Спаси меня, если сможешь

Вынужденный переезд из Флориды в маленький городок Нью-Хейвен дался нам с мамой нелегко. Отец был в бешенстве после последнего инцидента в школе. А то, что его дочь окончательно и бесповоротно уничтожили, его не волновало. Расскажу вам про свой личный ад. Её зовут Изабелла. Она невзлюбила меня с самого начала обучения в средней школе. Сначала эта нелюбовь выражалась в довольно подростковых шалостях: сказать учителю, что я списала домашнее задание, хотя это, естественно, не являлось правдой, подставить подножку в коридоре, прилепить жвачку к куртке и всё в этом духе. В старшей школе её недружелюбные действия начали приобретать более серьезную окраску. Однажды после физкультуры она украла лифчик из моего рюкзака и при всех с победной ухмылкой повесила его на мой шкафчик в коридоре. Школа стояла на ушах. Большинство подхватило её неприязнь ко мне, и поток оскорблений и издевательств стал постоянным. Учебный процесс в нашем классе стало невозможно держать под контролем. Учителя начали жаловаться. На меня. Аргументируя это тем, что я сама виновата, ведь если ты никому не нравишься — дело в тебе. Изабелла продолжала подливать масло в огонь. Она пустила слух, что я переспала на новогодней вечеринке с главной звездой класса — Мэттом, хотя меня на этой вечеринке не было. Я ушла из дома в тот вечер, но только для того, чтобы немного побыть одной после очередной ссоры с папой. Мэтт подтвердил все слова, сказанные Изабеллой. Ко всем предыдущим оскорблениям добавилось еще одно — шлюха. Изабелла рассказывала учителям, что Мэтт — её первая и единственная любовь, а Норма решила растоптать её чувства таким грязным образом. Но Норма этого не делала! Я, блять, этого не делала! И даже после всей дряни, сделанной мне, ей казалось мало. Изабелла решила идти до конца. Это случилось за два месяца до выпускного и в день моего восемнадцатилетия. День, как ни странно, был вполне сносным. Меня никто не обзывал, не смотрел с презрением, не толкал, не пихал. Изабеллы вообще не было в школе. Я задержалась на практикуме по психологии. Я спокойно собирала рюкзак и хотела уже выйти из класса, но в него вошла Изабелла. А за ней Мэтт и парочка его друзей-неандертальцев. — Мышка, ты куда-то торопишься? — я ненавидела прозвище, которое дала мне Изабелла. — Мне кажется, это не твое дело, — я решительно двинулась в сторону выхода, но друзья Мэтта загородили мне дорогу. — Не так быстро, куколка, у тебя ведь сегодня праздник? Мы подготовили для тебя подарок, — тот, что повыше, толкнул меня в сторону парты. Паника начала поглощать меня. — Ты сошла с ума? — я верила, что могу достучаться до её разума, хотела верить. — Нет, Мышка, я предупреждала тебя, что тебе не место в этой школе, Брайн, ускоряйся, у нас мало времени, — тот, что пониже, но потолще, схватил меня за челюсть, грубо раскрывая рот и проталкивая мне в горло свой палец. Я почувствовала горечь в гортани. Какая-то таблетка. Я попыталась вырваться из крепкой хватки Брайна, но он схватил у высокого парня бутылку с водой и насильно втиснул её горлышко мне в зубы. Я практически захлебывалась, но старалась сопротивляться до последнего. Однако, мои попытки оказались тщетны. Та дрянь, что Брайн протолкнул мне в горло, уже спускалась по пищеводу в желудок. — Вы больные придурки, вас исключат! И вас посадят! Я запомню лица каждого, — я ожидала увидеть хотя бы намек на страх, но его не было, девушка лишь усмехнулась. — Мышка, ты же не думаешь, что твои пятерки делают тебя умнее меня? Через 5 минут ты будешь умолять этих троих, чтобы они тебя трахнули. А удачные фото и видео будут служить доказательством, что все произошло по обоюдному согласию. — Нет, ты не настолько ненормальная, Изабелла, приди в себя! — на это она лишь усмехается, а Мэтт подходит ближе ко мне. — Ничего личного, мышка, я задолжал Изабелле, а её папочка не любит, когда она жалуется ему на такую ерунду, поэтому отдаю должок, скажи, что ты не девственница, и мне будет менее противно, — сердце начинает бешено колотиться, в руках тремор, кружится голова.

