Наследие отца

Сознание вернулось не в виде света, а в виде боли. Головная боль, раскалывающая череп изнутри. Сухость во рту, такая, что язык казался куском наждачной бумаги. Мышцы одеревенели, каждое движение давалось с трудом. Эндрю открыл глаза. Он лежал на холодном бетонном полу. Свет — резкий, искусственный, лишенный тепла — бил ему прямо в лицо откуда-то сверху. Он попытался пошевелиться и понял, что его руки скованы за спиной не наручниками, а чем-то более жестким, вроде пластиковых стяжек. Ноги тоже были связаны. Он медленно повернул голову, преодолевая тошноту. Он был в небольшой, абсолютно пустой комнате без окон. Стены, пол, потолок — гладкий, серый бетон. Ни двери, ни каких-либо деталей. Только в потолке было вмонтировано несколько светильников и черный купол камеры наблюдения. Воздух циркулировал откуда-то снизу, через узкие щели в полу, и пах озоном и слабым, едва уловимым запахом того самого газа. Рядом, в метре от него, лежал Игорь. Он тоже был связан, но еще без сознания. Его лицо было бледным, «кривой» глаз прикрыт, из угла рта текла слюна. Эндрю попытался ослабить стяжки, но они были затянуты до предела. Он уронил голову на холодный пол, пытаясь собраться с мыслями. Они провалились. Натан их поймал. Система сработала, как и должно было быть в ловушке. Но почему они еще живы? Натан не из тех, кто оставляет свидетелей. Значит, у него был на то план. Где-то с потолка раздался щелчок, затем легкий шум вентиляции. Потом голос. Голос Натана. Четкий, холодный, безэмоциональный, как дикторское объявление. — Доброе утро, господин Миньярд. Или уже день? Время здесь… относительно. Рад, что вы пришли в себя. Побочные эффекты «Тишины» проходят через несколько часов. Головная боль, мышечная слабость. Рекомендую не делать резких движений. Эндрю молчал, уставившись в черный купол камеры. — Вы проявили недюжинную изобретательность, — продолжал Натан. — Использовать мою же ловушку, чтобы избавиться от людей Стоуна. Смелый ход. Глупый, но смелый. Вы думали, что я поверю в ваше предательство? Или что я буду сидеть сложа руки, пока вы ведете стаю волков к моему порогу? — Где Нил? — хрипло спросил Эндрю. Его голос звучал чужим, разбитым. — Нил… находится в безопасности. В более комфортных условиях, чем вы. Он доказал свою… стойкость. И ценность. Его показания под сывороткой были весьма познавательны. Особенно о вашей роли в его жизни. «Он — все, что у меня есть». Трогательно. Эндрю почувствовал, как по его спине пробежал холодок. Нил сказал это под действием препарата. Чистая, незащищенная правда. И Натан теперь знал это. Значит, знал и его самое уязвимое место. — Вы оба интересны мне, — сказал Натан. — Вы — как кейс-стади. Может ли слабость быть обращена в силу? Может ли привязанность стать оружием? Нил… он стал жестче. Благодаря вам. Или вопреки. Он научился лгать, манипулировать, действовать под давлением. Он даже под пыткой мыслил стратегически, пытаясь передать вам информацию. Впечатляет. Вы сделали из него не жертву, а бойца. Пусть и пока неумелого. — Что ты хочешь? — выдавил Эндрю. — Я хочу понять пределы, — ответил Натан, и в его голосе впервые прозвучала отдаленная, леденящая душу заинтересованность, как у ученого, наблюдающего за подопытными крысами в лабиринте. — Вы вдвоем прошли через огонь и воду. Вы доверяете друг другу на уровне инстинкта. Это редкий и хрупкий ресурс. Его можно сломать. А можно… перенаправить. Сделать основой для чего-то нового. — Я никогда не буду работать на тебя, — прошипел Эндрю. — О, я в этом не сомневаюсь. Вы ненавидите меня. Это естественно. Но вы будете работать ради него. Всегда. Это ваша программа. Ваш код. И это то, что я могу использовать. Прямо сейчас вы лежите связанный, а его судьба зависит от моего слова. Это базовая схема. Но она вечна. В соседней клетке, Игорь застонал и начал приходить в себя. — А вот и ваш компаньон, — заметил Натан. — Григорий Стоун будет очень расстроен потерей людей. Но он получит свое сообщение. Я оставлю ему… одного из вас. В качестве доказательства того, что его план провалился. Вопрос лишь — кого? Кто более бесполезен? Наемник, чья лояльность измеряется деньгами? Или охранник, чья лояльность — фанатичная привязанность, направленная не в ту сторону? Игорь открыл глаза, заморгал, пытаясь понять, где он. Его взгляд наткнулся на Эндрю, и в нем вспыхнула ярость. — Ты… ты сука… — он попытался рвануться, но стяжки впились в его запястья. — Тише, Игорь, — раздался голос Натана. — Сохраняйте силы. Вам понадобятся они. — Веснински! — зарычал Игорь. — Выпусти меня! Мы можем договориться! — О чем? — голос Натана звучал искренне заинтересованно. — О