Ollie's found home

      начиная с июня олли разрабатывает план по признанию.       он тщательно готовится, перебирая в голове миллионы возможных вариантов ответа, который он получит. думает над тем, как проверить кими на наличие взаимной симпатии, а ещё терроризирует старших каждый божий день.       в июле шарль сдался, усадил всех членов семьи за стол, уложил лео на свои колени и задал достаточно прямой вопрос: — кто это?        макс кивнул, также вопрошающе взглянув в чужие глаза. оливер задержал дыхание, кусая изнутри щеки. лицо предательски покраснело, заливая румянами и шею с ушами.       с громким стоном парень рухнул на сложенные на столешнице руки. глухой стук его лба раздался в тишине кухни, за чем последовало робкое: — кими.        леклер победно умыльнулся, пришуриваясь и проводя одной ладонью по золотистой шерстке лео, а другой по темной макушке олли. ферстаппен тяжело вздохнул, вставая из-за стола для того, чтобы достать сто баксов из кошелька. по дороге обратно прихватил колы и чипсов, понимая, что обсуждение влюбленности младшего затянется. как и злорадствование возлюбленного над его проигрышем в давнем споре.       и был прав. потому что оливер начал издалека, подробно и честно рассказывая об испытанных в тот момент чувствах. он поделился своими эмоциями и мыслями, в конце концов попросил рассказать о том, как старшие начали отношения и как ему признаться. — ты расскажешь? — спросил макс, забирая пушистый комок на свои колени. лео на секунду поднял голову, удобнее устраивая мордочку в чужой широкой ладони. — могу я, — согласился шарль. — он меня ужасно долго френдзонил, — указывая пальцем на возлюбленного, усмехается он. — ты бы видел, сколько подкатов мне пришлось придумать. лёд тронулся, когда я перестал писать и совсем отчаялся.       ферстаппен поднимает руку, прерывая рассказ. — в своё оправдание могу сказать, что я думал, что ты надо мной прикалываешься, — говорит макс. — это не отменяет того факта, что ты тормоз, — леклер шутит, обводя силуэт макса влюбленным взглядом. — после этого он начал меня провожать до дома и мы часто сбегали с уроков на свидания. в конце концов, на одной из ночевок мы поцеловались.       олли внимательно слушает, почти поддавшись желанию взять блокнот и начать конспектировать чужие слова.        теперь в душе появляется новое опасение, что и он столкнется с тем, что для кими будет лучше остаться простыми друзьями. хотя это во всяком случае будет лучше, чем если тот напихает ему в панамку и пинком под зад выдворит из своей жизни.       потому что перспектива находиться рядом и не иметь возможность запустить пальцы в до ужаса мягкие кудри, закинуть руку на теплые плечи или придержать за талию, крепко обнять во сне — будет равна смерти. — не переживай, мелочь, — голос ферстаппена вырывает из тревожных мыслей. — кими не будет тупить, как я, это точно. но и ты не тормози.

***

      осенью, после начала последнего года обучения у старших и выпускного класса у оливера, принимается первая попытка.       она случается на ночевке у кими, когда тот о чем-то воодушевленно вещает, крутясь на стуле. они иногда собираются у кого-то дома, чтобы вместе готовиться к экзаменам, но чаще всего отвлекаются, принимаясь обсуждать что-то или задерживаясь в играх до поздней ночи.        олли внимательно наблюдает за тем, как играет свет настольной лампы на безумно красивом лице. в груди растекается тепло от позитивной энергии кими, который начинает светиться, если говорит об интересующих его вещах. — знаешь, — неожиданно прерывает парня оливер. — я, возможно, очень…       на первом этаже что-то гремит и кими подрывается, выбегая из комнаты с извинениями. оказывается, его младшая сестра потеряла равновесие и свалилась со стула, пока пыталась достать печенье из ящика над холодильником.       олли идет следом, помогая навести порядок, пока парень успокаивает мэгги. та немного поранилась, но серьезных травм не получила.       они вместе пьют чай с теми печеньями, пока девочка рассказывает о своих одноклассниках и учителях. кими кивает ей, неожиданно переводя глаза на друга с мычанием: — что ты хотел сказать? — дожидаясь, пока мэгги сделает паузу, спрашивает он.       оливер тушуется, почти втягивая голову в плечи: — уже не помню, забей, — отмахивается, сразу пытаясь вернуть внимание кими к сестре. — так что там сделали стейси и амелия?

