Аудит приоритетов

28 Февраля 2025 Виктория медленно открыла глаза. Она лежала поверх одеяла, накрытая вторым — плотным, тяжёлым. Голова раскалывалась, виски сжимало тупой, пульсирующей болью. Она не помнила, как оказалась в постели. Но слишком хорошо помнила всё, что было до. И от этого внутри всё стягивалось узлом. Довер-стрит тонула в сером лондонском утре. Солнце не пробивалось сквозь плотные шторы, оставляя комнаты в вязком полумраке. Виктория спустилась по лестнице. Стук её каблуков отдавался глухо, но ей самой казался выстрелами в упор. Где-то в глубине дома звякнул фарфор — тихо, буднично. Жизнь продолжалась. Только для неё она замерла в той секунде, когда вчера она закрыла глаза, обессиленная собственным криком. У входа ждал Уилсон. Безупречный, как всегда. Но его взгляд на долю секунды задержался на её бледном лице и на том, как судорожно она сжимает пальто. — Ваша Светлость, — лёгкий поклон. — Машина будет подана через три минуты. Завтрак накрыт в малой столовой. Мистер Холмс уже… — Меня это не интересует, — оборвала она. Голос прозвучал суше, чем хотелось. — Я позавтракаю вне дома. Софи ещё наверху? — Леди София уехала полчаса назад. Сказала, что за городом её ждут. Виктория кивнула, не отвечая. Резким движением накинула пальто поверх любимого кителя и вышла на крыльцо. Влажный морозный воздух ударил в лицо, немного отрезвляя. Чёрный «Ягуар» уже тихо урчал у входа. Она села на заднее сиденье. Кожа кресла холодила спину. — В госпиталь. И закройте перегородку. Машина тронулась. Виктория откинула голову и закрыла глаза. Перед внутренним взором стоял Майкрофт — не тот величественный «сильный человек Англии», а вчерашний, сокрушённый, сидящий на тахте. Она вспомнила, как он накрыл её вторым одеялом. Как остался. Как сидел рядом, проверяя дыхание, когда она сама едва хотела продолжать. Телефон в сумке завибрировал. Она и так знала, от кого сообщение. «Вечером нам нужно обсудить некоторые моменты касательно Софи. И нас. М.Х.» Никаких «как ты». Никаких извинений. Снова «моменты». Ком подкатил к горлу. Он уже возвращался в панцирь. И она — тоже. Хотя ненавидела это в себе. Госпиталь встретил привычным гулом вентиляции и стерильным запахом антисептика. Когда-то она начинала здесь в отделении неотложной помощи — ещё студенткой. Потом были бесконечные ночи ординатуры. Седьмой этаж. Старший врач. Уважение. Страх. Ответственность. А затем — директор травматолого-ортопедического отделения. В день её назначения 60% коллег написали заявления об уходе. Все мужчины. Не захотели «работать под ней». Прошло несколько лет. Теперь Виктория была на вершине. Медицинский директор. И снова — оперирующий хирург. В этом стерильном мире всё подчинялось логике. В отличие от хаоса, оставленного на Довер-стрит. Она шла по коридору, не глядя по сторонам. Китель и тяжёлое пальто придавали её фигуре почти военную строгость. Новенькие инстинктивно отступали. Одна молодая медсестра попыталась остановить её, но более опытная коллега тихо что-то шепнула — и путь освободился. В кабинете Эмили было прохладно. Дочь сидела за столом, подперев голову рукой, и просматривала графики на мониторе. Медицинский халат, строгая рубашка мужского кроя, классические брюки — слишком собранно для обычно романтичной Эмили. — Кофе на столике. Пить нельзя, но пахнет бодряще, — сказала она, не оборачиваясь. — Майкл прислал сообщение. В Париже, говорит, прекрасно… Гад. Виктория молча опустилась в кресло. Руки легли на подлокотники. Она чувствовала себя механизмом со стёртыми шестернями. — Что нового? — Ничего, мама. — Эмили обернулась, — Ты выглядишь хуже, чем призрак. Что происходит? — Я просто побуду здесь пару часов. Они сидели в тишине. Эмили просматривала квартальные отчёты, Виктория смотрела в одну точку. Кабинет, который ещё несколько месяцев назад был её. Теперь — «отставка». Формальная. Временная. Но ощутимая. — В операционном блоке есть что-то интересное? — резко спросила она. Эмили переключилась в систему координации. — Остеосинтез без хирурга. Пациент доктора Роджерса. — Она посмотрела на мать. — Служебный телефон? Короткий кивок. Через минуту новый заведующий травматологией воодушевлённо передавал пациента своей, как он выразился, «иконе». — Сделай мне допуски, Эми. Девушка достала из ящика старую карту с фотографией Виктории и приложила к считывателю. — Я просто активирую её… И развлекайся, мамочка.

