Аудит приоритетов

20 Июня 2024. — Я подпишу твой занимательный документ. Только сначала кое-что проверю… — Виктория положила папку перед лицом Майкрофта и облакотилась на край стола за которым он сидел. Белая шелкова рубашка на её теле лежала как едва уловимая пелена. В её голосе была доля азарта и авантюризма, а в глазах только миллион просчитаных ходов. — Так уж и быть, я соглашусь на столь дерзкую фикцию, как брак с тобой… но только, чтобы испанскому полковнику было страшно и близко ко мне подойти…

***

22 Июня 2024 Виктория Холмс вышла из своего авто прямо перед дверями министерства безопасности, когда её встретила стая журналистов. Объективы щёлкали, микрофоны вытягивались к её лицу. Она прорвались сквозь них стараясь сохранить хоть часть своего достоинства. Среди этой толпы она была белым пятном: изумрудный брюки в пол, белое боли и накидка с длинным шлейфом закрывающая плечи. Её выжик волосы собраны в высокий пышный пучок. Боже в этом хаосе она была с иголочки. — Леди Холмс! Что вы скажете о последнем инциденте с грабителями? А о заявлениях полковника Тамайо… — Планируете ли вы расширять клинику, или это всего лишь пиар? — Скажите, правда ли, что мистер Холмс скоро получит рыцарский титул из-за брака с вами? — А как насчёт романов, леди Холмс? Кто ваш последний избранник? Он моложе вас? Каждое слово давило на неё, нагоняя ужас. Сердце стучало так, будто пыталось вырваться из груди, пальцы невольно сжимали папку с документами. Камеры и микрофоны буквально вгрызались в её лицо, а вспышки ослепляли. Она вдохнула глубоко, пытаясь собрать мысли, и ускорила шаг к дверям. Как только толпа осталась за стенами, её тело слегка расслабилось, но в глазах оставался отблеск опасности и возбуждения — сигнал того, что закрытое пространство кабинета Майкрофта станет её территорией. Доктор вошла в кабинет Майкрофта, каждый её шаг раздавались эхом в его просторной кабинете, дверь за ней закрылась, оставив за стенами гудящую толпу журналистов. Он поднял взгляд, сидя за массивным столом, и на его лице появилась самодовольная улыбка. — Ну что, как прошла встреча? — спросил он, лёгкая усмешка скользнула по губам. — Великолепно, — ответила Виктория с искренней радостью — Как иначе? Но я тут тоже с небольшим подарком для тебя… Она показала ему до боли знакомую папку. Майкрофт откинулся в кресле, потянулся и тихо рассмеялся: — Ты серьёзно? Так ты все-таки сделала нас… леди и мистер Холмс, — он мягко покачал головой. Виктория на мгновение замерла, затем в глазах промелькнула искра. Реплики журналистов о «титуле» и «браке» ожили в её памяти, смешавшись с собственным ощущением власти и контроля. — Да… — она ехидно протянула, — и я хочу окупить нашу сделку… — О чем ты? -Холмс недоуменно смотрел как она шла к нему. Его фиктивная супруга облокатилась на стол рядом с ним, а он откинулся в кресле, занимая удобную позицию. — Можно иногда вместе расслабляться, — она медленно наклонилась к нему и её рука легла ему на пах. Она немного сжала и продолжила с искрой в глазах — Нам обоим это не помешает… Виктория поправила папку на столе, её руки дрожали, а взгляд был острым. — Ты действительно этого хочешь? — спросил Майкрофт, ухмыляясь, держа тонкую грань между удивлением и контролем. Она замялась на мгновение, осознав паузу, а потом кивнула. Он быстро передал по конференцсвязи секретарю: никого не пускать, и тишина кабинета сделала их пространство почти интимным. Майкрофт наклонился ближе, его пальцы провели лёгкие, почти невидимые штрихи по её плечам и спине, проверяя её реакцию. Он методично исследовал её границы — мягко, но уверенно, создавая ощущение полной власти. Лёгким движением он снял с неё накидку и отбросил её подальше. Виктория вдохнула глубоко, её тело дрожало от напряжения и адреналина. Он сжал плечи чуть сильнее, словно проверяя, насколько она готова отдаться, но всё ещё держал контроль. Она слегка прижалась к нему, и он почувствовал, как его власть над ней растёт с каждым вздохом. Он начал аккуратно направлять её движения, позволяя себе мягко касаться, тестируя её