Static Visions

Темнота. Она обволакивала, она сжимала, она не давала дышать. Перидот стояла посреди этой темноты и не могла пошевелиться. Только чувствовала, как сердце колотится где-то в горле, как воздух заканчивается, как мир сужается до одной точки, до боли в груди. Тревога приходит позже. Она тихая и незаметная. Но Перидот слышит её. Чувствует, как она скребётся где-то под рёбрами, как заставляет сердце биться быстрее, хотя Перидот не бежала. Она просто стоит. Стоит и не может пошевелиться. А тревога растёт. Заполняет всё тело, как вода, которая заливает тонущий корабль. Она продолжает стоять, потому что не знает, что ещё делать. Стоять и ждать. Чего то, к чему она не готова. Страх и тревога смешиваются, становятся одним целым. Не отличить, где кончается один и начинается другой. Перидот уже не пытается их разделить. Она просто дышит. А потом появилась дверь. Одна. Высокая, массивная, из тёмного дерева, с бронзовой ручкой и старым замком. Она стояла прямо перед ней, чуть приоткрытая, будто приглашала войти. Из щели пробивался свет. тусклый, жёлтый, какой бывает в подъездах старых домов или в коридорах, которые никогда не видели солнца. Перидот шагнула к двери. Сама не знала зачем. Ноги несли её без её воли, а она не сопротивлялась. Она толкнула дверь плечом, и та открылась с протяжным, тоскливым скрипом, который разнёсся по темноте, как крик. За дверью была комната. Большая, квадратная, с высоким потолком, который терялся где-то в темноте. Стены были серыми, без окон, без картин, без дверей. Только одна, та, через которую она вошла. Но Перидот знала: здесь есть ещё выход. Она чувствовала. Здесь всегда есть выход. В центре комнаты стоял стол. Простой, деревянный, без скатерти. На столе зеркало. Старое, в потёртой раме, с мутным стеклом, которое ничего не отражало. Только пустоту. Перидот подошла ближе. В зеркале было её лицо. - Ты здесь, - сказал кто-то за спиной. Перидот резко обернулась. Ляпис стояла у стены, прислонившись плечом к серой поверхности. На ней кожаная куртка - потёртая, с потрескавшимися рукавами, которую Перидот видела на всех фотографиях. Джинсы, кеды. Волосы развевались, хотя ветра не было. - Я всегда здесь, - сказала Ляпис. Голос был тихим, почти ласковым. - Ты просто не замечала. Перидот хотела ответить, но слова застряли в горле. Она смотрела на пустоту, и чувствовала, как внутри всё сжимается. - Не бойся, - сказала Ляпис. - Я не кусаюсь. Я просто смотрю. Вернее, не смотрю. Но ты понимаешь. Она отлепилась от стены, сделала шаг вперёд. Её ноги не касались пола. Или касались, но Перидот не слышала шагов. - Ты хотела меня найти, - продолжала Ляпис. - Искала. Смотрела мои стримы. Читала мои посты. Пересматривала фотографии. Ты знаешь меня лучше, чем я сама. А я тебя нет. Но это не мешает нам быть здесь. Вместе. - Мы не вместе, - выдавила Перидот. - Ты не настоящая. - А ты уверена? - Ляпис остановилась в шаге. - Я здесь. Ты меня видишь. Слышишь. Разве этого недостаточно? - Это сон. - Может быть. - Ляпис наклонила голову. - Но ты не можешь проснуться. Я тебя не отпускаю. - Отпусти. - Не могу. - Пальцы были холодными, как лёд. Не теми, что греют, а теми, что забирают тепло. Они легли на плечо Перидот невесомо, почти без давления, но ощущение было таким, будто её коснулись металлом, оставленным на морозе. В месте прикосновения кожа покрылась мурашками, по позвоночнику пробежал холодок, волосы на затылке зашевелились. - Ты сама меня позвала, - сказала Ляпис, и голос её звучал не обвиняюще, а как констатация давно известного факта. Как если бы она читала вслух то, что Перидот всегда знала, но боялась произнести. - Когда украла мою серьгу. Когда спрятала в карман. Когда смотрела мои стримы ночами. Каждое слово ложилось на плечи дополнительной тяжестью. Не потому, что в них была злость. В них была правда. Та самая, от которой не убежать, не спрятаться, не отговориться. Перидот могла бы возразить, но язык прилип к нёбу, а в голове не было ни одной мысли, кроме одной: «Она права». - Ты хотела, чтобы я была рядом. - Ляпис чуть наклонила голову, и её пальцы чуть сильнее сжали плечо Перидот - так, чтобы та почувствовала. Не больно. Реально. - Вот я и рядом. Перидот смотрела на неё, на прямоугольник вместо глаз, на бледное лицо, на руки, которые касались её, и не могла понять - это происходит на самом деле или она сошла с ума окончательно. Или разницы больше нет. Ляпис не убирала руку. Не отстранялась. Не исчезала. Она просто была здесь. Близко. Слишком близко. И Перидот не знала, хочет ли она, чтобы та ушла. Или осталась навсегда. Она знала только одно: это прикосновение - холодное, чужое, почти неживое - было единственным, что держало её сейчас в этой реальности. Не давало упасть, раствориться, исчезнуть. Ляпис ждала. Или нет. Перидот не могла разобрать. Только чувствовала холод на плече. - Это неправда. - Правда. - Ляпис убрала руку, отступила. - Ты думала, что спасаешь меня. А спасала себя. Думала, что найдёшь и станет легче. Не станет. Ты просто сошла с ума. Перидот молчала. В горле пересохло, тело тряслось, словно желе. - Но не переживай, - добавила Ляпис. - Это не страшно. Я тоже схожу с ума. Каждый день. Каждую ночь. Мы одинаковые. - Мы разные. - Нет. - Ляпис развела руками. - Мы обе потерянные. Обе ищем то, чего нет. Обе верим, что где-то там, за дверью, есть спасение. - А есть? - Не знаю. - Ляпис усмехнулась. Криво, почти по-человечески. - Но ты можешь проверить. Иди. Открой следующую дверь. Перидот обернулась. На стене, там, где раньше ничего не было, появилась новая дверь. Такая же высокая, массивная, с бронзовой ручкой. А за ней куча других, слегка отличающийся от друг друга дверей. - Это только начало, - сказала Ляпис. - Дверей много. И в каждой я. Или не я. Ты узнаешь. В любом случае, я скоро буду рядом. Перидот шагнула к двери. Не оборачиваясь. Боялась, что если обернётся не сможет уйти. - Удачи, - прошептала Ляпис за спиной. Дверь открылась.Перидот вскочила, подбежала к зеркалу. Включила свет. На неё смотрела чужая девушка. Бледная, с красными глазами, с тёмными кругами под ними, с пластырем на лбу - который она забыла снять. Волосы спутаны, рубашка мятая. На шее след от подушки, похожий на синяк. Она посмотрела на свои руки. Кровь была. Или её не было? Она потёрла ладонь - пальцы остались чистыми. Только красные полосы от ногтей, впившихся в кожу во сне. Только боль. - Показалось, - прошептала она. - Всё показалось. Но внутри уже поселился страх. Перидот стояла посреди этой темноты и не могла пошевелиться. Только чувствовала, как сердце колотится где-то в горле, как воздух заканчивается, как мир сужается до одной точки - до боли в груди. Потом появились другие двери. Они возникали из темноты одна за другой. Не сразу, не все разом, сначала одна, потом следующая, потом ещё. Словно темнота рождала их, выталкивала из себя, как деревья пускают корни. Высокие, массивные, с бронзовыми ручками и старыми замками. Каждая была похожа на предыдущую, но не полностью. Где-то ручка чуть выше, где-то замок чуть левее, где-то дерево светлее или темнее. Но все они были одного рода. Одной породы. Одной сути. Они стояли не ровными рядами, не по одной линии. Хаотично. Плотно прижавшись друг к другу, как солдаты в строю, которые не могут