***

— Парам-парам… пам. С лёгким хлопком на стол Майкрофта легла тоненькая папка. Он поднял взгляд — сначала на край кителя, на тонкую линию расстёгнутых пуговиц, потом выше. Виктория выглядела… довольной. Китель чуть распахнут, французский твист собран небрежно — пара прядей выбилась и касалась её шеи. Пальто и сумка уже лежали в кресле, словно она здесь надолго. На лице — ни следа вчерашней ночи. Ни тени усталости. Она стояла расслабленно, перенося вес на одну ногу, и спокойно наблюдала за ним. Он же сидел отрешённый. Щетина темнела на подбородке. Пиджак слегка перекосился. Взгляд тяжёлый, без ответов. — Что это? — спросил он с лёгким, почти осторожным энтузиазмом. — Маленький сюрприз, — протянула она, и уголок её губ дрогнул. — Не от меня лично… но сегодня я решила быть посланником благополучия. Он открыл папку. Бумага тихо шуршала в его руках. Герб короны. Пальцы на мгновение замерли. — Ты шутишь? Она медленно покачала головой, глядя прямо в его глаза. — «Достопочтенный Лорд Холмс»? Он выдохнул, почти беззвучно. — Я тут даже ни при чём… — добавила она мягко. — Тем более после того, как ты себя плохо вёл. Майкрофт медленно провёл рукой по подбородку, ощущая колкую щетину. Жест вышел почти нервным. Под её ясным, «хирургическим» взглядом он почувствовал себя разобранным на детали. — «Достопочтенный Лорд»… — эхом повторил он. Голос звучал хрипло. — В данных обстоятельствах это похоже на издевательство. Виктория наклонилась ближе. Её движение было плавным, но намеренным. Он снова уловил запах — не только лемонграсс, но и холод операционной, стерильный, строгий. — Тебе идёт эта небрежность, Майкрофт, — почти шёпотом сказала она. — Она делает тебя… похожим на человека. Её взгляд задержался на его губах на долю секунды дольше. — Менее протокольным. Менее пластмассовым. И… поздравляю. — С чем? — вопрос прозвучал чуть тише, чем он рассчитывал. — Теперь заголовки газет будут привлекательнее. Лорд и Герцогиня Холмс… — она чуть повела плечом. — И твои заслуги перед короной оценены… Он внимательно всматривался в неё. Ни тени насмешки. Только ровное спокойствие. — Кстати, что ты хотел обсудить? — Виктория достала телефон, продолжая сидеть на его столе. — Софи? Он заметил, как её нога слегка покачивается в воздухе. Спокойный, ритмичный жест. — Да… Я подобрал ей место. В разведке. — Прекрасно, — без паузы ответила она. — Пусть приступает. Он моргнул. Пазл не складывался. Ещё вчера — истерика. Документы вынесены. Холод. Сегодня — лёгкость. Ирония. Блеск. — А о нас? — спросил он осторожно. Она медленно оторвала взгляд от телефона. Сняла очки. Положила их на стол. Посмотрела прямо. — Ты хотел поговорить о нас. В её глазах промелькнула тень вчерашнего вечера. Почти незаметная. Он сглотнул. — Можно начать с «прости, что был идиотом»… Её взгляд стал цепким. Она спрыгнула со стола и подошла ближе. Облокотилась с его стороны, заставляя его немного отодвинуться. — Прости, что был идиотом, — повторил он, разведя руки в лёгкой капитуляции. — Совсем не ценю твою милость. Она тихо засмеялась. Но смех быстро исчез. — Надеюсь, искренне. Её рука легла на лацкан его