Ollie's found home

— не верится, что ты уже в десятом, малыш, — шарль поправляет галстук, смотря на себя в зеркало солнцезащитного козырька. — мы познакомились, когда сами учились в десятом. время так быстро летит, ужас.       ферстаппен рядом усмехается, сворачивая к уже знакомому дому. он так часто бывал здесь за последние два года, постоянно забирая оливера, что наизусть запомнил дорогу.        возле обочины стоит невысокий человек и двое людей значительно старше рядом. замечая машину, парень ярко улыбается и машет. — привет, шарль, макс! — запрыгивая на заднее и оставляя родителей беседовать с упомянутыми выше, громко здоровается кими. его внимание почти сразу же переключается на друга рядом, волшебным образом превращаясь в прилипчивую кошку. — и тебе привет, мой дорогой, — почти мурлычет он, всем телом притираясь к чужому боку. — скучал по мне? нашим весёлым школьным будням? мистеру уэбберу и его шикарному кабинету математики? — мы не виделись неделю, — олли, хмурый от перспективы снова возвращаться на учебу после насыщенных каникул, становится чуточку веселее. — и что? — ярко улыбается он. — то есть скучал, но не по мне всё-таки, да? — ты как-то слишком счастлив, кими, — съезжает с вопроса парень, пока всем телом старается запомнить ощущения чужого тепла рядом. — я даже не знаю, по чему из списка больше скучать. кими смеется, указывая ладошками на себя, будто это самое очевидное, что может быть на свете. от этого жеста оливер фыркает, отворачиваясь. — ну же, любовь моя, — не унимается он. притирается щекой к плечу друга и слащаво тянет. — свет мой, посмотри же на меня. олли старательно пытается вернуть лицу, ушам и, возможно, задней части шеи их нормальный цвет. конечно, он соскучился, ведь теперь даже пары часов без кудрявой макушки рядом хватает, чтобы начать грустить. он эту неделю переживал на чистых волевых, буквально одергивая руки от телефона при очередном желании снова написать что-то. однако комментарии из-за спины совсем не помогают, вгоняя в краску ещё сильнее. этот год обещает быть сложным.

***

      на практику шарля и макса отправили почти в начале года. последний нашел работу в должности помощника главного инженера очень крупной фирмы, написав её в строку для учреждения, где он блистал своими знаниями. леклер же, разослав свое портфолио во все возможные места, остановился в небольшом частном архитектурном бюро.       оливер стал всё чаще приезжать к старшим сам, дубликат ключей ему гордо выдали очень скоро после переезда старших, дабы тот мог спокойно приехать даже в те моменты, когда ни макса, ни шарля не было. это место давно стало не вторым домом, а первым и единственным.       с родителями отношения он налаживать не собирался.        с каждым годом он всё больше осознавал, что эти люди — не его настоящая семья. и когда те прошлой осенью совсем спились, олли понял, что никакого смысла пытаться нет. макс и шарль заменили ему семью, поэтому со своих несостоявшихся родителей он требовал только пару тысяч в месяц. отец по началу кривился, зажимал даже копейки, которые мог позволить отдать единственному сыну, и целенаправленно тратил всё на выпивку для компании, собиравшейся у них дома.       тогда парень пожаловался ферстаппену, не желая в лишний раз разочаровывать шарля чужим поведением. леклер всегда сильно расстраивался из-за такого скотского отношения, пытаясь восполнить этот пробел собой. оливеру было безумно стыдно и неловко наблюдать за его стараниями, которых он, за время, проведенное вместе со старшими, получил с избытком.       макс кивнул тогда. и на следующий день после этого принес официальное заявление в опеку, заверив, что родители олли точно испугаются всех предстоящих судов и возможного наказания, поэтому быстро станут выполнять его просьбы.       парень принес отцу заявление и, спокойно объяснив последствия, уехал обратно домой. через час мать позвонила ему, чтобы попросить выкинуть это, и заявила, что они будут рады чаще видеть его и теперь деньги он сможет забирать со стола в своей комнате.       с того момента стало намного легче. когда родители поняли, что за словами стоят действия, приняли поражение и забылись в алкоголе. оливер теперь покупал продукты сам под причитания шарля.       ему ворчливый леклер и диван в гостиной дороже всего мнимого желания родителей общаться и собственной комнаты.

