Аудит приоритетов

11 марта 2025. Майкрофт вышел на веранду вечером. На улице было морозно, но не пробирало его. Теплое пальто, накинутое наспех на, непривычный для него, гольф. День прошёл подозрительно тихий. Никто его не проверил, не подколол, никто не играл. Виктория была абсолютно спокойна, несмотря на завтрешнее заседание палаты Лордов. Для нее это было впервые и очень непривычно. Но Тори несмотря на свой характер была чертовски расслаблена. Не только на первый взгляд. А он сам? У него в голове крутился этот вопрос. Последние три дня прошли в этом доме. В заботах о своем личном пространстве. Вау. У него в этом доме будет свое личное пространство. Свой кабинет, в который перевезли его личные вещи а также еще гардероб. Этот опыт также был новым. Абсолютно. Но черттвки приятным. Возможно в этом что-то есть… Прохладный ветер заставлял его вздрогнуть. Достав сигарету он зажал её между губ. Привычка, которая тестно была связана со стрессом. А вдруг отсутствие стреса это тоже стресс? Он замер на мгновение. Будто сомневался, а стоит ли. Но отмел сомнения и зажёг сигарету. Он сделал глубокую затяжку. Плотный табачный дым медленно растворялся в зимнем воздухе. А вместе с ним и фантномный стресс. Со спины послышались медленные шаги. Едва слышны на фоне лёгкого шелеста листьев вечнозеленых деревьев и кустов. Почти кошачий. — Ты ведь знаешь, что я не поощеряю курение в своем доме, — мягкий обволакивающий голос Виктории прозвучал крайне ожидаемо. Она ловко проскользнула перед ним, и аккуратно взяла у него сигарету. Она покрутила его сигарету в рука и немного поморщилась. Майкрофт немного улыбнулся краешками губ, чтобы не выдать своего удовлетворения. В его голове за столько лет неуложилось в голове, как она совмещать эти грани в себе. Жесткий диктатор, которая держала целую клинику и многих политиков в узде. Мало того, она десятилетиями сдерживала психопата Мориарти, и настолько хорошо, что с момента Рейхенбаха ни одного инцидента. Невероятно притягательная женщина, которая в свои сорок восемь лет даёт фору любой молодой, и даже по этой причине ходили слухи, что Майкл не её сын, а любовник. И наконец-то нежность и непренужденность, которые явно не присущи другим дамам её уровня. Временами конечно Майкрофт ловил себя на мысли, что она немного безумна, но из них двоих здоровых не наблюдалось. — Но тут стоит пепельница, — он неуверенно попытался найти объяснение. — Подразумевается, что где-то все-таки можно… — он встретился с её вопросительным взглядом, для которого не существовало противоядия. — наверное… — она была непоколебима, — где-то в другом доме… Виктория положила тлеющую сигарету в пепельницу, оставив её пускать тонкую струйку дыма. Вернувшись назад она почувствовала как он притянул её к себе и поцеловал. Холмс сделал это по одной простой причине — ему захотелось. Медленно и осторожно. Виктория аккуратно отпустила легкую дрожь. Она пустила свои руки под его пальто, и холод от её кожи пробиваться через шерсть его гольфа. — Хорошо, — она немного отстранилась с лёгкой улыбкой на лице. — Кури, если хочешь… только не в доме… я не переношу запах табака! Какое-то внутренне удовлетворение засело в его груди. — Как твоя подготовка? — его голос прозвучал крайне умиротворяюще. — Прекрасно…- Виктория приблизилась к нему будто старалась протисеуться по его пальто. А будущий лорд лиш сильнее притянул её к себе, давая согреться и укрывая от противного ветра. — Это ново для меня, но понятно… Он ничего не ответил. Её слова подтвердили его «теоретическую» догадку — Иногда тишина это тоже норма. И ему в этом комфортно. Наверное. Он лишь коротко поцеловал её в макушку, и они остались ещё постоять пару минут.

