Шифр наших сердец

Агония представлялась длиной в целую вечность. Казалось, что каждый крик, каждый пропитанный болью стон словно служил кормом для того, кто был заперт в темнице на протяжении тысячелетий. И этот некто, заполучив в свои руки долгожданного человека, решил отыграться за все сполна, раз за разом ломая хрупкое, беззащитное тело. Затем восстанавливал и вновь измывался еще больше. И так по кругу… «…Проклятая сила… Если бы не она, я бы уже давно был свободен…» — ядовитый, наполненный ненавистью шепот эхом отдавался по пространству. Послышался звук цепей. Она взвыла, когда тело в очередной раз вздернули, едва ли не впечатывая во Врата. Да так, что каждая кость внутри снова сломалась в нескольких местах. «…Сними Пятую Печать…» — продолжал нашептывать некто. — «…Разве ты не хочешь восстановить справедливость? Разве не хочешь воздать по заслугам тем, кто так обошелся с тобой?.. Мы могли бы стать с тобой отличными союзниками… И покарать тех, кто обрек нас на все это…» В ее остекленелых, наполненных болью глазах, промелькнула ненависть. Голос, словно яд, проникал в самые глубины души, снова старался подчинить себе ее сознание. Давил на больное. Будил обжигающую в ней ярость… Однако в голове пронеслись смазанные лица. Кто-то весело, кто-то нежно, кто-то ласково говорил ей что-то. Такие родные, дорогие… Те, благодаря кому она еще верила в любовь. И продолжала держаться… Ради них… — В мире… Должны оставаться люди… С милосердием в сердце… — еле ворочая языком, отвечала она. Собственный голос казался чужим. Измученным, усталым, безжизненным. Хриплым, сорванным от множества криков, которые, казалось, все еще эхом отдавались в этом мраке. И напитывали собой тьму. — Еще остались те… Кто заслуживает мира… А не ненависти… — одними губами смогла выдавить она. «…Разве ты не помнишь всей боли, которую человеческие трусы раз за разом доставляли тебе? За тебя даже никто никогда не вступался… Так зачем ты продолжаешь бороться за них? Мир прогнил насквозь… Почему не хочешь отомстить…» — продолжал наседать разъедающий душу шепот. — Месть… — она слабо дернулась в цепях, попытавшись поднять голову, чтобы посмотреть в темноту, в слабой надежде увидеть лицо мучителя, но ничего не вышло. — Лишь усугубит жестокость… Тогда порочный круг не прервется… Если не чувствовать плохое… То хорошее никто не будет ценить… И за меня… Вступались… Еще есть люди… Которым я важна… И я верю… Что их протянутые руки… Однажды вытянут даже самую темную душу… Из глубокой бездны… По пространству пронесся гневный рык, сотрясая стены. Некто вновь дернул за цепи. Девушка, упорно стискивая зубы, сдержала очередной крик, когда кровоточащая ладонь оказалась на пятом засове. Алая жидкость впиталась в замок, который тут же засветился короткой красной вспышкой. Затем пальцы сжались от потустороннего давления. Рука медленно сдвинула засов, лишая древние Врата Пятой Печати… «…Раз так веришь в праведников… Пусть они будут следующими…»

