Шифр наших сердец

Ей снилась странная поляна, залитая лунным светом и красивыми голубоватыми огоньками. Под ногами шуршало множество самых разных прекрасных цветов. Легкое дуновение прохладного ветра приятно касалось кожи и развивало волосы. Казалось бы, атмосфера завораживала, захватывала дух… Тогда почему она испытывает такую тоску и горечь?.. Затем некто потянул ее за руку, закружив в шутливом, беззаботном танце. Его руки, скользящие по талии, были очень теплыми, надежными. Уверенные, четкие движения дарили умиротворение и покой. А голос, низкий и бархатный, произнес:

— Раз это место приносит тебе грусть… Тогда, позволь мне загладить свою вину и создать новое, на этот раз хорошее воспоминание. Чтобы даже в темный час мы оба помнили, что в наших паршивых жизнях были и приятные моменты, душа моя…

Кажется, этот человек еще что-то ей говорил, поддразнивал игривым тоном, а она продолжала смущаться, не зная, куда себя деть. Ведь взгляд, с которым на нее смотрели… Она точно помнила эти красивые, глубокого оттенка добрые глаза, на дне которых плескалась боль вперемешку с теплом... Это он испытывал по отношению к ней такие чувства? Но почему? Почему он так ведет себя? Они ведь чужие, мало знакомые люди, которые сблизились только ради одной цели… И хотя внешний вид парня не внушал доверия, почему-то было чувство, что только ему можно было доверить все то немногое, что осталось от собственной души… И это казалось странным…

Но картинка резко поменялась. Она вновь оказалась во мраке, продолжая безвольно свисать на цепях, сотканных из теней, и вдыхая запах собственной крови, целая лужа которой уже собралась под её изломанным телом. Кругом стояла странная тишина, но она знала, что это ненадолго. Что вскоре вновь мучения продолжатся. — Нужно вытащить ее оттуда!!! — неожиданно раздался чей-то знакомый голос. Она моргнула. Показалось?.. — Как… Быстрее… Пока не поздно!!! — вновь прозвучал хор из голосов, которые напоминали ей кого-то. В груди появился огонек надежды. Неужели ее молитвы были услышаны? Неужели ее не оставили? Неужели спасение совсем рядом?.. Вот только зарождающаяся вера на лучшее вмиг разрушилась, стоило услышать зловещий смех. Страх вновь вернулся, сковав так сильно, что у нее не было даже сил закричать от ужаса. «…Никто не придет…» — вновь раздался из темноты шепот, наполненный глумливым снисхождением. — «…И никто не сможет тебя освободить, пока я того не захочу…» Ей хотелось возразить. Хотелось велеть заткнуться. Сделать хоть что-то, лишь бы проклятый смех затих. «…А теперь…» — тон из тьмы наполнился неприкрытым садизмом. — «…Продолжаем…» И она вновь захлебнулась в агонии, сорвавшись на крик…

