее кто-то перезапустил вручную. Из дома. — Ты нас подставил! — ярость в голосе Игоря была palpable. Он наставил на Эндрю пистолет. — Нет! Система должна была отключиться! Он что-то сделал! У него должен быть ручной перезапуск! — крикнул Эндрю, пытаясь выиграть время. Он видел, как Борман, не успевший укрыться, получил очередь в грудь и спину и замертво свалился у самой двери. Они были в ловушке. Прижаты к стене дома под огнем невидимых турелей. И дом, который должен был стать их добычей, превратился в крепость, стреляющую по ним. — Что теперь? — прошипел Игорь, его «кривой» глаз бешено бегал, выискивая выход. — В дом, — сказал Эндрю. — Это единственный шанс. Турели не могут стрелять в упор, у них мертвая зона у стен. Нужно пробиться внутрь. Там мы сможем или взять Натана, или договориться. — Договориться? С ним? Ты спятил! — У тебя есть лучше идея? — Эндрю посмотрел на него. — Мы оба умрем здесь через минуту, как только они настроят угол обстрела. Игорь сжал зубы, но кивнул. — Ведешь. Эндрю выбрался из-за укрытия, пригнувшись, и побежал вдоль стены к месту, где, как он помнил, был сервисный вход для обслуживания бассейна. Игорь — за ним. Пули свистели над головой, впиваясь в грунт позади. Дверь была заперта, но не такой массивной. Игорь выстрелил в замок несколько раз, потом ударил плечом. Дверь поддалась. Они ворвались в темноту. Внутри пахло хлоркой, полировкой для дерева и… миндалем. Сладковатый, тошнотворный запах. Газ. — Маски! — хрипло сказал Эндрю, зажимая рот рукавом. Но было поздно. Голова закружилась, ноги стали ватными. Он увидел, как Игорь, шатаясь, упал на колени, потом на бок. Сам он прислонился к стене, чувствуя, как сознание уплывает. Последнее, что он увидел перед тем, как погрузиться во тьму, — это фигуру в темном, появившуюся в конце коридора. Высокую, с прямой спиной. Натана. И мягкий, безразличный голос, прозвучавший откуда-то сверху, будто из самого потолка: — Протокол «Тишина» завершен. Цели обездвижены. Жду дальнейших указаний. Тьма поглотила его.