***

Повторное пробуждение было еще более неприятным, нежели первое. Голова болела нещадно, в глазах все двоилось. Чудовищная слабость и вовсе не позволяла шевельнуть даже пальцем. В палате было очень светло. В воздухе витал все тот же аромат медикаментов, перемешивающийся со свежим ветерком, который пробирался в помещение из приоткрытого окна. Значит, сейчас день. Интересно, сколько в этот раз прошло времени после очередной потери сознания? В горле запершило. Было сухо настолько, что язык, казалось, прилип к нëбу. Пить хотелось страшно. И это послужило отличной мотивацией заставить тело хоть немного шевелиться. Изуми потребовались нечеловеческие усилия, чтобы приподняться с постели и дотянуться до стакана и графина с водой. Руки тряслись, пролив немного жидкости на пол, но дело было сделано. Жадно делая глоток за глотком, она чувствовала, как потихоньку оживает. Когда стакан опустел и был убран на тумбу, Мидория снова устало опустилась на постель, прикрывая глаза. Однако заснуть снова не получалось. В голове возник ворох мыслей о произошедшем. Что это было? Почему она так сорвалась? Угрожала Бакуго, не стесняясь свидетелей? Хм… Очевидно, сработали ее позабытые триггеры. Стоило услышать или увидеть взрывы, как в памяти неотвратимо возникали кошмарные воспоминания, а тело чувствовало фантомную боль от полученных увечий. А учитывая, в каком Изуми была нервном состоянии из-за потери книги, все это наложилось друг на друга. И вылилось в подобный кошмар. Из груди вырвался глубокий вдох. Было немного стыдно, но извиняться за произошедшее девушка ни перед кем не станет. Особенно перед Бакуго. Может, этот случай научил его чему-то и он, наконец, оставит ее в покое? Во всяком случае, Мидория искренне на это надеется. Да еще и эти странные ощущения… Почему герой так сильно испугался какой-то железной палки? На него это не похоже. Впрочем, необъясним и тот факт, как у нее вообще хватило сил погнуть арматуру? И почему у нее пошла кровь изо рта? Да и конечности побаливали… Неожиданно дверь в палату начала открываться. Изуми, оторвавшись от своих рассуждений, вскинула голову, думая, что сейчас внутрь войдет медперсонал с проверкой, но… Каково же было удивление, когда на пороге показался Тодороки Шото. Вначале он был собран, но застыл, ошалело моргнув. Словно не ожидал увидеть ее в сознании. После чего, кивнув самому себе, прошел внутрь, прикрыл дверь и подошел ближе. — Здравствуйте, Мидория-сан. Как вы себя чувствуете? — учтиво поинтересовался герой, пристально разглядывая девушку, словно пытался отыскать какие-либо раны. От такого пристального внимания к своей скромной персоне стало неуютно. Настолько, что захотелось передернуть плечами, но получилось сдержаться. Интересно, для чего этот человек здесь? Хотя, это не единственный вопрос, возникающий в голове. Подозрений было много, догадок — не меньше. Может, это шанс все выяснить? — Здравствуйте, Тодороки-сан. — осторожно ответила Изуми, приподнявшись на постели и невольно напрягая плечи. — Уже намного лучше. Большое спасибо, что решили навестить. С губ парня сорвался облегченный вздох и девушка могла поклясться, что увидела, как тот едва заметно улыбнулся. Хотя лицо по-прежнему было отстраненным, а взгляд — уставшим. Много работает? Мидория даже присмотрелась и, увидев тональный крем, за которыми скрывались синяки, лишний раз в этом убедилась. Видимо, парень был в ночную смену и пришел сюда после работы. Но для чего?.. — Я рад. — коротко проговорил Шото, едва заметно кивнув. — Вчерашний вечер был… Ужасен. Я переживал за ваше здоровье. Эти слова показались очень странными. С чего бы ему переживать о состоянии девушки, которую видел в своей жизни всего один раз? Зато стало хоть немного понятнее, что без сознания она провела всю ночь и, вероятно, утро. Да и слова… Как много этот человек видел и слышал? Почему не помог? Хотя, он мог прийти тогда, когда уже все закончилось и узнать обо всем. Потому что когда Мидория выбегала из клиники, Тодороки-сана на территории не было. — Не стоит. — криптограф, желая заверить собеседника, что все в порядке, невольно мотнула головой и тут же пожалела об этом. Мир закружился перед глазами, от чего она вновь рухнула на подушки. Шото, лицо которого моментально исказилось в легком испуге, тут же подскочил к ней, аккуратно дотронулся до плеч и спросил: — Что с вами? Плохо? Позвать врачей? — тон героя звучал очень обеспокоенно. Настолько, что эта любезность продолжала напрягать. Пытается расположить к себе, чтобы узнать о Книге Жизни? Или, может быть, она ищет подвох там, где его нет из-за своей вечной паранойе и недоверия к людям? Хотя… Жизнь уже давно научила ее быть внимательнее. Даже за самой доброй маской может скрываться лжец. — Не нужно. — с хрипловатыми нотками ответила Изуми, стараясь собрать мысли в кучу. — Просто голова закружилась. Ничего страшного. Пожалуйста, отпустите меня. Тодороки, грузно выдохнув, сразу отстранился. Затем он, осмотревшись, придвинул стоящий возле тумбы табурет и устало опустился на него, уперевшись руками в колени. — Прошу прощения за такую вольность. — герой отвел взгляд в сторону, видимо, смутившись. — Я не должен был… — Все в порядке. — прервала его Мидория, натянуто улыбнувшись и всем видом показав, что не чувствует этого неприятного дурного предчувствия на подкорке сознания. — И можете обращаться ко мне на «ты». В конце концов, это ведь вы покрыли больничные расходы. Я ваша должница. На лице Шото промелькнула тень улыбки, а плечи заметно расслабились. Словно ее слова разом лишили нервозности и обозначили некий зеленый свет. — Мне несложно. Я рад был помочь. — вполне искренне произнес герой, и снова смущенно отвел взгляд. — И вы… То есть, ты… Тоже можешь обращаться ко мне неофициально. — он дал свое разрешение. — Хорошо. — мягко ответила Изуми, немного удивившись, что такой сдержанный человек почему-то смущается и вообще в целом разрешает обращаться к себе как к близкому. — Так, почему вы… То есть, ты… Здесь? — стараясь сосредоточиться на основной теме, поинтересовалась она. — Хотел навестить… — аккуратно, медленно проговорил Шото, усиленно подбирая правильные слова. — И поговорить. Мидория нахмурилась. Судя по лицу собеседника, тема будет не самой приятной. И она даже догадывается, о чем именно пойдет разговор. Неприятно, конечно, осознавать, что предположения оправдались, но что ж… — Для начала хотелось бы уточнить, — тон девушки ощутимо похолодел, а кулаки машинально сжались. — Чьи конкретно интересы ты представляешь? Свои? Или Старателя? — геройское имя этого человека она буквально выплюнула. Тодороки тут же напрягся и дернулся, словно получил пощечину. Криптограф теперь смотрела на него без каких-либо положительных эмоций и расположения. Только с недоверием и по-враждебному. Видимо, догадалась, что речь пройдет про артефакт. — Свои. — собравшись с мыслями, ответил Шото, невольно сжимая кулаки на коленях. — Я… — он максимально понизил тон, опасаясь, что их могут подслушать. — Я хочу с его помощью остановить своего отца и старшего брата. А после этого уничтожить артефакт, чтобы он не достался никому. Изуми поджала губы. В принципе, их цели совпадали. Оба не хотят, чтобы артефакт оказался ни в руках героев, ни в руках злодеев. И все-таки доверять ему… Было опасно. Очень опасно. А если учесть, какую власть над Тодороки, по слухам, проявляли в детстве, буквально решили за него кем быть… Может, его отцу хватит сил, чтобы как следует надавить на сына и заставить отдать реликвию? — А ты правда сможешь пойти против воли своего родителя? — криптограф выгнула бровь, слабо веря в его цели и возможности хоть как-то противостоять такому могущественному человеку как Старатель. — Сможешь дать отпор? Пойти наперекор? — У него нет надо мной власти. — сухо бросил Шото, чувствуя, как внутри все сжимается. — Может, тебе лишь, кажется, что у твоего отца нет власти над тобой. — Мидория невозмутимо повела плечом, но вот взгляд изумрудных глаз оставался пугающе хладнокровным. — Но твой жизненный путь говорит об обратном. Ты можешь идти до конца с одной целью. Однако стоит оказаться у финиша, и ты резко сменишь сторону. А, может быть, ты и вовсе не осознаешь масштаб того, как именно на тебя могут повлиять? Поверь, способов есть достаточно, чтобы заставить человека передумать. Кажется, она немного перегнула палку. Взгляд героя потемнел от глухой, тщательно подавляемой злости. И с большим трудом удалось удержать себя на месте, чтобы не шарахнуться подальше. — Я ненавижу его. — старательно сдерживая агрессию, непоколебимо отчеканил Тодороки. — И сделаю все, чтобы не дать ему перейти черту. Ты не понимаешь, насколько это страшный человек и на что я готов пойти, лишь бы помешать ему. Так что можешь не беспокоиться. У него нет таких рычагов, чтобы попытаться на меня как-то повлиять. Изуми промолчала, мрачно задумавшись. Раз такой сдержанный человек потерял над собой контроль… Выходит, действительно не побоится идти против своего родителя. Впрочем, опять же, рано судить. Такая фигура, как Тодороки Шото — слишком непредсказуема. Почему-то предчувствие настойчиво твердило, что нельзя ему доверять. Нет, парень не был плохим человеком, но, вероятно, на него могут быть рычаги давления, хоть он и яро отрицает этого. К тому же… Что если он захочет передать реликвию героям? Все-таки, окружение этого человека имеет не меньшее влияние. Герои… Красивое название. Только вот руки каждого из них пропитаны кровью, а естество — гордыней, жадностью, тщеславием. Если это не принесет успеха, никто и пальцем не пошевелит, чтобы хоть как-то защитить слабых. Интересно, остались ли среди всех этих гнилых профессионалов те, в ком еще окончательно не уснула нравственность? Те, кто искренне желают помогать, удерживают этот мир от полного погружения во тьму? Те, в ком мораль все еще продолжала жить несмотря на обилие соблазнов? Хотелось бы в это верить. Но Изуми уже давно приняла мысль о том, что праведников почти не осталось… — Предположим, с твоим отцом все понятно. — девушка пристально уставилась в его гетерохромные глаза, наполненные тихой злостью по отношению к родителю. — Но откуда мне знать, что ты не предашь меня и не попытаешься передать артефакт героям? — Поверь, — Шото мрачно усмехнулся, — зная наклонности директора Незу и прогнившую насквозь Комиссию Героев, ни один здравомыслящий человек не позволит такой силе оказаться в столь сомнительных руках. А я, вроде как, в своем уме. Власть мне не нужна, а порабощенным и вовсе быть не хочется. Что ж… Исчерпывающе. У нее такие же мысли по поводу этой части. Но все же, несмотря на здравые аргументы, интуиция так и вопила о том, что герою доверять нельзя. Что если доверится и расскажет правду — случится непоправимое. Или, может, опять же, дело в ее вечной паранойе? Вдруг она через чур себя накручивает? К тому же разум продолжал настойчиво твердить, что союзник ей не помешает. Пережитый опыт доказывал, что в одиночку Изуми не справится со всем этим. Что ситуация принимает опасный оборот, особенно после потери фолианта. Что должен быть хоть один человек, который мог бы помочь. А подходящих людей на эту роль не было. Разве что, кроме Тодороки