том, как вы похитили моего сына? О том, как планировали меня убить? Договор предполагает взаимовыгодные условия. Что вы можете предложить мне, кроме своей смерти? — Информацию! — выпалил Игорь. — О Стоуне! О его планах! О его связях! Я все знаю! — А мистер Миньярд, я полагаю, тоже все знает. И, возможно, даже больше. Так зачем мне вы, когда у меня есть он? Игорь замолчал, его дыхание стало частым, прерывистым. Он понимал, что балансирует на краю гибели. Эндрю лежал, слушая этот обмен, и его мозг лихорадочно работал. Натан играл с ними. Стерильно, холодно, как хирург с скальпелем. Он сталкивал их друг с другом, наблюдая за реакцией. Исход этой игры определит, кто выживет, а кто станет посланием Стоуну. — Я предлагаю вам выбор, — сказал Натан после паузы. — Вернее, я предлагаю выбор мистеру Миньярду. Игорь будет отправлен к Стоуну. В каком состоянии — зависит от вас, Эндрю. — Что? — хрипло спросил Эндрю. — Вы хотите спасти Нила. Это ваша основная мотивация. Я это принимаю. Чтобы доказать свою готовность… сотрудничать в новых рамках, вам нужно выполнить задание. Небольшое. Практическое. На противоположной стене, казавшейся сплошной, вдруг бесшумно отъехала панель, открывая нишу. Внутри на полке лежал предмет. Нож. Обычный, боевой нож с фиксированным клинком и рифленой рукояткой. — Игорь представляет угрозу. Слабеющую, но угрозу. Устраните ее, — произнес Натан. — Докажите, что ваша привязанность к Нилу сильнее любых сомнений или условной морали. Сделайте это — и мы перейдем к следующему этапу нашего… взаимодействия. Нил будет переведен в более комфортные условия. Вы получите воду, еду, медицинскую помощь. Откажетесь… ну, тогда выбор, кого отправить Стоуну, я сделаю сам. И это будет не Игорь. Игорь замер, его глаза, полные животного ужаса, уставились на Эндрю. — Нет… не слушай его, Миньярд! Он сведет вас обоих с ума! Он… — Тишина, Игорь, — голос Натана не повысился, но в нем прозвучала такая абсолютная, неоспоримая власть, что наемник захлебнулся на полуслове. — Решение за Эндрю. Эндрю смотрел на нож. Блеск лезвия под светом ламп казался насмешкой. Это был классический прием ломки. Заставить совершить необратимое действие, чтобы привязать к палачу. Убийство Игоря связало бы его с Натаном кровью. Сделало бы соучастником. Оторвало бы от последних призраков «правильного» пути. Но что было альтернативой? Смерть Нила? Или его пытки? Натан не блефовал. Он был абсолютно рационален. Игорь для него — мусор. А мусор нужно утилизировать. Или заставить кого-то другого сделать это, чтобы запачкать ему руки. Эндрю закрыл глаза. Перед ним стоял не моральный выбор. Он стоял перед математической задачей. Одна жизнь против шанса спасти другую. Игорь был преступником, похитителем, готовым убить. Его смерть не оставила бы в мире меньше добра. Но… это было убийство в холодную. Не в бою. Не в самообороне. По приказу. Он открыл глаза. Его взгляд был пустым. — Я сделаю это, — сказал он тихо. — Но при одном условии. — Условия? — в голосе Натана прозвучало легкое удивление, смешанное с интересом. — Я хочу увидеть Нила. Сейчас. На экране. Чтобы знать, что он жив. И чтобы он увидел меня. Пауза. — Интересно, — произнес Натан. — Желание подтвердить статус актива и одновременно… что? Дать ему знать, что ты действуешь? Предупредить? Или искать в его глазах оправдание? — Просто покажи его. На стене рядом с нишей засветился экран. На нем появилось изображение. Нил. Он сидел в комнате, похожей на гостиничный номер — чистой, с кроватью, столом, даже с книгами. Он был без наручников, одет в чистую одежду. Он сидел на кровати, обхватив колени руками, и смотрел в пустоту перед собой. Его лицо было бледным, синяк под глазом желтел, но в его позе читалась не сломленность, а глубокая, сосредоточенная дума. Он что-то обдумывал. Планировал. — Нил, — позвал Эндрю, не в силах сдержаться. На экране Нил вздрогнул, поднял голову. Его глаза метнулись по комнате, пытаясь найти источник голоса. Он выглядел растерянным, но не испуганным. — Эндрю? — его голос донесся из динамиков, тихий, но ясный. — Я здесь. Со мной все в порядке, — солгал Эндрю. — Держись. Все будет хорошо. Нил кивнул, коротко, резко. Его взгляд стал острым, оценивающим. Он понимал, что их разговор слушают. Он послал Эндрю едва заметный кивок — знак, что он все понимает, что он на связи. — Довольно, — сказал Натан, и экран погас. — Вы видели. Он цел. И будет цел, пока вы выполняете свою часть договора. Теперь ваша очередь. Панель с нишей была в метре от Эндрю, но его руки и ноги были связаны. Он посмотрел на Игоря. Тот смотрел на него с немой мольбой, смешанной с ненавистью. — Не делай