После шторма [post-storm]

      «Камаро» Билли извечно пах тревогой, сигаретным дымом и дешёвым мужским одеколоном. Иногда — неловкой заботой и невысказаными словами. Сегодня, правда, в воздухе сквозило что-то ещё.        — Что это за фрики? — выплюнул Харгроув, резко выкрутив руль.        Машина поддалась вперёд, съезжая с основной трассы. Через салонное зеркало Макс могла видеть прищуренный, полный немого презрения взгляд брата и его нахмуренный лоб.        Её плечи сгорбились, а голова поникла. Отстранённая невозмутимость на лице сменилась едва различимым предчувствием неизбежной угрозы. Харгроув разглядел в этом жесте не что иное, как привычное раздражение от него самого: не более.        — Чёрт с тобой, — сердито цыкнул Билли. — Сама со своим дерьмом возись, значит.        Солнце слепило глаза, пока Харгроув пытался припарковаться. Когда машина наконец остановилась, Макс тут же вылезла, подтягивая за собой скейт. Воздух трещал от школьной суматохи, и небрежная походка Харгроува, направляющегося к зданию, выдавала его и так нескрываемое раздражение. Пара верзил, стоящих у входа, приветственно окликнули Билли, на что тот даже не кивнул: лишь ядовито оглядел каждого, призывая следовать за ним. Первый урок — физкультура. Отличный шанс надрать зад команде Харрингтона и полюбоваться на расфуфыренных чирлидерш. Должна же в этой дыре быть хоть как-то радость.       Билли сидел на скамье, шнуруя спортивные кеды. В тесной раздевалке как всегда толпились баскетболисты, разминающиеся перед игрой: до него, сидящего чуть поодаль, долетали лишь обрывки их болтовни.        — … и она теперь вертится возле Уиллер, ну вы прикиньте? — фыркнул Томми, их центровой.        Несколько парней звонко присвистнули.        — Так это ж шанс склеить сразу двух цыпочек, — неуклюже усмехнулся долговязый тип с сигаретой, зажатой меж зубов. — А ты, Билли? Что думаешь?        Харгроув неодобрительно зыркнул в сторону говорящего, нехотя вынырнув из собственных мыслей. Их диалог казался несоразмерно идиотским, а в контексте этого вязкого, долгого дня, ужасно неуместным.        — Думаю, что вам пора прикрыть пиздаки, — отрезал он, поднявшись на ноги.        Команда Харгроува притихла: каждый чувствовал на себя испытывающий взгляд капитана.        — Трепите языками меньше, если не хотите, чтобы придурки Харрингтона размазали вас по паркету.        Никто не рискнул возразить. Билли Харгроуву вообще никто не возражал.       Скрип резиновой подошвы эхом отлетал от стен спортзала, смешиваясь с ритмичными ударами подошв о разгорячённый пол. Билли твёрдо удерживал мяч, протискиваясь между двумя защитниками. Удар чужого локтя пришёлся чуть ниже рёбер: Стив заслонял собой центр, пресекая путь к кольцу. Харгроув сделал обманное движение плечом вправо — корпус Харрингтона дрогнул, повёлся. В миг, когда центр тяжести брюнета сместился, Билли рванул влево. Не бежал — прорвался, фактически оттолкнувшись от его сопротивления, как от стены. Движения рваные, грубые в своей точности, взгляд — дикий, но неотрывный, направленный только вперёд. Ещё мгновение, и гул вокруг прорезал чистый звон мяча, лишь на мгновение задевший металлический обод кольца, прежде чем сорваться вниз.       Ноги Билли чуть пружинили на упругом паркете, уголки губ приподнялись в самодовольной ухмылке, когда он нарочито медленно шагал по полю, довольствуясь своим триумфом. Взгляд на автомате скользнул в сторону трибун, где кучковалась группа поддержки. Среди пёстрых лиц, обращённых к нему, Харгроув зацепился лишь за одно, зависнув на долю секунды.        — Эй, Скотт, — небрежно бросил Билли, не отводя глаз от фигуры на трибунах. — Подойди-ка.        Худощавый пацан с выбритыми висками тут же нарисовался возле Харгроува, смотря на него с какой-то тупой, вопрошающей растерянностью.        — Что это за девчонка, знаешь? — Билли мотнул головой в сторону, выжидающе приподняв бровь. — Не видел её раньше.        — Ты про блондинку? Это, ну… новенькая, типа, — затараторил парнишка, проведя рукой по слипшимся от пота волосам. — Она с Нэнси тусуется теперь, перевелась вот на днях. Чувак, мы в раздевалке её обсуждали, ты тогда….       — Стоп-стоп-стоп, — отрезал кудрявый, пренебрежительно махнув рукой. — Замолкни. Свободен.        Скотт так и остался стоять, когда Харгроув двинулся вперёд, оставив поле и свою ликующую команду. В груди разливалось что-то, смутно похожее на тревогу. Из всех, чёрт возьми, городов, ты выбрала этот. Хоукинс. Прежде чем он успел подойти достаточно близко, таинственная незнакомка уже спускалась с трибун, придерживая на плече кожаную лямку сумки. Она прошла мимо него, на мгновение задержавшись взглядом. На лице, прежде спокойном и полном непринуждённого веселья, мелькнуло болезненное узнавание, а вслед за ним — знакомый, приевшийся испуг. Билли выжидающе смотрел на неё, почти не моргая. Это был редкий момент, когда он не успел нацепить маску злого высокомерия: только честное, неприкрытое недоумение. До боли сжатая челюсть дрогнула, будто он собирался сказать что-то, но Бриджит уже растворилась: металлическая дверь спортзала закрылась с глухим стуком.        Бриджит.        Бриджит Бэлл.        Харгроув знал эту девчонку ещё со средней школы. Хотя «знать» — не совсем подходящее слово для того, чтобы описать все издёвки, пришедшиеся на её долю. В свои двенадцать она была нескладной, робкой, с огромными очками в дурацкой оправе, а Билли — уже  ожесточившимся, задиристым, с мерзотной компашкой громил. С их великодушной подачи тетрадки Бриджит оказывались не в рюкзаке, а в мусорке, очки — разбитыми, валяющимися где-то под партой. Отпускать язвительные фразы в сторону мисс «Я-всё-стерплю» стало почти ритуалом. И чем больше она терпела, тем искусней извращался юный Харгроув. Бил метко, именной по той, что всегда молчала. Почти как отец. Но в возрасте легкомысленного сорванца эта аналогия как-то не приходила в голову, а сама ситуация казалась почти здоровой. Слабость нужно изжить.        Вслед за ней из спортзала вылетела Нэнси. Билли, лениво переминавшийся с ноги на ногу, дёрнул плечом, как бы пытаясь стряхнуть с себя нежелательные воспоминания. Мало ли в этой школе блондинок, похожих на Бриджит Бэлл, да и смотрящих на него… так. В конце концов, это просто не могло быть правдой. По крайней мере, он пытался так думать.

***

      Оставшийся день прошёл до-невозможности странно. Билли притих, игнорируя кокетливые взгляды старшеклассниц и их попытки завязать непринуждённый диалог. Куда ни посмотри, перед глазами стояла Бриджит (чёрт, он же сказал себе, что это не она!) — совсем не такая, как в детстве: с блестящими блондинистыми волосами, длинными ресницами и серёжками-звёздочками. Бэлл всё ещё носила очки, но теперь они выглядели почти утончённо, миниатюрно и как будто подстать ей. Не так, как в Калифорнии.       Харгроув проходил мимо заднего двора школы, сжимая в руках ключи от «Камаро». Уехать хотелось невыносимо: Билли завернул за угол, где унылый забор делал резкий поворот, и вышел на мощённую дорожку. Где-то неподалёку звучали два девичьих голоса, и парень инстинктивно развернулся. Первой он заметил Макс — её огненную, рыжую макушку: сестрица устроилась на бетонных ступенях, лениво перекатывая под ногами скейт. Чуть выше сидела Бриджит, с ненавязчивой заинтересованностью наблюдающая за перемещением покоцанной доски. Харгроув отошёл назад, так и оставшись незамеченным, и замер у рваного выступа забора, скрытого за разлапистым клёном. Он механически потянулся в карман джинсовой куртки и вынудил из пачки «Мальборо» длинную сигарету, неотрывно наблюдая за двумя женскими силуэтами.        — Ты здесь, потому что заняться нечем? Или внутри геройство заиграло? — буркнула Мэйфилд, нахмурив брови.        