Home

Кожаная перчатка крепко сжала повод. Изо рта вывалился клубок пара. Мороз кусал щёки, проникал в лёгкие, заставляя откашливаться. Сквозь густую метель виднелся жёлтый свет от огоньков винокурни. Дилюк ступал по протоптанной снежной дорожке, ведя за собой уставшую кобылу. Холод от внезапной непогоды пробрал обоих, но дойти оставалось совсем ничего. Подходя к стойлу, его сразу же встретили конюхи и забрали лошадь. Дилюк похлопал её по шее, благодаря и одновременно извиняясь за сегодняшнюю неудачную прогулку. Лошадь не была готова к стычке с лавачурлами и потянула голень, из-за чего путь обратно занял вдвое больше времени. Мужчина объяснил конюхам текущее состояние и дал нужные наставления. Убедившись, что его просьбы были услышаны, он наконец направился в дом. Проходя через пустующее помещение, краем глаза он заметил денник, в котором стояла чья-то лошадь. До боли знакомая, гнедая. Дилюк сжал кулаки и увеличил скорость, в надежде быстрее дойти. Дом окутал теплом и запахом древесины. Вдохнув поглубже, Дилюк прикрыл глаза. Так был рад наконец вернуться сюда. Уставшим иль же бодрым ему всегда захочется возвращаться сюда. Даже если из работников никого не останется. Он неторопливо снял с себя верхнюю одежду, стряхивая с пальто и шарфа растаявший снег. Прислушался: в доме тишина, нарушаемая лишь треском камина. Треском камина. Он растоплен? Обычно его топят только по просьбе самого хозяина. Дилюк, нахмурившись, направился к нему, но обойдя лишь половину зала, услышал шелест бумаг и скрип стула позади. Собственный стук сердца заставил отмереть и обернуться на источник звука. Невероятно: за столом сидел Кэйа Альберих и листал документы с напускным видом, старательно не обращая внимания на хозяина дома. Его распущенные тёмные волосы спадали на грудь, плавно ложась на плечи. Так выросли… — Не ройся в моих вещах, — первым нарушил тишину Дилюк, оторвавшись от разглядывания. Понял, что этот упрямец собирается игнорировать его до последнего. На лице Кэйи проступила улыбка, и тот поднял глаза. Свои, невероятно леденящие, глаза, взгляд которых проникал в душу, обнажал её. Дилюк так и замер, не в состоянии сказать что-то ещё, но продолжал держаться невозмутимым. Опомнился лишь, когда Кэйа ему ответил: — Неужели Мастер Дилюк будет хранить здесь важные записи? Ты же не настолько глуп. Такой бестактный. Рагнвиндр наконец шагнул вперёд, медленно двигаясь к столу. — Любая запись здесь, подписанная моей рукой, не для глаз рыцаря Ордо Фавониус. Кэйа пожал плечами, послушно отложив бумаги в сторону, и скрестил руки на груди. Они продолжали неотрывно смотреть друг на друга. Наслаждались, впитывали присутствие друг друга после долгой разлуки. — Что за командировка, которая заняла у тебя аж полтора года? — спросил Дилюк. Он потянулся к листам, которые недавно читал Кэйа и кинул короткий взгляд на них. Это было письмо от Альбериха, которое Дилюк недавно получил, но не успел открыть. Возможно, как раз в нём и говорилось о его скором приезде. — Экспедиция, — поправил его Кэйа. Помолчав, тот ни с того ни с сего широко улыбнулся. Так невинно и по-детски. Нежно. Прикрыв глаза. — Нод-Край – удивительное место. Такой человек как ты, точно слыхал об этих землях, как и имя Дилюк Рагнвиндр там – не безызвестное. Так и хотелось осушить кружечку вкуснейшего вина. Дилюк скривился. Конечно же, он потрудился узнать об этом. Кэйа неторопливо встал и обошёл стол, чтобы оказаться ближе. Дилюк развернулся к нему лицом, упершись о деревянный стол. Оба молчаливо рассматривали родные лица. Наконец, Кэйа тихо проговорил: — Я дома. Кэйа здесь не жил, сколько бы Дилюк не предлагал, но всё ещё продолжал считать домом только это место. — Дома, — глухо повторил Дилюк. Он протянул ладонь к лицу Кэйи и аккуратно, невесомо провёл кончиками пальцев по смуглой коже. Погладил совсем свежий розоватый шрам над глазом. Шумный вздох вырвался сам по