пиджака. Пальцы задержались. Лёгкое нажатие. Он почувствовал, как внутри что-то сдвинулось. — Может, мне бороду отпустить? — попытался он вернуть контроль. — Было бы славно, — её пальцы скользнули к его щеке. — Хотя решать тебе. Я же не диктатор… — Разве что моментами… — его голос стал ниже. — И тебе это нравится, — её рука вернулась на лацкан. Его ладонь легла сверху, накрывая её пальцы. Не убирая. Их взгляды пересеклись. Кабинет словно перестал существовать. — Я человек эмоциональный, своевольный… тактильный, — продолжила она мягче. — Если ты это учтёшь… и позволишь себе быть живым… мы сможем прийти к гармонии. Если ты её хочешь… Он смотрел на неё, не моргая. — Больше всего на свете! Она улыбнулась. — Можно будет сегодня попробовать снова позвонить коммердинеру… — он показал экран телефона. Она подняла брови. — Вау. Я поражена! Виктория аккуратно приблизилась и ловко опустилась на его колени. Его руки автоматически легли на её талию. Он сделал глубокий вдох. Сладкая вишня. Табак. Мускус. И лёгкий шлейф антисептика. — Если бы ты добавил сюда немного воздуха и света… — сказала она, оглядывая кабинет. — Возможно, работать было бы проще. Телефон зазвонил. Она потянулась за трубкой. Её ладонь легла ему на плечо. Пальцы медленно провели по волосам у виска. — Герцогиня Холмс. Слушаю. Тон — командный. Чёткий. Он наблюдал за ней, почти не дыша. Виктория передала ему трубку, в которой звучал голос Антеи. — Хорошо… пришли мне график на почту. И впредь все что сказано леди Холмс — восприниматься должно как мои слова… Он передал ей трубку, и Виктория уже положила её на телефон. Её рука коснулась его шеи, а его легла аккуратно на её и притянув её ближе снова вдохнул её манящий аромат. — Это прозвучало так… сексуально… — она едва успела это произнести, как его губы накрыли её. Он целовал её так, как хотел ещё двое суток назад, когда она буквально сидела не нём в лёгком шелковом халате. Его руки погрузилась в её волосы. Он медленно спускался поцелуями её шеей к растегнутым пуговицы кителя. Её дыхание становилось все чаще и глубже, а на коже ощущалась жесткость его небритости. Она лёгким движение руки растегнула его жилет и пару пуговиц рубашки. А коснулись кожи будто замерла на мгновение. — У тебя за дверью Антея… — нехотя произнесла леди Холмс. — Нехотела бы я смущать твою помощницу… Она отсранилась и поправив волосы пошла к своим вещам. Он наблюдал за ней не проронив ни слова. — Надеюсь, что когда ты придёшь домой… — обернулась Виктория перед выходом. — И я тебя спрошу:» Что ты хочешь?» — ты будешь знать ответ… Она растворилась в коридорах разведки, оставив в его кабинете лишь вишнево-табачный аромат. После неё в кабинет к нему зашла помощница. Её взгляд моментально заблуждал кабинетом, лишь бы не начать рассматривать своего начальника, чей внешний вид явно выдавал все. Хаос на столе. Его растрепаный вид. Растегнутый жилет и рубашка. Майкрофт тяжёлым взглядом посмотрел на девушку, предотвращает вопросы. — Мистер Холмс… вас ожидают на внеплановое заседание… уже как двадцать минут… Он медленно застегнул жилет. Но дыхание всё ещё было не совсем ровным.