Шото, который солидарен с ней в таком вопросе… — Ладно, допустим. — глубоко вздохнув, произнесла Мидория. — Допустим, я тебе поверю. Но какой план ты предлагаешь? Я уже попыталась и накосячила. Тодороки нахмурился сильнее. Бросил короткий взгляд на дверь, чтобы убедится, что она закрыта. Видимо, тоже опасается слежки. — Значит, версия директора Незу о том, что ты действительно отыскала Книгу Жизни, правдива? — угрюмо, едва слышно уточнил герой, забарабанив пальцами по коленке. — Вот как… Быстро догадались… — хмуро прошептала Изуми, обдумывая ситуацию, после чего тоже машинально бросила короткий взгляд, чтобы убедиться, что дверь по-прежнему закрыта. Как быть? Рискнуть и довериться? Или же промолчать? Впрочем, а был ли смысл, раз герои уже в курсе насчет книги? Наверное, нет. Значит, придется рассказать, правда, небольшую часть. Подробности знать ему ни к чему. Заодно и самой выяснить некоторые интересующие вопросы. — Да. — тихим шепотом принялась рассказывать Мидория. — Я расшифровала одну из фотографий клинописи, которое мне прислала Очако. Там были цифры. Я предположила, что это могли бы быть координаты, и оказалась права. Хотела первой избавиться от книги, чтобы не оставить подсказок, где искать реликвию. — на лице не удалось сдержать откровенной досады от провала. — Но, к сожалению, не смогла. Пришлось забрать книгу с собой. Но по дороге на меня напали. А когда я очнулась — книги в сумке не было. — немного подумав, она добавила. — Я думала, что герои могли забрать ее. Или те, кто на меня напал. Впрочем, любой из этих вариантов звучит не лучшим образом. — Вот как… — лицо Шото стало предельно сосредоточенным. Словно тот обдумывал что-то свое, но мыслями делиться не спешил. — Есть ли какая-нибудь информация о нападении на меня? — озвучила свой главный вопрос криптограф, нервно закусив губу. Тодороки, моргнув, чуть помедлил, но ответил: — Если верить предположениям детектива Цукаучи, на тебя напало три человека. Двое из них нашли мертвыми в том месте, где все это произошло. Третий, вероятно, был ранен и сбежал. А ты… — он сделал паузу, вспоминая. — По словам детектива, ты лежала на скамье с перевязанной головой, но твое состояние было достаточно плохим, чтобы ты хоть как-то могла позаботиться о себе. В том числе и перевязать голову, и вызвать помощь. А приехали именно на вызов. Когда полиция осмотрела твои вещи, никакой книги в сумке не было. Вот, значит, как… От этой информации в голове принялись кружить множество мыслей. — Хочешь сказать, что помимо тех, кто меня вырубил, там был еще кто-то? — Изуми с шумом сглотнула, чувствуя, как по коже прошелся мороз. — И этот кто-то убил напавших на меня людей, вызвал помощь, перевязал мои раны и, вероятнее всего, прихватил с собой книгу? — Думаю, так и есть. — мрачно подтвердил Тодороки, которому, очевидно, тоже не нравилось это предположение. Мысль принялась выстраиваться в цепочку, анализируя полученную информацию все быстрее. — Но с чего бы ему забирать книгу? Особенно если учесть, что перед тем, как отправиться домой, я как следует попыталась замаскировать её. Разве что… — девушка почувствовала, как горло сжалось от подступающей паники, когда она ухватилась за нужный кусочек пазла. — Разве что тот, кто мне помог, прекрасно знал, ЧТО ИМЕННО он забирает. Получается… Этот неизвестный знает про артефакт, знает, что Книга Жизни может к нему привести. Он наверняка следил за мной от самого дома, а я, хоть и изо всех сил пыталась быть осторожна, не смогла его заметить… — Мидория-чан, прошу, успокойся. — Шото заметил, как глаза девушки наполнились самым настоящим ужасом и попытался осторожно привести в чувства аккуратным касанием к руке… Но Изуми в ответ лишь слабо качнула головой. Ее руки ощутимо затряслись, а тревога постепенно накрывала, затуманивая ясный ум. — Ты не понимаешь… — продолжала испуганно шептать девушка. — У него было очень много возможностей забрать у меня книгу! Пока я была в храме, пока рылась на пляже! Он все это время мог спокойно на меня напасть, убить, чтобы выкрасть фолиант! Что угодно! Но чего-то выжидал… А еще… Разум, казалось, бешено разогнался. Настолько, что слова теперь вырывались из горла непроизвольно, совсем позабыв обо всех возможных опасениях. Где-то на подсознательном уровне она пыталась остановить себя, но не получалось. Ужас, сковывающий внутренности, рвался наружу. — Он мог следить за мной много дней… Боги, какой же беспечной я была… — девушка зарылась пальцами в волосы, вырвав свою руку из хватки героя. — Про книгу и артефакт знают многие, но кто именно проводил исследования — единицы. Значит… Вероятно, этот человек мог как-то быть связан со злодеями… — С чего такой вывод? — Шото напрягся еще сильнее, пытаясь понять ход размышлений собеседницы. — Потому что, чтобы узнать обо мне информацию, нужно либо быть героем, который имеет доступ к базам данных, либо быть злодеем, который эти базы данных взломает. — ответила Мидория, и, чуть подумав, гулко сглотнула и добавила. — Или же допросит тех, кто непосредственно занимался расшифровкой клинописи. — Неужели ты клонишь к… — кажется, до Тодороки наконец дошло. — Это предположение, но очень вероятно, что тут замешан кто-то из ближнего круга Лиги Злодеев. Почему ближний? Потому что там тоже далеко не дураки сидят, чтобы непроверенных людей впутывать в свои дела. — ответила криптограф, до боли прикусив губу. — С чего вообще такой вывод? Достаточно вспомнить, как погиб профессор Хироки. В ходе нападения Лиги Злодеев. Да, там все обставлено, как несчастный случай, но вполне возможно, его перед этим могли успеть допросить. Хм… — глаза девушки вновь расширились, стоило мысли ухватиться за новую нить. — Что? — герой поджал губы, ощутив, как внутри снова все противно заскребло. — Нет, если бы профессора допросили, а после сразу похоронили под обломками, тогда злодеи бы вышли на меня гораздо раньше… — продолжала рассуждать Изуми, хмурясь все сильнее. — Значит, дело могло обстоять так: Лига решилась начать поиски артефакта и взялась за профессора. Кто-то из ее членов, очевидно, имея свои цели, решил действовать вперед. Допросил профессора раньше. А когда основная часть Лиги прибыла устраивать допрос или похищение, то этот человек, чтобы профессор не успел ничего сказать, мог устроить якобы несчастный случай. — Но зачем? — Тодороки, поражаясь, с какой скоростью рассуждала девушка, уже даже перестал строить догадки. — Чтобы выиграть время и, вероятно, первому добраться до меня… — Мидория нервно прикусила большой палец, продолжив тщательно анализировать ситуацию. Если она действительно права, тогда… Кто? Кто мог подойти на эту роль? Кто достаточно хитер, чтобы провернуть все это? Кто имеет собственные цели, которые ставит гораздо выше, нежели интересы всей команды? Кто мог быть одиночкой, который готов положить весь мир, лишь бы достичь своего? Кто достаточно близок с Лигой, чтобы владеть всей необходимой информацией? Кто… Глаза Изуми расширились. Осознание накатило резко, как снежная лавина. Нападение. Нет, не то, из-за которого она сейчас находится в больнице. А самое первое, где был насильник. А спас ее тогда… Даби. Пазл сложился. Сердце испуганно ухнуло, сбившись с ритма, стоило вспомнить лицо злодея, взгляд, вальяжную манеру речи в тот вечер… Не зря же она чувствовала, что что-то с ним не так? Что не просто так он появился рядом в нужный момент? Этот человек следил за ней с самого начала. Да и зачем этому мужчине после спасения было так настойчиво звать ее поужинать? Вот оно. И если предположение было верно… Значит, Книга Жизни, скорее всего, могла быть сейчас у него. — …Мидория-чан? — Тодороки со встревоженным выражением лица снова слегка встряхнул ее за плечи, приводя в чувства. — Ты в порядке? Ты резко замолчала и побледнела. Голова болит? Изуми моргнула, кивнув. Так, нужно успокоиться, собраться. Взять себя в руки. Может, она не права в своих предположениях? Да и нельзя показывать слабину перед героем. В конце концов, они даже не друзья. — Да, просто я… Вспомнила один момент. — немного заторможено произнесла криптограф, делая глубокий вдох. — Могу я поинтересоваться кое-чем? — Конечно. — сдержанно кивнул Шото, отпустив ее и вернувшись на свое место. Весь вид парня был напряженным до предела. Наверняка он тоже обдумывал все перечисленные факты и пытался выстроить свои догадки. Черт… Главное, чтобы не догадался сразу. Иначе могут возникнуть проблемы. — Скажи… — девушка, переборов тошноту, возникшую от нервного потрясения, с трудом выдавила. — Каким образом убили тех, кто на меня напал? И от этой озвученной мысли стало еще паршивее. Люди, напавшие на нее — мертвы. Да, не сказать, что это были прямо-таки достойные представители человеческого рода, но глубоко в душе Мидории все-таки было их жаль. Может, они и свернули в какой-то момент своей жизни не туда, но уж точно не заслуживали смерти. Впрочем, кто их знает? Может, на их руках слишком много крови и они получили по заслугам? В конце концов, криптограф даже не знает, кем были те отморозки. Сложно делать какие-либо выводы о том, кого не знаешь. Да и имела ли она права судить их? Определенно нет. — Хм… — Тодороки на секунду задумался, вспоминая прошедшие события. — Ножевые. Вероятно, метательное оружие. Попали точно в шею. — озвучил детали герой. Ножи… Почерк не совсем в стиле Даби. Он больше предпочитал угрожать своей огненной причудой, так что наверняка бы оставил следы копоти или ожоги на телах. Хотя… Учитывая, как этот злодей мог хитро все обставить, значит, далеко не идиот, чтобы светить своей силой где попало. Вот же черт… Если Изуми сейчас скажет, что знает, кто с большей вероятностью стащил книгу, какова вероятность, что этот герой не бросится на поиски своего старшего брата-злодея? Малая. Так что лучше держать ей язык за зубами. И попробовать самостоятельно выйти на злодея. Хотя… Даже забрав книгу, не факт, что Даби, при всех своих фокусах, обладает навыками криптографа. Ему определенно понадобится помощь. Значит, с большей доли вероятностью, он снова даст о себе знать. Вероятно, предложит сделку или что-то в этом духе. Но какие цели этот человек может преследовать? Для чего ему может понадобиться реликвия? Месть отцу — понятно. Однако использовать для этого артефакт… Выглядит несерьезно, чисто на ее взгляд. Помешать злодеям? Но зачем, если они его… Друзья? Товарищи? Союзники? Как вообще правильно назвать людей, с которыми Даби ведет сотрудничество? Слишком сложно. И как ей разгадать этот шифр с кучей неизвестных переменных? Ни один из мотивов не казался подходящим. В голове снова невольно всплыла их встреча. Глубокий чарующий голос с легкой насмешкой, жгучий взгляд лисьих сине-бирюзовых глаз, небрежная ухмылка… Даби был определенно харизматичным, заставлял притягивать к себе взгляды. Его яркая причуда, представляющее собой холодное пламя, как нельзя подходила под его имидж. Завораживающий, оставляющий некий шарм, который невозможно забыть. А еще… Только сейчас до Изуми дошло, что при встрече он почему-то представился ей своим настоящим именем. Тойя. Для чего? Хотел так к себе расположить? Или не светить своим прозвищем? А, может, дело было в банальном «хочу»? Да и их расставание…