разомкнуться, потому что команды не было. Или команда была, но её отменили. Или никто не отдавал. Или отдал, но Перидот не слышала. Она не считала их. Не пыталась сосчитать. Не хотела знать, сколько их. Каждая следующая могла оказаться последней. Или первой. Или никакой. Она просто шла. Ноги несли её сами, без её воли, без её желания. Она не выбирала направление. Не ускорялась. Не замедлялась. Она просто двигалась вперёд, потому что остановиться было страшнее, чем идти. Потому что если остановишься придётся подумать, зачем ты здесь, и ответа не будет. А если не будет ответа можно сойти с ума. Или уже сошла. Перидот не знала. Она не хотела знать. Она просто шла. Она остановилась перед первой. Или не перед первой. Может быть, она прошла мимо десятка других, не заметив. Может быть, их не было до этого момента. Может быть, они возникли только тогда, когда она решила остановиться. В этом месте время текло иначе. Или не текло вовсе. Перидот не чувствовала его. Только холод в груди и тяжесть в ногах. Дверь была тяжёлой. Не просто тяжёлой - неподъёмной. Как будто за ней держал кто-то, кто не хотел, чтобы она вошла. Или кто-то, кто хотел, чтобы она приложила усилие. Перидот толкнула её плечом. Дерево глухо отозвалось на давление, но не поддалось. Она толкнула сильнее. Ещё. И ещё. И только когда вложила в толчок всё своё тело, дверь сдалась. Открылась с протяжным скрипом, который разнёсся по темноте, как крик. Звук был неприятным. Он резал уши, заставлял морщиться, впивался в позвоночник ледяными иглами. Он длился слишком долго - или слишком коротко. Перидот не могла оценить. Она замерла на пороге, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле, как воздух становится гуще, как темнота за спиной сгущается, сжимается, давит. Но она не обернулась. Она шагнула внутрь. Дверь за ней захлопнулась сама. Перидот уже не слушала. За дверью был свет. Мягкий, жёлтый, тёплый. Студия. Знакомая студия. Та самая. Интервью. Только на этот раз чужое. Столы, стулья, камеры, софиты. И она. Ляпис. Вальяжно сидела за столом, перед ней лежали маркеры и стопка фотографий. Она что-то подписывала. Автографы. Улыбалась. Не той улыбкой, которую Перидот видела на стримах, расслабленной, почти счастливой. На ней были изящные дорогие погоны, которые привлекали к себе сотни глаз. - Спасибо, что пришли, - говорила она кому-то за кадром. - Да, конечно, на память. Спасибо за поддержку. Она повернула голову. Посмотрела прямо на Перидот. И улыбнулась шире. Но в её глазах уже что-то менялось. Сначала Перидот не поняла что. Блондинка хотела отвести взгляд, но не могла. - Ты же хотела меня найти, - сказала Ляпис. Голос был тихим, почти ласковым. - Вот я. Смотри. Перидот захлопнула дверь, и толкнула следующую, пытаясь отдышаться. Сердце колотилось где-то в горле, руки дрожали. Она знала, что сейчас увидит что-то новое. Что-то, что заставит её снова чувствовать. Или не чувствовать. Она уже не различала. Квартира Ляпис. Синевласка нервно ходила по комнате, сжимая телефон в руке. Её шаги были резкими и рваными, она не ходила а металась, как зверь в клетке. - Ты что сделал, мудак?! - Голос был резким, злым, срывающимся. - Я сказала нет! Нет, значит нет! Какое «но»? Какое «контракт уже подписан»? Ты что, меня за идиотку держишь? Пауза. Ляпис замерла у окна, вцепившись пальцами в подоконник. - Макс, ты не имел права. Я сказала - я не хочу участвовать в этом дерьме. Это сомнительное шоу, его закроют через месяц, а меня потом будут хейтить за то, что я туда ввязалась. Она послушала ещё немного, потом усмехнулась - горько, нервно. - Деньги? Ты мне про деньги говоришь? Да мне насрать на деньги, если после этого меня никто не захочет снимать. Моя репутация это всё, что у меня есть. А ты её просто взял и продал. Не спросив. Даже не предупредив. Пауза. - Знаешь что? Иди ты в жопу. Со своим шоу. Со своими деньгами. С твоими «мы же команда». Команда, блять. Она бросила телефон на диван, села рядом, закрыла лицо руками. Просидела так минуту, наверное. Потом встала, подошла к зеркалу, посмотрела на себя. - Ну и ладно, - сказала она тихо. - Ну и похуй. Она надела куртку, взяла ключи. Выходя, обернулась на секунду. Посмотрела прямо на Перидот. Глаза ещё были живыми, но не такими яркими, какими были одну дверь назад. В них уже не было того прежнего, дерзкого огня, только усталость и что-то ещё, чему Перидот не могла подобрать названия. Сначала ничего не меняется. Глаза живые, яркие, с каким-то своим особенным светом, который невозможно описать словами. Перидот стоит и смотрит, не дыша. Ляпис не двигается, только её лицо медленно превращается в маску, в которой больше нет ничего человеческого. Глаза становятся чёрными прямоугольниками, которые сливаются в один, и в них нельзя увидеть себя, нельзя прочитать ни мысли, ни чувства. Только знать: та, кого Перидот искала, уже где-то далеко, а здесь осталась только её тень. Или память. Или то, что Перидот сама создала в своей голове, а теперь не может остановить. Тьма расползается дальше. За пределы глаз, касается щёк, лба, губ. Лицо Ляпис становится серым, почти прозрачным. Она как будто исчезает на глазах, тает, как утренний туман под солнцем. Но Перидот знает: она не исчезает. Она просто уходит туда, куда Перидот не может за ней последовать. Ляпис не моргает. Потому что нечем. Она просто стоит, смотрит своей пустотой, ждёт чего-то. Или не ждёт. Перидот делает шаг назад. Не потому что боится. - Ты тоже думаешь, что я идиотка? - спросила она. Перидот не успела ответить - дверь захлопнулась. Страх пришел не сразу. Сначала только тяжесть в груди, будто кто-то положил ладонь на рёбра и не убирает. Дышать становится трудно, но не настолько, чтобы заметить. Перидот не замечает. Она продолжает смотреть, продолжать стоять, продолжать думать, что всё нормально. А потом тяжесть превращается в холод. Он начинается где-то в животе, поднимается выше, обволакивает сердце, сжимает горло. Дышать теперь трудно. Очень трудно. Каждый вдох как глоток ледяной воды. Каждый выдох как попытка вытолкнуть из себя что-то. Перидот не двигается. Она не может. Ноги приросли к полу, руки вися, глаза смотрят в одну точку туда, где только что что-то было. Или не было. Она уже не помнит. Мысли путаются, натыкаются друг на друга, замирают на полуслове. Страх заполняет всё пространство внутри, не оставляя места ни для чего другого. Ни для злости, ни для надежды, ни для отчаяния. Только он. Тяжёлый, липкий, безымянный. Перидот открывает рот, чтобы сказать что-то. Но не может. Голос пропал. Или слова не приходят. Или некому говорить. Она закрывает рот. Сжимает зубы. Глаза всё ещё смотрят в одну точку. Там, где что-то было. Или не было. Она лишь шагнула вперёд, и её рука сама легла на холодную бронзовую ручку. Дверь подалась сама. Музыка ударила в лицо, пульсирующая, с басами, которые отдавались в грудной клетке, в зубах, в позвоночнике. Воздух был густым, спёртым, пахло дешёвым алкоголем и дорогими духами, которые смешивались в один приторный коктейль. Тусовка. Полумрак, разноцветные огни, громкая музыка, которая била по ушам даже сквозь сон. Перидот встала у стены, прижавшись спиной к прохладной поверхности, и пыталась разглядеть синие волосы Ляпис в этом хаосе. Светомузыка резала глаза, выхватывая из