себе. — Скоро ты свою повязку будешь совсем в иных целях носить. Кэйа рассмеялся и неожиданно приблизился к родному лицу. Он поцеловал ещё морозную щёку, затем уголки губ по очереди. Продолжал расцеловывать лицо, пока Дилюк не схватил его второй рукой и не утянул в медленный, тягучий поцелуй. Их языки неторопливо сплетались. Кэйа настойчиво изучал его рот, будто они впервые встретились. Его руки аккуратно блуждали по телу Дилюка, очерчивая каждый мускул под слоем одежды. Кэйа ступил ближе, не желая иметь между ними расстояния, заставляя Дилюка прижиматься к столу. Тот слегка запрокинул голову, стараясь углубить поцелуй, и убрал руки назад, позволив взять инициативу над собой. — Ты замёрз, — Кэйа оторвался ото рта и начал осыпать поцелуями его шею, спускаясь всё ниже, параллельно расстёгивая рубашку. — Хочешь погреться у камина? Это явно последнее, что хотел бы Дилюк. Тело, вжимающееся в него, хорошо справлялось с задачей, согревая его. Он потянул Кэйю за плечи, когда тот оказался непозволительно низко. — Предпочитаю горячую ванну, увы. — Твои дамы уже почти закончили с ней, — Кэйа улыбнулся, заметив, как скривилось лицо Дилюка, и приподнимаясь, одарил коротким поцелуем, потянув за собой наверх. Конечно же, он знает его как облупленного. В ванной комнате из освещения были только настольные лампы и свечи. Пахло мускусом и ещё некоторыми травами. Дилюк снял одежду и неспешно опустился в наполненную горячей водой ванну, привыкая к температуре. Он прикрыл глаза от удовольствия и погрузился в воду всем телом. — Останешься? — спросил, когда услышал шорох сбоку. — Что? Полежать с тобой или помыть тебя? — съехидничал Кэйа, делая вид, что вот-вот скроется за дверьми. Дилюк закатил глаза. — Посиди рядом. Расскажи мне о Нод-Крае. Чем вы занимались? Альберих довольно вернулся на своё место – на тумбу, на которой он расположился, и начал рассказывать о красотах тех земель, осквернённых пролитой кровью от частых сражений; о непривычном климате и дружелюбных зверюшках, которые каждый день воровали у него хлеб. Он ведь совсем случайно каждый день завтракал на улице. А Дилюк внимательно слушал, расслабляясь от смеси горячей воды, приятного аромата и томного глубокого голоса над ухом. Он бы так и задремал, если бы не почувствовал руки на своей голове. Кэйа осторожно массировал его голову, следом намылил руки и стал проходить по всей длине волос, омывая их. Массаж перетёк в лёгкие касания, а затем и в невесомые поцелуи. Дилюк собирался отстраниться, но Кэйа задержал того, нависая сверху. Его руки постепенно опускались от шеи к груди. Дилюк жаждал этих прикосновений, но… — Хватит. Вали отсюда, — но он бы предпочёл закончить со всем и только потом отдаться прекрасному чувству, потеряв время и мысли. Кэйа театрально скорчился, но послушно отстранился. — Моя помощь больше не нужна? — его взгляд переместился ниже. — Ты уверен? — Уверен. Подожди меня в спальне. — Как же мне прикажешь одному найти её? — продолжал издеваться. — Все твои работяги сбежали. Кажется, они боятся меня. Дилюк брызнул в него водой, чтобы тот поскорее заткнулся. — Не придуривайся. Поторопись. Подготовка заняла достаточно времени, чтобы Дилюк заходил в спальню с мыслью прямо сейчас улечься спать, но будоражащее желание охлаждало его. В комнате было темно, свет шёл только из окна. Луна освещала большую часть кровати, на которой развалился Кэйа, не посмевший притронутся к своей одежде. Мудак. Дилюк провёл рукой по влажным волосам и сел на край кровати. Он взглянул на круглый диск в небе и воспроизвёл в голове недавнюю картину гармонично лежащего Кэйи в лунном свете с потемневшим взглядом полного желания и обожания. — Так и будешь в одежде пролёживаться? Целый день, небось, расхаживал в ней, а потом осмелился лечь в чистую постель. Сзади раздался смешок. Дилюк почувствовал, как подле него прогнулся матрац, а после – спину начали покрывать поцелуи, убрав