***

      ферстаппен заскакивает в рабочий туалет, прикладывая телефон к уху и прикрывая рот. дверь кабинки за ним громко захлопывается, шёпот срывается с губ. — да, шарли, что-то случилось? — макс буквально выбежал с совещания, когда на экране блокировки всплыло сообщение возлюбленного, гласившее «это важно, позвони». — только быстро, я занят.       с другого конца слышится благой мат и тяжелый вздох в конце. — макси, это жесть, — начинает леклер, тараторя. — мне директор позвонила, сказала срочно приехать, а я на другом конце города.       ферстаппен закатывает глаза, громко простанывая. в голове сразу тысяча предположений о том, что двое негодников снова умудрились натворить. почему-то сомнений в том, что их именно два, не возникает.  — я приеду, не торопись, — отвечает он, поглядывая на часы. до конца совещания осталось минут двадцать, все важное они вроде уже обсудили. — папки, которые мне надо будет разобрать, вечером они читать будут вслух.       макс сбрасывает вызов, направляясь обратно в кабинет. начальник, на удивление, отпустить его соглашается довольно быстро. хватает лишь тысячи извинений и обещаний выйти работать в праздники.       до школы он не доезжает, а долетает. в какой-то момент создается ощущение, что теплый весенний воздух толкает его в спину, подгоняя. шарль ещё раз звонит ему, пообещав в награду вечером сделать ему хороший массаж и самому поговорить с младшим.       в учебное заведение он врывается ураганом, сразу же замечая пять разукрашенных подростков рядом с недовольной женщиной.  — здравствуйте, я опекун оливера, — запыхавшись, представляется. — что произошло?       она оглядывает его с ног до головы, фыркая. медленно и пафосно садится за свой стол, взглядом указывая на стул.       под два извиняющихся взгляда он следует к креслу перед директором, неловко присаживаясь. их с шарлем в школе нечасто вызывали на ковер, но даже тех нескольких раз ему, кажется, хватило на всю жизнь. — мистер ферстаппен, верно? — после утвердительного кивка, женщина вздыхает. — мистер леклер сообщил, что приедете именно вы. у нас случилось некое недопонимание между учениками, среди которых, как вы могли заметить, оказался и оливер.        она тяжелым взглядом проходится по каждому из учеников, наблюдая низко свешенные головы.  — как заявлено участниками конфликта, — продолжает женщина, — на уроке физкультуры антонелли стал оскорблять своих одноклассников, а оливер его поддерживал. — я, что, виноват, если придурки эти не умеют с мячом обращаться, — огрызается кими, услышав свою фамилию.        высокий парень, после услышанного комментария, моментально подскакивает, толкая олли в плечо: — за его выходки и ты будешь отвечать, оливер, — угрожает, наваливаясь боком. — да я тебе еще пару зубов выбью для полной картины, — шипит олли, стараясь выдержать чужой вес и не завалиться на сидящего с другой стороны кими. — а то одной дырки сверху тебе не хватает, да?        директор громко хлопает ладонью по столу, призывая разбушевавшихся младших к тишине. те ворчат, но садятся ровно. женщина переводит взгляд обратно на макса. — я очень надеюсь, что воспитательная беседа будет проведена. такое поведение в нашем учебном заведении недопустимо, как и применение физической силы по отношению к другим ученикам, — строго говорит, одним тоном заставляя ферстаппена стушеваться. — это относится не только к оливеру, не подумайте. родители других учеников были вызваны в обязательном порядке, просто вы, мистер ферстаппен, приехали первым. и ещё, родители антонелли попросили вас забрать их сына, так как они не в городе. — да, хорошо, — он быстро кивает, пытаясь унять желание проваливаться сквозь землю. ему никогда не представлялась перспектива быть отчитанным директором школы в двадцать два. — извините за них. я обязательно постараюсь провести им достойный урок, дабы они всё усвоили. — хорошо, спасибо вам. подпишите, пожалуйста, бумагу о том, что вы осведомлены, и можете быть свободны, — кивает женщина. — извините за беспокойство.       