***

Поднявшись к спальнями Холмс аккуратно загляну в её спальню, дверь в которую была непривычно оставлена немного приоткрытой. Будто его приглашали. Медленно пройдя внутрь его будто окутал мягкий аромат текстильного парфюма. Гиацинт с инжиром и зеленым чаем. Из-за двери ванной комнаты слышалось как текла вода. Пройдя через просторной гардеробную он подошёл к двери и на секунду окинул комнату взглядом. В небольшой комнате с множеством палочек, шкафчиков и зон вертикального хранения был собран довольно впечатляющий гардероб. В этой комнате не пахло так интенсивно цветочно-фруктоалй композицией, а уже просто зелёным чаем и хлопком. На полочкам блестели украшения, часы, гладкая лакова кожа или шелк платья или сумочки переливались в приглушенном свете настенных бра. Неожиданно дверь распахнулась перед ним и Виктория стояла в мягком банном халате. От её распаренной розоватой кожи буквально шёл пар. Мокрые волосы небрежно лежали на мягкой ткани, постепенное оставляя влажные следы. — Подглядываешь? — низким и спокойными голосом Виктория спросила своего супруга, который был в растеряности. Майкрофт не сразу нашелся с ответом. В мире большой политики секундное замешательство могло стоить карьеры, но здесь, в мягком полумраке гардеробной, оно стоило лишь его тщательно выстроенного самообладания. Он стоял среди ровных рядов её вещей, чувствуя себя одновременно и захватчиком, и добровольным пленником этой безупречно организованной империи. ​— Изучаю твой интерьер, — наконец произнес он, восстанавливая привычный бархатистый тон. — Твой гардероб спланирован с той же пугающей точностью, что и бюджет министерства обороны. ​Виктория шагнула ближе, принося с собой густой, влажный аромат свежего хлопка и едва уловимого жасмина. Пар, исходящий от её кожи, смешивался с прохладным воздухом комнаты, создавая вокруг них невидимый кокон. Она не ждала ответа — она читала его по глазам, как он читал зашифрованные депеши. ​— Интерьер подождет, Майкрофт, — она протянула руку и коснулась воротника его гольфа, того самого, непривычно мягкого, который он надел сегодня. — Ты всё еще пахнешь табаком. Совсем немного. Тот фантомный стресс, о котором ты думал на веранде, всё еще цепляется за твое пальто… ​Она развязала пояс халата одним уверенным движением, не сводя с него глаз. В этом жесте не было вызова — только та самая «непринужденность», которая в её исполнении граничила с абсолютной властью. — Наверное мне тоже бы стоило… согреться в душе… — его слова вызвали не только улыбку но и маленьких бесов в её глазах. — Могу? После того как он указал на ванну, где все ещё клубился пар, Виктория только пропустила его внутрь. Как только дверь за ним немного прикрылась, доктор подошла к одному из ящиков и достала оттуда ещё одно полотенце и халат, и вернулась снова в ванну, где уже с голым торсом стоял Майкрофт. — Тут становится все горячее и горячее… — ехидно улыбнулась Виктория выходя из ванны.