— Был рад помочь, леди. — Даби, шуточно поклонившись, аккуратно взял ее ледяную ладонь и, поклонившись, оставил на ней невесомый поцелуй, как, обычно, делали аристократы на балах в фильмах. — Доброй ночи…

Пальцы невольно закололо, стоило вспомнить этот момент. А щеки невольно залились слабым румянцем. Для чего вообще были эти наигранные манеры? С целью смутить? Позлить? Запудрить мозги? Оставить о себе хорошее впечатление? Долбаный злодей. Изуми готова признать, что если его план заключался в последнем, то у него просто идеально все сработало. Ровно до того момента, пока гугл не подсказал ей личность незнакомца. Хотя девушка соврет, если скажет, что ей, несмотря на всю настороженность, не польстило такое внимание. Боги… И куда катится ее жизнь? Слишком много вопросов… — Мидория? — осторожный голос Шото вывел ее из мыслей. — Все хорошо? Ты что-то поняла? — его вид хоть и оставался невозмутимым, но во взгляде снова промелькнуло беспокойство. Она вновь моргнула, стряхивая с себя наваждение. И, натянув печальную улыбку, мысленно извинилась перед героем. Ни к чему этому человеку знать, что девушка думает про его старшего брата. Особенно если вспомнить их сложные отношения в семье. — Нет, ничего. Только еще больше запуталась. — солгала криптограф, грузно выдохнув. Тодороки, пристально посмотрев ей в лицо, устало прикрыл глаза. Затем, к большому удивлению девушки, мягко, в знак поддержки сжал ее ладонь. — Не переживай. Обязательно выясним, кто это был. И вернем книгу. — с непоколебимой уверенностью произнес Шото, посмотрев ей прямо в глаза. Изуми почувствовала, как щеки вновь слабо закололо от смущения. Поддержка героя стала… Приятной неожиданностью. Может, зря она так настороженно к нему относится? Парень определенно не плохой, вот только… Предчувствие напрочь отказывалось замолчать и требовало бежать на край света. Словно ее уже начали втягивать в какую-то незримую интригу, правила которой не спешили объяснить. — Спасибо за поддержку, Тодороки-кун. — она мягко улыбнулась и аккуратно убрала руку, стараясь унять нервную дрожь. К прикосновениям, которые не причиняли боль, все еще было тяжело привыкнуть. — Надеюсь, что все так и будет…