макс ещё несколько раз просит       прощения, пока подписывает документ и вытаскивает двух своих оболтусов за дверь. в коридоре дышать становится легче, тяжелый разочарованный взгляд больше не сверлит спину.       младшие молчат, послушно идя следом. они позволяют пару раз переброситься словами, сказанными шепотом, пока не доходят до машины. на заднем сидении язык не поворачивается даже попросить прощения. — вы два балбеса, вы это знаете? — ферстаппен смотрит грозно через зеркало. те быстро и активно кивают, соглашаясь. — отлично. я рад, что у вас хватает мозгов понять простую истину. она, кстати, такая же простая, как и правила в уставе школы, которые вы не должны нарушать.       он выезжает с парковки, на автомате сворачивая не к дому, а к ближайшему макдональдсу. у него появилась травма от школы после ее окончания, какая комедия.       сзади не слышно даже малейшего шороха. подростки боятся смотреть куда-то кроме своих ботинок, краснея до самых кончиков ушей от стыда за своё поведение.       воздух внутри салона неприятно давит.       даже радио с глупым гороскопом не спасает ситуацию, после чего макс сдаётся первым: — она всегда такая строгая? — задает вопрос больше для того, чтобы разрядить эту угнетающую атмосферу, а не чтобы реально узнать. ему, на самом деле, вообще про директора слышать не хочется. — я чуть не обосрался, когда она мне кивком указала на моё место.       с пассажирского сидения впервые за долгое время слышится смешок, а потом и робкий голос оливера. — прости, макс, мы не хотели вас беспокоить, — почти шепотом говорит парень.        кими рядом громко соглашается, подаваясь корпусом вперед и втискиваясь лицом между передними сидениями. — да, макс, прости, пожалуйста, — умоляюще произносит он. — олли вообще не виноват, это просто я не умею держать язык за зубами. олли наоборот хотел только мне помочь, потому что мне первому прилетело.       ферстаппен не может сдержать смеха. сзади оливер багровеет, а под рукой слева потоком льется рассказ о том, как кими храбро защищали. он останавливается за машиной в очереди на подъезде к окошку макдональдса, залазит в карман за телефоном, чтобы отписаться возлюбленному. — хорошо, хорошо, кими, я вас понял, — тапая по экрану, отвечает макс. — но только объяснятся вам придется не передо мной, а перед шарлем. он там весь на нервах из-за вас.       олли измучено мычит, когда слышит про леклера, прислонившись головой к окну. вечер пройдет за долгой лекцией. — кими, мы, наверное, умрём, — зовет он друга, обреченно наблюдая за проходящими мимо людьми пустыми глазами. — или есть предложение насчёт того, как нам вылечить твой синяк под глазом и мой нос за час? 

***

      после того инцидента оливер и кими послушно держат свои комментарии в сторону одноклассников при себе. заслужить еще один поучительный урок, перемешанный с отчитыванием, от леклера и чтение рабочих документов макса вслух совсем не хочется, да и доучиться в спокойной обстановке было бы неплохо.       учебный год заканчивается подготовкой к экзаменам с максом по вечерам и дополнительными занятиями в школе после уроков.        когда они встречают возле школы выпускников, буквально ползущих до входной двери, мысль о своём последнем годе неприятной тяжестью оседает в голове. — жесть, вот бедолаги, — кими провожает еле живых учеников взглядом. — мы тоже такими будем, олли. в одиннадцатом классе надо сосредоточиться на учебе и хорошо сдать экзамены. — а ещё наконец-то признаться тебе, — мысленно добавляет один пункт к уже озвученным оливер, но проговаривать его не спешит.       ему обязательно нужно признаться. и сделать это как можно быстрее, чтобы после выпускного их пути не разошлись.        без кими будет сложно.