***

Рабочий день подошёл к концу достаточно поздно. Внеплановое заседание затянулось до восьми вечера. Переступив порог дома его встретила тишина, абсолютная. Будто в доме никого не было. Он прошёл наверх, к спальнями и заглянув в свою он также обнаружил пустоту. Все его вещи были на месте. Что показалось ему странным и не естественным, что она их не тронула. Скинув пиджак и жилет, та же участь была и у галстука, который он повязал ради засндания. Он закатал рукава рубашки и растегнув пару пуговиц направился в соседнюю спальню. Сделав пару ударов по двери, она тут же распахнулась, и перед ним стояла Виктория, и улыбалась. Лёгкая ткань её костюма переливалась в мягком свете, а распущеные волосы блестели даже в пригоушенной атмосфере. — Так что? Ты знаешь ответ на мой вопрос? — она впустила его внутрь. Он медленно зашёл в комнату. И внутри что-то сжалось. Будто парализовало. Её рука легла на его плечо, заставив его обернутся. — Я подумываю усилить… систему охраны вокруг… Что ты думаешь? Его голос прозвучал крайне беземоционально, а Виктория отстранилась на мнгновение. На её лице было удивление граничащее с шоком. — Вот так… — её голос полный недоумения заставил его снова пожалеть. — Мы вернулись в точку с которой начали… Её эмоции сменились одна другой. Недоумение. Разочарование. Шок. Печаль. Сколько б она не старалась, но не могла подобрать слов. — Что происходит? — доктор подошла к нему в плотную и пристально посмотрела в уставшие глаза. — Что. Происходит. Майкрофт. Он молча на неё смотрел, так как не мог не то что произнести вслух, а даже дифферинцировать проблему. Именно в этом доме он избегал эмоционального контакта. — Я не знаю… — его фраза прозвучала неестественно. Как-то заучено. — Но у тебя на работе все же было хорошо… — она медленно, будто прощупывая, пыталась получить хоть какой-то ответ. — Что происходит сейчас? Снова… Она все также и стояла перед ним и смотрела выжидающе. Ей нужен был ответ. Хоть что-то. — Окей, Майкрофт, — она выдохнула. — Чего бы тебе сейчас хотелось? Просто ответь на это вопрос, пожалуйста… Не было в мире извращенней пытки для Майкрофта Холмса, чем говорить о чувствах вслух. И теперь это случается на яву. Его сомнения, страхи и желания словно один запутанно клубок, который лежит в ящике подписью «особо опасное оружие». Как прямо ответить на вопрос, если много лет ты себе говорил «нельзя в такое ввязываться». И в его голове не появилось лучшего решения чем просто повторить её ответ. — Тепла… На лице Виктории появилось неподдельное удивление. — Хорошо… А что тебя останавливает? Её руки легли на его грудь, сводя фактически дистанцию к нулю. А взгляд все также сверлил его. Ответа так и не последовало, что явно делало ситуацию чертовски болезненной. Она не стала дожидаться, пока он выдавит из себя еще одно слово. Просто убрала руки с его груди, словно коснулась холодного мрамора, и сделала шаг назад. — «Тепла»? — она коротко, почти издевательски усмехнулась. — Что ж, милорд, в этом доме прекрасное отопление. Уилсон принесет тебе еще одно одеяло, если попросишь… Её резкое отстранение вызвало в нём диссонанс. — А что ты думал. — продолжила она. — Я не буду нянчится с тобой… Она отошла от него к туалетному столику. Медленно снимая украшения, герцогиня следила за моральным метаниями Холмса. Аккуратно укладывая серьги а шкатулку, она ощутила его руку на своей талии, которая скользила по тонкой ткани шёлка.он подошёл к ней со спины и приобнял. — Не надо… — пытаясь протестовать она почувствовала как Холмс взял её волосы и аккуратно их переложить на одно плечо. В зеркало она наблюдала за его движениями. — Под близостью я ни разу не подразумевала секс… — Разве? — их взгляды пересеклись. — Ни разу… — она произнесла тихо почти бесшумно, ведь его рука аккуратно скользнула вниз и коснулась её бедра через шелк. — Ни разу не имела ввиду секс… Вижу, что ты мне неособо веришь… На её лице появилась улыбка, а взгляд все также наблюдал за будущим лордом Холмс. — Почему-то нет… — его взгляд сверлил её сквозь отражение в