***

Спустя некоторое время, еще немного обговорив детали, Шото покинул палату Мидории, оставив ее на попечение пришедшего навестить девушку медперсонала. Пожалуй, ему определенно сегодня повезло. Решив с утра после ночного патруля заглянуть в больницу, чтобы просто удостовериться в том, что Бакуго не решит снова все испортить, он и не смел надеяться на разговор. Как же хорошо, что Изуми пришла в себя раньше. Выглядела она гораздо лучше, что не могло не радовать. Все еще очень бледная, но более оживленная. Разумеется, парень тактично не стал упоминать Бакуго. Наверняка это слишком тяжелые воспоминания, которые лучше обходить стороной. Вначале было неловко. Даже местами тяжело, особенно при упоминании отца. Но потом разговор пошел. И Тодороки был рад, что ему удалось так легко найти с ней общий язык. Да, вначале недоверие и напряжение было слишком ощутимым, но этот градус удалось заметно снизить. Криптограф немного, но открылась ему. Это очень радовало. Значит, Книга Жизни действительно была в ее руках. И тот, кому повезло оказаться на месте нападения и помочь ей, выкрал книгу. Если верить рассуждениям девушки, этот кто-то из Лиги Злодеев. Причем, определенно из близкого круга. Но кто? Насколько он помнил, метать ножи с такой точностью могла только девушка, Тога Химико. Еще подходил Спиннер, но этот злодей больше предпочитал мечи. Да и зачем им мог быть нужен артефакт, а тем более — Книга Жизни? Разве что только доставить ее Все за Одного. Да и парень искренне сомневался, что кто-то из этой парочки мог бы так заботливо обойтись с Мидорией. На ум также пришел старший брат, но Шото тут же отмел эту мысль. Не его почерк. Тойя предпочитал сжигать, а не резать. Да и забота к незнакомой девушке с его стороны была маловероятна. Уж слишком обозлен и безжалостен был Даби, чтобы проявить хоть какую-то эмпатию. Может быть, Изуми могла ошибиться в своих предположениях? В конце концов, мало ли, кто еще мог знать про книгу? Оставалось лишь строить догадки… Еще не отпускало ощущение, будто Мидория что-то сознательно не стала договаривать. Вроде, вначале собиралась продолжить говорить, но моментально передумала по неизвестным причинам. Интересно, что именно? Впрочем, узнать можно немного позже. А пока Шото был рад, что смог первым добиться её расположения. В отличие от того же Бакуго. Стоило только подумать про бывшего одноклассника, как внутри все снова дернулось от раздражения. Да, директор Незу, конечно, заверил его, что больше этот тип не приблизится к Мидории, но одни слова мало что значат. Так что Тодороки лично за этим проследит. В конце концов, Изуми заслуживала лучшего. Чтобы о ней заботились, помогали, поддерживали, радовали. Защищали. Кончики губ невольно приподнялись, изогнувшись в полуулыбке, стоило вспомнить мягкий голос девушки, её глубокие добрые изумрудные глаза, нежную улыбку. Почему-то глядя на эту картину у Шото каждый раз в душе появлялось тепло. И это чувство… Определенно стоило того, чтобы беречь его. Разумеется сейчас, когда Тодороки вернется домой, отец устроит ему допрос на тему криптографа. Но он не даст ему никаких ответов. Ведь Старатель не тот человек, при котором наступит мир и порядок. И не должен получить в руки власть… Так что хорошо, что их с Изуми цели сошлись. Приятно знать, что в мире был человек, разделяющий его взгляды. Осталось только сделать так, чтобы их связь стала прочной настолько, что никакие невзгоды не смогли бы разрушить эти путы. И он сделает это…