этого, Миньярд… Пожалуйста… Мы оба можем выбраться… Мы… — Молчи, — отрезал Эндрю. Его голос был безжизненным. Он перекатился на бок, потом, используя локти и колени, начал медленно, неловко продвигаться к нише. Каждое движение отзывалось болью в затекших мышцах. Игорь, увидев его решимость, начал отползать, упираясь пятками в пол, беспомощный, как червяк. — Нет! Нет, ты же не монстр! Ты же защищал его! Ты… Эндрю дополз до стены. Он сел, прислонившись спиной к бетону рядом с нишей. Затем, используя стену как опору, он встал на колени. Его связанные руки были за спиной, но он мог двигать плечами. Он наклонился, схватил рукоять ножа зубами. Металл был холодным и горьким на вкус. С ножом в зубах он развернулся и пополз к Игорю. Его движения были медленными, методичными, как у хищника, не оставляющего жертве шанса. Игорь упирался спиной в стену, его глаза выкатились от ужаса. — Пожалуйста… У меня есть семья… Дети… Эндрю остановился перед ним. Их взгляды встретились. В глазах Эндрю не было ни злобы, ни жалости. Была только ледяная необходимость. Он опустил голову, направляя острие ножа, зажатого в зубах, к горлу Игоря. — Прости, — прошептал он так тихо, что, возможно, только Игорь и микрофоны Натана могли это услышать. Игорь зажмурился, слезы потекли по его щекам. Эндрю сделал резкое движение головой. Раздался хриплый, клокочущий звук. Не крик, а бульканье захлебывающейся кровью жизни. Эндрю отпрянул, выплюнул нож. Он упал на пол с глухим стуком, лезвие алело. Он отполз назад, к своей стене, и опустил голову на колени. Он не смотрел на тело Игоря, на растекающуюся по серому бетону темную лужу. Он смотрел в пустоту перед собой, и в его глазах не было ничего. Ни отвращения, ни триумфа. Пустота. В комнате воцарилась тишина, нарушаемая лишь последними, судорожными вздохами умирающего Игоря. Потом и они стихли. Щелчок в динамике. — Эффективно, — произнес голос Натана. В нем не было ни удовольствия, ни осуждения. Была лишь констатация факта, как если бы он комментировал удачно проведенную хирургическую операцию. — Без колебаний. Без лишнего садизма. Чистая работа. Вы подтвердили свой приоритет. Это хорошее начало. Эндрю не ответил. Он сидел, уставившись в стену, чувствуя, как кровь Игоря медленно подползает к его ногам, холодная и липкая. — Теперь мы можем перейти к следующему этапу, — продолжил Натан. — Уборщики придут за… отходами. Вы будете перемещены. Вам предоставят возможность привести себя в порядок. А затем… затем мы обсудим вашу новую роль. И роль Нила. Добро пожаловать на новую ступень, Эндрю. Вы только что пересекли Рубикон. Обратного пути нет. И, думаю, в глубине души вы это всегда знали. Свет в камере погас, оставив Эндрю в полной, кромешной тьме. Только слабый красный огонек камеры наблюдения светился в темноте, как глаз невидимого зверя. Эндрю сидел в темноте, в луже чужой крови, и его единственной мыслью, единственным якорем в этом новом, абсолютно черном море, было лицо Нила на экране. Его кивок. Его понимание. Они были в этом вместе. Даже здесь. Даже теперь. И пока это было так, в этой пустоте теплился крошечный, неистребимый огонек. Цель. Не спасти свою душу — она, казалось, уже утонула в крови на полу. А вытащить его из этого ада. Ценой чего угодно. Тьма была абсолютной, физически ощутимой, как одеяло из свинца. Только слабое жужжание вентиляции и собственное сердцебиение в ушах нарушали тишину. Запах крови — медный, тяжелый, постепенно заполнял маленькое пространство, смешиваясь с озоном. Эндрю сидел неподвижно, прислонившись спиной к холодному бетону. Он не думал о содеянном. Мысли отказались формироваться в связные цепочки. Было только ощущение — глубокая, леденящая пустота в центре груди, там, где когда-то жило что-то, что он с трудом мог назвать душой. Он совершил ритуал вступления в новый мир. И мир этот был окрашен в цвет запекшейся крови. Неизвестно сколько времени прошло. Час? Два? Время в камере без света и окон потеряло всякий смысл. Внезапно раздался шипящий звук, и в углу комнаты, там, где казалось была сплошная стена, открылся узкий проем. В него влился рассеянный свет из коридора, и двое людей в темных комбинезонах без опознавательных знаков вошли внутрь. Они не произнесли ни слова. Один из них, в защитных очках и респираторе, быстрым движением разрезал пластиковые стяжки на ногах Эндрю, затем на руках. Кровь хлынула к онемевшим конечностям, вызывая мучительное, игольчатое жжение. Эндрю застонал, не в силах сдержаться. — Встать, — приказал второй, его голос был механическим, лишенным интонаций. Эндрю попытался подняться. Мышцы не слушались. Он упал на колени, едва не угодив лицом в