зеркале. — А лучше поверил мне, Майкрофт… как своей жене! — Фиктивной…супруге, — его неловкая корректировка заставила Викторию закатать глаза. — Разве так, Майки? — он короткого прозвища он зажмурился. — Мы перешли эту грань… буквально сейчас взгляни на нас… — её взгляд стал мягче. — Искусственные социальные роли… которые прижились. И выглядят вполне… — Неплохо, — согласился Холмс. — Ты делаешь успехи, — доктор вырвалась с его объятий и развернулась к нему лицом. В её взгляде не было ни дрожи, ни истерики, ни коварства. Абсолютное спокойствие, которое заставляло Майкрофта вздрогнуть. — Мы с тобой знакомы… — Почти тридцать лет… — Именно, — протянула леди. — Мой дедушка ещё привозил тебя к нам в Германию… У нас тогда не совсем удалось знакомство. Но… разве при такой долгой истории есть шансы, что ты не знаешь меня? А я понятия не имею кто ты? Наверняка нет… Он замолчал. Её аргумент перевесил его внутренние догадки в стократ. Они действительно знакомы очень давно, и были познакомлюсь в специфических условиях. Их буквально свели ради того, что они реализовали спустя более двух десятков лет. — Мы тогда катались на лыжах… — с лёгкой настольгией произнесла Виктория медленно поглаживая кончиками пальцев его шею, немного расслабляться него. — Точнее я, а ты наблюдал… я тогда всеми силами уворачивалась от старшего Мориарти. И поверь, даже тогда у меня была мысль, что ты не так и плох… Её последняя фраза расмешила их обоих. Настолько непренужденно она её произнесла, что в контексте такого сложного разговора казалась оттдушиной. — Честно…я этого не помню, — его руки аккуратно легли на её шею. — Чтобы ты считала меня таким… помню как кричала: «Ни за что вам меня не выставить на рынок невест!»… — Да, я тогда была очень…свободолюбивой!

***

Январь 1996 В темно-синем гольфе и лыжных штанах Виктория шла по просторным коридорам загородного дома на склонах немецких Альп. Они с семьей каждый год прилетали сюда из Лондона отдыхать. И после того как Виктория отправилась на обучение в Мюнхен ничего не изменилось: каждую зиму лыжный заезд Холмсов был обязательным. Она уже была готова покарять очередной склон, наслаждаясь временем каникул. Каждый шаг был одновременно лёгким и точным, словно она скользила по комнате, не оставляя за собой лишнего шума, но требуя внимания. Рыжие волны волос едва колыхались на плечах, а зелёные глаза мерцали едва заметной ухмылкой — взглядом, который мог одновременно оценивать и провоцировать. В столовой уже собралась семья и гости из Британии. Она позволила себе задержаться у дверей, изучая фигуры: взрослый мужчина с мягкой улыбкой и юноша с аккуратно уложенными каштановыми волнистыми волосами, одетый слишком формально для отдыха, словно всю жизнь держал себя в рамке. — Виктория, — голос отца, Льюиса, звучал ровно, но в нём была лёгкая настороженность. А её дедушка лишь коротким жестом словно демонстрировал свою внучку гостям. — К нам приехал мой хороший друг, Рудольф Холмс. Из разведки… с племянником. Она шагнула в столовую, не спеша, и казалось, что каждый её шаг задаёт ритм, под который подстраиваются остальные. Лёгкая усмешка играла на губах: дерзкая, но не открытая. Внутри её немного раздражало чрезмерное формальное поведение юного Холмса, но вместе с тем пробуждалось любопытство — необычная смесь уважения и лёгкой иронии. — Herzlich Willkommen, liebe Gäste, — сказала она, и её голос звучал мягко, но уверенно, с оттенком лёгкой провокации, — Ich bin Viktoriia… Die Lady Holms… Ich hoffe, Sie genießen Ihre Zeit bei uns! Взрослые засмеялись, смягчённые непринуждённостью её немецкого, а юноша чуть улыбнулся, почти сдержанно: — Es freut mich, Sie kennenzulernen, — ровно и спокойно произнёс он. — Mycroft Holmes. Ihr Deutsch ist fantastisch, Lady Holms! Виктория едва заметно наклонила голову, глаза мельком изучая его манеры, голос и мимику. Внутри что-то дрогнуло — маленькое ощущение вызова и игры, которую ещё только предстоит развернуть. Она позволила себе лёгкий смешок, внутренне предвкушая, что эти каникулы будут… занимательными.