***

17 марта 2025 Первое, что Виктория увидела, зайдя в дом, — это стоящую и неловко переминающуюся с ноги на ногу Емили. Девушка была растеряна, её тревога буквально витала в воздухе. — Мам… — голос дрожал, едва слышно, но тревога в нём была до чёртиков ощутимой. — Мне нужно кое-что проверить… моё здоровье… Инкогнито! Виктория не стала задавать лишних вопросов. Она знала, когда нужно молчать. Лишь попросила: не убирать машину в гараж. Села за руль и без лишних слов повела дочь в клинику. — Сейчас всё сделаем в отделении неотложной помощи… — Виктория заметила сомнение на лице Емили и добавила мягко, но твёрдо: — Там столько людей проходит, что под вымышленным именем нас никто не заметит. Но мне нужно знать чуть больше подробностей. Зачем? — переспросила Емили, напряжение в голосе заставило Викторию чуть замедлить шаг. — Просто проверь на всё! — «Всё " — понятие растяжимое, — ответила Виктория, когда они заезжали на служебную парковку. Вдалеке виднелась фигура седоватого мужчины, ожидающего их. — Доктор Аббот не может «всё» провести через компьютер… — Я могу быть беременной… — вырвалось у Емили, и Виктория, не задумываясь, остановила машину прямо посреди дороги. — И я не хочу, чтобы кто-то узнал… Я, как директор этого дурдома… буду уязвима! Виктория опешила. Но понимала желания дочери. — Хорошо… — сказала она тихо, почти сама себе. — Он даст нам доступ. Я возьму все анализы… Не больше десяти минут… ты даже не заметишь! Припарковав машину, они подошли к шефу неотложной помощи. — Привет, Джек, — Виктория медленно протянула руку. — Вижу, Британия тебе пошла на пользу… Аббот кивнул, коротко улыбнулся. Он был рад видеть её здесь, после того как она когда-то привлекла его из Питтсбурга, сделала шефом отделения — а теперь передала «идеального руководителя самого сложного подразделения» дочери. — Я тоже рада тебя видеть, Виктория, — сказал он. — И вам добрый день, леди Шеф. Какими судьбами? — Аббот, дай нам палату на полчаса… конфиденциальность, — голос Виктории был твёрд, но без резкости. Шеф просто протянул карту. — Если что-то понадобится — звони. Айла проводит вас. С медсестрой они прошли в самую удалённую от поста палату. Емили села на кровать, аккуратно подняв рукав рубашки. — Я надеюсь, ты в курсе, кому посчастливится стать моим родственником, — в голосе Виктории прозвучал лёгкий стеб. Она готовилась брать кровь, но Емили не оценивала шутку. — Не смешно… — поежилась дочь, когда игла вошла в вену. И через секунду она уже наблюдала как по тоненькой силиконовой трубочки кровь наполняла вакумную пробирку. — Да и это никак не играет роли… сама справлюсь! — Не сомневаюсь, милая, — Виктория приклеивала наклейки на пробирки с вымышленным именем «Princess Dou». — Очень остроумно, мама… Псевдоним выбрала великолепный! — Я под ним тоже всегда себя тестировала… — сказала Виктория, пододвигая аппарат УЗИ. — Наш семейный врач, конечно, мил, но его компьютер может взломать каждый. Тут можешь делать всё, что захочешь… Когда последний раз была менструация? Емили молчала, лишь вздрогнула от холодного геля. Но теперь это уже не имело значения. Виктория зафиксировала изображение и измерила размеры плода. — 11 недель и 6 дней… — Прекрасно… — саркастически протянула Емили, вытирая гель. — Медикаметозно не можно уже точно прер… — Я и не собираюсь! — сорвалось у дочери. — Мне просто нужно знать… И вдруг она ушла из палаты, как пуля, оставив Викторию одну. Тишина обрушилась на комнату, тяжёлая и пустая. Медсестра заглянула в палату. — Мисс… — Ещё пару минут… — короткая улыбка Виктории. — Я всё уберу. Когда дверь закрылась, Виктория медленно легла на кушетку, повернула датчик к себе и капнула гель на живот. Сердце билось громко, дыхание было тяжёлым. На экране не было признаков плода. Тяжёлый выдох, смесь отчаяния и облегчения, которой не ожидала сама. Короткий стук по стеклянной двери. Аббот в приоткрытой двери. Виктория замерла, словно застигнута в интимном, уязвимом положении. Она всё ещё лежала, датчик прижат к низу живота. Аббот спокойно подошёл, присел на край кровати и взял датчик. — Ты знаешь, что это было бы невозможно… чтобы он выжил… — сказал он ровно, без излишней строгости. Слова, выговоренные с необычной аккуратностью для военного врача, охватили Викторию, обрушились на неё волной воспоминаний. — Тебя привезли на механической компрессии, астистолия… 6 минут без пульса… Мы чудом тебя «завели»… — Я знаю… — голос дрожал, слёзы текли сами собой. — Но а вдруг… — Тут, к сожалению, не бывает «вдруг»… — произнёс Аббот. — И прости, но в 48 это было бы крайне сложно… Хотя у тебя прекрасные дети! Четверо! Взрослые… Молчание повисло, тяжёлое, почти материальное. Он прав — она могла бы согласиться. Но с другой стороны, это был словно удар под дых. Его американская прямота была как холодный душ. — Ты ведь нигде не отмечал это? И никому не сообщал? — спросила Виктория, дрожа, словно проверяя границы реальности. — Нет… конечно… Ни в одно отчёте. В этот момент Виктория впервые ощутила чистое, почти детское облегчение, смешанное с тоской по невозможному. Её плечи опустились, дыхание стало чуть мягче, а сердце — чуть легче.