темноты чьи-то лица, руки, бокалы. И наконец, взгляд упал на нее. Ляпис сидела на диване, сжимая в руке пластиковый стакан с чем-то мутным и сладким. В руке сигарета. Она поднесла её к губам, затянулась. Глубоко, почти жадно, как будто воздух в клубе был непригоден для дыхания и только дым мог наполнить лёгкие чем-то живым. Кончик сигареты вспыхивал оранжевым, освещая её лицо снизу, острые скулы, приоткрытые губы. На секунду. Ляпис выдохнула. Дым медленно пополз вверх, растворяясь в стробоскопах, теряясь в цветных пятнах. Она не смотрела на танцпол, не смотрела на тех, кто сидел рядом, не смотрела на вход. Она смотрела в одну точку, куда-то в стену, в пустоту, в себя. Хотя, Перидот этого даже не видела. Пальцы, сжимающие сигарету, слегка дрожали. Или это свет мигал? Перидот не могла разобрать. Рядом какие-то люди, которых Перидот не знала. Девушка с короткой стрижкой, парень в чёрной футболке, ещё кто-то. Ляпис смеялась громко, неестественно, запрокинув голову. - Да иди ты, - сказала она кому-то. - Не хочешь - не надо. Я и одна справлюсь. Она допила стакан, поставила на стол, потянулась за бутылкой. Девушка с короткой стрижкой перехватила её руку. - Ляпис, милая.. Ты уже пьяная. - Я знаю меру, не переживай. - Просто… устала, - сказала она тише. - Все эти съёмки, стримы, контракты. Макс достал со своим шоу. Сейчас ещё это… - она махнула рукой в сторону танцпола. - Иногда хочется просто взять и исчезнуть. - Не говори так, - ответила девушка. - Ты справишься. Ты всегда справляешься. Ляпис открыла глаза, посмотрела на неё. И вдруг усмехнулась - криво, устало. Она повернула голову и посмотрела прямо на Перидот. Глаза уже начинали темнеть. С краёв. Медленно. - Нравится смотреть? - спросила она. - Нравится видеть, как я ломаюсь? Она достала новую сигарету, поднесла к губам, щёлкнула зажигалкой. Пламя осветило её лицо,но прямоугольник сьедал весь свет. Глаза уже потемнели настолько, что их было видно только едва. Дверь захлопнулась сама с такой силой, словно Перидот была названным гостем. Перидот не могла стоять на месте. Ноги сами несли её из угла в угол - мелкие, частые шаги, почти бесшумные. Ботинки скользили по полу, оставляя невидимые следы. Она ходила по кругу, не замечая этого. Круг за кругом. Комната, в которой она оказалась после последней двери, была пустой и серой, без окон, без мебели, только пол, стены и она. Её пальцы дрожали. Она сжимала их в кулаки, разжимала, сжимала снова. Дыхание было поверхностным, частым, она забывала выдыхать. Останавливалась на секунду, прижимала ладонь к груди, чувствуя, как колотится сердце. Потом снова начинала ходить. Влево. Пять шагов. Поворот. Вправо. Пять шагов. Поворот. Перидот кусала губу, не замечая, что уже до крови. Вкус металла на языке, но она не чувствовала. Она думала о том, что видела. О Ляпис, которая кричала в телефоне. О Ляпис, которая курила в грохоте клуба. Всё это было внутри неё теперь. Застряло под рёбрами, как осколки. Она остановилась. Провела рукой по лицу, лоб был горячим, влажным. Очки сползли на нос, она поправила их, хотя те не мешали. Просто нужно было сделать хоть что-то. Зафиксировать себя в реальности, которая уже не была реальной. И тогда она заметила. В углу комнаты, который она обошла уже десятки раз, не глядя, теперь была дверь. Маленькая. Её раньше не было. Перидот замерла, вглядываясь. Она была не выше её колена, будто сделанная для ребёнка или для того, кто должен вползать внутрь, а не входить. Дерево старое, тёмное, с потрескавшейся краской. Ручка бронзовая, потёртая, но не холодная, как будто кто-то долго держал её в ладони, ожидая, когда Перидот наконец заметит. Перидот смотрела на эту дверь и не могла двинуться с места. Что-то внутри кричало: «Не подходи. Не открывай. Остановись». Но ноги уже сами несли её - медленно, осторожно, как к краю пропасти. Она присела на корточки перед дверью. Провела пальцами по дереву, шершавое, тёплое, живое. Ручка блеснула в сером свете. Перидот обхватила её ладонью. Металл не обжигал, не холодил. Он просто лежал в руке, как будто ждал именно этого момента. - Что там? - прошептала она. Ответа не было. Только тишина. Тяжёлая, давящая, как перед грозой. Перидот потянула ручку на себя. Дверь не поддалась. Она потянула сильнее, та же пустота. Тогда она толкнула её, и дверь открылась внутрь. С тихим, почти неслышным вздохом. Оттуда пахнуло холодом и чем-то сладким, может быть, духами. Может быть, кровью. Перидот не знала. И чьи-то чёрные прямоугольники смотрели на неё из темноты. Квартира. Старая, с облупившейся краской на стенах и запахом капустного супа. Ляпис маленькая, лет семи, в пижаме с зайчиками. Стоит в дверях кухни, сжимая в руках плюшевого мишку. - Мам, - говорит она тихо. - А где папа? Женщина сидит за столом, перед ней чашка с чаем, пепельница, полная окурков. Она не оборачивается. Не смотрит на дочь. - Ушёл. - Когда вернётся? - Не вернётся. - Почему? Мать затягивается сигаретой, выпускает дым в потолок. - Потому что он мудак. Потому что не умел отвечать за свои поступки. Потому что наделал долгов и сбежал. Ляпис молчит. Сжимает мишку сильнее. - Он не любит нас? Мать поворачивается. Смотрит - строго, устало, почти зло. - Он не любил никого, кроме себя. И забудь о нём. Его нет. И не будет. Она встаёт, выключает свет в кухне, проходит мимо дочери, не глядя. - Иди спать. Утром в школу. Дверь в комнату Ляпис закрывается. В темноте девочка садится на кровать, прижимает мишку к лицу. Плечи дрожат. Она не плачет. Просто сидит и смотрит в одну точку. А потом поворачивается. Глаза живые. Слёзы настоящие, но текли из пустоты, не из глаз. - Ты тоже уйдёшь? - спрашивает она у Перидот. - Все уходят. Перидот не может ответить. Дверь закрывается. Она стоит в темноте, чувствуя, как горит лицо, как колотится сердце. Перидот шагнула вперёд. Рука легла на ручку сама. Дверь была последней, она знала это. Чувствовала кожей, костями, тем внутренним холодом, который не обманешь. Ручка не обжигала. Не холодила. Она была просто, здесь. Ждала. Как всё остальное в этом сне. Дверь открылась без звука. Просто перестала быть преградой. Лес. Перидот узнала его сразу. Не по деталям, а по тому, как сжалось сердце. Высокие сосны, чёрные иглы на фоне тёмного неба. Луна скрылась за тучами, и только редкие звёзды пробивались сквозь рваный полог облаков. Воздух был холодным, влажным, пахло хвоей, прелой листвой и ещё чем-то, чем-то, от чего Перидот захотелось закрыть глаза и не открывать больше никогда. Страх. Чужой. Разлитый в воздухе, как запах. Перидот вдохнула его, и лёгкие наполнились тяжестью. Она стояла на тропе. По которой шла когда-то с Аметист. Сторожка была где-то слева, овраг справа. А впереди, в просвете между стволами, стояла она. Ляпис. Перидот узнала бы её из тысячи. Из миллиона, и это знание жило не в голове. Даже сейчас, когда половина лица была закрыта чёрным прямоугольником, как выключенный экран. Даже сейчас, когда тело казалось полупрозрачным. Ляпис стояла спиной к ней, опустив руки. Как будто ждала здесь вечность и ещё немного. В одной руке телефон. На Ляпис была её любимая кожаная куртка - потёртая, с потрескавшимися рукавами, с потускневшими молниями и замшевыми вставками, которые когда-то были чёрными, а теперь стали серыми от времени и