***

Просыпаться было трудно. Голова беспощадно гудела. Изуми с большим трудом смогла открыть глаза, но тут же обратно зажмурила их от яркого дневного света. Ей было очень тепло. Да и в целом привычная усталость, казалось, в разы уменьшилась. В воздухе витал запах медикаментов и цветов. Да и в целом атмосфера была довольно умиротворительной, от чего вновь начало клонить в сон… Послышался скрип открывающейся двери. Криптограф вновь распахнула глаза, нервно дернувшись. Она вообще с опаской относилась к резким звукам. Еще с детского сада в ее голову вбили, что они, как правило, не приносят ничего хорошего. Лишь служат предупреждением наступающей боли. — Ох! Очнулась! — послышался чей-то старческий скрипучий голос. Изуми, морщась, с трудом приподнялась на локтях. Голову стискивало чем-то. Дотронувшись рукой, она нащупала бинт. Зрение немного расплывалось, к горлу то и дело подкатывала тошнота, но все-таки ей удалось сфокусироваться и осмотреться. Это была самая обычная больничная палата. Вернее, не совсем обычная. Судя по дорогому оборудованию, стоящему неподалеку — лучшая в клинике и неимоверно дорогая. Но почему она здесь? Что произошло? Взгляд замер на невысокой пожилой женщине, стоящей рядом с ее койкой. Седые волосы были собранны в пучок и пронизанными шприцем. Одежда почти как у многих врачей. Стандартный медицинского халат, под которым было платье с желто-красным жилетом и розовым поясом. Розовые сапоги и защитный шлем на голове говорили о том, что она определенно была героем, правда, работала именно в сфере оказания медпомощи. — Кто вы? Что произошло? Почему я здесь? — хрипло выдавила Мидория, и тут же закашлялась. В горле сильно пересохло. — Тише, тише! — старушка быстрыми движениями налила воды в стакан из стоящего графина на тумбе и протянула ей. — Вот. Выпей для начала. Ты очень долго была без сознания. Дрожащей рукой девушка приняла питье и принялась медленно поглощать жидкость. Пустыня, образовавшаяся в горле, моментально наполнилась живительной влагой, насытила организм. — Меня зовут Чиё Шузенджи. Думаю, ты больше знаешь меня под прозвищем Исцеляющая девочка. — пока криптограф пила воду, принялась объяснять ей героиня. Вот оно что… Мидория в здравом уме никогда бы не смогла представить, что однажды встретится с этим легендарным медиком. — Ты в больнице. — продолжала говорить Шузенджи. — Поступила сюда два дня назад после нападения каких-то негодяев. Тебя сильно приложили по голове битой. Рана не особо серьезная, есть небольшое сотрясение. В другой день я бы быстро тебя вылечила и давно отпустила домой. Но твой организм был сильно истощен, так что лечение могло лишь навредить. Как же так ты запустила себя, девочка? — Я… — Изуми хотела было возразить, что с ней было все в порядке, но вспомнив, как она несколько суток не могла толком заснуть и нормально поесть, промолчала. — То-то. — покачала головой старушка. — Ну, ничего. Недельку побудешь здесь под присмотром, пройдешь обследование. Назначим тебе хороший курс лечения. — Но ведь… — Мидория обвела взглядом палату и до нее медленно дошло, что дальнейшее пребывание здесь сильно ударит ей по карману. — Я не потяну такие расходы. Слишком дорого. Особенно комплексное лечение. — Об этом можешь не переживать. — врач ободряюще улыбнулась ей. — К счастью, у тебя оказались очень хорошие связи. Все твои расходы уже полностью оплачены. Тебе остается только отдыхать, набираться сил и следовать всем предписаниям для скорейшего выздоровления. — Связи? — Изуми не смогла сдержать удивления. Какие связи? Она же вообще не общалась ни с одним героем. Может, родители Очако подсуетились? Наверное, очень перепугались… — Конечно! — активно закивала головой Исцеляющая девочка. — Твое лечение кто только не хотел оплатить! И Незу, и малыш Бакуго-кун с его родителями, и семья Урарака, даже кто-то неизвестный пытался отправить перевод! Но их всех опередил малыш Тодороки-кун! Это он сопровождал тебя в больницу, распорядился, чтобы тебе оказали самую лучшую помощь и покрыл все расходы! Мидория нахмурилась, поджав губы. С чего бы героям так печься о ней? Особенно Тодороки Шото, с которым она виделась всего раз в жизни. Не то что бы девушка не была благодарна, нет. Просто это как-то странно. Так… Нужно вспомнить последние события… Университет. Встреча с Бакуго, директором Незу. Оба хотели ее помощи в расшифровке монумента и поисках Книги Жизни. Затем знакомство с героем Шото, позднее возвращение домой, нападение, странное знакомство… Медленно, но верно, картинка выстроилась в памяти. И вместе с этим вернулось напряжение. Кажется, она вспомнила. Ей удалось узнать местонахождение книги. Даже получилось отыскать — мозг услужливо подкинул воспоминание о том, как девушка касалась старинной алой обложки. Дальше она пыталась ее уничтожить, но ничего подходящего найти не получилось. Фолиант пришлось забрать с собой, а на обратном пути… В груди все похолодело от ужаса. — А где… Моя сумка? У меня была с собой сумка! — с нотками паники спросила Мидория, принявшись судорожно вертеть головой в поисках искомого предмета, да так, что виски снова прострелило болью. — Та старая и продырявленная? — недовольно поморщилась старушка. — Вон там. — кивком указала на тумбу. Изуми тут же подскочила с кровати, ринувшись к предмету. — Погоди! Тебе нельзя делать резких движений! — глубоко возмутилась героиня, попытавшись ухватить ее за руку, но не вышло. — Да что за молодежь пошла такая неугомонная! Мидория, не слушая ворчания, пошатываясь, подбежала к сумке и принялась спешно выворачивать ее в поисках книги. Но со дна выпал лишь полупустой флакон спрея, который с шумом прокатился по полу. В горле встал ком, а ужас пронзил насквозь. Она судорожно перетряхнула сумку снова, затем еще и еще, надеясь, что ей показалось. Но нет. Книги Жизни не было. — Что такое? Потеряла что-то? — Чиё сильно удивилась, заметив откровенную панику на лице пациентки. — Книга! — Изуми резко вскинула голову на героиню, не скрывая своего отчаяния. — У меня была с собой книга! Где она?! Пожалуйста, скажите мне! — Никто не трогал твои вещи. — покачала головой медик, нахмурившись. — Только полиция проверяла. Но ни какой книги не находила. Сердце пропустило удар. Затем еще один. Изуми чувствовала, как тревога накрывала ее с каждой секундой все сильнее и сильнее. Пульс ускорился, эхом отдавался в ушах. Казалось, ее горло кто-то стиснул рукой, не давая сделать малейшего вздоха, а руки било мелкой дрожью. Ситуация была просто отвратительной. Кто-то выкрал Книгу Жизни, пока она была без сознания! И если сможет ее расшифровать, то придет к артефакту первым! А учитывая, что наверняка на нее напали злодеи… Они могли обыскать криптографа и изъять фолиант. И если доберутся первыми до реликвии… Это будет катастрофа. — Тихо! — старушка мигом подхватила ее под руку и усадила несопротивляющееся тело обратно на кушетку. — Спокойно! Дыши! Подумаешь, потеряла! Может быть, из-за сотрясения позабыла, что оставила свою книгу дома! Успокойся! Ох, знала бы эта женщина, что с памятью у Изуми все прекрасно. А поняв, что именно криптограф потеряла — и вовсе надавала бы по шее. Пока Мидория прибывала в состоянии, близком к истерике, Шузенджи успела накапать ей успокоительного в стакан с водой, после чего грубо всунула его в руку девушки. — Пей! Сейчас же! — жестко потребовала врач. Даже если бы это был яд, она бы не отказалась. Поэтому на чистых рефлексах проглотила горький настой, напоминающий по вкусу корвалол. А старушка только укоризненно продолжала качать головой на эту картину. — Вижу, у тебя и с ментальным здоровьем не все так гладко, раз впадаешь в панику по таким мелочам. — хмуро произнесла Исцеляющая девочка. — Посещаешь психолога? Или психотерапевта? — Было дело раньше. — осушив стакан, сипло ответила Изуми. — Но это не смогло исправить всего… Старушка продолжала пристально смотреть в лицо пациентки. В ее взгляде мелькнуло искреннее сочувствие и сопереживание. — Понимаю тебя. У меня по молодости после гибели близких была похожая ситуация. — тихо проговорила медик. — Пока ты без сознания была, я немного ознакомилась с твоей историей. Мне жаль, что у тебя была такая тяжелая судьба. Жаль… Как же Изуми ненавидела это слово. Каждый раз, когда она слышит его, хочется помыться. Ей не нужно ничье сочувствие. Она давно свыклась с тем, что никто не поможет, кроме себя самого. Привыкла полагаться лишь на себя и только себя. Не доверять никому и решать свои проблемы в одиночку. Защищаться — тоже. — Мне не нужна ваша жалость. — стараясь, чтобы это звучало не сильно грубо, проговорила Мидория. — Я справлюсь со всем сама. Всегда справлялась. — безлико, с некой обреченностью прошептала она последнее предложение. Исцеляющая девочка вновь укоризненно качнула головой. — Послушай меня, старую. Скажу тебе одну мудрость. — заговорила медик. — Иногда следует доверять этому миру. Потому что невозможно все вывезти только в одиночку. — Доверие — клинок, которым тебя могут убить. — безжизненно ответила Изуми уже давно усвоенную вещь. — Но и величайшая сила, способная перевернуть весь мир и оказать поддержку даже в самые темные дни. Иногда следует полагаться на друзей. — Чиё, порывшись в кармане, достала несколько конфеток и протянула ей. — Вот, угощайся. Не стесняйся. Даже если не запомнишь мои слова, то хотя бы помни, как тебя угостила вкусняшками старушка, которая искренне желает тебе скорейшего выздоровления. Уголки губ приподнялись в едва заметной непрошенной улыбке. Мидория, помявшись, все-таки взяла угощение. Один из леденцов практически моментально оказался на ее языке, распространив по рецепторам яблочный вкус. — Спасибо. — устало прикрыв глаза, искренне поблагодарила криптограф. — Пустяк. — беззаботно махнула ладонью героиня. — Раз уж ты очнулась, то знай, вскоре к тебе заглянут посетители. С тобой много кто хочет переговорить. — Сегодня? — девушка сделала глубокий вдох, стараясь унять новую волну нервозности. — Думаю, да. — подтвердила медик. — Им всегда все нужно срочно выяснять. Мои доводы о том, что пациенты сначала должны поправиться, а уже потом быть допрошены, никто никогда не слушает. Так что будь наготове, девочка. После этих слов старушка покинула палату, оставив растерянную Мидорию обдумывать всю ситуацию…