***

Ехала Виктория сама: Емили решила остаться в клинике. Холмс вцепилась в руль, будто он был единственным существующим объектом. По её щекам текли слёзы. Нет, не из-за дочери. Емили дала ясно понять, что Виктория в скором времени станет бабушкой, и это приносит радость, если сама юная Леди будет счастлива от этого. Викторию уничтожали другие мысли. Её личная потеря. Она узнала уже от Аббота после того, как пришла в себя в отделении реанимации. Она не знала о том, что беременна, когда шла на риск и давала испанскому полковнику себя душить. Она узнала поздно. И точно знала, что это был ребёнок не Холмса… а Джеймса… ведь они почти до самого перфоменса " были вместе»… и это незнание разрушало её. Она бы не пошла на это… она бы не стала так рисковать… придумала бы что-то другое! Но все случилось так. И эти мысли причиняли ей больше боли, чем физические увечья. Она держала руль, а с её глаз текли слёзы, затуманивая все перед собой. Не дай бог об этом узнает Джеймс. Никогда. Ни за что. И ни зато не должен узнать и Майкрофт. Ибо это чревато уничтожение того прогресс, который произошёл в последнии дни. Тяжело было носит в себе все это. Уже второй месяц. Она ещё ниразу ни с кем это не поговаривают. Да и как? И с кем? Она была больше чем уверена, что если бы этот ребёнок был жив, то она бы договорилась с Холмсом… ведь тогда они были «порознь»… да и для него это тоже было бы шансом… Но она никогда никому не расскажет, ведь больше это не имеет смысла. Мориарти она отодвинуть от себя. Отрезала пуповину… А рушить то, что она выстроила с Майкрофтом, ни за какие деньги… тем более омрачать новость о беременности дочери… нет, Виктория не позволит себе такого. Нужно пережить. Через полгода пройдёт…