носки. Перидот видела эту куртку на сотнях фотографий, на десятках скриншотов. В ней Ляпис улыбалась, кривлялась, пила кофе, сидела на тусовках. В ней она, наверное, чувствовала себя собой. Или хотя бы пыталась. Она стояла, не двигалась, не оборачивалась, не подавала признаков жизни. Только волосы колыхались. Или это Перидот казалось. Она не решалась подойти ближе. Не решалась позвать. Не решалась дышать. Казалось, если она сделает хоть что-то - Ляпис исчезнет. Или повернётся. И то и другое было одинаково страшно. Перидот стояла и смотрела. На спину. На куртку. На телефон. На волосы. И ждала. Чего - не знала. - Ты пришла, - сказала Ляпис, не оборачиваясь. Голос был тихим, почти ласковым, но в нём слышалась усталость - бесконечная, как этот лес, как эта ночь, как этот сон. - Я всегда прихожу, - ответила Перидот. Голос дрожал. Ляпис усмехнулась. Плечи дрогнули. - Знаю. - Она подняла телефон, нажала на кнопку записи. - Сейчас начнётся. Красный огонёк загорелся. Ляпис повернулась. Глаза уже стёрлись. Только чёрный прямоугольник. Но Перидот знала, что она смотрит. Смотрит той пустотой, которая хуже любого взгляда. - Привет, мои хорошие, - сказала Ляпис в камеру. Голос был бодрым, почти весёлым, как будто ничего не случилось. Как будто она не стояла ночью в лесу одна. Как будто за ней не следили. Как будто она не знала, что это конец. - Сегодня у нас особенный стрим. Легендарный. Я в лесу. Одна. Ночью. Без связи. Без страховки. Она сделала шаг вперёд. Телефон дрожал в её руках - или это ветер качал ветки? Перидот не знала. Она усмехнулась. - Да и потом, что со мной случится? Я же Ляпис Вэйн. Меня миллионы смотрят. Меня не тронут. Слова падали в пустоту, как камни в колодец. Перидот стояла, не дыша. Смотрела, как Ляпис уходит в темноту, как телефон выхватывает из мрака стволы деревьев, корни, палую листву. - О, смотрите, какая-то херь! - Ляпис наклонилась к земле, но ничего не подняла. - Старая сторожка. Страшно? Перидот видела то, чего не видели зрители. Как дрожат руки Ляпис. Как она оборачивается чаще, чем нужно. - Всё, ребят, я ухожу дальше, - сказала Ляпис. Голос дрогнул. - Хуйня это все. Она сделала несколько шагов. Замерла. Перидот видела, как она подняла голову, посмотрела в темноту. Туда, где между деревьями маячил силуэт. Или показалось. - Эй? - позвала Ляпис. - Там кто-то есть? Тишина. Ляпис сделала шаг назад. Ещё один. - Ладно, шутка. Я просто прикалываюсь. Не надо меня пугать. Голос её ломался. Телефон дрожал сильнее. А потом резкий звук. Ветка хрустнула. Или не ветка. Ляпис обернулась. - Всё, - выдохнула она. - Всё, ребят, я… я ухожу. И девушка растворилась в темноте Потом - хруст. Падение. Темнота. Перидот стояла и смотрела на пустоту, где только что была Ляпис. Трава была примята, ветки сломаны, но следов не было. И телефона не было. Только тишина. - Нет, - прошептала Перидот. - Нет, не так. Она бросилась вперёд, туда, где исчезла Ляпис. Корни цеплялись за ноги, ветки хлестали по лицу, но она не останавливалась. - Ляпис! - крикнула она. Тишина. Перидот бежала. Она уже не помнила, когда начала бежать. Но лес быстро сменился, и теперь она неслась по коридору бесконечному, пустому, без дверей. Сердце колотилось где-то в горле, дыхание рвалось, ноги подкашивались. Она не знала, куда бежит. От чего. К чему. Внезапно появившиеся коридор кончился. Она влетела в офис. Свой офис. Столы, стулья, мониторы. Всё на своих местах. Даже её кружка стояла на столе. Перидот выдохнула, прижалась спиной к стене. - Это сон, - прошептала она. - Это просто сон. Я проснусь. Сейчас проснусь. Но не просыпалась. - Проснёшься, - раздался голос. Перидот обернулась. Ляпис сидела в её кресле. За её столом. Ноги на стол, руки на подлокотниках. Спокойная, расслабленная, как будто всегда здесь была. На ней была та же кожаная куртка, те же джинсы. Только лица не было. Вместо него - черный прямоугольник. Цензура. Как на тех картинках, где скрывают личность. Только здесь ничего не скрывали. Здесь показывали пустоту. - Ты так хотела меня найти, - сказала Ляпис. Голос звучал мягко, почти нежно. - Вот я. Сижу на твоём стуле. Смотрю на тебя. Не вижу, но смотрю. Чувствую. - Ты не настоящая, - сказала Перидот. Голос дрожал, но она заставила себя говорить. - А ты уверена? - Ляпис наклонила голову. Прямоугольники не шелохнулись. - Я здесь. Ты меня видишь. Слышишь. Разве этого недостаточно? - Это сон. Это сон..надо позвать Аметист. - Может быть. - Ляпис встала, обошла стол, приблизилась. - Но ты не можешь проснуться. Я тебя не отпускаю. - Отпусти. - Не могу. - Ляпис остановилась в шаге. - Ты сама меня позвала. Когда украла мою серьгу. Когда спрятала в карман. Когда смотрела мои стримы ночами. Ты хотела, чтобы я была рядом. Я рядом. - Это неправда. - Правда. - Ляпис протянула руку, коснулась её плеча. Пальцы были холодными, как лёд. - Ты думала, что спасаешь меня. А спасала себя. Думала, что найдёшь - и станет легче. Не станет. Ты просто сошла с ума. - Прекрати. - Не могу. - Ляпис убрала руку. Отступила. - Я только зеркало. Ты смотришь на меня и видишь себя. Ту, кем стала. Ту, кто врёт подругам. Ту, кто крадёт улики. Ту, кто теряет всё. Перидот молчала. Слова застряли в горле. - Ты не можешь меня спасти, - сказала Ляпис. - Потому что я - это ты. Твоя одержимость. Твоя вина. Твоя пустота. Пока ты не избавишься от меня я буду здесь. В твоём кресле. В твоей голове. В твоём кармане. - Как избавиться? - Признайся. Отдай серьгу. Скажи правду. - Я не могу. - Можешь. - Ляпис сделала шаг назад, и её силуэт начал бледнеть. - Просто не хочешь. Потому что если остановишься придётся признать, что ты не герой. Что ты просто девчушка, которая разрушила свою жизнь ради того, кого даже не знает. - Я не разрушила. - Разрушила. - Ляпис уже почти растворилась в воздухе. Остались только чёрные прямоугольники, парящие в темноте. - Скоро ты потеряешь всё. Команду. Работу. Себя. А я буду смотреть. И не увижу ничего. - Не уходи.. - Я всегда с тобой. - Прямоугольник мигнул на долю секунды. - В твоём кармане. Помнишь? Перидот осталась одна. В пустом офисе. В темноте. С сердцем, которое колотилось где-то в горле. - Это сон, - прошептала она. - Я проснусь. И вправду проснулась. В комнате было темно. Только слабый свет уличных фонарей пробивался сквозь шторы. Перидот сидела на кровати, сжимая в руке серьгу - ту самую, что прижимала к груди во сне. Металл был горячим, даже слишком. - Спаслась, - прошептала она. - Я в офисе. Всё нормально. Я проснулась. Но она была не в офисе. Она была дома. В своей комнате. На своей кровати. Одна. Перидот посмотрела на дверь. Та была закрыта. Она не помнила, когда вернулась домой. Не помнила, как легла. Не помнила, закрывала ли дверь. - Это сон, - снова сказала она. - Ты думала, что спаслась?, - сказал посторонний, женский голос в пустоту. - А я всё здесь.. Перидот закрыла глаза. Не помогло. Перидот убрала руку, посмотрела на своё отражение. Красная щека, красные глаза, красные полосы на ладонях. Она выглядела как человек, который проиграл битву, но ещё не знает об этом. Она умылась холодной водой, надела свежую рубашку, застегнула пуговицы. Заплакать лоб новым пластырем. Надела очки - те самые, прямоугольные, чужие. Взяла с тумбочки серьгу, диктофон, платок. Спрятала в карманы. И вышла.