***

Эти мучительные два дня длились для Кацуки словно вечность. Он злился. С каждым днем ярость пылала все сильнее и сильнее, но никак не могла найти выход. Парень сам не понимал, почему находится в таком бешенстве. Из-за побега задротки? Из-за того, что она снова вляпалась в приключение своей костлявой задницей? Из-за возможной утери Книги Жизни, которая, вероятнее всего, сейчас находилась у злодеев и давало им преимущество? Из-за гребаного половинчатого, который, видите ли, по доброте душевной оплатил ей первоклассную койку? А, может, все и сразу? Однако за гневом было еще странное, необъяснимое чувство беспокойства. Уголек, который шептал самые простые вопросы. Как Изуми? Не сильно ли пострадала? Насколько быстро поправится? И это бесило еще больше! Кацуки не должен вообще ощущать к этой идиотки никаких подобных эмоций! Но они были. И вычеркнуть их не получалось. А потому, когда его мать наконец-то сообщила, что Деку пришла в себя, герой тут же рванул в больницу. Нужно покончить с этим дерьмом. Раз и навсегда…

***

Мидория вздрогнула, когда дверь в ее палату резко распахнулась. Вскинув голову, она едва удержала себя в руках, чтобы не выругаться. Конечно же, этот мир явно любит начинать с самого сложного уровня. Бакуго, сделав три широких шага, приблизился к ее койке. Его грудь ходила ходуном от частого дыхания, а ладони то и дело сжимались и разжимались. Алые глаза были наполнены привычным гневом, но во взгляде было что-то похожее на… Беспокойство? Хотя, это были две совершенно несовместимые вещи. Наверное, ей показалось. Сам же Кацуки смотрел на криптографа и, несмотря на клокочущую ярость, почувствовал облегчение. Она выглядела гораздо лучше, нежели до этого. — Даю ровно тридцать секунд на внятное объяснение произошедшего. — изо всех сил сдерживаясь, сердито произнес герой. Девушка опешила от такого поворота. Ага, конечно. Бежит и спотыкается ему что-то объяснять. Эти тридцать секунд уйдут только на то, чтоб придумать причину не послать его в самой изощренной форме. Да и вообще, с каких пор она должна ему что-то докладывать? Совсем обнаглел? Кацуки видел, как взгляд двух изумрудных глаз сердито потемнел. Он и сам не понимал, на каких правах решил устроить криптографу допрос. Да и вообще, он совершенно не с этого собирался начинать диалог! Однако из-за ярости не смог ничего с собой поделать. Слова просто неконтролируемо вырвались из горла. — Извините? — Мидория ошалело выгнула бровь. — С каких пор я должна отчитываться перед тобой? С каких пор ты вообще имеешь право меня допрашивать? Ты мне родственник? Брат? Сват? Парень, на худой конец? Мы с тобой даже не друзья. Так что. Покинь. Мою. Палату. — она едва ли не по слогам отчеканила последние слова. Сердце от чего-то сжалось, стоило услышать эту неприятную правду. Да, Бакуго действительно не приходился ей никем. Так почему… Это его задевает?.. — Деку, не зли меня еще больше! — злобно прорычал Кацуки, сузив глаза от гнева. — Что это, блядь, было? Куда ты убежала с утра пораньше, так еще и через черный ход?! Где шаталась весь день?! И какого хрена тебя нашли с разбитой башкой?! Изуми почувствовала, как в груди заклокотал бурлящий гнев. Обидное детское прозвище, столь ненавистное, пробудило давно забытое, мерзкое чувство уязвимости перед этим уродом. А она терпеть не могла быть бессильной, особенно перед лицами таких людей, как этот недогерой. Бакуго заметил, как лицо девушки исказилось в озлобленной гримасе. Черт… Он ведь не хотел так называть ее! Какого хрена не может остановиться городить всю эту чушь?! Только ведь удалось наладить хоть какой-то призрачный контакт, как все тут же рухнуло! Остановись, придурок, пока не поздно! Нужно извиниться. Прекратить все это. — Тебя это не касается! — не хуже змеи зашипела Мидория, желая кинуть в мерзавца чем-то тяжелым, чтобы как следует пробить его обнаглевшую физиономию. — Повторяю, ты мне никто! И не имеешь никакого права меня допрашивать! Пошел вон! И мысль попросить прощение тут же испарилась… — Ты ведь нашла Книгу Жизни, да?! — продолжал бесноваться Бакуго, совершенно не слушая её. — Нашла и отдала злодеям, не так ли?! Настолько ненависть отравила твои мозги, что ты решила подгадить?! Остатки самоконтроля продолжали ускользать, как песок сквозь пальцы. Он и сам не понимал, для чего начал нести такую откровенную чушь. Это ведь совершенно не то, что парень хотел сейчас произнести! Криптограф ошарашенно замерла. Что ж, фолиант не у героев, что радовало и страшило одновременно. Но в остальном… Он… Сейчас серьезно? Неужели действительно подумал, что она может пойти на такой шаг? Да что здесь вообще происходит?! — Ты хоть понимаешь, что именно сейчас сморозил, придурок? — злобно выплюнула Изуми. — Я не настолько еще выжила из ума, чтобы обрекать всех нас на порабощение кучкой идиотов с детскими не проработанными у психотерапевта травмами! Что ж, хотя бы это радовало. Но совершенно не уняло бушующую бурю эмоций у владельца взрывной причуды. — Тогда, где книга?! Третий раз повторять вопрос не стану! — Бакуго вновь опасно приблизился, а его ладони угрожающе заискрились. Самоконтроль был утерян окончательно, стоило причуде дать о себе знать. Захотелось вспомнить детство. То, как он раз за разом ставил на место зарвавшуюся девчонку, что смотрела на него с высока. Деку не смеет так разговаривать с ним. Изуми инстинктивно напряглась. В голове моментально всплыли картины из прошлого, где этот урод почти каждый божий день тренировал на ней свою причуду. Боль от ожогов, запах опаленной плоти, крики, беспомощность…

Беспомощность.

Слабость.

Страх.