длинные алые пряди вбок. Тёплые руки поглаживали голую грудь. Кэйа успел извернуться через руку Дилюка к его животу и начал одаривать его поцелуями, пока не удалось уложить их удобно на кровать: так, чтобы Кэйа нависал над ним. — Мне нравится, когда её снимаешь ты, — проговаривал Кэйа, исследуя знакомое тело. — А как же, — Дилюк коротко усмехнулся и потянулся к пуговицам рубашки. Та полетела на пол, а за ней – брюки и остальные вещи. Когда с этим было покончено, Кэйа торопливо потянулся к полотенцу на торсе Дилюка, оставляя их нагими в свете луны. Он привстал, чтобы разглядеть белоснежное тело Рагнвиндра. Невероятно красив. Сексуален. Его идеальный рельеф мышц, его вздымающаяся от желания грудная клетка и возбуждённый член. Рука потянулась к нему, проведя по всей длине. Ответная реакция послышалась в тяжёлом выдохе. Кэйа потянулся к торсу Дилюка, дорожкой проводя краткие поцелуи, доходя до губ и впиваясь в них. Одной рукой он продолжал поглаживать возбуждённый орган, ловя каждый вздох в свои рот. Дилюк готов расплавится под натиском нависшего тела. Так давно он не ощущал этого. Он запустил руку в волосы Кэйи, сжимая их и придавливая того ближе, чтобы углубить поцелуй. Другой – опустился к члену Кэйи, начиная надрачивать в своём ритме. Кэйа томно замычал и от этого сладостного звука у Дилюка пробежали мурашки по всему телу. Их поцелуй становится горячее, страстнее. Языки то сплетаются, то отталкивают друг друга, находясь в неком хаосе. Зубы ударяются о чужие. Кэйа прикусывает губу до крови, когда Дилюк начинает ускоряться рукой. Он отрывается от поцелуя, смотрит затуманенным взглядом в такой же – алый, пьянящий, будто вино, которое он так давно не пробовал. Альберих опускается к члену Дилюка и, проведя по всей длине и размазывая предэякулят, берёт его в рот. Сначала посасывает головку, обводит языком, задерживаясь на дырочке, затем торопливо заглатывает половину, сразу же начиная активно двигаться. — Блять, Кэйа, — выстанывает Дилюк, хватаясь обеими руками за его голову. Тот помогает себе руками, массируя яички, от чего становится невыносимо. — Если ты продолжишь в таком же темпе, я кончу слишком быстро! Кэйа, придурок, смеётся, и Дилюк выгибается от ощутимых вибраций его горла. Кэйа ускоряется, с каждым разом беря глубже. Тугой узел в животе скручивался сильнее, ощущения переполняли Дилюка, и он начал толкаться в чужой рот, не давая отстранится. Лишь в момент, когда приближался к оргазму, попытался отстранить Кэйю, но тот стал брать ещё глубже. Позволил кончить в глотку, проглатывая после. Тяжёлое дыхание обоих – единственное, что нарушало тишину этой комнаты. — Я этого и добивался, — весело проговорил Альберих. — Что? — не понял Дилюк, подняв голову и заглянув в синеву глаз полных азарта. Оргазм развязал логическое мышление. — Хотел узнать, насколько тебя хватит. Как быстро ты кончишь благодаря мне, — он приблизился к лицу за поцелуем, но Дилюк оттолкнул его вбок: — Прекрати разговаривать. Уж не думал, что ты мне так скоро надоешь. Оба посмотрели друг на друга и по-идиотски заулыбались. — Меньше разговаривай, больше делай. У тебя это лучше получается, — Дилюк попытался сделать невозмутимый вид. — Настолько не терпелось, что готов принять меня сегодня? — приподнял брови Альберих и потянулся к бёдрам, заводя руку назад — к промежности. — Неужели даже не пробовал без меня? Дилюк закатил глаза, что-то пробурчал, но приподнял таз для удобства. Сразу два пальца проникают внутрь, оставляя за собой лёгкий дискомфорт и жжение, но эта та боль – которую легко игнорировать. Кэйа устраивается меж раздвинутых колен Дилюка и медленно двигается пальцами то вперёд, то назад, то раздвигая в сторону, заставляет привыкать. Он тянется за маслом на тумбе, смазывает пальцы, чтобы облегчить движения. После недолгих манипуляций добавляется третий и Дилюк начинает ёрзать по постели. Каждый раз, когда пальцы проходят