1994

Я сказал Жану, что не собираюсь переться на эту дурацкую «поездку на телеге с сеном». — И что вообще такое «прогулка на телеге»? — спросил я, торопясь к автомату с газировкой, чтобы раздобыть банку «Доктора Пеппера» и тайком пронести её на историю. Оставалось три минуты, и я, скорее всего, уже опаздывал. И уж точно у меня не было времени выслушивать, как эта лошадиная морда пилит меня. — Ты что, никогда не катался на телеге с сеном? Серьёзно? — Понятия не имею. Это что-то из развлечений для богатеньких детишек? — Заткнись, Эрен, — он сделал паузу. — Слушай, катание с привидениями на телеге с сеном — это традиция. Все собираются на ферме Корнинг в сумерках, грузятся в телеги с сеном, лошадь возит вас, а вы просто сидите, наслаждаетесь осенней погодой и травите страшилки. А в конце — костёр. Это офигенно. — Звучит уныло. До Хэллоуина ещё две недели. И за это ещё и платить? — Билет стоит два доллара. Ты столько же каждый день тратишь на газировку. — Я не собираюсь отказываться от «Доктора Пеппера» ради какой-то там поездки на телеге с сеном. — Эрен, в этом году я вице-президент «Ки-Клуба». Это сбор средств. Если я не притащу больше народу, меня просто разнесут. — А я думал, тебе нравится, когда тебя имеют. Независимо от того, придут другие или нет. Я сам собой гордился. — Пошёл ты, Йегер, — он прищурился. И выглядел, на удивление, немного злобно. Я усмехнулся. — Кто ещё идёт? — Армин, само собой. Микаса сказала, что придёт. Можешь звать не только из школы, так что, думаю, она пригласит Энни. Райнер. Имир с Кристой — может, да, может, нет. — Она уже встречается с Кристой? — Не спрашивай… — начал он и запнулся. — Криста думает, что Имир натуралка. — Она… она тупая? — Думаю, она просто наивная. И Имир это нормально. Она всё равно о ней треплется. Короче, просто помалкивай об этом, ладно? Можешь хотя бы спросить других своих друзей, придут они или нет? — Я пойду, если Микаса пойдёт, — пошёл я на компромисс и вздохнул, услышав звонок. — А тебе самому тоже разве не нужно на уроки? Он пожал плечами, поправил лямку рюкзака. — Это просто «Основы жизнедеятельности». Ведёт тренер Несс, так что ему всё равно. — Ладно, а мне нужно идти слушать, как мисс Брженска отчитывает меня за то, что я снова опоздал, перед всем классом. Пока. — Это в четверг! — крикнул он мне вслед. Я просто обернулся и показал большой палец: мол, услышал.