Нет… Он не посмеет! Больше не тронет ее! Изуми не даст даже и пальцем себя коснуться! Не позволит никому навредить себе! Никогда! Особенно этому человеку! Мидория действовала на чистых рефлексах. Швырнув точно в лицо герою подушку, она молнией сорвалась с места. Бакуго, не ожидав такого поворота, смачно выругался. Затем безжалостно отбросил постельный атрибут в стену и кинулся за потерявшей весь инстинкт самосохранения девушкой. Выбежав из палаты, Изуми ринулась вперед, даже не зная, куда именно следует бежать. Голые стопы опаляло болью, легкие болезненно сжались, голова кружилась. Зрение размывалось. Но это мелочи по сравнению с тем, какой ужас воскрес в ее памяти. Она больше не хочет чувствовать боли. Не хочет, чтобы над ней снова издевались, унижали. Злобные ругательства и быстрые шаги становились все ближе. Изуми даже чудилось, как она своей шеей чувствует приближение руки, в которой искрились взрывы. Как ожоги снова звездами расцветают на ее коже. И это подгоняло бежать дальше. А Кацуки, в свою очередь, становился только злее на ее за новую попытку снова сбежать от него. Ловко преодолев несколько лестничных полетов под испуганные крики санитаров, девушка, к огромному счастью, обнаружила выход. Выскочив из клиники, как ошпаренная, она судорожно завертела головой. Куда дальше? Мидория даже не знает, где именно находится! Шум позади был все ближе. Нужно было как можно скорее что-то придумать! Но не дать этому мерзавцу снова ранить себя! Нервный беглый взгляд нашарил торчащий из земли штырь, который поддерживал цветы на одной из клумб. Раз бежать было некуда, тогда она тоже постарается нанести ему достаточно увечий. Пусть почувствует боль на собственной шкуре. — Стоять, Деку! — раздался хриплый, полный бешенства голос Кацуки за ее спиной. Криптограф, попятившись к клумбе, тут же обернулась. Бывший друг заметив ее, вылетел из клиники и, не сбавляя темпа, принялся стремительно сокращать между ними расстояние. Герой, в свою очередь, смотрел на свою добычу с широкой ухмылкой. Правильно. Бежать некуда. И эта жалкая железка, которую девчонка, очевидно, хотела схватить, ей не поможет. Скорее, пройдется этой штукой как следует по этим вертлявым пяткам, чтобы знала, к чему приводят попытки побега. Коротко глянув на бездействующий медперсонал, Изуми поняла, что осталась один на один со своим давним кошмаром. Снова. Снова все повторялось. Никто не поможет. Никто не остановит его, а дело позже займут. Не попытается хоть как-то помешать. А Исцеляющая девочка еще говорила полагаться на кого-то. Как же! Ни одна крыса ни за что не вступится за нее! И потому Мидории вновь ничего не остается, кроме как самой защитить себя. Любым способом. Рука ухватилась за штырь и выдернула его из земли, моментально выставив перед собой. Да, именно так. Она будет отстаивать себя. До конца. Кацуки, дабы добыча не дернулась, замер в шаге от нее. Ха. Надо же. Испуганная лань все еще действительно думает, что сможет хоть как-то навредить ему железкой? Что-то противопоставить? Продолжает смотреть с высока? Он несколько секунд смотрел на девушку так, будто ему эта картина мерещилась, а затем в голос рассмеялся. Кажется, Мидория окончательно забыла, с кем имеет дело, раз продолжает так нагло себя вести. — Серьезно? Думаешь, что сможешь мне, профессиональному герою, навредить вот этим? — парень с брезгливостью посмотрел на ржавый штырь в ее ладонях. — Брось. Я выбью его одним ударом. Ты даже замахнуться не успеешь. У тебя нет боевых навыков и очень хрупкое, слабое тело. Причуда в руках героя затрещала еще сильнее. Он было замахнулся на криптографа, но застыл, не в силах пошевелиться. От этой будничной, насмешливой интонации бывшего друга и последующего замаха с целью навредить, Изуми почувствовала, как ярость в груди не просто выросла еще больше, нет. Гнев стал подниматься неконтролируемой волной, затуманивая разум. Слабое, хрупкое тело… Слабая… Никчемная… Неожиданно в груди возникло незнакомое ощущение чего-то горячего. Руки задрожали от странной, неконтролируемой силы, которая принялась медленно наполнять ее тело. Мысли роились, не давая сосредоточиться. Дыхание стало рваным, частым, из-за повышенного давления и выброса адреналина. Криптограф подняла на бывшего друга полный жгучий ненависти взгляд. Гнев и желание нанести, наконец, ответный удар, медленно сводили с ума. Хотелось отомстить за все. За каждую пролитую слезинку. За каждую каплю крови, пролитую по его вине. Хотелось, чтобы этот ублюдок страдал, бился в бесконечной агонии. Поднялся ледяной ветер. Пространство, ранее освященное светом фонарей, заметно потемнело. К хрупкому силуэту девушки потянулись ожившие тени, но тут же их начало отбрасывать в сторону, стоило непонятному, едва заметному голубому свечению окутать ее ладони, яростно сжимающие арматуру. В этот самый миг Бакуго показалось, что кто-то разом вылил на него ведро ледяной воды. Происходило что-то странное. Он смотрел на бывшую подругу и впервые в жизни испытывал такой первобытный ужас. В изумрудных глазах девушки появились яркие странные голубовато-белые огни. Наполненные неясной силой, которая словно могла разнести этот мир на части. Легкие, казалось, проткнули тысячи мельчайших игл. Дышать становилось невозможно. Словно невидимая, первородная угроза повисла в воздухе, стиснула леденящей хваткой горло, сжимая до хрипа. Холодный пот непрерывно стекал по спине, а сердце вот-вот выскочит из груди. Контроль над ситуацией был потерян окончательно. Не удержавшись, парень невольно попятился назад. Никогда ранее он не испытывал эту непонятную беспомощность. Неизбежность. И от осознания этого факта ему впервые в жизни стало так… Страшно. — Де… — герой тут же одернул себя, с расширенными от ужаса зрачками уставившись ей в лицо, попятился. — Мидория… Что с тобой? Сухой смешок невольно сорвался с губ. Что с ней? Все прекрасно. Даже через чур. Изуми чувствовала, как по венам потекла странная, опьяняющая мощь, стоило выпустить свой гнев наружу. Она наполняла каждую клеточку, венку, мягко укутывала, словно старалась убедить, что теперь все будет по другому. Кровь отдавалась гулом в ушах. Дыхание сбилось. В голове пугающе опустело. Лишь одна мысль продолжала звучать набатом.

«Бакуго. Больше никогда. Ее не тронет… Не посмеет. Причинить. Ей. Боль.»