пределы. Атмосфера становилась всё более напряжённой — запах её парфюма смешивался с запахом кожи, дыхание учащалось, а мягкий шум улицы и кабинетный полумрак создавали кинематографичное ощущение близости. Он оставил её без брюк, медленно, с демонстрацией контроля, поглаживая бедра и область между ними, проверяя её реакции. Жесты были одновременно нежными и властными, заставляя её дрожать. Он снял пиджак и жилет, остался в рубашке, протянул её к себе, развернул спиной и приобнял, целуя шею. — Расслабься, — хрипло попросил он. Она выдохнула, тело откликнулось на его прикосновения. Он осторожно пригнул её над рабочим столом, удерживая и направляя движения. Его руки скользили по её телу, исследуя пределы, мягко и методично, создавая напряжение и возбуждение одновременно. Он придвинул свое кресло напротив и расположился в нем так, что видеть её сзади. Он медленно раздвинуть её половые губы продолжая медленно массировать клитор. — Вижу наша сделка тебя заинтересовала не на шутку… — Виктория посмотрела на него через плечо и загадочно улыбнулась. — Ты надеялась на обратное? — сехидничал Холмс и прикоснулся губами к её уже набухшим половым губам, что заставило её немного застонать. Он парой движений смочил её, а потом поднялся, и освободив свой член неожиданно в неё вошёл. Он прижал её к столу всей массой тела, руки обхватили бёдра, не давая шанса отступить. Движения стали резкими, но методичными, каждая толчок подчёркивал его полное владение ситуацией. Она почувствовала холодную твёрдость стола под собой и горячее давление его тела сверху — смесь боли и возбуждения, которая заставляла её полностью расслабиться на границе страха и желания. Он держал её за талию и бедра, отклоняя голову назад, шепча лишь короткие команды, заставляя реагировать на каждое его движение. Руки его скользили по коже, сжимая и направляя, мягко лаская клитор и губы, а затем резко меняя ритм, чтобы держать её в напряжении. Он остановился на секунду, посмотрел прямо в её глаза и ухмыльнулся: — Все нормально? Она лишь кивнула, дыхание сбивалось, тело дрожало от предвкушения. Он снова ускорился, грубо, почти без предупреждения, следя за её реакцией, тестируя границы, контролируя каждое движение. Он мог резко поднять, опустить, сжать или подтолкнуть — и она полностью подчинялась. В какой-то момент он бросил на стол свой галстук: — Прикуси, — хрипло сказал он, и она послушно сжала зубами ткань, ощущая власть над собой и над ним одновременно. После этого он снова резко притянул её к себе, входя в кураж. Движения стали отчаянными, почти агрессивными, но каждый удар был точным, на грани жестокости и наслаждения. Она издавала прерывистые стоны, дыхание учащалось, тело дрожало от силы ощущений. Его руки и губы непрерывно исследовали её пределы, чередуя нежное и грубое, заставляя её балансировать на грани боли и удовольствия, каждый раз возвращаясь к тому, что держало её в плену его контроля. Он резко остановился на мгновение, чтобы прочувствовать её реакции, затем быстро перевернул её на спину, держа за бёдра. Руки сжимали её плоть, заставляя широко расставить ноги, и он некоторое время просто смотрел, наслаждаясь видом её обнажённого тела. Дыхание сбивалось, сердце стучало громко, но он держал контроль, методично, как дирижёр своей симфонии власти. Наконец, когда её тело было на пределе возбуждения, он внезапно замедлился. Осторожно прижал её к себе, мягко сжимая бёдра, и наклонился. Его губы опустились на её клитор, язык мягко исследовал её, доводя до дрожи, но теперь уже с совершенно другим ритмом — нежным, ласковым, почти заботливым. Она вскрикнула, дрожь прокатилась по телу, и в этот момент жесткость и агрессия превратились в чистое наслаждение, нежное и интимное. Он не спешил, позволяя ей полностью расслабиться, наслаждаться каждым касанием, каждой лаской, чувствуя отклик её тела. Когда её дыхание выравнялось, он осторожно прижал её к себе, гладя по спине, удовлетворённый тем, что грубость и власть сменились заботой и мягкостью, оставив их обоих в полной близости и взаимном откровении.