по чувствительному комочку, он пытается насадится глубже. Возбуждение снова одолевает его, и пальцев Кэйи становится недостаточно. Дилюк тянет того за руку, молчаливо прося вытащить пальцы, и переворачивается на живот. — Сделай уже что-то более полезное! — недовольно мычит он, отвыкший от пустоты внутри. — Это так ты просишь трахнуть тебя? Дилюк поворачивает голову в его сторону и смотрит серьёзным взглядом. Он приподнимает бёдра, намекая на хоть какие-то действия. Наконец Кэйа нависает над ним, трётся членом между ягодиц и шепчет у самого уха: — Хорошо. Я трахну тебя, Мастер Дилюк. В бархате этого голоса хочется тонуть вечность. Дилюк прижимается к нему сильнее, чувствуя, как снова возбудился до предела. Он не представляет, что чувствует Кэйа, но уверен – тот тоже на пределе. Альберих проводит рукой по спине Дилюка, очерчивая ровную линию позвоночника, а другой направляет член к промежности. Входит медленно и тяжело. Растяжки катастрофически мало, но терпеть невозможно. Дилюк чувствует что горит, все мышцы разом напрягаются, а изо рта вырывается стон, когда в него входят на половину. Кэйа наклоняется, чтобы поцеловать его шею, пытаясь отвлечь, привести в чувства. Член начинает двигаться, от чего Рагнвиндр дёргается и машет головой. — В порядке? — Продолжай. Блять, не вздумай останавливаться! Кэйа пробует двигаться под другим углом и чувствует, что задевает нерв, когда Дилюк под ним что-то бормочет и насаживается глубже. Движения становятся увереннее, расковане. Постепенно мышцы расслабляются и внутри становится не так туго. Кэйа пробует войти полностью, плавно двигаясь во всю длину и поддерживая Дилюка за поясницу. Тот схватился за простыни и тихо мычит мелодичные звуки, что так греют уши Кэйи. Ему невыносимо нужно больше. Терпеть всё труднее, но и насладиться процессом хочется подольше. В комнате становится слишком жарко из-за разогретых тел, сплетённых вместе. Дилюк двигает бёдрами, прося большего и Кэйа послушно начинает двигаться быстрее, вбиваясь в упругое тело. Их вздохи смешались в один, нарушаемые редкими выкриками Рагнвиндра, когда темп становился жёстче. Кэйа перестает сдерживать себя, хватает рельефные бёдра и сжимает, надавливает на поясницу и заставляет выгнуться сильнее, чтобы удобнее входить. Шлепки тела о тело оставляют покраснения, а пальцы, сжимающие ягодицы, оставляют синяки. Дилюк плавится под ним, перестаёт понимать реальность и концентрируется на одном удовольствии. Пальцы на ногах поджимаются, хочется двигаться в такт. Его терзает по простыням от быстрых движений и грубых толчков. Сдерживать голос тяжело, и он перестаёт контролировать себя. Кэйа продолжает трахать его, сменяя темп, и доставляя новые ощущения обоим. Рагнвиндр понимает, что скоро кончит и тянется к собственному члену, начиная надрачивать. Сбоку нависает Кэйа и целует в щёку. Дилюк поворачивает голову и сплетает с ним языки, в моменте обильно кончая. Через пару толчков, Кэйа выходит из него, переворачивает на спину и впивается в губы. Подрочив, он кончает Дилюку на живот, шумно выдыхая в рот. Они отрываются друг от друга. Грудь вздымается, дыхание прерывистое, тела, обрамлённые белым светом, поблёскивают под ним от выступившего пота. Алый взгляд неотрывно следит за леденящим. Время, как будто, застывает, перестаёт существовать. Всё, как будто, перестаёт иметь значение. Лишь эти глаза, этот взгляд. Усталость быстро накатывает обоих. Кэйа ложится рядом, тянется за полотенцем на полке и обтирает их, а затем продолжает расцеловывать торс, плечи и шею Дилюка. Тот совсем не против такой тактильности. Никогда не против. — Мы не успели поздороваться, — бормочет Кэйа в родное плечо, потершись о него щекой. — Привет, что ли? — Да, точно. Привет, — сонно проговаривает Дилюк и улыбается, погрузившись в дремоту. Всегда приятно возвращаться домой, после тяжёлого дня. Но особенно, когда там тебя ожидает твой человек.