Металлический штырь немного погнулся, не выдерживая напора и начал буквально плавиться в ее руках. Словно криптограф держала пластилин, а не железо. — Давай же, попробуй подойти ближе, Кацуки. — зло прошипела Изуми каким-то чужим, потусторонним голосом. — Я вырву тебе руки. Размажу башку. Вставлю в глазницу этот штырь и как следует пройдусь по зачаткам твоего мозга. Заставлю харкать кровью до тех пор, пока ты не будешь умолять меня о пощаде, прямо как я когда-то молила тебя остановиться. Рискни. И я уничтожу тебя, если ты посмеешь снова даже попытаться поднять на меня руку… Лицо Бакуго, впервые на ее памяти было так сильно искажено искренним страхом и непониманием. Словно тот увидел свой оживший кошмар, с которым был не в силах бороться. И это приводило девушку в неподдельный восторг. Сам парень чувствовал, как все его внутренности свернулись от чистейшего ужаса, стоило услышать эти слова. Ком тошноты встал в горле, грозясь вывернуть желудок наизнанку. Неведомая, древняя сила, исходившая от бывшей подруги детства, продолжала давить на него, выискивать все возможные слабости. Стремилась подчинить, изничтожить, невольно взывала к давно позабытым молитвам. А ее угрозы больше не казались смешными. Нисколько. — И-Изуми. — хрипло, с неподдельной паникой прошептал Кацуки. Тени вокруг всколыхнулись, сгустились еще сильнее, словно отчаянно пытались дотянуться до девушки. А голубовато-белый свет стал ярче, продолжая отбрасывать мрак, не позволяя и близко приблизиться к ней. Ледяной ветер сдувал с искаженного праведным гневом лица темно-зеленые пряди. Пухлые девичьи губы изогнулись в широкой, зловещей, немного безумной усмешке. — Что такое, Каччан? — смакуя детское прозвище, ядовито протянула криптограф. — Что с лицом? Ты как-то побледнел… Неужели боишься меня? Беспричудную, слабую, жалкую Деку? — последние слова были буквально выплюнуты. Она сделала шаг вперед, волоком протащив одной рукой штырь. Тот противно заскрипел и оставил на асфальте глубокую, опалённую по краям борозду. Кацуки, в свою очередь, с большим трудом смог заставить себя двигаться. Нервно попятившись назад, парень продолжал не сводить ошалелого, обезумевшего от страха взгляда с бывшей подруги. Все тело била крупная дрожь. А руки, в которых недавно искрилась причуда, словно некто беспощадно стиснул до боли, грозясь сломать каждую кость, разорвать вены и сухожилия. — Я ведь просто камешек на твоем пути.. — голос Изуми продолжал звучать как отрава, медленно проникал под кожу и доставал до самых сокровенных уголков души. — Слабачка, недостойная существовать… Мне следовало уже давно послушать твоего совета и прыгнуть лебедем с крыши, не так ли? Жалеешь, что я не прислушалась тогда к нему, а потому решил исправить это досадное недоразумение? Что-то склизкое потекло по коже предплечий. Острый приступ боли пронзил мышцы. Металлический запах ударил в нос, раздражая рецепторы и усиливая тошноту. Но герой даже был не в силах опустить взгляд, чтобы посмотреть на увечья. — Черт возьми… Кто в тебя вселился?.. — едва ворочая языком, шепотом спросил Бакуго, ощущая, как волосы на затылке еще сильнее встали дыбом, стоило услышать потусторонний, пробирающий смех. Ха. Ха. Ха. Изуми уже не сдерживалась. Она полубезумно захохотала в голос, впервые в жизни почувствовав себя так легко. Боги, какое приятное чувство видеть этот ужас в глазах того, кто много лет подряд издевался над ней… Неведомая сила, наполняющая все ее естество, продолжала клубиться под кожей. Мидории казалось, что вся та боль, горе, одиночество, страдание в один миг обрели форму, превратились в нечто страшное. Карающее… — Ты правда думал, что я вновь позволю тебе даже пальцем коснуться себя? Дам снова измываться над собой? — продолжала говорить Изуми, сделав шаг навстречу ему. Арматура с мерзким лязгом оставила новую борозду на асфальте. — Надеялся, что возмездие никогда тебя не настигнет? Что все твои грехи будут так просто отпущены? Что я не распознаю за твоими жалкими извинениями ложь? Твое гнилое нутро ни капли не изменилось… Кацуки почувствовал, как в него будто вонзили металлические колья и принялись безжалостно выкручивать их прямо под кожей. Боль была настолько ослепляющей, что он не сдержал вскрика. Мидория, даже не нанося удар арматурой, каким-то образом будто… Пытала его? — Пожалуйста… Изу…ми… Приди… В себя… Ты ведь… Не такая… — хрипло попытался воззвать к ее милосердию герой, ощущая, как все возможные силы стремительно покидают его. Изуми, чуть склонив голову набок, почувствовала, как сердце на миг кольнуло от жалости, но эмоция тут же ускользнула в пропасть. С чего бы проявлять милосердие к тому, кто ни разу не прислушался к её собственным мольбам? Почему она должна оставаться сострадательной и доброй, в то время как остальным позволено себя вести так, будто им море по колено? — А откуда тебе знать, какая я? — с пугающей улыбкой спросила Мидория, а потусторонний свет в глазах стал еще ярче. — Что ты вообще про меня знаешь, Бакуго Кацуки? Почему считаешь, что я тебе что-то должна? Хотя… — она на долю секунды задумалась. — Все-таки должна. Парочку хороших ударов в твое смазливое личико. И таких сильных, чтобы все зубы по вылетали. Злость продолжала клокотать внутри, требуя уничтожить обидчика. Хотелось дать себе волю, позволить переступить грань. Но… Если она так поступит, то разве станет лучше того же Бакуго? Нет. Мидории не нужна месть. Только защита от тех, кто считает, что вправе причинять ей боль. Не больше. Она не должна становиться таким же чудовищем. «В мире должны оставаться люди, несущее добро, Изуми.» — с ласковой, печальной улыбкой говорила Инко рыдающей дочери, когда ей пришел отказ в поступлении в академию из-за беспричудности. — «Ведь если не останется тех, кто сохранил бы в себе милосердие, тогда люди окончательно утратят человечность. А утратив её… Все погрязнет только в еще большем мраке…» Голос матери, такой родной и мягкий, прозвучал слишком ярко в памяти. Словно Инко стояла рядом, с тревогой наблюдала за ней. А ее невидимая рука мягко пыталась сжать плечо в попытке вразумить своего ребенка. Неожиданно Изуми, широко распахнув глаза, почувствовала, как из горла начало вырываться что-то, из-за чего она могла захлебнуться. Погнутая арматура выпала из трясущейся руки, с лязгом ударившись об асфальт. Криптограф тут же согнулась, забившись в агонии и принявшись сплевывать на землю темную жижу. Рецепторы уловили мерзкий металлический привкус. К глазам подступили слезы, пока ее буквально выворачивало собственной кровью. Сознание медленно, но начало проясняться. Что с ней? Что это было? Почему она повела себя так жестоко? Бакуго, почувствовав, что невидимое давление исчезло, схватился за свое горло и принялся отчаянно глотать ртом воздух. Его мелко потряхивало после пережитого ужаса, а ноги на каком-то инстинктивном уровне сами попятились, силясь сделать так, чтобы их владелец оказался на как можно большем расстоянии от опасности. Мозг практически ничего не соображал. Хотелось вывалить кучу вопросов, попытаться понять, какого черта это сейчас было? Однако сил разбираться совсем не осталось. Изуми почувствовала, как сознание начало ускользать. Она всеми силами пыталась не отключиться, цеплялась за боль, но зрение расплывалось. Голова нещадно болела, грозившись вот-вот лопнуть. Тело ослабло настолько, что сил стоять дальше не осталось… И когда она начала падать, то успела почувствовать, как чьи-то горячие, надежные ладони осторожно подхватили ее у самой земли…