***

Спустя несколько часов после ухода Тодороки и нескольких обследований, Изуми, измученная уколами, наконец-то вернулась в свою палату. И конечно же ее там уже ждали. Стоило пересечь порог, как девушка замерла, удивленно моргая. Многоуважаемый директор UA с наглым выражением мордочки сидел прямо на спине высокого мужчины в бежевом пальто. Несчастный человек устало сгибался под чужим весом, сидя на твердом табурете. — О, Мидория-чан! — обрадовался Незу, спрыгивая со спины своей жертвы. Тот, в свою очередь, закряхтев, выпрямился. Да так, что треск его костей был слышен на всю палату. Видимо долго просидел в такой позе. Бедняга. Изуми даже немного стало жаль его. — Рад, что ты так скоро вернулась! — продолжал говорить герой, делая к ней пару шагов навстречу. — Как твое самочувствие? Как анализы? Присаживайся скорее! Мидория невольно поежилась от такого нарочито заботливого тона. Директор UA был уж слишком обеспокоен ее состоянием. Ох, и не просто так. Наверняка пришел узнавать по поводу книги. А этот мужчина… Коллега? Полицейский? Вероятно, так и есть. — Добрый день. — сухо кивнула Изуми, чувствуя, как во рту пересохло от нервов. — Благодарю за заботу, со мной все в порядке. На дрожащих ногах криптограф приблизилась к своей койке и устало опустилась. Директор, в свою очередь, запрыгнул мужчине на голову и с удобством устроился там под недовольное ворчание. — Знакомься, Мидория-чан, это мой коллега. Детектив полиции и по совместительству тот, кто ведет твое дело, Цукаучи Наомаса. — представил друга Незу. — Приятно познакомиться. — вежливо кивнула Изуми и тут же поморщилась от прострелившей виски боли. Поняв, что со стороны это выглядит невежливо, она проговорила: — Простите. Мне нельзя делать резких движений головой. Не принимайте на свой счет. — Ничего страшного. Рад, что вы идете на поправку. — мягко ответил ей детектив, но вот холодный взгляд продолжал буквально сканировать девушку с ног до головы. — Мы пришли сюда, чтобы обсудить нападение на вас. Скажите, вы помните, что произошло? Может быть, видели кого-то? А вот и пошли вопросы. Судя по такому пристальному вниманию, сразу поймут, если что-то будет сказано криво. Надо быть аккуратнее. — Нет. — глубоко вздохнув, честно произнесла Мидория, потирая виски. — Я только помню, как шла по дороге. У меня было плохое самочувствие. Потом в затылок что-то резко ударило и все. Дальше ничего не знаю. И не видела никого. Все произошло слишком внезапно. Директор и детектив подозрительно переглянулись и кивнули друг другу. Словно оценили, правду она сказала или солгала. Это невольно напрягло еще сильнее. — Скажи, Мидория-чан, — перехватил слово Незу, — а откуда ты так поздно возвращалась? Вот оно. Вопрос, который медленно подводил их к сути этого разговора. А если учесть, что ее буквально сканировали взглядами, выискивая ложь… Каждое слово сейчас может обернуться против. Стоит зацепить, и клубок начнет стремительно распутываться. Нет. Им нельзя много знать. — С пляжа Дагоба. — лаконично ответила Изуми, сощурив глаза и сознательно опустив первую часть своего дня. В конце концов, они не уточнили всего, а она и не соврала. Нужно уметь задавать конкретные вопросы, не так ли? Они снова озадаченно переглянулись. Да, как Изуми и думала. Возможно, этот детектив не так прост, как выглядит. Видимо, у него есть какая-то причуда, напоминающая детектор лжи. Но вот как эта сила работает — другой вопрос. Впрочем, об этом можно подумать позже. Сейчас главное — не проколоться. — Кхм… — Цукаучи прочистил горло. — Для чего вы были в таком… Очень загрязненном месте? — он тщательно подобрал описание. — Искала сумку. — она выразительно бросила взгляд на тумбу, где лежал предмет. — Вы ведь наверняка знаете, что я интересуюсь старинными вещами. Вот, одна из них. Думаю, отреставрировать ее и добавить в свой гардероб. Очень вместительная, а мне как раз такая нужна для университета. Это тоже было правдой. Сумка, хоть и была ветхой, но понравилась ей, так что Изуми действительно хотела оставить её. Идеально подходила к гардеробу, нежели маленький рюкзак. А слова по типу «клинопись», «раскопки», «древность» лучше не произносить вслух. Нельзя дать ни единой зацепки. Незу и Наомаса вновь переглянулись, ведя безмолвный диалог между собой. Мидория невольно нахмурилась, нутром чуя, что следующий вопрос будет попахивать подставой. И ожидания оправдались. — Нам известно от Бакуго-куна, — аккуратно заговорил директор UA, — что ты с раннего утра убежала через черный ход. Почему именно таким путем? И куда ты так торопилась? Изуми вздрогнула от упоминания имени бывшего друга. Черт, ну почему обязательно надо было упомянуть этого говнюка?! По коже от даже малейших воспоминаний про взрывного героя пробегал табун мурашек. — Хотела избежать встречи с Бакуго. — сердито ответила девушка, сжав в ладонях ткань своего больничного платья и стараясь интонацией обозначить, насколько ей неприятно упоминание этого типа. — У нас были очень сложные отношения в прошлом. Мне не нравилось его пристальное внимание. Я не хотела вести с ним никаких диалогов. Поэтому, увидев, как он с самого утра решил вторгнуться ко мне в дом, воспользовалась запасным выходом. И торопилась я именно потому, что боялась, что он увяжется следом и продолжит преследовать меня. Что снова будет пытаться навредить. И никто бы этому не помешал. И Незу, и Цукаучи нахмурились, услышав это. Словно не ожидали услышать подобное. И, определенно, им это не понравилось. — Он над тобой издевался? Поднимал руку? Угрожал? — мрачно уточнил детектив. Изуми лишь перевела безучастный взгляд в стену. Сколько можно? Зачем они продолжают бередить эти раны? Все равно ведь ничего уже не исправить… — Даже если я вам отвечу, это ничего не изменит. — сухо обронила девушка, надеясь, что намек, который был яснее некуда, уже дойдет до них. Повисла напряженная тишина. Герои явно обдумывали ее ответы, словно это могло как-то им помочь в чем-то неведомом. Но, видимо, все попытки остановить их допрос по части этого отморозка с треском провалились. Намеки так и остались не поняты. — Почему вы не оформили запретительный орден? Да и вообще не пожаловались на буллинг и посягательства? — со всей серьезностью поинтересовался Цукаучи. — Я беспричудная. — без каких-либо эмоций ответила Изуми, словно этот факт объяснял всё. — Мало кто хочет связываться с такими, как я. Мои заявления редко принимают в полиции, меня ни во что не ставят и считают пустым местом. Я не раз пыталась жаловаться на произвол, но все мои донесения просто рвали на моих глазах. Так что подумаете, приняли бы мое заявление против такого многообещающего героя? Прозвучало… Сурово. И очень неприятно. Что поделать, правда именно такова. Сколько бы мама, сколько бы сама Изуми не пыталась получить помощь от правоохранительных органов — бесполезно. Таких людей, как она, просто не воспринимают. А где-то и вовсе откровенно травят. — Почему вы считаете себя беспричудной? Вчера мы наблюдали обратную картину. — неожиданный вопрос детектива буквально выбил из колеи. Мидория пораженно застыла, пытаясь поверить в услышанное. Мозг соображал со скоростью света, но напрочь отказывался принимать сделанные выводы. Это невозможно. У нее просто нет суперсил. Это диагностировали в далеком детстве, и даже сейчас обследование на нескольких аппаратах не выявило никакой активности. Но вместе с этим… Она помнила, как металл в ее руке гнулся под напором. Могла поклясться, что ощущала странную энергию, бурлившую под кожей. То чувство, что стоит лишь пожелать, позволить силе вырваться наружу — и всех сметет. И все это было с ней впервые. Поэтому Изуми понятия не имела, как объяснить произошедшее. Однако все это отступление. Ведь в голове, вместе с кровью, набатом звучал один вопрос. Они… Директор Незу и детектив Цукаучи… Следили за происходящим? Наблюдали, как она отчаянно пыталась постоять за себя, выставив жалкий штырь против персонального героя, который одним ударом мог переломить ей кости? Видели, как этот мудак на нее напал и… Ничего не сделали? В груди вспыхнуло знакомое чувство чистого, праведного гнева. Мышцы во всем теле свело от напряжения. Руки ощутимо затряслись, стоило этой мысли отчетливо вспыхнуть в сознании. Вот, значит как?! Они были готовы стоять и смотреть, словно перед ними простилалось гребаное представление в театре?! И даже не попытались вмешаться, не решились остановить это безумие?! Как будто все происходящее было само по себе разумеющееся, и их роль заключалась лишь в безучастном наблюдении?! В этот момент ярость достигла своего пика, переполняя каждую клеточку тела, превращая всё в неукротимую волнующую волну желания уничтожения и справедливости. Знакомое чувство силой заклубилось под кожей, словно отзывалось на эмоции и давая своей хозяйке понять, что больше она не беззащитна. И сможет дать отпор любому. Даже таким, как эти представители власти… — Хотите сказать, что вы стояли и смотрели, как этот неуравновешенный урод собирается на меня напасть, и не вмешались?! — не хуже гадюки зашипела криптограф, с бешенством уставившись на них. Герои невольно отпрянули, изменившись в лице и шокировано уставившись на собеседницу. В изумрудных, наполненных глубокой ненавистью и презрением глазах девушки вновь вспыхнул уже знакомый бело-синий огонь. По помещению прошлась знакомая волна мороза и даже показалось, что в воздухе снова залетали светлые искры. Древняя, пугающая, чистая энергия давила настолько сильно, что легкие сводило, не позволяя даже глотнуть воздуха. Темно-зеленые пряди мягко приподнялись, словно были наэлектризованы. — М-Мидория-чан… — сипло прошептал Незу, усилием воли, пытаясь, взять себя в руки. Услышав свое имя, девушка более или менее смогла вернуть хаотичные от ярости мысли в кучу. Потусторонний свет в глазах пропал, как и ощущение силы, однако злость на этих ублюдков никуда не делась. Мидория, шумно втягивая воздух и, стараясь сохранять остатки спокойствия, сквозь зубы процедила: — Вон. — М-Мидория-сан, наш разговор еще… — хотел было возразить Цукаучи, как его грубо перебили. — Я. Сказала. Вам. Выйти. Вон. Отсюда. — рассерженно, чеканя каждое слово, шипела Изуми, указав пальцем на дверь. — Я больше ни слова вам не скажу без адвоката. Пошли! Вон! И оба, переглянувшись, решили уступить…

***

Герои, покинув палату, побрели к выходу из больницы. — Что скажешь? — тихо поинтересовался Незу, впервые за много лет ощутив укол вины. Разумеется, Мидория была в полном праве выставить их за дверь и более не отвечать на вопросы. Допрос проводился не по протоколу и выглядел скорее условно из-за наличия конфиденциальной информации, которую директор надеялся выведать. Ведь нужно было как можно скорее установить, куда подевалась Книга Жизни. Они крупно облажались, когда не стали вмешиваться в произошедшее. И этим сильно подорвали и без того отсутствующее доверие. Мидория и так не горела желанием сотрудничать с героями, а тут еще и такое… — Скажу, что ее гнев оправдан. — сдержанно ответил Цукаучи, немного поежившись. — Ты ведь тоже почувствовал снова ту силу? Не во вчерашних масштабах, но все же… Каждый раз пробирает. И чувство такое… — его взгляд стал отстраненным. — Хоть я и не религиозный человек, но как вижу те странные огни в глазах Мидории-сан, внутри будто что-то дергается… Не знаю, как объяснить… Ощущение схоже с тем, когда расскажешь правду и с души падает груз. Это так… Странно… — прошептал последнее слово. — Да. — грузно выдохнул директор UA, вспоминая собственные схожие чувства. — Даже не по себе стало… Причем, это даже не причуда. Я изучил все сегодняшние анализы Мидории-чан, но результат остается один — беспричудная. Поэтому не могу найти объяснений, что это такое. Всю возможную информацию перерыл за эту ночь — никаких результатов. Повисла тишина. Каждый из них обдумывал произошедшее, пытался предположить, что это мог быть такой за всплеск, но ответ в голову так и не приходил. — Она соврала в чем-нибудь? — уточнил Незу, нервно дернув усами. — Не соврала. — устало ответил детектив. — Ответы были вполне искренними. Но, если посмотреть на поведение… — мужчина потер виски. — Думаю, она могла догадаться о моей причуде. Потому давала правдивые ответы, но не полные. Умная девочка, как ты и говорил. — Ладно… — произнес герой, задумавшись. — Попробую тогда выведать информацию другим путем. А ты, друг мой, замни это дело, хорошо? Никому из нас проблемы не нужны. На кону стоит слишком много. Цукаучи недовольно поморщился. Ему не нравилось поступать таким образом, но тут действительно были весомые причины. — Считай, что дело закрыто. Спишем все на попытку изнасилования и неизвестного линчевателя, который спас девушку. На этом всё. — коротко ответил Наомаса, открывая дверь машины. — Отлично. — кивнул Незу, запрыгнув на заднее сидение…