Рваным, почти агрессивным движением стопы Макс заставила скейт остановиться. Передние колёса на миг оторвались от земли, доска встала  вертикально. Девчонка притянула её ближе к груди, словно щит. Бэлл молчала, рассеянно накручивая на палец тонкую блестящую прядь.        — Вовсе нет, — уголки губ Бриджит изогнулись в неловкой, почти извиняющейся улыбке. — У тебя клёвый скейт.        Веки Макс дрогнули, и настороженный, как лезвие острый взгляд смягчился, став почти заинтересованным. Плечи всё ещё были немного подняты, подбородок выставлен вперёд, но общее напряжение начало постепенно спадать.        — Посмотри. Если хочешь.        Мэйфилд осторожно положила доску на асфальт колёсами вверх, обнажив стёртые, немного поблёкшие наклейки. Бриджит подошла ближе, опустившись на корточки.        — Вау, Калифорния?— не касаясь поверхности, Бэлл указала на выцветший рисунок пальмы с размашистой надписью «Golden State».        Макс кивнула.        — Знаешь, я ведь сама оттуда. Переехала оттуда совсем недавно и… жутко скучаю, — призналась Бриджит.        Бэлл потянулась к виску, ловко отстегнув пластмассовую заколку в форме ракушки, и протянула её Мейфилд. Пальцы девочки аккуратно сомкнулись вокруг подаренной безделушки. Макс очарованно наблюдала, как разноцветные блёстки, рассыпанные по поверхности заколки, переливаются в лучах закатного солнца.        — Не слушай тех мальчишек: никакая ты не пацанка. Скорее, яркая и неукротимая, как волна, понимаешь? — шептала Бриджит, глядя на девочку.        Макс улыбнулась. А Билли, всё ещё стоящий в своём укрытии, отступил на полшага, тяжело отшатнувшись. Он больше не следил: сделал короткую затяжку, за ней — выдох, и из-под сжатых губ выполз ленивый клубок дыма. Сомнений не оставалось: это не сон, не галлюцинация, не его внезапно проснувшаяся совесть: это Бриджит.        Харгроув небрежно швырнул окурок, пройдясь по нему ребристой подошвой ботинок. Засранка-Макс наверняка уже удрала на своём скейте в сторону тачки, и ему, пожалуй, надо сделать то же самое, ведь…        — Билли.        Харгроув резко повернул голову, сразу поняв, кто перед ним. Бриджит стояла неподвижно: казалось, даже не дыша. Воцарившуюся тишину никто не торопился нарушать. На лице Бэлл не было ни толики прежнего страха: только отчаянная борьба с чем-то внутри себя.        — Её кто-то обидел?        — Это твоя сестра?        Молчание. Всё было ясно и без произнесённого вслух: «Да». Пазл сложился: Макс, те парни у парковки, её разговор с Бэлл…. Впрочем, сейчас его голова была забита не этим. Бриджит стояла, слегка склонив голову, и явно чего-то ждала. Харгроув вяло развёл руками, делая осторожный шаг вперёд.       — Ты другая. Слишком, — просто заявил Билли, ненароком замечая, как луч солнца ползёт по её руке.        В груди разлилось чужое, непонятно-тёплое чувство, которое он сразу же попытался отогнать.        — Так значит, твоё предубеждение против «других» не выветрилось даже по прошествии лет, — беззлобно, но с непонятной досадой хмыкнула Бриджит.        — Я не о том говорю.        С губ Хагроува сорвалось тихое «блядь». Всё внутри вопило от неожиданной потребности объясниться, но слова, наивно вертящиеся на языке, рассыпались на бессмысленные крупинки.       — У тебя хорошая сестра, Билли. Не позволяй тем мальчишкам обижать, ладно? Ну, и…неважно, — отмахнулась Бриджит, и, не дожидаясь ответа, зашагала прочь по асфальтированной дороге.        «И не обижай сам, — шёпотом продолжил Харгроув».        Кудрявые облака плыли по розовеющему горизонту; в воздухе пахло мокрой травой, а длинные, томные тени цветущих  деревьев ложились на землю, сливаясь в синевато-лиловые озёра. Где-то неподалёку слышались довольные крики младшеклассников, спешащих домой.       Билли направлялся к «Камаро», уже видя поджидающую его Макс. За этот день он узнал две вещи, с каждой из которой по-хорошему строило бы разобраться. А в голове вертелось одно: «Твоя взяла, Бриджит Бэлл. Это и правда, блять, ты».