кровавую лужу. Люди в комбинезонах даже не пошевелились, чтобы помочь. Они ждали. С трудом, цепляясь за стену, Эндрю поднялся на ноги. Его колени дрожали. — Идти, — тот же голос указал на открытый проем. Эндрю заковылял вперед, пошатываясь. Проход оказался коротким, он вывел в серый, безликий бетонный коридор, освещенный мерцающими люминесцентными лампами. Воздух здесь пах хлоркой и сыростью. Подземелье. Похоже на бункер или заброшенное метро. Его конвоиры шли сзади, держа дистанцию. Никаких попыток надеть наручники или повязку на глаза. Они были уверены: бежать некуда. Пройдя несколько десятков метров, они свернули в боковую дверь. Внутри была комната, напоминающая лазарет: кафельный пол, сливное отверстие посередине, шланг, прикрепленный к стене, и стол с инструментами. Но инструменты были не медицинские — щетки с жесткой щетиной, ведра, дезинфицирующие средства. — Раздеться. Все, — приказал один из людей, указывая на слив. Эндрю послушно стал снимать одежду. Она была липкой от пота, грязи и запекшейся крови Игоря. Каждый предмет падал на пол с отвратительным шлепком. Он стоял голый, дрожа от холода и унижения, под безразличными взглядами стражников. Включился шланг. Струя ледяной воды под давлением ударила ему в грудь, сбив с ног. Он упал на кафель, захлебываясь, пытаясь защитить лицо руками. Вода смывала кровь, грязь, пот. Она была настолько холодной, что перехватывало дыхание. Затем мужчины включили какую-то пену с резким химическим запахом, которая щипала кожу. Они заставили его встать и тереть себя щетками, пока кожа не покраснела и не стала гореть. Процесс был бесчеловечным, очищающим в самом буквальном и жестоком смысле. С него смывали не только грязь, но и остатки прежней идентичности. Когда он стоял, мокрый и трясущийся, ему бросили комплект простой одежды — серые хлопковые штаны, такую же футболку, носки, простые кеды без шнурков. Ни нижнего белья. — Идти. Его повели дальше, в другой отсек. Это была камера побольше, с койкой, прикрученной к полу, столиком и стальным унитазом в углу. На столе стояла бутылка воды и что-то вроде энергетического батончика в обертке. — Ждать, — сказали ему и вышли, заперли дверь с громким щелчком электронного замка. Эндрю стоял посреди камеры, капли воды падали с его волос на пол. Он подошел к койке, сел на край. Холод проникал сквозь тонкую ткань одежды. Он взял бутылку, открутил крышку и сделал долгий глоток. Вода была прохладной, чистой. Он съел батончик, не обращая внимания на вкус. Тело требовало топлива. Теперь, в относительной тишине и безопасности (какой бы иллюзорной она ни была), его разум начал медленно возвращаться к работе. Анализ. Оценка ситуации. Он убил человека. По приказу Натана. Это сделало его соучастником. Это дало Натану рычаг над ним навсегда. Но это же, возможно, спасло Нила на данный момент. И дало ему, Эндрю, шанс остаться в игре. В этой новой, извращенной игре, где правила писал Натан. Что дальше? Натан говорил о «новой роли». Что это могло быть? Надсмотрщик над Нилом? Исполнитель грязных поручений, чтобы еще больше загнать его в петлю зависимости и вины? Или… часть какого-то более изощренного плана? Он вспомнил лицо Нила на экране. Кивок. Не страх, не отчаяние. Сосредоточенность. Нил тоже анализировал. Он пытался понять правила. Эндрю должен был сделать то же самое. Он должен был стать полезным. Незаменимым. Но не как раб, а как… актив. Как специалист, чьи навыки слишком ценны, чтобы просто убить. Его навыки выживания, наблюдения, защиты. Его знание улиц, его умение действовать под давлением. И его абсолютная, фанатичная преданность Нилу. Натан мог это использовать. И, похоже, собирался. Он осмотрел камеру. Никаких камер видно не было, но они, несомненно, были. Микрофоны — точно. Значит, каждое его слово, каждый жест фиксировались. Он должен был вести себя соответственно. Не показывать слабость. Не показывать ярость. Показывать… принятие. Холодную, расчетливую адаптацию к новым условиям. Как солдат, взятый в плен, который понимает, что единственный шанс выжить — сотрудничать ровно настолько, чтобы дождаться своего часа. Он лег на койку, уставившись в потолок. Его тело ныло, но разум был четким, как никогда. Он мысленно проговорил новую мантру, новый закон своего существования: Выжить. Обезопасить Нила. Ждать возможности. Ударить, когда представится шанс. Дверь открылась снова. Вошел не охранник в комбинезоне, а человек в обычном темном костюме, с планшетом в руках. У него было безличное, чисто выбритое лицо администратора среднего звена. — Миньярд. Вставайте. Следуйте за мной. Эндрю поднялся. Его повели по другому коридору, более чистому, с