***

Очнувшись в пятистах метрах от своего дома, я искренне надеюсь, что они испугались моей отключки и что у них ничего не вышло. Однако, ноющая боль во влагалище говорила об обратном. Да, Мэтт, я, блять, была девственницей. Паника охватывает снова. Ублюдки говорили что-то про видео и фото. Не дай Бог это разойдется по школе, отца только недавно вызывал директор, и папа, мягко сказать, в гневе. Он не любил проблемы. По его словам, все неоднозначные ситуации напрямую влияли на его репутацию. А так как мой папа метит в мэры Риверсайда, любой скандал мог негативно сказаться на его предвыборной кампании. Я бегу домой в надежде опередить Изабеллу, в надежде, что папа хотя бы на миг забудет о работе и выберет меня, защитит меня, убьет Мэтта, Изабеллу и двух ублюдков. Господи, неужели они насиловали меня втроем? Слезы застилают глаза, но сейчас не время. Я должна рассказать все родителям. — Изабелла, где ты была? — мамин тон не сулит ничего хорошо, она злится, но пробегаясь взглядом по моему внешнему виду: ободранные коленки, порванная рубашка, опухшие от слез глаза — черты её лица смягчаются. — Мам, то, что случилось — ужасно, — я начинаю безудержно рыдать, мне вспоминаются все оскорбления и унижения, которые я испытывала годами, это наваливается на меня неподъемной ношей. Я больше не способна это вынести. — Я знаю, Норма, и папа знает, ему отправили фотографии на почту, зачем ты согласилась на эти снимки? Ты же знаешь, что недоброжелатели способны на всё, лишь бы насолить твоему отцу и не дать продвинуться в мэрию, — слезы застывают, а я лишаюсь дара речи. — Мам, скажи, что ты шутишь! Меня изнасиловали, черт побери, а тебя волнует то, что у папы будут проблемы с продвижением по карьерной лестнице? — я смотрю ей в лицо, и весь гнев, который копился во мне годами, вот-вот выльется на неё. — Что ты такое говоришь? Эти снимки похожи на добровольные, ты уверена? — её голос дрожит. — Мам, я отключилась после того, как они всунули мне в горло какую-то дрянь. На снимках вообще есть мое лицо? — она неуверенно кивает. — Да, папа в ярости, он ни за что не поверит в историю с изнасилованием, черт, детка, кто это сделал? — Мэтт, Изабелла, Брайн, и еще один, я не знаю его имени, но он друг Брайна, они всегда вместе, на этих фотографиях должно быть мое отключенное лицо и тело, как такое возможно? Я уверена, что они воспользовались фотошопом, нейросетями, я не знаю, чем именно, но я уверяю, что они накачали меня наркотиками и изнасиловали, пока я была в отключке, мама! Ты веришь мне? — из горла вырывается истерический вопль. — Детка, я верю тебе, верю, не плачь, слышишь? Все наладится. Мы завтра же уедем из этого города. Папа обо всем договорится. Мы едем в Нью-Хейвен, там есть шикарный университет с психологическим направлением. Все будет хорошо. — А диплом? Выпускной только через два месяца, я даже не сдала экзамены. Подожди, папа хочет, чтобы мы уехали из Риверсайда в Нью-Хейвен? Зачем так далеко? И зачем нам вообще уезжать? Я бы могла сдать экзамены экстерном и не пересекаться ни с кем из школы, зачем такие меры? — Норма, поверь, это для твоего же блага. Ты будешь учиться в хорошем университете, — мама видит мое недоверчивое лицо и продолжает. — Летом решается его судьба, ты же знаешь. Тот, кто отправил фото, угрожал твоему отцу. Он сказал, что если ты к лету не уедешь из города, фотографии будут обнародованы. В доказательство, что он не шутит, он взломал папин компьютер и выкачал все файлы, которые были связаны с выборами, сейчас Эриксон экстренно собрал команду, и они заново пытаются создать все, что было разрушено, — должно быть, это шутка. Я бегу к кабинету отца. Нет, мама не заслуживает моего гнева, а вот папа — да! — Миранда, я же сказал, что я занят! — он даже не обернулся. — Это не мама, это я! Ты серьезно хочешь отправить нас с мамой в ссылку, лишь бы стать мэром? Ты серьезно, черт тебя дери?! — не припомню, чтобы я когда-нибудь разговаривала так с отцом, но сейчас я на 99% состою из злости. — Ты, малолетняя блядь, смеешь еще голос на меня повышать? — звонкая пощечина раздается эхом по комнате. Папа впервые меня ударил. И оскорбил. За что? — Меня изнасиловали. Я, блять, была в отключке! — я продолжаю кричать, и его рука заносится для второго удара. — Не смей к ней прикасаться, Эриксон, — тихий и холодный голос мамы звучит ужасающе. — Собирайте вещи, ни тебя, ни этой прошмандовки в этом доме не будет, пока не закончится предвыборная кампания, экзамены сдашь онлайн, Норма, — после этого предательского монолога он просто развернулся.

***

Таким образом, в свой день рождения я лишилась отца, мама — мужа, и мы — дома.