6:02

Город за окнами офиса ещё спал. Тяжело и без сновидений, укрытый серым одеялом утренних облаков, которые обещали дождь, но никак не решались пролиться. Фонари горели вполсилы, уставшие после ночной смены, и их жёлтый свет размазывался по мокрому асфальту, делая улицы похожими на зеркала, в которых отражалась пустота. Редкие машины проносились мимо, шины шуршали по влажному покрытию, и звук этот был единственным напоминанием о том, что мир не замер, что он продолжает дышать, даже когда ты стоишь на месте. Перидот сидела за своим столом уже час. Она приехала в половине седьмого. Не потому что не спала, а потому что спать больше не имело смысла. Сон стал её врагом. В каждом сне будет Ляпис. В каждом сне будут двери. В каждом сне будут чёрные прямоугольники вместо глаз, которые смотрят на неё, не мигая, не моргая, не давая забыть. Она не включала свет. Только настольная лампа, которую она принесла из дома много лет назад. Свет её был тёплым, почти домашним, но сегодня он казался чужим, выцветшим, будто кто-то убавил яркость, не спросив разрешения. Перед ней на столе лежали распечатки. Сотни страниц. Показания, отчёты, финансовые расходы, скриншоты переписок, фотографии, которые она просмотрела уже сто раз. В каждой строке, в каждой цифре, в каждом слове она искала то, что упустила. То, что могло привести к Ляпис. То, что могло спасти её. Но строки молчали. Цифры не состыковались. Слова не складывались в предложения. Только тишина. Только свет лампы. Только Перидот. Перидот сняла очки, которые резали глаза, но других не было. Положила их на стол, потёрла переносицу. Пальцы нащупали впадинки от дужек, глубокие, красные, почти болезненные. Она носила очки с детства, но никогда не привыкала к этому ощущению. К тому, что мир всегда будет чуть расплывчатым, чуть нерезким, чуть неправильным. В кармане плаща лежала серьга. Она провела пальцами по ткани, проверяя, на месте ли. На месте. . - Ты здесь. - прошептала она в пустоту. Голос прозвучал глухо, будто не её. Или будто она говорила не себе. Ответа не было. Только тишина. Часы на стене тикали, отсчитывая секунды, минуты, часы. Дни, которых становилось всё меньше. Перидот встала, подошла к окну. Уперлась ладонями в холодное стекло, посмотрела на улицу. Светало. Медленно, неохотно, будто день не хотел наступать, потому что знал, что ничего хорошего не принесёт. Облака начали розоветь, но розовый был бледным, почти серым, как всё в этом городе, в этой жизни, в этой бесконечной череде дней, которые сливались в один. Она не помнила, когда нормально ела в последний раз. Не помнила, когда пила что-то кроме кофе. Не помнила, когда спала больше двух часов подряд. Тело ныло, голова гудела, руки дрожали, но она не обращала внимания. Было только дело и Ляпис. Только бесконечная гонка со временем, которую она не могла выиграть, но не могла и бросить. Перидот резко обернулась, почувствовав спиной холодок, пробирающийся под одежду. Она и сама не поняла, почему. От незакрытого окна? От мыслей? Здесь же был только пустой кабинет, только свет лампы, только тени, которые плясали на стенах от сквозняка, проникавшего через неплотно закрытое окно. Вот и виновник. Но внутри уже поселился другой холод. Знакомый, который приходил перед сном. Перед тем, как появились двери. Перед тем, как Ляпис села в её кресло и смотрела на неё пустотой вместо глаз. Перидот вернулась за стол, надела очки, открыла ноутбук. Экран засветился, и на нем, как всегда, выглядывало лицо Ляпис - заставка, которую Пери поставила несколько дней назад и не смогла убрать. Улыбающаяся, дерзкая и живая. Волосы развеваются на ветру, глаза смеются, и в них огонь, который привлёк миллионы. - Где ты? - спросила Перидот. Фотография не ответила. Перидот села проверять данные, которые Жемчуг собрала вчера. Сверяла показания, искала нестыковки, выстраивала хронологию. Ничего нового. Всё те же цифры, те же имена, всё те же адреса, которые никуда не вели. В какой-то момент она откинулась на спинку кресла, закрыла глаза. Всего на секунду. Чтобы просто перестать видеть этот бесконечный поток информации, который не складывался в картину. Тишина. Блондинка снова уткнулась в монитор. 9:00 В девять в офисе появилась Жемчуг. Перидот услышала, как щёлкнул замок входной двери, как зашуршали шаги по плитке - ровные и спокойные, без лишней спешки. Жемчуг не торопилась никогда, абсолютно. Она появлялась ровно в то время, в которое планировала, и ни минутой раньше, ни минутой позже. Перидот подняла голову когда Жемчуг уже села за свой стол, монотонно раскладывая бумаги в идеальные стопки. Она была в свежей серой рубашке, поверх которой был накинут пиджак, и удобных черных брюках - без единой складки, без единой пылинки. Весь образ дополнял галстук и волосы, которые были уложены насколько это возможно, а глаза уже горели утренней рутиной. - Доброе утро - сказала Жемчуг, не поднимая головы, просто чувствуя взгляд - Доброе - ответила Перидот, садясь в своё кресло. Они работали молча. Каждая занималась своим делом, и в этом молчании не было напряжения - только привычная рутина, которая держала их на плаву, когда всё остальное шло ко дну. В девять часов семь минут дверь офиса распахнулась с такой силой, что ударилась о стену. - Я не опоздала! - выкрикнула уже коронную фразочку коротконогая бестия с порога. На ней были те же джинсы, что и вчера, и рубашка, поверх которой была гордо накинута куртка Перидот. Волосы были собраны в небрежный хвост, из которого то и дело выбивались пряди. В одной руке она держала коробку с пончиками, в другой - два картонных стаканчика с кофе. - Ты опоздала на семь минут - сухо заметила Жемчуг. - Это не опоздание, это задержка. Я заскочила в кофейню, потому что знала, что вы обе не позавтракаете. Она поставила стаканчики на стол Жемчуг, а коробку с пончиками на свой. - Это тебе, это мне - сказала она, раздавая кофе. - Пончики общие. Жемчуг посмотрела на стаканчик, потом на Аметист, потом на стаканчик. - Я чаще пью чай по утрам - гордо произнесла она. - А сегодня пьёшь кофе. Потому что я принесла. И потому что тебе нужно взбодриться. - Я не нуждаюсь в бодрости. - Нуждаешься. - Аметист села в кресло, закинула ноги на стол. Жемчуг поморщилась, но промолчала. - Ты выглядишь так, будто вчера не спала. - Я спала. - Четыре часа? Пять? - Шесть - соврала Жемчуг, хоть ей это и несвойственно. Аметист фыркнула, но спорить не стала. Она взяла пончик, откусила, прожевала. Крошки посыпались на стол, на клавиатуру, на бумаги. Жемчуг вздохнула, но промолчала - спорить с Аметист было бесполезно. - Где Аквамарин? - наконец спросила Перидот, подавая признаки жизни. Она сидела в кресле, скрестив руки на груди, и смотрела на пустое место, где должна была сидеть их четвёртая коллега. Аметист пожала плечами. - Не знаю. Может, проспала? С кем не бывает. - С ней не бывает. - отрезала Перидот. - Она знает, что у нас срок. Она знает, что каждая минута на счету. А она.. - Она..