ковровым покрытием на полу и приглушенным светом. Они поднялись на лифте. Когда двери открылись, Эндрю понял, что они находятся уже не в подземелье. Это было похоже на офисный этаж какого-то старого здания — высокие потолки, деревянные панели на стенах, тишина. Человек в костюме подвел его к двери из темного дерева, постучал и, не дожидаясь ответа, открыл. — Господин Веснински ждет. Кабинет был просторным, стильным и пустым. Большой стол из черного дерева, за ним — панорамное окно, зашторенное темными жалюзи. На столе только ноутбук, телефон и стакан с водой. Ни книг, безделушек, ничего личного. Натан сидел за столом, спиной к окну. Он был одет в идеально сидящий темно-серый костюм, белая рубашка без галстука. Его лицо было спокойным, внимательным. — Садитесь, Эндрю, — он указал на один из двух стульев перед столом. Эндрю сел, держа спину прямо. Он встретился взглядом с Натаном. Никакой ненависти, никакого вызова. Пустой, профессиональный взгляд. — Вы хорошо отдохнули? — спросил Натан, как будто они были деловыми партнерами, обсуждающими сделку. — Достаточно. — Отлично. Давайте обсудим наше… партнерство. Натан откинулся на спинку кресла, сложив пальцы перед собой. — Вы доказали, что можете действовать рационально под экстремальным давлением. Вы пожертвовали моральными условностями ради практического результата. Это качество. В нашем бизнесе — необходимое. Нил… — он сделал небольшую паузу, — Нил проявил неожиданную стойкость и аналитические способности. Он не сломался. Он пытался мыслить, даже под химическим воздействием. Это тоже качество. Недостаточно отточенное, но база есть. Он открыл ноутбук, повернул его к Эндрю. На экране была схема — что-то вроде организационной диаграммы, но с фотографиями, в том числе фотографией самого Нила и Эндрю. — Моя империя, как вы правильно заметили, стареет. Она построена на страхе, долге и личной лояльности. Это архаичная модель. Уязвимая для таких, как Стоун — грубой силы, и таких, как Вандер — тонких финансовых манипуляций. Чтобы выжить, ей нужна модернизация. Новая кровь. Новая… мифология. Он ткнул пальцем в фотографию Нила. — Он — новая кровь. Законный наследник. Молодой, умный, с… трагической историей. История, которая может вызывать сочувствие или, по крайней мере, любопытство. Он может быть лицом. Символом обновления. Но ему нужна опора. Твердая рука. Кто-то, кто будет его щитом, его советником, его… совестью, если угодно. Кто-то, чья преданность ему неоспорима. Вы. Эндрю молчал, слушая эту безумную, циничную лекцию. — Ваша роль будет двоякой. Публично — вы его главный офицер безопасности. Его тень. Частно — вы его связь с реальным миром. Вы будете фильтровать информацию, которую он получает. Вы будете направлять его решения. Вы будете обеспечивать его безопасность физически. И вы будете гарантировать его… лояльность общему делу. — А что есть «общее дело»? — спросил Эндрю, его голос звучал нейтрально. — Консолидация власти. Ликвидация таких угроз, как Стоун. Нейтрализация таких игроков, как Вандер. Постепенная легализация части активов. Создание устойчивой структуры, которая переживет меня. И в которой вы оба будете занимать ключевые, защищенные позиции. Это было грандиозно. Безумно. Натан планировал не просто использовать их — он планировал сделать их краеугольными камнями своей новой, «модернизированной» криминальной империи. Нил — как фигураhead, марионеточный принц. Эндрю — как регент, меч и щит принца, привязанный к нему намертво. — Почему мы? — спросил Эндрю. — У вас есть другие люди. Проверенные. — Проверенные люди проверены на старую модель. Они мыслят категориями страха и выгоды. Вы… вы мыслите категориями защиты. Это другая парадигма. Более устойчивая. И, — Натан слегка наклонил голову, — у вас нет другого выбора. Ваша судьба неразрывно связана с его. Вы вошли в эту реку, и течение несет вас вместе. Вы можете пытаться плыть против — и утонуть. Или можете плыть по течению, используя его силу, чтобы достичь своего берега. Это был не выбор. Это была констатация. Но в этой констатации Эндрю увидел не только ловушку, но и… возможность. Позицию внутри вражеской крепости. Доступ к информации. Доступ к самому Натану. И возможность влиять на Нила, направлять его, готовить его не к роли марионетки, а к роли… освободителя. Или мстителя. — Какие будут мои первые задачи? — спросил Эндрю, принимая правила игры. — Во-первых, воссоединение с Нилом. Вы убедитесь в его благополучии. Вы объясните ему новую… расстановку сил. Вы поможете ему адаптироваться. Он уважает вас. Он вам доверяет. Ваши слова будут иметь вес. — Во-вторых, — Натан переключил изображение на