***

— Значит, вы снова провалились… — тон Все за Одного был без каких-либо эмоций и не сулил ничего хорошего. — Простите, Учитель… — произнес Шигараки, низко склонив голову. Владелец причуды распада только что завершил свой доклад, рассказав все известные детали боссу. И теперь смиренно ожидал выплеска гнева сенсея, который не смог бы сдержать даже монитор компьютера. — Простить? — голос главного злодея стал более угрожающим. — Ты мало того, что провалил элементарное задание и не смог добраться до обычной беспричудной девчонки, в руках которой, если верить твоим же словам, была Книга Жизни! Так еще и умудрился убить единственного свидетеля, который мог бы указать нам на предателя! — Предателя? — с непониманием уточнил Томура. — Не будь идиотом! — прорычал Все за Одного, и его тон, казалось, пробрал до костей. — Включи мозги! Очевидно же, что в твоем ближнем кругу завелась крыса! Этот человек знал про наши планы и помешал их исполнению! Иначе бы девчонка уже была у нас вместе с книгой! — Но кто?! — гневливо воскликнул Шигараки, чувствуя себя полным кретином, раз сам не смог додуматься о том, что в их рядах мог завестись предатель. — Присмотрись к своему ближнему кругу. — задумавшись на несколько секунд, ответил Все за Одного. — Кроме тебя, меня и твоих сомнительных подручных больше никто не был поставлен в известность. И учти, крысу нужно вычислить как можно скорее. Иначе все наши планы будут испорчены. — Хорошо. — сглотнув, кивнул Томура. — А что делать с девчонкой? — Без книги она бесполезна, а монумент расшифровывать дальше нет смысла, раз удалось выйти на главную подсказку. — анализируя ситуацию, сделал вывод мужчина. — Нужно вначале отыскать того, кто забрал фолиант и изъять его, заодно устранив предателя. А после можно будет предпринять новую попытку похищения девчонки. Только в этот раз людей буду подбирать я. К тому же сейчас, пока она в больнице, выкрасть будет гораздо сложнее. Наверняка после твоего провала, дорогой мой ученик, нашего криптографа начнут усиленно охранять. А ты рискуешь снова облажаться… — Простите, Учитель… — снова извинился Шигараки, нервно почесывая шею. — Я сделаю все, чтобы в ближайшее время исправить свою оплошность! — Разумеется. — спокойно ответил ему Все за Одного. — Потому что если ты не исправишься, я буду вынужден поступить с тобой также, как и с любой другой бесполезной вещью… — губы растянулись в ухмылке. — А именно — утилизировать. Ты ведь не хочешь так жалко встретить свой конец, мой дорогой ученик?.. — Я понял… — гулко сглотнув, Томура почувствовал, как внутри все сжалось. Угроза была самой настоящей, ибо сэнсэй не обладал чувством юмора и не умел шутить. — Вот и замечательно. Приступай. — после этих слов экран монитора погас. Шигараки, ощущая, как все его тело потряхивает от нервов, вновь направился к барной стойке. Нужно было успокоиться и придумать, как вычислить предателя. Даби, который стоял за дверью и стал невольным свидетелем разговора, сжал кулаки. Не зря он заподозрил странную отмену очередного собрания Лиги. Как хорошо, что все равно решился прийти, дабы выяснить, в чем дело. Черт… Еще немного, и эти уроды догадаются, кто именно им мешал все это время. Нужно действовать быстрее. Смотреть в оба и быть гораздо осторожнее…

***

Стоило Шото пересечь порог дома, как сестра нервно сообщила, что отец ждет его в своем кабинете. Поэтому пришлось немного сменить планы и сразу отправиться в главное адское место их дома. Судя по реакции Фуюми, старик был на что-то зол, а потому снова отыгрывался на окружающих. Лучше его лишний раз не нервировать. Хотя это будет сложно, учитывая, на какую тему пойдет диалог. Черт… А ведь парень так и не придумал, что будет рассказывать о Мидории, если его начнут расспрашивать. Теперь, когда в руках молодого человека оказалась такая важная информация, игра принимала очень опасный оборот. Чеканя каждый шаг, герой, тщательно обдумывая, что можно правдивого сообщить отцу, но так, чтобы это не обернулось для криптографа проблемами, шел по коридору. К несчастью, дошел до нужной двери слишком быстро, чтобы хоть как-то попытаться даже прикинуть идею. Значит, оставалось импровизировать. Постучав в дверь и получив раздраженное приглашение войти внутрь, Шото отодвинул сёдзи и вошел внутрь. Отец, как обычно, сидел за своим столом, перебирая бумаги. Брови были сведены, между переносицей залегла глубокая морщина. Увидев младшего сына, он тут же отложил документы в сторону. — Наконец-то ты вернулся. — заговорил Старатель, пристально сканируя его взглядом. — Выяснил что-нибудь у Мидории? Мне доложили, что ты навещал ее. Как он и думал. Разговор пойдет об этом. — Не так много, как хотелось бы. — сдержанно ответил Шото, стараясь сохранять равнодушную маску на лице. — Она довольно недоверчивый человек. В ходе нашего диалога только удалось выяснить, что ее с большой долей вероятности попытались похитить злодеи. — Вот как… — пальцы Энджи задумчиво барабанили по столу, но вот взгляд… Острый. Прищуренный. Пробирающий и выворачивающий на изнанку. И от этого интуиция молодого героя буквально взвыла, предупреждая об опасности. — Очень жаль… — ледяным тоном протянул старший Тодороки, а после развернул ноутбук, где была открыта странная звукозаписывающая программа. — Жаль, что я вырастил очередного сына, вонзившего мне клинок в спину. — и нажал на кнопку воспроизведения.

— Я ненавижу его. — послышался отчетливый тон Шото в записи. — И сделаю все, чтобы не дать ему перейти черту. Ты не понимаешь, насколько это страшный человек и на что я готов пойти, лишь бы помешать ему…