работает. - перебила Жемчуг. Голос её был спокойным, как всегда, но в нём появилась та нотка, которая заставляла прислушиваться. - Я видела её вчера вечером. У неё были дела. Она сказала, что сегодня придёт позже. - Какие дела? - Не уточняла. Перидот сжала челюсть. Мышцы на лице напряглись, заныли от усилия. Она смотрела на пустое кресло, и внутри неё закипала злость - глухая, тяжёлая, которую она не могла выплеснуть, потому что не было цели. Аквамарин была где-то там, за пределами офиса, и делала вид, что работает, или действительно работала, но не с ними, отлынивая от обсуждения. - Ладно, - сказала Перидот. - Ждём. Она встала и пошла в кабинет, даже не прикрыв дверь. Аметист посмотрела ей вслед и успела только поморгать глазками, и потом повернулась к Жемчуг. - Что с ней? - Не знаю. - Ты всегда знаешь. - Не всегда. Аметист задумалась, откусила ещё пончика. - Она какая-то.. обессиленная? - сказала она тихо. - Как будто внутри что-то треснуло. - Может быть. - И ты не хочешь это обсуждать? - Нет. Аметист вздохнула, отложила пончик - Ладно. - Она встала, подошла к столу Жемчуг, присела на край. Жемчуг напряглась - она не любила, когда кто-то вторгался в её личное пространство. Аметист знала это. И делала специально. - Тогда давай обсудим тебя. - Меня нечего обсуждать. - Всегда есть что обсудить. - Аметист наклонилась ближе, заглянула ей в глаза. - Например, почему ты сегодня в серой рубашке и пиджачке? Ты обычно носишь белое. - Потому что белое в химчистке. - Ага.. - Аметист улыбнулась и хитро прищурила - А ещё потому, что тебе идёт. Жемчуг покосилась на неё - Ты флиртуешь со мной?Ты же знаешь, это не проффес..- - Нет - Аметист сделала круглые глаза. - Я констатирую факт. Ты хорошо выглядишь. Это не флирт, это, ммм.. наблюдение. - На рабочем месте? - А где ещё? У меня нет времени на свидания. Я работаю. Жемчуг хотела ответить, и даже краешек ее губ пополз вверх, намекая на улыбку, но в этот момент из кабинета выглянула недовольная Пери. - Прекратите. - сказала Перидот. Голос её был резким, почти злым. Она стояла на пороге, бледная, с тёмными кругами под глазами, в мятой рубашке и, к счастью, без плаща. Аметист замерла, не убирая руки со стола Жемчуг. - Что прекратить? - спросила она невинным голоском и хлопая глазками - Это. - Перидот обвела рукой пространство между ними. - Флирт. На рабочем месте. У нас дело, которое может провалиться. У нас двадцать один день. А ты ведёшь себя неподобающе своей должности. Аметист медленно убрала руку, выпрямилась. - Пери, я не флиртую. - сказала она. Голос её был ровным, но в нём появились те нотки, которые Перидот слышала редко - обида, смешанная с усталостью. - Мы просто разговариваем, хоть в кои-то веки. - Просто разговариваете? - Перидот усмехнулась. Усмешка вышла кривой, нервной, почти злой. - Ты сидишь на её столе, смотришь ей в глаза, говоришь, что ей идёт. Это не разговор. Это.. - Что? - Аметист спрыгнула со стола и сделала шаг вперёд. - Что это, Пери? Скажи. Я хочу знать. Перидот молчала. Она смотрела на Аметист, на её взъерошенные волосы, на её красноватые от недосыпа глаза, на её сжатые кулаки, и чувствовала, как внутри, в том месте, где должна быть злость, разрастается что-то другое. Что-то липкое, тяжёлое, почти болезненное. - Ты не понимаешь. - сказала она тихо. - Чего я не понимаю? - Что я.. - Перидот запнулась. Слова застряли в горле, не желая выходить наружу. Она хотела сказать: «Я одна в этом дерьме». Хотела сказать: «Я тону, а вы делаете вид, что ничего не происходит». Хотела сказать: «Мне страшно». Но вместо этого сказала.. - Ты меня не слушаешь. - Я слушаю. - Нет. - Перидот покачала головой. - Ты делаешь вид, что слушаешь. А на самом деле тебе плевать. Тебе плевать на дело, на Ляпис, на меня. Тебе важно только, чтобы всё было весело. Чтобы пончики, кофе, шуточки. Чтобы не было больно. Аметист побледнела. Так резко, что Перидот на секунду испугалась. - Ты правда так думаешь? - спросила Аметист. Голос её дрогнул. - Я.. - Ты правда думаешь, что мне плевать? Перидот не ответила. - Я сколько с тобой работаю? А, Пи-дот? - Аметист подошла ближе. - Пять лет? Шесть? Я была рядом, когда ты не спала ночами. Я была рядом, когда ты плакала в тихую, чтобы никто не видел. Я была рядом, когда ты думала, что никому не нужна. И ты говоришь мне, что мне плевать? - Аметист.. - начала Жемчуг, но Аметист не слушала. - Я знаю, что ты скрываешь что-то, - продолжала она, глядя прямо на Перидот, хоть и картинка начала расфокусироваться из за сдерживаемой влаги. - Я знаю, что ты врёшь. Я знаю, что ты не спишь, не ешь, не живёшь. И я молчу, потому что ты не готова говорить. Но не смей говорить, что мне плевать. Перидот молчала. Внутри всё сжалось, перевернулось, рассыпалось на тысячу осколков. - Я.. - начала она. - Что? - Аметист ждала. - Я не это имела в виду. - А что ты имела в виду? Перидот не знала. Она не знала, что хотела сказать. Не знала, что чувствует. Не знала, кто она теперь - детектив, который ищет пропавшую девушку, или сумасшедшая, которая потеряла себя в этом поиске. - Извини. - сказала она тихо. И ушла в кабинет. Дверь закрылась с ожидаемым хлопком. Аметист стояла посреди офиса, глядя на эту дверь, и не могла пошевелиться. Только сжимала кулаки, только дышала тяжело и часто. Жемчуг встала, подошла к ней, положила руку на плечо. - Она не хотела - сказала Жемчуг тихо. - Хотела. - Нет. Она просто устала. - Мы все устали. - Аметист повернулась к ней. В глазах её блестели слёзы - или только казалось? - Но я не говорю ей такие вещи. - Потому что ты сильнее. - Нет. - Аметист покачала головой. - Потому что я знаю, что она не выдержит, если я сломаюсь. А она... она не знает, что я и так уже сломана. Я очень стараюсь ради неё, хотя я могу этого не делать. Но я дорожу ей, Жем. - Она вытерла глаза рукавом, взяла со стола пончик. Надо заесть стресс. - Ладно, - сказала она - Работаем. - Жемчуг смотрела на неё долгим, тяжёлым взглядом, но ничего не сказала. Только вернулась за свой стол, поправила рубашку, уткнулась в монитор.

День тянулся медленно.

Очень медленно.

Аквамарин так и не появилась. Перидот не выходила из кабинета. Аметист работала молча, не поднимая головы, и только иногда сжимала пальцами край стола так, что белели костяшки.

К вечеру Жемчуг собралась уходить. - Я завтра приду пораньше, - сказала она, надевая пальто - Если что-то срочное, звони. - Хорошо. Жемчуг задержалась у двери. - Аметист - позвала она. - Что? - Береги себя. - Постараюсь. Жемчуг вышла. Аметист осталась одна. Она посидела несколько минут, глядя на дверь кабинета Перидот, потом встала, подошла, прижалась лбом к холодной поверхности. - Я здесь, - сказала она тихо - Если захочешь поговорить. Ответа, ожидаемо, не было. Она вздохнула, надела куртку и вышла на улицу, перекурить, выдохнуть. А в кабинете было темно. 21:38 Перидот сидела за своим столом, не включая свет. Монитор погас - она сама выключила его час назад, когда поняла, что цифры на экране сливаются в одно серое пятно, которое ничего не значит. Перед ней на столе лежали три предмета. Серьга. Камера. Платок. Она смотрела на них, и ей казалось, что они пульсируют, как живые. Голова гудела. В ушах стоял тот самый шум - не звон, как многим привычно, а что-то другое, вязкое, тяжелое, как будто кто-то налил в череп свинец и теперь он давил на глаза, на виски, на затылок. Перидот моргнула - и мир чуть сместился. Стены дрогнули, тени на них зашевелились, задышали, зажили своей собственной жизнью. - Надо поспать.. - подумала она. - Хотя бы час. Хотя бы полчаса. Хотя бы закрыть глаза и не видеть этого.. Но стоило ей прикрыть веки - перед глазами вставал лес. Сосны, чёрные иглы на фоне тёмного неба. Тропинка, усыпанная завядшей травой. И дверь. Та самая дверь из сна. Высокая, массивная, из тёмного дерева, с бронзовой ручкой и старым замком. Перидот открыла глаза. В кабинете было ощущение, что кто-то наблюдает, но были только тени. Только тишина. Только она. - ..