экране. Появилась фотография Григория Стоуна. — Нам нужно отправить Стоуну более весомое сообщение, чем труп его наемника. Он должен понять, что игра окончена. Что он проиграл, даже не начав по-настоящему. Вы будете участвовать в планировании этой операции. Ваше знание его методов, почерка его людей, будет неоценимо. — В-третьих, — Натан закрыл ноутбук, — вам предстоит обучение. Вы хороший уличный боец, Миньярд. Но вам не хватает… полировки. Управления людьми. Основ финансового анализа, чтобы понимать, что вы защищаете. Вы пройдете ускоренный курс. Как и Нил. Эндрю кивнул. Это звучало как план. Бесчеловечный, циничный, но план. — Когда я увижу его? — Сейчас. — Натан нажал кнопку на своем телефоне. — Его приведут. Минуту спустя дверь открылась. В кабинет вошел Нил. Он был одет в чистую, простую одежду, похожую на ту, что была на Эндрю, но лучшего качества. Он выглядел собранным, но под этой собранностью угадывалось огромное напряжение. Его глаза мгновенно нашли Эндрю, и в них мелькнуло безмерное облегчение, быстро смененное тревогой. Он остановился посреди кабинета, глядя то на отца, то на Эндрю. — Садись, Нил, — сказал Натан, указывая на второй стул. Нил медленно подошел и сел. Он сидел на краешке, его поза была закрытой, защитной. — Эндрю, — произнес он тихо. — Нил. С тобой все в порядке? — спросил Эндрю, и его собственный голос прозвучал хрипло от невысказанных эмоций. — Да. Более-менее. — Отлично, — вмешался Натан. — Теперь, когда воссоединение состоялось, давайте обсудим правила нового уклада. Вы оба теперь часть одной команды. Моей команды. Ваши роли определены. Нил, ты будешь учиться. Управлению, финансам, стратегии. Ты будешь публичным лицом нашего… семейного бизнеса. Эндрю будет твоей правой рукой и твоей защитой. Он также будет твоим связным со мной. Любые твои решения, любые действия будут согласовываться через него или непосредственно со мной. Понятно? Нил кивнул, не глядя на отца. Его взгляд был прикован к Эндрю, словно ища подтверждения, подсказки. — Понятно, — сказал Нил. — Взаимодействие с внешним миром будет ограничено и контролируемо. Пока не будут нейтрализованы текущие угрозы. Ваше обучение начнется завтра. Сегодня вы можете отдохнуть в отведенных вам апартаментах. — Он снова нажал кнопку. Вошел тот же человек в костюме. — Отведите их в жилой блок. Их повели обратно в лифт, но поднялись на несколько этажей выше. Здесь коридоры были отделаны дорогими материалами, на стенах висели безликие современные картины. Это напоминало роскошную, но бездушную гостиницу. Их подвели к двум соседним дверям. — Ваши комнаты. Ужин будет доставлен через час. Не пытайтесь покинуть этаж. — Человек в костюме повернулся и ушел. Эндрю и Нил остались одни в тихом коридоре. Они смотрели друг на друга. Слишком много было сказано без слов. Слишком много произошло. — Войди, — тихо сказал Эндрю, открывая дверь в одну из комнат. Комната была просторной, с большой кроватью, рабочим столом, собственной ванной. Окно, но оно не открывалось, и вид был на глухую стену другого крыла здания. Все было чисто, комфортно и абсолютно безлично, как номер в дорогой тюрьме. Как только дверь закрылась, Нил обернулся к Эндрю. Его спокойствие рассыпалось. — Эндрю… что он с тобой сделал? Я видел… я видел тебя на экране, ты был весь в крови… — его голос дрожал. — Это была не моя кровь, — быстро, почти резко сказал Эндрю. Он подошел к Нилу, положил руки ему на плечи, заставив смотреть на себя. — Слушай меня внимательно. Здесь везде камеры. И микрофоны. Каждое наше слово записывается. Ты понял? Нил широко раскрыл глаза, затем кивнул, стараясь взять себя в руки. — Понял. — Хорошо. — Эндрю отпустил его, отошел к стене, как бы осматривая комнату. Его движения были медленными, изучающими. — Мы в новой ситуации. Нас взяли в команду. У нас есть задачи. Тебе нужно учиться. Мне — помогать тебе и обеспечивать безопасность. Он говорил громко, четко, для микрофонов. Но его глаза, обращенные к Нилу, говорили другое: «Играем роль. Доверяй мне. Следуй моему примеру». — Я… я буду учиться, — сказал Нил, следуя его настрою. — Что нам делать с… с тем, что случилось? Со Стоуном? — Этим займется отец. Мы будем помогать в планировании. Твоя задача сейчас — восстановиться и подготовиться. Ты получил стресс. Нужно прийти в себя. Они продолжали этот странный, двойной диалог еще несколько минут, обсуждая бытовые детали, пока Эндрю незаметными жестами (потирание виска, поправление манжеты) не дал понять, что нужно сменить тему. Он подошел к ванной, включил воду в раковине и душе на полную мощность. Шум воды создавал хоть какую-то защиту от прослушки, если микрофоны были