Внутри все похолодело. Младший Тодороки едва удержал на лице спокойствие, услышав собственный голос. Значит, этот старикан не доверял ему и решил перестраховаться, каким-то образом поставив прослушку на него? Вероятнее, на телефон. Дерьмо. Надо как-то выкручиваться. — Я сказал это для того, чтобы втереться к ней в доверие. — сохраняя хладнокровие, сказал первую пришедшую на ум очевидную вещь парень. — Мидория не доверяет героям. Особенно тебе. Чтобы расположить ее и добиться информации, нужно убедить в том, что наши цели схожи. И, раз ты все знаешь, мой план сработал. — Сработал, это так… — Энджи сузил глаза, продолжая сверлить сына полным недоверия и подозрения взглядом. — Но это не отменяет того факта, что едва переступив порог моего кабинета, ты мне заявил, что выяснил не так много. В то время как знал, что Книга Жизни была в руках девчонки. — Мидории. — веско поправил отца Шото, отчетливо скрипнув зубами. — Она хороший человек и не заслуживает, чтобы к ней так пренебрежительно относились. Зови ее по фамилии, ясно? — с нажимом потребовал он. Лицо Старателя удивленно вытянулось от этого заявления. Однако за считанные секунды на губах расцвела саркастическая усмешка. Словно тот за мгновение разглядел нечто такое, чего сам парень не смог еще заметить. — Боги, сын… — медленно заговорил он, пристально глядя в лицо парню. — Неужели эта девушка за какую-то пару встреч настолько тебе успела запасть в душу? Впрочем, оно и видно. Защищаешь ее, даже оплатил первоклассное лечение… Чем она успела тебя так зацепить? Своим характером. Волей. Острым умом. Улыбкой. Эти аргументы возникли в голове так непроизвольно, что молодой герой едва удержался, чтобы не произнести все это вслух. И если учесть этот полный расчета взгляд отца… Черт, он наверняка воспользуется этим. Нельзя позволить допустить того, чтобы Изуми оказалась в опасности. — Ты ошибаешься в своих суждениях, старик. — гневно сузив глаза, прошипел Шото, стараясь всеми силами показать, что тот не прав. — И придумываешь явно лишнего. — Лишнего? О, нет, я так не думаю. — ухмылка Энджи стала шире. — Поверь, твой взгляд и поступки выдают тебя с головой. Ты определенно проникся симпатией к нашему дражайшему криптографу. Только вот знаешь… Дам тебе, так сказать, совет с высоты лет. — взгляд бирюзовых глаз стал острее, а тон еще больше понизился. — Любовь… Даже банальная симпатия… Она зачастую застилает ясный взор и ум, не дает увидеть и принять правду в ее чистом виде. Не дает даже распознать толики лжи. А в этом деле, поверь, правда и факты важнее всего. Так что не стоит быть наивным дураком и безоговорочно верить всему. Шото машинально сжал кулаки, стараясь подавить нарастающую ярость. Этот старик опять испытывал его, искал уязвимости, точки давления. Что угодно, лишь бы вернуть контроль над своим главным шедевром. — Впрочем, это все уже не важно. — продолжал пугающе спокойным тоном говорить Старатель. — Главное, что сегодняшний случай ясно дал мне понять, что я не зря перестраховался. Доверять тебе, сын, больше нельзя. — Что ты задумал? — сквозь зубы прошипел Шото, изо всех сил стараясь сдержать себя в руках. — Займусь этим делом лично. — небрежно пожав плечами, ответил пламенный герой. — Не беспокойся. Твоя драгоценная Мидория, — он с нажимом выделил фамилию девушки, — не пострадает. В конце концов кто-то должен будет перевести Книгу Жизни, когда вор вернет фолиант… Все-таки хорошо, что наш криптограф такая проницательная. Теперь хотя бы есть предположение, кто именно может быть нам нужен. — И кто же? — ледяным тоном выплюнул свой вопрос парень. В ответ отец лишь горько ухмыльнулся. — В Лиге Злодеев только один человек достаточно умен и хитер, чтобы обставить все таким образом. И, к сожалению, эти качества ему достались от меня. — слова старика прозвучали едко и скорбно, а на лице на мгновение возникла болезненная гримаса. — Не суть. Главное, он скоро даст о себе знать. А мы должны быть готовы к этому. — К чему? — хмуро уточнил младший герой. Однако Старатель оставил этот вопрос без ответа. Вместо этого, глядя сыну прямо в глаза, он хладнокровно произнес: — Я рекомендую тебе в ближайшее время очень тщательно подумать, на чьей ты стороне, Шото. Потому что когда я достигну своей цели… — мужчина сделал паузу. — Мне будет очень досадно, если тебя не будет рядом. А, поверь, тебя не будет рядом, если ты поддашься чувствам. Я не позволю даже родному сыну помешать мне. Даже собственной семье. Ради великой цели нужно уметь расставить приоритеты. Помни об этом. Шото, исподлобья глядя на старика, чувствовал, как по лицу заходили желваки. Это угроза? О да, самая настоящая. И прекрасно зная своего папашу, даже не было сомнений, тот реализует их не колеблясь. Но и подвести Изуми… Предать ее доверие, которое только начал завоевывать… Во всяком случае теперь было понятно, что имела в виду криптограф, когда действительно усомнилась в его уверенности. И была полностью права. От осознания этого факта на душе стало мерзко. — А чтобы ты наверняка принял верное решение… — Старатель положил перед сыном бумаги. — Взгляни сюда. На негнущихся ногах парень приблизился к столу, чтобы прочесть документ. К его большому удивлению, в руках отца находились бумаги, благодаря которым можно было в ближайшее время вернуть маму домой из больницы… Проклятье. Этот удар был гораздо хуже, нежели предыдущие угрозы. — Да, ты все правильно понял. — кивнул Энджи. — Рей могут выписать из больницы в ближайшие дни. Более того, я готов поклясться, что больше не потревожу ее и не буду препятствовать вашему общению. Что Нацуо и Фуюми будут жить спокойно, не зная забот и нужды в чем-либо. Что скажешь? Сделаешь правильный выбор ради матери, сестры и брата? Внутри все сжималось. Это был очень, очень подлый прием. — Ты ведь хотел искупить свою вину. Стать достойным героем, восстановить отношения с семьей. — усилием воли сохраняя невозмутимость, напомнил отцу Шото. — Неужели твои слова были пустым звуком? Неужели ты готов опуститься до шантажа? Готов снова начать все по кругу, давить на меня через мать и брата с сестрой? Снова принести в жертву своих родных ради власти? Отец скрипнул зубами. В его взгляде на толику секунды промелькнули сомнение и вина, но, видимо, жажда власти оказалась сильнее. — Ты еще молод и не понимаешь всего. — отстраненно произнес Энджи, хмурясь. — Зла в этом мире предостаточно. И одно из них создал я сам. Я полностью беру ответственность за это на свои плечи и хочу разорвать сей порочный круг. А после навести порядок в этом хаосе. Чтобы больше никто не страдал от рук тех, кого уже не спасти. Так что если мне придется столкнуться с гневом близких… Я приму всё и даже не стану надеяться, что когда-то вы поймете моих решений. Скажу лишь, что так надо. Порой, не пролив крови, нельзя вывести людей на праведный путь. Даже если это кровь близких. Поэтому, сын, продолжай ненавидеть меня. Но сделай правильный выбор. Потому что последствия иного… Могут окончательно сломать на осколки то, что еще осталось от нашей семьи. Шото, глядя на документы, чувствовал, как душа буквально разрывалась на части. С одной стороны весов было счастье и спокойствие для матери, сестры и брата. Его долг, как сына и брата перед ними. С другой — доверие Изуми, которая и так достаточно сильно разочаровалась в героях и мире в целом. Девушка, искренне понравившаяся ему, заслуживающая хоть кого-то, кто мог дать ей опору и защитить. Образы в мыслях то и дело боролись друг с другом. Молодой герой вспоминал мягкую улыбку и ласковый взгляд матери и в то же время думал об острых, словно ножи, изумрудных глазах криптографа, которые запали в душу еще во время первой встречи. Совесть то и дело нашептывала обеспечить покой в семье… А сердце умоляло продолжить помогать девушке, не предавать доверие, не обманывать. И это чувство было невыносимо. «Прости, Мидория-чан… Умоляю, прости…» — мысленно, полным глубокого раскаяния тоном попросил прощения у новой знакомой Шото. А после, устало прикрыв глаза, озвучил отцу единственное слово. — Согласен.