Две недели спустя. 6 Июля 2024.

Выйдя из гостиной Виктория ощущала, как коридор сжимает её грудь. Каждый шаг отдавался глухим эхом, будто сама комната задерживала дыхание. Телефон в руке мигал сообщением от Майкрофта: «Я ещё у себя в кабинете.» Тишина между звуками смеха из гостиной становилась острой, как лезвие ножа — она слышала даже собственное сердце, бьющееся быстрее, чем разум успевал осознавать. Массивные дубовые двери встретили её холодной бронзовой ручкой. Скрип при открытии разрезал воздух, как предвестник бури. Кабинет встретил её густым запахом бумаги, полированного дерева и виски, смешавшись с лёгкой пылью, что казалось — дрожит в лучах приглушённого света лампы. Стакан на столе ловил свет, янтарные отблески играли на гладкой поверхности, отражаясь в её глазах, заставляя их гореть. Она едва заметно усмехнулась, прищурившись: — Вы с Джиммом сегодня прям синхронизировались… Майкрофт откинулся на кресло. Его взгляд был холодным, проницательным, как острый клинок, с едва заметной трещиной напряжения. Он протянул руку и коснулся её запястья, пальцы скользнули по мягкому кашемиру, оставляя лёгкое тепло, которое контрастировало с ледяным воздухом вокруг. — Ты хотела поговорить? — Да… — голос дрожал, но в нём уже звучала твёрдая решимость, — у меня есть веский повод для этого… — Правда? Расскажи, что тебя тревожит? Виктория коротко, почти нервно, рассмеялась, смех был острым и обжигающим, словно удар током. Он не разрядил напряжение — наоборот, усилил его, заставив кабину казаться ещё более сжатой, плотной, полной ожидания. — Меня действительно тревожит… — резко успокоилась она, наклонилась и медленно опустилась на его колени, — за кем я замужем… хоть и фиктивно… На лице Майкрофта мелькнуло недоумение, лёгкий шок. Виктория внимательно следила за каждой микроэмоцией, ощущая, как время вокруг сжимается, становится вязким, как густая смола. — Ну не делай такое лицо… — она слегка отошла к столу, приподняв подбородок, — думал, что все твои дела навсегда останутся покрытыми мраком… Последнее слово прозвучало с театральной паузой, растянуто, остро, словно удар кинжала. Майкрофт сжал подлокотники кресла, дыхание стало прерывистым, плечи напряглись. — Я всё ещё не понимаю, о чем ты, — голос дрожал, но лёд в его глазах начал трещать. Виктория обошла стол, нависла над ним, плечи почти касались его рук. Дыхание ровное, но воздух вокруг сжимался, как будто сама комната наблюдала за этой схваткой. Каждое её движение казалось острой линией, прорезающей пространство, напоминая, что контроль здесь — её. — Хорошо, я напомню тебе! Голос Виктории раскатился по кабинету, низкий, твёрдый, как удар молота. Она начала перечислять кодовые названия операций в том числе и захват посла в Батуми, убийство Магнусена, операция в Монетном дворе Испании, захват грабителей в Национальном банке… С каждым словом лицо Майкрофта багровело, губы шипели, глаза бегали по ней, пытаясь уклониться, но правда прорвалась сквозь броню летящей угрозы. Если бы вместе с ними в комнате был судья, то он бы сел, а так его защищал политический иммунитет, который был передан ему от дяди Руди. — Я знаю всё, — голос Виктории холодный, твёрдый, но с дрожью, выдающей бурю внутри, — и знаешь, что самое мерзкое? Это то, что, имея это за своей спиной, ты всё равно меня упрекаешь в выборе методов…решения моих проблем! Он напрягся, дыхание стало прерывистым, плечи дрожали, кулаки сжались. Виктория смотрела прямо в его глаза, в её взгляде была полная готовность к любому исходу. — Какого черта ты несёшь этот бред?! — крик прорезал кабинет, вибрируя по стенам, заставляя пол дрожать под ногами, заставляя кровь в венах бурлить. — Твоя екс посмертно постаралась, — короткая характеристика зависла в воздухе, останавливая его на мгновение, — она оставила мне документы, отчёты и протоколы, а также аудиозаписи заседаний, где ты… Она замерла, воспоминая, как слышала голос Майкрофта, отдающий приказ стрелять без предупреждения. — Где ты отдаёшь приказы убивать любого, в том числе… И возникает вопрос: а что если я буду тебе мешать, станешь ли ты в скором времени вдовцом? — В кабинете повисла гробовая тишина, густая, давящая, прерываемая лишь тиком часов, шуршанием бумаги, лёгким скрипом кресла под напряжением. — Черт… — Виктория истерически рассмеялась, ладонь прижата к губам, дрожа от смеси страха и ярости. — Да, ты бы это и сделал… Он пристально смотрел на неё, видя, как истерика превращается в гнев, в глазах вспыхнула хищная искра, плечи сжались, губы сжались в линию — готовность к борьбе ощущалась в каждом жесте, в каждом вдохе. — Надо было соглашаться на предложение полковника…— прорычал он, — отдала бы испанцев, и было бы покончено. Но нет… ты решила играть в ту же игру, что и она! — А ты бы согласился? — Виктория выжидала, взгляд острый, каждое слово — как удар кинжалом, каждый вдох — как вызов. — Да, — коротко, без сожаления. Она глубоко вдохнула, пытаясь не потерять рассудок: — А как ты себе это представляешь? — крик хриплый, срывистый, с ноткой ужаса, прорывающегося наружу. — У меня дочь вышла замуж за Рафаэля… а он с этим связан очень сильно… — Ты должна была так сделать… А теперь, будь добра, молча играй свою роль! — Какую? — ухмыльнулась она, голос дрожит от напряжения, глаза сверкают. — Роль жены морального урода, который так застрял в своих амбициях, что жизни людей — это пыль? И как изволите, мистер Холмс, меня прогнуть? — Замолчи! — крик заставил её замереть и выдохнуть, но воздух вокруг оставался густым и острым, как лезвие, ощущалось каждый атом напряжения, каждое дыхание — как вес всей комнаты. — А то что? — прорычала Виктория. — Заставишь своих ручных собачек из МИ-6 и меня в Темзе утопить, как того секретаря парламента… Раздался звонкий хлопок. Виктория замерла, щека мгновенно загорелась, слеза скатилась по лицу, горячая и сольная. Аккуратно поправив волосы, она подняла взгляд на собеседника — и вместо гнева на лице Майкрофта застыла растерянность. Глаза её сияли сквозь слёзы, но взгляд оставался цепким, неподатливым. — Безпринципная сволочь… — но неуспела она договорить, как его телефон зазвонил и он покинул кабинет почти молниеносно