***

Даби, вот уже пару дней как остановившись в посуточной квартире, сидел в данный момент за кухонным столом. И пристально разглядывал Книгу Жизни перед собой, хмурясь. Фолиант выглядел, на первый взгляд, обычно. Самая неприметная старая церковная книжка, без какого-либо пафосного оформления. Но вот ощущения, которые рождались, стоило коснуться обложки, заставляли волосы встать дыбом, а по коже то и дело пробегал мороз. От талмуда исходила странная, древняя, устрашающая энергия. В ней было нечто светлое, праведное. И одновременно безжалостное, карающее. Пугающее настолько, что даже спокойно спать не удавалось. Парень не раз уже пытался открыть книгу, чтобы хотя бы краем глаза глянуть на содержимое. Однако фолиант словно чувствовал, что Даби не был его владельцем, и обжигал при каждой попытке. Злодей даже припомнил, что Изуми открывала талмуд окровавленными пальцами и проделал тот же трюк, но бесполезно. Книга Жизни напрочь отказывалась даже на миллиметр сдвинуть свои страницы. Неожиданно фолиант охватило мягкое голубоватое сияние. Древняя энергия пульсировала, концентрировалась, и, казалось, собиралась рвануть в любую секунду. Тени зашевелились, потянувшись к талмуду. А с ними появился потусторонний, пробирающий до костей неразличимый шепот. Но коснуться древней книги так и не смогли, растворяясь, обжигаясь в голубоватом свете. Спина закаменела, а конечности онемели. Тойя застыл, осознав, что не может сдвинуться даже на миллиметр с места. Его синие глаза с расширенными зрачками грозились вывалиться из глазниц, а по коже градом лился холодный пот. Животный ужас, накативший при появлении этой необъяснимой мощи, пожирал. Хотелось сбежать куда подальше, выбросить талмуд как можно скорее, лишь бы не чувствовать это устрашающее давление. Казалось, эти ощущения длились целую вечность. А потому, когда сияние с книги исчезло, а потусторонний шепот затих, Даби буквально рухнул на колени и уперся руками в пол, пытаясь справиться с пережитым. Дыхание было тяжелым, как у загнанного зверя. Ладони, покрытые шрамами и скобами, ощутимо потряхивало, как у наркомана во время ломки. Что. Это. Мать. Его. Сейчас. Было?! Почему какая-то книжка едва ли не заставила его, отпетого и повидавшего разное, злодея, едва ли не ссать в штаны от ужаса? Что за стремная сила в ней скрыта? Мысли роились рассредоточившись. Ухватиться не получалось, однако было кое-какое озарение. Книга была далеко непроста и играла очень важную роль. И открыться фолиант мог только тому, кого считал своим владельцем. А, значит, нужно как можно скорее вернуть Книгу Жизни ей. Мидории Изуми… Интересно, все ли с ней в порядке? В конце концов, те уроды сильно приложили девушку по голове и крови было много. Тойя, разумеется, выяснил, в какую больницу, пострадавшую увезли и даже попытался анонимно оплатить ее лечение, однако платеж отклонили с комментарием, что все расходы были покрыты. И, порывшись, удалось выяснить, что это сделал его младший братец. Только вот для чего? Шото ведь не был знаком с Изуми. Даби наводил справки, так что знал это наверняка. Впрочем, объяснение на ум приходило только одно. Вероятно, Старатель со своим шедевром также вступили в гонку за артефактом. Губы растянулись в горькой усмешке. Что ж… Посмотрим, кто кого обгонит на этом пути. Ведь пока что он был впереди…

***

Незу был очень удивлен, когда ему поступил звонок от знакомого детектива. Выслушав все, он едва смог удержать себя в руках, чтобы не выругаться от досады. Нападение на Мидорию, конечно, было ожидаемым. Но вот загадочный благодетель, спасший ее от похищения, напрягал. Очевидно, в игру вступила новая переменная, преследующая собственные цели. Книги Жизни также у криптографа не было с собой. Досадно. Либо она не смогла ее отыскать, либо же тот неизвестный спаситель мог прихватить фолиант, когда сделал свое черно-белое дело. Но даже так, если теория Незу верна, то прочесть талмуд этот человек не сможет. А, значит, рано или поздно даст о себе знать, попытавшись наладить контакт с Мидорией. Следовало подготовиться к этому. Был еще один момент, который откровенно не нравился. А именно — осведомленность полиции. Благо, Цукаучи был человеком не глупым, согласился и убедил отдел не связывать два дела между собой, чтобы верхушка Комиссии Героев не дай боги не начала совать свой нос куда не просят. Ведь узнай они детали, особенно про артефакт — возникнут большие проблемы. Укрепление своей власти это одно. А вот тотальный контроль над обществом — совершенно другое. Два дня длились долго. И вот, наконец, раздался долгожданный звонок, в котором Исцеляющая девочка сообщила, что криптограф очнулась. Так что пришлось быстро сворачивать все свои дела и вместе с детективом отправиться в больницу, чтобы провести допрос. А дальше, стоило оказаться у ворот клиники, произошла сцена, которая даже его, самого разумного существа, потрясла до глубины души. Он никак не ожидал увидеть недавно пострадавшую девушку, босую, в одном больничном халате на улице. Не ожидал и того, что Бакуго откровенно попытается на нее напасть. Нет, конечно, у взрывного героя всегда были проблемы с гневом, но чтобы поднимать руку на хрупкую, беспричудную девушку, которая даже не может дать отпор… Это было через чур. И когда они уже собрались было вмешаться в происходящее, как начало происходить нечто необъяснимое. Пространство вокруг заметно потемнело. Тротуар на стыках и вовсе покрылся льдом. Ледяной ветер пробирал до костей, несмотря на то, что еще совсем недавно царил довольно теплый летний вечер. Зашуршали тени. Незу мог поклясться, что слышал этот неизвестный, потусторонний шепот, леденящий душу, хватающий мертвой хваткой за горло. Вокруг криптографа появилось слабое голубо-белое сияние, которое особо сильно сконцентрировалось вокруг ладоней. Сила, исходившая от девушки, казалась очень древней, первозданной, зарожденной еще в те незапамятные времена, когда только формировались зачатки их мира. И эта энергия рассеивала тени, которые с отчаянным рвением тянулись в сторону Мидории. И ощущая подобную мощь, Незу впервые испытал на своей шкуре страх… Впрочем, не он один. Стоящий рядом Цукаучи также заметно побледнел и застыл, словно был не в силах пошевелиться. Будто их намертво пригвоздило к земле чем-то невидимым. Все прекратилось в один момент. Мидория неожиданно согнулась и принялась сплевывать кровь, в то время как Бакуго корчился неподалеку, судорожно хватаясь за горло окровавленными руками. Девушка покачнулась и начала падать. Каково же было удивление, когда неожиданно мимо них с детективом пробежал Тодороки Шото. Он мигом оказался рядом с Мидорией и подхватил хрупкое девичье тело на руки, не позволив рухнуть на холодную землю. Директор не был силен в человеческих чувствах и мог поставить на то, что парень хотел наладить контакт с Мидорией ради поиска артефакта. Но его задумчивое, немного обеспокоенное и грустное, а также откровенно враждебное по отношению к Бакуго лицо говорило, что девушка могла запасть ему в душу. Особенно если учесть тот факт, как бывший ученик сопровождал ее в больницу и оплатил ей лучшее лечение. Впрочем, кто знает. Нельзя пока ничего утверждать наверняка…