***

      вторая попытка запланирована на новый год.  когда они обмениваются подарками, традиционно на ночь оставаясь у шарля с максом, олли старается остановить время, чтобы тонкие пальцы остались на его собственных подольше, пока кими забирал свой подарок.       яркая и обаятельная улыбка озаряет лицо, делая парня в тысячу раз красивее. хотя, по скромному мнению оливера, кими — красивый в любом состоянии. — это потрясающе! — крутя в руках набор с лего болидом, восклицает тот. он быстро оглядывает коробку со всех сторон, после откладывая ее на диван.        кими окольцовывает чужую шею, тихо хихикая в ухо благодарности. олли впадает в ступор на пару секунд, медленно укладывая ладони на чужую талию и прижимая ближе. кажется, что их сердца подстроились под друг друга, делая удары четко в такт. — кими, — шепотом, боясь нарушить идиллию, зовет оливер. — и тебе спасибо. за этот год, за предыдущие, за твое присутствие в моей жизни. я хотел сказать, что…       рядом раздается громкий чих, а после трехэтажный мат. они одновременно отскакивают в разные стороны, наблюдая за старшими, которые притаились за углом. макс быстро и много извиняется, а леклер измученно стонет, ругая того за испорченный момент.       кими не может сдержать смеха, складываясь пополам, а олли молится, чтобы красные от смущения щеки не были заметны в свете гирлянды на елке.

***

      весной учеба наваливается тяжелым камнем сразу на всех.        по вечерам ферстаппен читает рабочие документы, параллельно исправляя ошибки младшего в задачах по математике и физике. шарль на кухне раскатывает огромные листы бумаги, заполняя каждый различными чертежами.        их подготовка к сдаче дипломной работы началась ещё с прошлого курса, но требуемый объем, по ощущениям, с каждой секундой становится всё больше.        поэтому будни в их доме проходят по разным комнатам и с разными предметами в руках. леклер с карандашом и сопящим на сидении стула лео, а макс на кровати рядом с рабочим столом, где олли пытается заставить извилины мозга шевелиться.        парень чувствует, как голова постепенно становится квадратной от малейшего намека на цифры или, упаси боже, формулы. вид захламленного различными справочными материалами и тренировочными вариантами стола не оставляет внутри даже капельки радости.        единственное, что помогает оставаться в здравом уме в такие моменты, — мысленный перерыв на планирование третьего, финального признание после экзаменов. оливеру очень нравится представлять, как это все произойдет, что он будет говорить и в каком направлении будут двигаться их отношения после этого.       ему нравится думать об этом с утра, заваривая кофе на всех членов семьи, на прогулке с лео, в школе во время скучного урока, по дороге домой и перед сном. последнее место олли нравится больше всего, потому что можно спокойно улыбаться в спинку дивана, на физическом уровне ощущая чужое присутствие, и его никто не может заметить и осудить. — эть, балбес, — макс тычет ручкой ему в бок, замечая зависшее состояние парня. — не теряйся в своих мечтах, надо закончить эту тему до конца недели.       олли кивает, стараясь сдержать улыбку, норовящую растянуться слишком широко. потерпеть ещё немного, чтобы потом всю жизнь наслаждаться кими и его компанией. это, конечно, в лучшем случае, но другие исходы даже рассматривать не хочется.