не вездесущи. Он подозвал Нила ближе, чтобы говорить прямо в ухо, под прикрытием шума. — Ты в порядке? Правда? Он не причинял тебе вреда? — Нет, — прошептал Нил в ответ. — Кормили, дали отдохнуть. Допрашивали только под сывороткой. Эндрю… я сказал… я сказал им… — Знаю. Неважно. Это правда. — Эндрю схватил его за затылок, прижал лоб к своему плечу на секунду — жест, который со стороны мог показаться простым утешением. — Теперь слушай. Мы в пасти зверя. Единственный способ выбраться — залезть ему в глотку. Ты должен учиться. Впитывать все, что они тебе дают. Стать лучшим учеником. Заставить его поверить, что ты принимаешь свою роль. Понял? — Понял, — голос Нила был твердым. — А ты? — Я сделаю то, что должен. Я буду твоим щитом. И нашим секретным оружием. Доверяй мне. И не пытайся ничего предпринимать самостоятельно. Никогда. Нил кивнул, его лицо вновь стало сосредоточенным, взрослым. — Что с Игорем? — спросил он тихо. — Ты его…? Эндрю закрыл глаза на мгновение, затем открыл и посмотрел прямо на Нила. — Да. Чтобы спасти тебя. Чтобы получить этот шанс. Не думай об этом. Думай о будущем. В глазах Нила промелькнула боль, но не осуждение. Понимание. Он кивнул еще раз. — Хорошо. Я с тобой. Эндрю выключил воду. Шум стих. Они вышли из ванной. Теперь им нужно было играть свои роли: ученик и его наставник, попавшие в новую, суровую, но предоставляющую возможности реальность. Вечером им принесли ужин — простой, но качественный. Они ели молча, обдумывая каждый свой следующий шаг. После еды Эндрю велел Нилу идти в свою комнату и отдыхать. Оставшись один, Эндрю сел на кровать и начал планировать. Первое: выяснить планировку здания, режим охраны,弱点. Второе: установить, есть ли здесь другие «ученики» или пленники. Третье: понять истинные мотивы Натана. Не этот циничный план по модернизации, а что стояло за ним. Страх? Амбиции? Что-то еще? Он встал, подошел к окну. Оно не открывалось, стекло, вероятно, бронированное. Вид на стену. Он осмотрел раму — никаких явных датчиков, но они могли быть встроены. Он лег на пол, заглянул под кровать. Чисто. Никаких люков. Он вернулся на кровать, закрыл глаза, но не спал. Его разум проигрывал сцену в бетонной комнате снова и снова. Хрип Игоря. Холод лезвия на языке. Он не чувствовал вины. Он чувствовал… пустоту. И решимость. Это было страшнее. На следующее утро их разбудил стук в дверь. Тот же администратор в костюме. — Учебный день начинается через тридцать минут. Одевайтесь. Вас проводят в учебный центр. «Учебный центр» оказался конференц-залом, переоборудованным под класс. За длинным столом сидели еще двое молодых людей, лет двадцати пяти. Один — коренастый, с внимательным, жестким взглядом. Другой — худощавый, с умными, быстрыми глазами за очками. Они с любопытством, смешанным с настороженностью, посмотрели на новичков. В комнату вошел инструктор — мужчина лет пятидесяти, бывший военный, судя по осанке. Он представился просто как «Мастер». — Сегодня начинается ваше обучение модулю «Основы безопасности и контрразведки в частном секторе». Вы здесь, потому что проявили потенциал. Забудьте, что знали раньше. Здесь вы научитесь думать иначе. Обучение было интенсивным, почти военным. Они изучали схемы прослушки, методы слежки, психологию наблюдения, базовые принципы шифрования. Нил схватывал на лету, особенно технические аспекты. Эндрю, с его уличным опытом, дополнял теорию практическими кейсами. Двое других, как выяснилось, были «кадровым резервом» Натана — один бывший ИТ-специалист, попавший в долги, другой — спортсмен, искавший острых ощущений и денег. Их звали Алексей (очкарик) и Виктор (коренастый). После обеда занятия сменились. Их отвели в тир, расположенный где-то в подвале. Здесь учили не просто стрелять, а стрелять правильно, экономно, с учетом баллистики, стрессовых условий. Инструктор, женщина с холодными глазами, разбирала каждое их движение. Вечером, после ужина, у них была «самостоятельная работа» — изучение досье на Григория Стоуна и его организацию. Эндрю внимательно читал, дополняя своими наблюдениями. Он видел, как Нил делает пометки, его взгляд становится все более острым, аналитическим. Мальчик, который боялся теней, учился их классифицировать и изучать их уязвимости. Так прошла неделя. Жесткий режим, интенсивное обучение, полная изоляция от внешнего мира. Эндрю и Нил почти не имели возможности поговорить наедине, кроме как под шум воды в ванной, но даже это было рискованно. Они общались взглядами, краткими, ничего не значащими фразами, в которые вкладывали скрытый смысл. Эндрю заметил, что за ними наблюдают не только через камеры. Инструкторы, особенно «Мастер», внимательно