***

Шото, который получил долгожданное известие о том, что Мидория очнулась, практически сразу прервал все свои дела и отправился в больницу в надежде, наконец, поговорить. Вот только не знал, что его планам будет не суждено сбыться. Что произошло сказать было трудно, да и не столь важно. Догадки были. Он хоть и подоспел как раз в тот момент, когда криптограф начала падать, но все-таки, оценив обстановку, мог проследить логическую цепочку. Арматура, которой девушка защищалась… Бакуго, корчившийся от боли в нескольких шагах и с истерзанными руками… Зная темперамент и характер этого человека, Тодороки было не трудно догадаться, что коллега, вероятнее всего, напал на девушку, а та изо всех сил старалась защитить себя. В груди появилось знакомое чувство злости, которое появлялось каждый раз, когда ему приходилось сталкиваться с Бакуго. Этот человек совсем не изменился, если и вовсе не стал еще хуже. Иначе бы как вообще можно допустить мысль попробовать причинить вред другим? И самое главное… Какого черта никто не вмешался? Даже пальцем не пошевелил, чтобы помочь? Почему никто не стал останавливать Бакуго, если в больнице предостаточно персонала и охраны? Это так, называется, лучшая клиника обеспечивает безопасность своим пациентам? Почему гребаные Незу и Цукаучи даже не попытались вразумить этого урода, а просто стояли и смотрели на это, как на представление?! Хороши, герои. Девушка на его руках почти ничего не весила, даже оказавшись полностью без сознания. В уголках ее губ скопилась темная кровь, часть которой была смазана по подбородку. Грязные ступни были порезаны в некоторых местах и также кровили, а больничное платье испачкано алыми разводами, как и руки. Шото решительно сделал шаги в сторону клиники, продолжив удерживать на руках бессознательную девушку. Проходя мимо Бакуго, который, упираясь окровавленными руками о собственные трясущиеся колени, Тодороки с нескрываемым презрением выплюнул: — Ты ни капли не изменился, Бакуго. Удивительно, как вообще умудряешься оставаться героем, раз позволяешь себе нападать на тех, кто слабее? Глаза Кацуки расширились еще больше. — Держись подальше от Мидории-сан, если не хочешь проблем. — холодно бросил через плечо Шото, когда бывший одноклассник оказался позади. — Если я еще раз узнаю о том, что ты обидел ее или не дай Бог поднял руку, будь уверен, я позабочусь о том, чтобы твоя геройская карьера была завершена раз и навсегда. После этих слов он пошел дальше. Краем глаза успел заметить, как директор Незу и детектив Цукаучи о чем-то говорят с Бакуго, но решил не заострять на этом внимание. Стоило войти в больницу, как ему навстречу выбежала испуганная старушка, которую, очевидно, позвала санитарка, плетущаяся позади старшей коллеги. Морщинистое лицо Исцеляющей девочки было наполнено отчетливо выраженным беспокойством, особенно при взгляде на криптографа. — Как же так… — Чие-сан печально покачала головой. — Тодороки-кун, пожалуйста, как можно скорее отнеси ее в палату! Я сейчас принесу все необходимое и обработаю ее раны! Парень кивнул и, по удобнее, со всей аккуратностью продолжая удерживать девушку на руках, двинулся вперед. Благо, он прекрасно помнил, где ранее располагалась Мидория. Ловко взобравшись по лестнице на третий этаж, он быстро нашел нужную дверь. Толкнув ногой и освободив проход, герой в три широких шага оказался рядом с койкой и мягко устроил Изуми на постели. Выглядела девушка теперь даже хуже, чем тогда, в машине скорой помощи. Интересно, это из-за той странной силы? Но она ведь беспричудная, если верить досье. Странно. В душе снова загорелся гнев, а кулаки машинально сжались. А ведь Мидория только пошла на поправку. И сейчас бы ему удалось с ней поговорить, если бы не тот урод. Пожалуй, теперь Бакуго прочно занимал место в его личном топе самых ненавистных людей. Шото все больше видел в бывшем однокласснике молодую версию Старателя, который на людях вел себя как потрясающий герой, а дома устраивал Ад. Шумно выдохнув, парень, подчинившись какому-то внутреннему наитию, осторожно смахнул с лица девушки прядь волос. — Поправляйся, Мидория-сан. — искренне шепнул Шото. — А насчет Бакуго не переживай. Больше он тебя не тронет. Двери распахнулись. Парень, вздрогнув, тут же отпрянул подальше, отстраненно глядя на то, как в палату вошли Исцеляющая девочка, Незу и Цукаучи. Лица каждого были предельно серьезными. — Тодороки-кун, большое спасибо за помощь. — поблагодарила его медик, после чего попросила. — А теперь, пожалуйста, покинь палату. Я должна осмотреть Мидорию-чан. Уходить не хотелось. Однако лица старших были непреклонными. Поэтому, нехотя, пришлось уступить. — Пожалуйста, сообщите, когда Мидория-сан придет в себя. — напоследок попросил он, прежде чем выйти из помещения и закрыв дверь…

***

Медик тут же засуетилась, принявшись обтирать девушку со всех сторон и проверять какими-то приборами. — Как же так-то? — печально причитала Чиё. — Я ведь только недавно с ней разговаривала о том, как важно доверять миру и полагаться на друзей! А в итоге за нее даже никто не вступился! Никто не протянул руку помощи и ей пришлось самой защищаться от Бакуго! Говорила я, что у этого парниши злодейские наклонности! А вы мне? Перевоспитаем, да? Ага, как же! Ничего не поменялось со времен, когда пострадала Урарака-чан! — С Бакуго-куном мы уже разобрались. Больше он ничего не сделает Мидории-чан. — поспешил заверить коллегу Незу. — Это в больнице! А что будет, когда Мидорию-чан выпишут?! — продолжала возмущаться старушка. — Об этом не волнуйтесь. Уверяю, больше он не причинит вреда Мидории-чан. — настойчивее повторил директор UA. — Лучше скажи мне, проводили ли вы уже обследование организма девушки? — Да. — тут же ответила Исцеляющая девочка. — В целом, физически она здорова, если исключить нехватку веса из-за плохого питания, бессонницу и авитаминоз. Ну, и легкое сотрясение, полученное после нападения. Ситуация поправима, так что переживать не о чем. — А тест на причуду проводили? — задал вопрос Цукаучи, хмурясь. — Проводили. Она абсолютно точно беспричудный человек. — кивнула старушка, бросив взгляд на прибор в своей руке. — И даже сейчас это не изменилось. Показатели остаются теми же. — Может быть, прибор сломан? — продолжал предполагать детектив. — Только что во дворе с Мидорией-сан происходило что-то странное. Напоминающее причуду. — Нет, прибор новейший и работает исправно. — сухо отрезала Чие, упрямо поджимая жухлые губы. — Повторяю, абсолютно точно ничего нет. Даже намека на причуду. — Значит, версия с тем, что Все за Одного мог дать Мидории-чан причуду в обмен на книгу, отметается. — задумчиво произнес Незу, хмурясь. — Книгу? — Исцеляющая девочка моргнула, вспомнив странную реакцию Изуми. — Она когда очнулась, сразу принялась искать какую-то книгу. Вид был очень напуганный, даже чуть ли не до истерики дошло дело. Пришлось в срочном порядке давать ей успокоительное. — Правда?! — услышав это, директор искренне обрадовался. — Значит, я был прав! Книга действительно была у нее! Это замечательно! — Да о какой книге постоянно идет речь?! — поморщился Наомаса. — Помнишь, я рассказывал о Книге Жизни, в которой, скорее всего, есть подсказка, где искать артефакт? — перевел внимание на друга Незу. — Речь идет именно о ней! — Какое-то странное название у талмуда. — поморщилась Чиё, продолжая диагностировать организм девушки. — Не важно! Главное, что она действительно существует и Мидория-чан смогла ее отыскать! — мордочка директора стала донельзя довольной. — Теперь остается только дождаться нашего неизвестного! И поставить нашего дорогого криптографа на ноги! — Хм… — медик нахмурилась, продолжая осматривать пациентку. — Как странно. Несколько сосудов определенно полопалось. В лёгких есть небольшое скопление жидкости, но всё это поправимо. Бакуго-кун точно не успел ничего ей сделать? Незу и Цукаучи переглянулись. Определенно, это было связано с той странной силой, которая вырвалась из тела девушки. — Нет, не успел. Абсолютно точно. — вспоминая детали, ответил детектив, на что получил лишь неопределенный хмык и грузный вздох со стороны медика. Вот только если это была не причуда, тогда, что именно?..