***

      когда всё наконец-то заканчивается и они сидят за длинным столом в шатре на окраине города, который забронировали еще в десятом классе, ладошки начинают потеть.       третья попытка должна быть сейчас, здесь.       олли, кажется, сейчас сознание потеряет от нахлынувшей вдруг тревоги и страха. напротив него сидит кими, разливая всем по бокалам шампанское, пока его по руке не хлопает мама, грозно смирив взглядом.        сегодня их долгожданный праздник, где каждый одноклассник хочет в стельку напиться. желание забыть этот тяжелый месяц с экзаменами у каждого доходит до своего максимума, побуждая принимать всё больше и больше бокалов с алкоголем.       большинство, за их время, проведенное здесь, уже справились с этой задачей. другая часть, ещё относительно трезвых, старается нагнать, поднимая тосты каждые десять минут.        шарль справа от оливера поддерживает каждый, ослепительно улыбаясь и опрокидывая новый бокал. ферстаппен придерживает возлюбленного, когда тот садится, с небольшой улыбкой. — олли, малыш, чего ты ждешь? — приваливаясь к плечу младшего, громко говорит леклер, стараясь перекричать музыку. — сейчас уже настанет то состояние, когда утром он мало что вспомнит.       парень тяжело выдыхает, обводя взглядом стол и останавливаясь на одной конкретной кудрявой макушке. сердце пропускает несколько ударов, а живот неприятно крутит от волнения.       он сегодня выпил всего два бокала, и те — только с подачки кими, который вис на его плечах словно обезьянка. последний, как раз, дорвавшись до выпивки развлекался с их одноклассницами, подливая. — не знаю, — признается олли, прикусывая губу. желание сбежать подальше и, желательно, на свежий воздух превращается в потребность. — мне кажется, ему это сейчас не нужно.       шарль дает ему легкий подзатыльник, смотря исподлобья: — олли, не будь тряпкой и тормозом, как твой отец, — максимально серьезно говорит он, кивком указывая на возлюбленного. — хватайся за него, если ты уверен в своих чувствах, малыш. возможно, другого такого вечера не будет. реши всё здесь и сейчас, чтобы потом не страдать от неизвестности.       парень ошеломленно смотрит на старшего, замечая сзади кивающего макса. тот поднимает большой палец вверх. — если что-то пойдет не так, мы просто поедем домой к лео и будем пить вино, которое привез недавно лоренцо, хорошо? — заверяет его леклер, ероша волосы. — давай, милый, мы в тебя верим. и верим в вас.        оливер не знает слова лучше, чем «семья», чтобы описать их. его найденный дом, посланный, кажется, самой судьбой и небесами.       не знает названия этого приятного ощущения вселенской поддержки, которое растекается по венам от макушки до самых кончиков пальцев, когда он слышит эти слова. чужие зеленые глаза, затуманенные алкоголем, смотрят с таким теплом и заботой, что уверенность возрастает, подпитываемая холодным голубым цветом сзади.        олли кивает им, подскакивая. за пару шагов, благо длинные ноги позволяют, преодолевает расстояние от своего места до другой стороны стола. его ладонь мягко ложится на чужую спину, обращая на себя внимание.        кими улыбается ему солнечно, затмевая свет прожекторов, которые мерцают на танцполе. он не задает вопросов, просто следует за парнем на улицу, когда тот мягко, но настойчиво тянет.       свежий воздух приятно наполняет легкие, остужает голову и помогает немного протрезветь. солнце давно село, уступая небо во владение луне и ярким звездам, отражающимся в глади реки. сзади доносится громкая музыка вперемешку с голосами, но здесь только они вдвоем.        и сейчас их слышат разве что трава и вода, возможно, ещё бревно, где они уместились, отойдя от шатра подальше. где-то в кустах стрекочут кузнечики, а шелест листьев со всех сторон дополняет тишину.       оливер не боится запачкать свой костюм, но так боится начать говорить.        кими рядом с распущенным галстуком и в расстегнутом пиджаке выглядит как его влажная мечта, сон, который обычно прерывается будильником или громким голосом шарля. у него растрепались волосы и немного покраснели щеки, но он выглядит всё так же красиво. безумно красиво. — что-то на лице? — интересуется парень, замечая пристальный взгляд. поднимает руку, чтобы поправить лезущую в глаза челку, продолжая ослепительно улыбаться.       олли наклоняет голову в сторону, улыбаясь в ответ искренне, честно и по-детски. — да, — он тянет ладонь к кими, кончиками пальцев проводя по линии челюсти. — красота.       парень не двигается, позволяя другу делать то, что ему вздумается. и тот пользуется этим. заканчивает путь на шее, притягивает за нее ближе к себе.        оливер целует нежно, почти не двигая губами. просто прикосновение, легкое, почти невесомое, позволяющее отстраниться.        кими по-прежнему не двигается, наблюдая за чужими подрагивающими ресницами закрытых глаз напротив. внутри что-то начинает ярко искриться, переворачивается с ног на голову и в конце концов взрывается.       парень, не заметивший реакции, медленно отстраняется. — прости, кими, я… — олли все ещё шепчет в чужие губы, оказываясь прерванным ими же.       кими резко подается вперед, крепко прижимаясь. он целует, целует, целует, заваливаясь в чужие объятия на траву.       оливер падения не чувствует, сосредотачиваясь на потрескавшихся губах, часто касающихся его собственных, и попытке запомнить, как ощущается приятное давление чужого веса сверху. — люблю тебя, олли, — в перерывах между беспорядочными поцелуями, пищит кими, стараясь прижаться как можно ближе. теперь волосы у обоих в полном беспорядке, костюмы где-то покрасились от травы, а губы припухли и покраснели. — люблю. и я знаю, что ты меня тоже любишь, олли.       олли не может до конца поверить, проводя ладонями по чужой спине, сжимая каждую часть, до которой может дотянуться. слушает сбившееся дыхание, ощущая теплый воздух на своем лице. чувствует бешеное сердце, бьющееся будто у него в груди из-за отсутствия расстояния между ними. — люблю, — шепчет парень. кими переходит на щеки, оставляя влажные следы на скулах и шее, щекоча. у оливера внутри столько разных эмоций, не позволяющих перестать улыбаться. но он и не хочет. — очень люблю, кими.

***

      макс придерживает шатающегося леклера, пока тот притирается щекой к его рубашке. вдали видно двоих подростков, держащихся за руки и лежащих на траве.  — макси, — бурчит шарль в ткань, приподнимая голову. упирается подбородком в чужую грудь, заглядывая в любимые глаза. — мы, вроде как, стали свидетелями и участниками всех важных моментов в жизни олли. как ты думаешь, мы хорошо справляемся с ролью его родителей?       ферстаппен тихо смеется, оставляя нежный поцелуй на кончике носа возлюбленного. — да, милый, я думаю, да.