следили за их взаимодействием, за тем, как Нил реагирует на указания Эндрю, как Эндрю корректирует его ошибки. Их связь была под пристальным микроскопом. Однажды, после занятия по финансовому учету (которое вел приглашенный экономист, явно не знавший, кому он на самом деле преподает), к Эндрю подошел Мастер. — Миньярд, с вами хочет поговорить господин Веснински. В оружейной. Оружейная была еще одним помещением в подвале — арсенал с образцами оружия со всего мира. Натан был там один, он разбирал и чистил старый, но безупречный пистолет Макарова. — Как успехи? — спросил он, не глядя на Эндрю. — Нил схватывает быстро. Очень быстро. Алексей силен в цифрах, Виктор — в физике. Прогресс есть. — А вы? — Натан наконец поднял на него взгляд. — Я учусь тому, чего не знал. И применяю то, что знаю. — Хорошо. Завтра теория закончится. Начнется практика. Первое задание для вашего тандема. — Он собрал пистолет с быстрыми, точными движениями. — Стоун не успокоился. Он потерял связь с Игорем и группой захвата. Он знает, что они провалились. Но он не отступает. Он нашел новый рычаг. Вернее, старый. Натан протянул Эндрю планшет. На экране было фото пожилой женщины с добрым, усталым лицом. Эндрю замер. — Кто это? — Маргарита Семеновна Миньярд. Ваша тетя. Единственная живая родственница, о которой нам известно. Она живет в деревне под Новгородом. Стоун нашел ее. Он планирует взять ее, чтобы выманить вас. Или Нила. Или обоих. Эндрю почувствовал, как земля уходит из-под ног. Тетя Рита… Она была сестрой его матери, самой доброй душей, которая приютила его на полгода после смерти матери, пока его не забрали в приют. Он не видел ее лет десять, посылал ей деньги анонимно, когда мог. Он думал, она в безопасности, в своей глуши. — Как… как он нашел ее? — У Стоуна есть люди в архивах. Он методичен. Он искал ваше слабое место. И нашел. — Натан положил пистолет на стол. — Ваша задача — устранить угрозу. Не дать ему ее похитить. — Как? Вывезти ее? — спросил Эндрю, его разум уже проигрывал варианты. — Нет. Слишком очевидно. И это бегство. Мы не бежим. Мы контратакуем. Вы и Нил поедете туда. В качестве приманки. Мы знаем, что Стоун уже отправил небольшую группу для наблюдения за домом. Вы появитесь, они клюнут. А наша группа, которую вы возглавите, возьмет их. Живыми или мертвыми. Но предпочтительно — живыми. Нам нужны показания, чтобы окончательно прижать Стоуна к стенке. Эндрю смотрел на фото тети Риты. Он ненавидел идею использовать ее как приманку. Но Натан был прав. Защитить ее насовсем, не убрав Стоуна, было невозможно. А убежать… куда? Натан контролировал все их передвижения. — Нил готов к такому? — спросил он. — Он готов к теории. Практика — лучший учитель. Вы будете его прикрывать. Он будет играть роль вашего подопечного, который приехал навестить родственницу. Естественно, вы оба будете под прикрытием, с измененной внешностью. — Натан подошел ближе. — Это проверка, Эндрю. Проверка ваших навыков. И проверка вашей связи с Нилом. Сможете ли вы действовать как команда под реальным огнем? Сможет ли он слушаться вас в стрессовой ситуации? От этого зависит не только жизнь вашей тети. От этого зависит, насколько я могу доверять вам более сложные задачи в будущем. Эндрю кивнул. Выбора не было. Опять. — Когда выезд? — Послезавтра на рассвете. Сегодня вы получите детали плана, экипировку. И проинструктируете Нила. Помните, — его голос стал тише, но жестче, — если вы попытаетесь сбежать с ним или предупредить тетю… последствия для нее будут хуже, чем то, что планирует Стоун. Я не терплю неуважения к семейным узам. Даже чужим. Угроза была прозрачной. Эндрю снова кивнул. — Понял. Вечером, под шум душа в ванной Нила, Эндрю кратко изложил ситуацию. Лицо Нила стало серьезным. — Мы можем это сделать, — сказал он после паузы. — Я буду делать все, что скажешь. — Там может быть стрельба. Ты должен быть готов к этому. И к тому, что могут быть жертвы. — Я готов, — сказал Нил, и в его голосе не было юношеской бравады. Была та же ледяная решимость, что и у Эндрю. — Он хочет использовать нас? Хорошо. Мы используем его ресурсы, чтобы научиться. Чтобы стать сильнее. И чтобы защитить твою семью. Эндрю посмотрел на него. Его мальчик исчез. На его месте был молодой, хладнокровный стратег, который видел игру на несколько ходов вперед. Это было и страшно, и неизбежно. И, возможно, именно это и давало им шанс. Они потушили свет и легли спать, но не спали. Каждый обдумывал завтрашний день. Первое настоящее полевое задание. Первая реальная кровь, которую, возможно, придется пролить Нилу. И первый шаг в их новой, темной карьере под крылом Натана Веснински.