***

Бакуго, пошатываясь, брел по улице, тщетно пытаясь переварить произошедшее. Руки, мышцы, горло, да почти все тело нещадно болело после пережитого. Что это было? Почему он вообще впервые за столько лет повел себя подобным образом и сорвался? Парень ведь просто хотел поговорить, обсудить, убедиться, что все в порядке. Но почему-то крышу напрочь снесло, стоило увидеть Мидорию. Да еще и так опозориться на глазах директора, детектива и половинчатого… ........... — Бакуго-кун, — холодно заговорил Незу, пока санитары стягивали бинтами его руки, потому как Исцеляющая девочка напрочь отказалась лечить негодяя. — С этого дня ты держишься от Мидории Изуми на как можно далеком расстоянии. Это понятно? — С чего бы мне вас слушать? — кисло ухмыльнулся Кацуки, рыкнув на медсестер, которые тут же пулей вылетели из палаты, оставив их наедине. — Хотя бы с того, что я способен за одну секунду разрушить всю твою геройскую карьеру и упрятать тебя за решетку на несколько лет. — последовал невозмутимый ответ директора. — Я не знал, что у тебя и Мидории было тяжелое прошлое. Если бы мне это было известно сразу, то не стал бы вообще тебя впутывать во все эти дела. А поскольку эта девушка слишком важна для нас, то я готов на все, чтобы обеспечить ей максимальную безопасность. Даже если для этого придется пожертвовать таким многообещающим героем, как ты. — Шантаж работает в обе стороны. — хмыкнул Бакуго, исподлобья уставившись на собеседника. — Не боитесь, что я в отместку раскрою ваши планы Комиссии Героев? Незу издал звук, похожий на насмешку. — Не раскроешь. — спокойно ответил ему директор. — Во-первых, тебе невыгодно подключение новых конкурентов в этой гонке. Во-вторых, я всегда могу тебя заставить замолчать навеки. — мордочка существа стала хищной и жуткой. Кацуки поморщился. Блеф не прокатил. Только добавил угроз. Ладно, будем заходить с другой стороны. — Я больше ничего ей не сделаю. — тихо пообещал парень, хмурясь. — Но кто-то должен наблюдать за ней дальше. Дом моих родителей ближе всего, так что только я смогу если что оказаться ближе всех, когда придут злодеи. — В этом ты прав. — нехотя согласился Незу. — Так что продолжишь наблюдение и вмешаешься только по крайней необходимости. Но не более того. Директор поднялся со своего места, направившись к выходу. И, напоследок, бросил через плечо: — Однако… Если я узнаю, а, поверь, я узнаю, если ты что-то сделаешь или попытаешься напасть на криптографа… Скажем так… Второго шанса у тебя не будет. Я устрою тебе просто замечательный отдых в Тартаре. Запомни эти слова крепко-накрепко, Бакуго-кун. Свои обещания я всегда выполняю, сам знаешь… И вышел, оставив его сгорать от глухой ярости. .......... Кацуки снова сделал глубокий вдох, стараясь выбросить из головы мысли о директоре. Что-что, а его угрозы никогда не были пустыми. Впрочем, они даже не так сильно волновали, в отличие от Мидории. Эта странная, древняя сила, исходившая от нее… Бакуго был готов поклясться, что никогда прежде не сталкивался с ничем подобным. Он встречал много злодеев, видел много отвратительных вещей, но ни одна из них не ввергла его в такой неприкрытый ужас, как мощь Деку. Будто кто-то нажал в ней переключатель, открыл спрятанный глубоко внутри путь к чему-то необъяснимому. А еще… Сердце от чего-то неприятно ныло. Неужели и половинчатый, и Мидория правы в том, что он ни капли не изменился? Да, у него по-прежнему был взрывной темперамент, характер оставался тяжелым, но ведь герой искренне желал помогать людям и спасать жизни. Так почему его руки все еще продолжали сеять разрушение, а не созидать? В памяти снова вспыхнул пропитанный ядовитой ненавистью взгляд Изуми. Он жег хуже раскаленного прута, прислоненного к коже. И от этого на душе становилось… Больно. С губ сорвался горький смешок. Разумеется, Кацуки понимал, что заслужил этого. Заслужил того, чтобы криптограф как следует отмутузила бывшего друга за все годы боли и страданий. Бог с ним, он бы сам с радостью заехал себе по роже так, чтобы все зубы повылетали! Лишь бы на ее руках не было крови, а душа продолжала оставаться незапятнанной… — Я определенно схожу с ума… — мрачно ухмыльнулся Кацуки, зарываясь пальцами в волосы и совершенно не замечая искренней горечи, которая исказила его лицо. Нужно было меняться. Пора бы уже вправить себе мозги. Перестать постоянно ненавидеть, срываться на всех. Научиться показывать больше эмпатии и меньше грубить. И прекратить смотреть на людей с высока, распускать руки там, где оно не нужно. Остановиться плавиться в этом Адском котле, перестать разрушать всё, пока еще была возможность… — Я должен попросить прощения… Исправить все… Может, тогда меня прекратят раздирать эти гребаные чувства? — Бакуго схватился одной рукой за грудь, словно это могло хоть как-то унять жгучую вину. Но это чувство становилось только острее, стоило вспомнить ужас, искажающий красивое лицо далеко не безразличной ему девушки. Не… Безразличной?.. Деку всегда вызывала у него море противоречивых чувств. В основном негативных из-за беспричудности и постоянного влипания туда, куда не следует. Желание девушки всех спасать и постоянно помогать каждой мошке даже зная, что у нее мало чего получится сделать, неимоверно раздражало. И вызывало… Уважение? Пожалуй, так и есть. Глубокое, скрытое, но — уважение. Потом он лишь периодически вспоминал про нее. И каждый раз упоминание имени Мидории не оставляло парня равнодушным. А когда спустя столько лет они вновь встретились… Сердце снова противно заныло, стоило вспомнить тот тяжелый взгляд и отпечаток траура во всем ее внешнем виде. Криптографа хотелось обнять, пообещать, что все будет хорошо, что она может полагаться на него, довериться… Вот только о каком доверии может идти речь, когда он своими руками уничтожил все еще очень давно?.. — Мне жаль… Так жаль, Изуми… — Кацуки стиснул зубы, чувствуя на языке привкус пепла. Но этими словами уже не исправить тот минус, в который окончательно провалились их отношения…