***

В спокойствии дома Виктория медленно пила чай на кухне. В воздухе царила тихая умиротворённость — персонал был отпущен на один день, и это дало ей возможность хотя бы на короткое время почувствовать уединение. Травяной чай источал успокаивающий аромат, такой тёплый и мягкий, особенно после эмоционального всплеска в машине. Виктория закрыла глаза на мгновение, вдохнув аромат, позволяя себе ощутить тепло в груди и немного расслабиться. Неожиданный хлопок двери заставил её вздрогнуть, но, обернувшись, герцогиня увидела Емили с внушительной коробкой из их любимой кондитерской. — Чем ты тут занята, будущая бабушка… — последнее слово прозвучало с лёгкой шуткой, и Виктория невольно улыбнулась, смех сорвался мягким, тихим эхом. — Я не планировала становиться бабушкой так рано… — Виктория встала, ставя ещё чашки на стол, её движения были неторопливыми, будто старалась растянуть момент. Пока она раскладывала тарелки и приборы, Емили медленно распаковала торт. Белоснежный крем и свежая малина источали насыщенный аромат, который словно проникал в саму кухню. — Не хочется тебя расстраивать… — Главное, чтобы ты чувствовала себя хорошо, моя дорогая, — Виктория улыбнулась, наблюдая за дочерью. Короткая твидовая юбка небесного цвета и белоснежная рубашка, которые прятались ранее под белым пальто, подчёркивали её каштановые локоны, мягко падавшие на плечи. — И то, что ты перекрасилась в натуральный цвет… Что случилось с модным блондом? Небольшой кусочек торта лёг на кремовую тарелку с причудливым коричневым узором. — Захотелось… — Емили отложила кусок мягкого бисквита, слегка скривившись, будто неожидала этого вкуса — Хотя сейчас жалею… никакой особенной черты в этой семье! И… прости… я в клинике погорячилась. — Я понимаю… я сама была такой, — Виктория положила в рот кусочек торта, глаза мягко следили за дочерью. — Всё в порядке… — Прекрасно, — юная Холмс аккуратно положила вилку, будто подбирая слова. — Но что дальше? Что будет с клиникой? Что мне вообще делать? — За клинику не переживай, — Виктория положила руку на её ладонь, лёгкий, уверяющий жест. — Я всегда могу вернуться на время… «В.о.»-статус мне тоже подойдёт. Потом вернёшься к обязанностям. А про другое… ты должна сама решить, чего хочешь. — Вот дело в том, что я не знаю… — А он знает? — вопрос Виктории вызвал лишь закатывание глаз дочери. — Видимо, нет… — голос Еми дрожал, губы слегка подрагивали. — Я уведомила его по пути сюда… ответа пока нет… — Может, он настолько поражён, что не знает, что ответить! Ещё и возраст… Глаза Емили округлились, её взгляд на мгновение остановился на матери, полон удивления и лёгкой тревоги. — Погоди… — девушка с лёгкой скептической улыбкой переспросила. — Тебе известно? — Ох, милая… у меня всегда ушки на макушке, — Виктория ответила спокойно, без осуждения, с мягкой улыбкой. — Но ты должна определиться, чего хочешь от него… и если нужно, я поддержу. Емили смутилась, плечи слегка опустились. Было видно, как неловко ей — осознавать, что мать знает о её «тайной» связи с мужчиной гораздо старше её. — Спасибо… — она едва успела договорить, как на кухню вошёл Майкрофт. — О, и вам добрый день, Майкрофт… Мягкость Виктории в голосе будто остановила его на месте. Он медленно подошёл, слегка напрягаясь. — Добрый день, — его голос звучал ровно, с оттенком настороженности. — Что-то празднуете? Виктория бросила взгляд на дочь, затем на мужа, отмечая каждое их движение. — То, что вы… станете дедушкой… если можно так сказать, — с лёгкой ехидной улыбкой протянула Емили, откладывая кусочек торта и наблюдая, как политик слегка смущается. Она отпила чай и продолжила наблюдать за его реакцией. — Наверное, мне стоит тебя поздравить… — он неуклюже сел рядом с Викторией, взгляд мягко задержался на дочери. — Правда, я искренне рад… Удивление на лице Виктории было едва скрываемым. Она обернулась к нему, словно проверяя, что это действительно её муж. — Спасибо, Майкрофт, — саркастическая нотка в голосе Емили растворилась в тепле момента. — Надеюсь, вам понравится новая роль! Девушка жестом предложила угостить тортом, но он неловко отказался, ссылаясь на «контроль калорий», что слегка разрядила атмосферу. Виктория поймала себя на мысли, что давно в этом доме не чувствовала такой радости, такой семейной гармонии, как сейчас. — В последнее время у меня много новых ролей, — вечносерьёзный политик слегка расслабился, словно растаял под влиянием последних новостей. — Я ещё не смирился, что у меня есть пасынок и три падчерицы … — Это, конечно, серьёзное изменение, — Виктория слегка облокотилась на его плечо, её взгляд мягко скользил по лицу дочери. — Кстати, Емили, может, ты переберёшься сюда… в свою спальню. Чтобы было безопаснее… — Я подумаю, мама… Мне не хочется расставаться со своей квартирой… — Ну это временно… — настаивала Виктория. — А пока спокойно запланируешь там перепланировку или присмотришься к дому, где тебе будет просторнее…