Показалось. - прошептала она. И в этот момент кто-то выдохнул. Не она. А прямо здесь. В кабинете. В углу. Перидот резко обернулась - кресло скрипнуло, спинка ударилась о край стола. Но Никого. Пустота. Тени на стенах замерли. - Ты слишком много работаешь. - сказал голос. Снова. Сзади. Перидот вскочила, отшатнулась, попятилась назад и вжалась спиной в шкаф с папками. Сердце колотилось где-то в горле, лёгкие отказывались втягивать воздух. Она смотрела на своё кресло - пустое. На стол - пустой. На дверь - закрыта. - Кто здесь? - спросила она. Голос сорвался, прозвучал тонко, почти по-детски. Но ни звука в ответ. Кто-то точно играл с ней. Перидот опкстила голову и перевела дыхание. Глубоко. Ровно. - Это стресс - сказала она себе. - Ты не спала. Ты не ела. У тебя галлюцинации. Это бывает. Просто.. Просто.. Она решилась поднять голову и посмотрела в середину противоположной стены. И её внимание зацепило кресло. В нём кто-то сидел. Ляпис. Не во сне. Не в том полусне-полуяви, который мучил её сегодня.Не в расплывчатых тенях на стенах, не в отражениях в оконном стекле. Здесь. Сейчас. В её кабинете. В её кресле. Настоящая. Слишком настоящая, для того, кого нет рядом. Ноги Ляпис были закинуты на стол, прямо на распечатки, на показания, на фотографии, которые Перидот собирала по крупицам. Руки за головой, в замок, локти в стороны. Поза была наглой, расслабленной, вальяжной и хозяйской - такой же, как во сне. Как будто она всегда здесь сидела. Как будто это её кресло. Её стол. Её офис. На Ляпис была та же самая кожаная куртка - потёртая, с потрескавшимися рукавами, с потускневшими молниями, которую Перидот видела на сотнях фотографий. И в своём сне. Это куртка, которую узнаешь из тысячи. Та, в которой Ляпис улыбалась в камеру, кривлялась, пила кофе, сидела на тусовках. Та, в которой она, наверное, чувствовала себя собой. Джинсы, кеды. Волосы разметались по плечам, и в тусклом свете настольной лампы они отливали темно-синим. И улыбка. Дерзкая, насмешливая, с лёгким прищуром - насколько можно было различить прищур за чёрным прямоугольником, закрывающим глаза. - Дежавю?) - спросила Ляпис. Голос звучал мягко, почти ласково, но в нём сквозило что-то хищное, кошачье - Мы ведь уже встречались. Во сне. Нравится его воплощение? Перидот не могла пошевелиться. Не могла дышать. Не могла думать. Только смотрела на Ляпис - на её руки, закинутые за голову, на её ноги, лежащие на столе, на её улыбку, которая не обещала ничего хорошего. И на чёрный прямоугольник вместо глаз. Цензура. Как на тех картинках, где скрывают лицо жертвы. Только здесь не было жертвы. Была Ляпис. Была она. И эта пустота, которая смотрела прямо на неё, пронзала насквозь, не оставляя защиты. Вокруг всё плыло. Стены дрожали, теряли чёткость, будто их размывали водой. Тени на них расползались, превращались в бесформенные пятна, которые шевелились, дышали, жили. Свет от лампы вдруг стал жёстким, режущим, он бил в глаза, заставлял щуриться, но Перидот не могла отвести взгляд от кресла. От той, кто сидела в нём. Мир вокруг рассыпался. Бумаги на столе - те, что лежали ровными стопками - вдруг поплыли, строчки на них смешались, побежали, превратились в бессмысленные чёрточки. Сервер в углу загудел громче, его гул превратился в сплошной, монотонный вой, который заполнял всё пространство, не оставляя места ни для чего другого. Часы на стене тикали, но звук их был рваным, прерывистым, как сердце, которое вот-вот остановится. Но Ляпис была чёткой. Кристально чёткой. Каждая складка на куртке. Каждая прядь в волосах. Каждая трещинка на кедах. Даже тень от ресниц - там, где должны были быть ресницы, но был только чёрный прямоугольник - падала на её скулы правильной, почти пугающей линией. Ляпис была единственным островком реальности в этом разлагающемся мире. И это было страшнее всего. Перидот сделала шаг назад. Споткнулась о ножку стула, едва не упала, ухватилась за край стола. Пальцы скользнули по гладкой поверхности, не находя опоры. Сердце колотилось так сильно, что она слышала его в ушах - поверх воя сервера, поверх треска часов, поверх всего этого безумия. - Нет.. - выдохнула она - Тебя не может быть здесь.. Не может.. - А я здесь - Ляпис не пошевелилась. Только наклонила голову чуть-чуть, и цензура блеснула в свете лампы - Сижу в твоём кресле. Греюсь об твою лампу. Дышу твоим воздухом. - Это сон.. - Перидот вцепилась пальцами в край стола. Костяшки побелели - Это просто сон. Я сплю. Я сейчас проснусь.. Д-да, мне просто не хватало сна и я отрубил..- - Просыпайся. - чётко сказала Ляпис, будто приказ. Перидот зажмурилась. Сильно, до звёздочек в глазах, до искр под веками. Открыла. Ляпис сидела на том же месте. В той же позе. С той же улыбкой. - Не получилось.. - констатировала она. - Жаль. Перидот оттолкнулась от стола, сделала ещё шаг назад. Стул, о который она споткнулась, упал, грохнул по полу, звук показался оглушительным в этой тишине - хотя тишины не было, был только вой, только шум, только сердце.- Ты не настоящая.. - прошептала она - Ты не можешь быть настоящей.. - А ты проверь - Ляпис усмехнулась. - Как?.. - Подойди. Тронь меня. Ты же этого так хочешь? Перидот замерла. Это было как в том сне. В том сне Ляпис коснулась её, и прикосновение было схоже с разрядом тока, которое отрезвляло и пьянило одновременно. Но это был сон. Тогда она могла проснуться. Сейчас.. Сейчас она не была уверена даже в том, реальна ли она. - Боишься? - Ляпис убрала руки из-за головы, медленно, не спеша, как кошка, которая потягивается после долгого сна - Боишься, что я настоящая? Или боишься, что нет? Она опустила ноги со стола - кеды глухо стукнули об пол. Кресло скрипнуло, отпуская её. Ляпис встала. И Перидот увидела, насколько она выше. На целую голову. На пятнадцать, а может, и двадцать сантиметров. И массивнее - шире в плечах, плотнее, основательнее. Такая, какой её показывали на стримах - высокая, статная, с лёгкой спортивной фигурой, которая чувствовалась даже под мешковатой курткой. Ляпис сделала шаг вперёд. Перидот - назад. Это был их негласный танец, Их такт. Пери снова упёрлась спиной во что-то - в шкаф, в стену, не важно. Отступать было некуда. - Ты боишься. - сказала Ляпис. Не вопрос. Утверждение. - Я не.. - начала Перидот. - Боишься, - повторила Ляпис - И правильно делаешь. Она подошла ближе. Ещё шаг. Ещё. Перидот вжалась в шкаф, чувствуя, как дерево впивается в лопатки. Ляпис остановилась в шаге от неё - слишком близко, слишком реально. Перидот чувствовала её запах. Табак. Ваниль. Что-то ещё, чему нет названия. Что-то, от чего голова шла кругом - ещё сильнее, ещё быстрее. Ляпис протянула руку. Медленно. Плавно. Так, что каждое движение казалось замедленной съёмкой. Перидот замерла, не дыша. Ляпис коснулась её подбородка, приподнимая голову. Пальцы были холодными - не ледяными, как во сне, а просто холодными, как у человека, который только что зашёл с улицы. Но этот холод пробил сквозь кожу, добрался до самых костей, и заставлял сглотнуть. И рука начала теплеть от контакта - Холодно - сказала Ляпис На улице холод. А ты в одном плаще разгуливаешь. - Откуда ты.. - Перидот запнулась. - Знаю? - Ляпис усмехнулась - Я много чего знаю. Она убрала руку. И вдруг двинулась. Резко. Быстро. Перидот не успела среагировать - Ляпис оказалась перед ней, упёрлась ладонями в шкаф по обе стороны от её головы, зажимая в ловушку. Перидот оказалась зажатой между холодным деревом и горячим, слишком горячим телом. Ляпис наклонилась. Их лица разделяли сантиметры. Перидот чувствовала её дыхание на своих губах - такое же холодное, как пальцы, но почему-то обжигающее. Прямоугольник вместо глаз смотрел прямо на неё, и Перидот не могла понять, пугает её это или.. Или нет. Щёки горели. Шея горела. Всё лицо пылало, и она знала, что покраснела - сильно, до самых ушей, до ключиц, до того места, где воротник рубашки вдруг стал слишком тесным. Ляпис усмехнулась. - О, - сказала она - А вот это интересно. - Что? - прошептала Перидот. - Ты краснеешь. - Нет. - Краснеешь, - повторила Ляпис - Сильно. Даже здесь видно. - Она чуть склонила голову, и прямоугольник блеснул - Тебя ещё не зажимали красивые девушки?.. Перидот открыла рот, чтобы ответить - возразить, оскорбиться, сказать что-то язвительное, что-то, что вернёт ей контроль над ситуацией. Но язык не слушался. Мысли разбежались от страха. Даже без глаз. Даже с этим жутким чёрным прямоугольником. Даже сейчас, когда Перидот должна была бояться, должна была кричать, должна была звать на помощь и бежать в больницу, было страшно. Она просто стояла и смотрела на Ляпис. На изгиб её губ. На линию скул. На одинокую черную серёжку в виде звезды, притаившуюся за синими патлами. Будто она тоже хотела потеряться. Как вторая серёжка. Как их хозяйка. - Молчишь.. - сказала Ляпис - Это тоже интересно. Обычно ты много говоришь. В интервью, например. - Она чуть отстранилась, но не отпустила - “Я чувствую”, ”Я найду”, ”Я сделаю всё возможное”. А сейчас что? Язык проглотила? - Зачем ты здесь? - выдавила Перидот. Голос дрожал, ломался, но она заставила себя говорить. - Чтобы ты не забыла, - ответила Ляпис. - Времени мало, Перидот. Оно почти вышло. А ты всё ещё здесь. Сидишь в своём кабинете. Перебираешь бумажки. Смотришь на мои фотографии. Это не поможет. - Времени еще много. - По твоим срокам - да. По моим же, мне может, осталось немного. - с удовольствием сказала Ляпис. - ..Я знаю. - Тогда что ты делаешь? Перидот молчала. - Ты боишься. - сказала Ляпис - Боишься, что если выйдешь из этого кабинета - ничего не изменится. Боишься, что я не там. Боишься, что я мертва. Боишься, что ты никогда меня не найдёшь. Она наклонилась ещё ближе. Их лица почти соприкоснулись. Перидот чувствовала холод, исходящий от Ляпис, но при этом внутри всё горело. - Но самое страшное, Пери, не это. - А что? - прошептала Перидот, игнорируя краткое сокращение своего имени столь желанным человеком. - Что ты найдёшь меня. - Ляпис усмехнулась. - И тогда придётся признать, что ты больше не детектив. Что ты одержимая. Что ты разрушила свою жизнь ради той, кого даже не знаешь. И что это того стоило. Она выпрямилась. Резко. Отступила на шаг. Потом на другой. А Перидот осталась стоять, прижатая к шкафу, чувствуя, как дрожат колени, как сердце колотится где-то в горле, как воздух не хочет входить в лёгкие. - Ищи. - сказала Ляпис - Не сиди здесь. Двигайся. Делай. Она развернулась, пошла к тёмному углу. Там остановилась, обернулась. - Увидимся, Перидот, - прошептала она - Надеюсь, в следующий раз ты будешь готова. - И шагнула назад, в темноту. Исчезла. Просто перестала быть. Как выключили свет. Как захлопнули дверь. Как будто её и не было. Перидот стояла, глядя на пустой дверной проём. Мир вокруг медленно возвращался к норме - стены перестали плыть, тени замерли, свет лампы снова стал тёплым и мягким. Только вой сервера стих - или это Перидот перестала его слышать. Она медленно сползла по шкафу на пол. Села, обхватив колени руками. В голове гудело - тише, чем раньше, но всё ещё гулко. В ушах звенело - как после взрыва. - Ты не настоящая.. - прошептала она. Никто не ответил. Она сидела так, не знала сколько. Может, минуту. А может, час. Время потеряло смысл. А потом - голос. Из коридора. Реальный. Человеческий. - Пери! - Аметист. - Пери, открой! Перидот не двигалась. - Пери, я знаю, что ты там! Открой, пожалуйста! Она слышала. Но не могла пошевелиться. Не могла ответить. Не могла даже моргнуть. Только смотрела в одну точку - туда, где только что стояла Ляпис. - Пери! - Аметист уже не звала, почти кричала - Если ты сейчас не откроешь, я выломаю дверь! Клянусь! Что-то тяжёлое ударило в дверь. Раз. Другой. Третий. Перидот моргнула. Дверь распахнулась. Аметист влетела в кабинет как ураган, растрёпанная, запыхавшаяся, с красными глазами. В одной руке она держала телефон, в другой, ключи от машины, которыми, видимо, и выбивала замок. - Пери! - Она заметила её на полу, метнулась, упала на колени рядом - Пери, ты меня слышишь? Перидот смотрела на неё. Но не видела. Взгляд был пустым. Остановившимся. Как у тех, кто пережил что-то, что нельзя пережить. Дыхание тяжёлым, частым, как у загнанного в ловушку зверя после долгой погони. Грудь вздымалась и опадала слишком быстро, слишком шумно, слишком надрывно. Пальцы дрожали. - Пери, - Аметист испугалась по-настоящему - Что случилось? Что с тобой? Перидот не ответила. Не могла. Аметист обняла её. Резко. Сильно. Так, что у Перидот перехватило дыхание. Обхватила руками за плечи, прижала к себе, вжалась лицом в её волосы. - Всё хорошо, - зашептала она - Всё хорошо. Я здесь. Я рядом. Ты не одна. Перидот сиднла как каменная. Не отвечала на объятия. Не двигалась. Только дышала - тяжело, часто, с присвистом. - Дыши со мной. - сказала Аметист - Вдох. Выдох. Вдох. Выдох. Давай, Пери. Ты можешь. Перидот попыталась. Вдох - слишком резкий, выдох - слишком быстрый. Аметист не отпускала. Держала. Качала. Шептала. - Вдох.. выдох.. медленнее.. ещё..И Перидот, наконец, медленно, очень медленно, подняла руки. Обхватила Аметист за талию. Прижалась к ней. Зарылась лицом в её плечо. - Там была.. - прошептала она - Она была здесь… - Кто? - спросила Аметист тихо. Перидот замолчала. Не могла сказать. Не могла произнести это имя. Не здесь. Не сейчас. Не после того, как Ляпис стояла так близко, что Перидот чувствовала её дыхание на своей коже. Не после того, как она покраснела. - Никого. - сказала она наконец - Просто.. показалось. Аметист не поверила. Перидот знала это по тому, как напряглись её плечи, как сильнее сжались руки. Но она не стала спрашивать. - Ладно, - сказала Аметист - Поехали ко мне. Не оставайся одна. Перидот хотела отказаться. Хотела сказать, что ей нужно работать, что времени нет, что каждая минута на счету. Но вместо этого кивнула. - Хорошо. Аметист помогла ей подняться. Перидот пошатнулась - ноги не слушались, колени подкашивались. Аметист подхватила её, поддержала. - Держись за меня. - сказала она. Перидот вцепилась в её руку. Они вышли из кабинета. Перидот не обернулась. Боялась, что если обернётся - снова увидит. Тень. Силуэт. Чёрный прямоугольник, который смотрят на неё, не мигая. В коридоре было тихо. Только их шаги - её, нетвёрдые, и Аметист, уверенные, держащие. - Пери.. - сказала Аметист, когда они уже стояли у лифта. - М? - Я не знаю, что происходит. Но я знаю, что ты не должна проходить через это одна. Перидот посмотрела на неё. На взъерошенные волосы, на красные глаза, на дрожащие губы. - Спасибо - сказала она. Аметист улыбнулась. Криво, по-своему. - Всегда пожалуйста, капитан. Двери лифта закрылись. Перидот прислонилась к холодной стене, закрыла глаза. В темноте за веками снова появился прямоугольник. Она не знала, будет ли видеть его всегда. Или когда-нибудь он исчезнет. Но знала одно. Она найдёт Ляпис. Даже если это убьёт её. Даже если это уже убило. Лифт спускался вниз. Где-то там, наверху, в её кабинете, на столе лежали три предмета. Серьга. Камера. Платок. Перидот не взяла их. Впервые за много дней. Потому что боялась, что если возьмёт - Ляпис вернётся. А она не была уверена, что выдержит это снова. - Ты как? - спросила Аметист, когда они вышли на улицу. - Жива, - ответила Перидот. Аметист посмотрела на неё долгим взглядом. - Этого достаточно.. - сказала она с коротким выдохом.. Они сели в машину. Перидот смотрела в окно на проплывающие огни города и думала о том, что где-то там, в лесу, Ляпис, возможно, тоже смотрит на эти огни. И тоже ждёт. Но теперь Перидот знала: она не одна. У неё была Аметист. И этого, может быть, было достаточно. Чтобы не сойти с ума окончательно. Или чтобы сойти, но уже вместе. Ночь обещала быть долгой. Но не такой холодной, как раньше.