***

Ферма Корнинг была самым известным местом с привидениями в городе, но я никогда не слышал историй, стоящих за этим. Микаса — тоже. Она сказала, что надо сходить и выяснить всё на месте. Участок находился примерно в десяти милях от города. Когда основали поселение, он принадлежал самым влиятельным землевладельцам, поэтому там до сих пор стоял роскошный дом ранчо. Теперь дом вместе с территорией принадлежал Историческому обществу Троста — в основном потому, что частные инвесторы не захотели его покупать, а истории привлекали хоть какое-то количество туристов. Я рассказал Леви о поездке на телеге с сеном, окольными путями намекая, чтобы он пошёл со мной. Он только презрительно усмехнулся. — Ты и вправду думаешь, что кто-то примет радушно, если я заявлюсь на это мероприятие? Впервые я по-настоящему остро почувствовал это чувство изоляции от осознания, что не могу впустить его в свою школьную жизнь настолько глубоко, как мне хотелось бы. Он был прав. Мало того, что было бы неудобно объяснять — мистер Смит был куратором «Ки-Клуба». Он там точно будет. — Да. Но, слушай, это как раз для тебя, — сказал я. — Несколько лет назад, когда я ещё увлекался всякой колдовской хернёй, я частенько тайком пробирался на ферму Корнинг. Место огромное, там очень странные флюиды, но на самом деле оно кажется довольно мирным. Наверное, всё зависит от того, кто ты есть. Однажды я там под грибами улетел — это было безумие. Мы вернёмся туда на Хэллоуин, посидим посреди поля и посмотрим, не соблазним ли каких-нибудь призраков. Глаза у него блестели. Эта идея явно кружила ему голову. Я усмехнулся — просто потому, что всё ещё ничего не знал об историях, связанных с фермой Корнинг. Если бы знал, радости у меня было бы поменьше. В четверг вечером было холодно. Я надел свитер под куртку и достал пару походных ботинок из секонд-хенда, обращая внимание на объявления в школе, которые призывали надевать джинсы и тяжёлую обувь. Жан согласился подбросить меня, поскольку Микаса ехала с Энни. А Энни, очевидно, привела с собой какого-то друга, которого я не знал. Незнакомое лицо превратило бы меня в комок нервной энергии, поэтому я забрался на заднее сиденье «Чероки» Жана и с удивлением обнаружил, что и там я не один. — Привет, — поздоровался Райнер. Если бы я видел лицо Жана, то заметил бы на нём виноватое выражение. Но я не мог, поэтому просто пристегнулся, неловко помедлил и ответил: — Привет. — Райнера никто не подвозил, так что я попросил Жана заехать за ним, — объяснил Армин. Позже он скажет мне, как сожалел, что этот жест доброты вообще сорвался у него с языка. К тому моменту мне уже было всё равно. Но, по крайней мере, он взял на себя вину. Райнер был слегка обескуражен выражением моего лица, и я не мог его винить. Мне всё ещё приходилось напоминать себе, что иногда нужно выглядеть более дружелюбным. Однако действовать осторожно было важно: насколько я знал, Райнер всё ещё был во мне заинтересован, хотя он и знал из моего же признания (я столько трепался на прошлой вечеринке у Жана), что у меня есть парень. По дороге из города мы довольно непринуждённо болтали. Разговор зашёл о том, как «Титаны» были полностью разгромлены на Хоумкоминге, — возможно, это и объясняло, насколько отчаянно Райнер нуждался сейчас в позитивном внимании. В четвёртой четверти он потерял мяч при пасе на тачдаун. Не он один облажался, но как самый ценный игрок команды и один из лучших ресиверов в округе, он очень серьёзно относился к своей ответственности. Он также присматривался к футбольным стипендиям. Но после такого разочаровывающего сезона их могло и не быть. — Всё нормально, — я посмотрел на него с выражением, которое, надеялся, выглядело искренне ободряющим. — Я не думаю, что у тебя будут проблемы. Ты же один из лучших учеников в классе, да? — Да, но я хотел поступить в колледж именно ради спорта. Этого хотят мои родители. Мы как-то странно замолчали. Жан ничего не сказал — его родители настаивали на том, чтобы он стал юристом, а он этого не хотел. Армин не сказал ничего, потому что рядом не было его родителей, которые могли бы ему диктовать, — он был совершенно свободен в выборе. Я промолчал по понятной причине. Я тогда даже не начинал задумываться о жизни после школы. И всё ещё не был готов. Поэтому попытался сменить тему. — И сколько это мероприятие вообще продлится? — Не будь таким нетерпеливым, Эрен, — язвительно бросил Жан. — Я просто спросил. Просто хочу знать. — Понятия не имею. Зависит от того, насколько весело будет у костра. Я был в прошлом году — всё продолжалось почти до полуночи. Конечно. «Ки-Клаб» был крутым клубом, там собирались популярные ребята, которым сходили с рук поздний комендантский час и костры у чёрта на куличках, да ещё и на территории с привидениями. — Тебе даже не о чем волноваться, Эрен. Не то чтобы тебе нужно было возвращаться домой рано или что-то такое. — Что, у тебя нет комендантского часа? — спросил Райнер. Я пожал плечами, не желая вдаваться в подробности. — Моего отца не особо есть рядом. Могу сам себе назначать. Но это не значит, что я не хочу нормально выспаться. Особенно когда я вынужден ехать с вами, клоунами… — я имел в виду в основном Жана. — Эрен просто хочет улизнуть и повидаться с Леви, — вставил Армин. Я понял, что это его искусный способ ещё раз напомнить всем, что я занят, и молча поблагодарил его. — Не совсем. Сегодня вечером нет, — сказал я, но всё же улыбнулся. Райнер тихо рассмеялся — так, словно это была одновременно колкость и забавно. — Сколько лет твоему парню, напомни? — Двадцать пять, — я попытался отделаться шуткой, чуть вздёрнув подбородок. Никто не прокомментировал. — Я единственный свободный в этой машине; это полный отстой, — сказал Райнер, стараясь по крайней мере быть вежливым. Жан увидел возможность предложить оптимистичный взгляд на ситуацию. — Может, сегодня вечером кого-нибудь встретишь. — Вряд ли. Но спасибо. И вообще, я вроде как… ну, знаешь… — он запнулся. — Пока не хочу, чтобы об этом знали. Ну, обо мне. Кроме вас, ребята. Я не хочу, чтобы вся школа была в курсе. — Понял, — Жан вовремя смекнул, что лучше эту тему не развивать, и милосердно перевёл разговор на другое. — Фонарики все взяли? У меня есть запасной. Мы переключились на что-то нейтральное — болтали о ерунде, пока наконец не добрались до места. Парковка у фермы Корнинг — маленькая, гравийная — была уже забита под завязку. Мы оставили машину на обочине и пошли по указателям. — Надо было приехать пораньше, — буркнул Жан, когда целых три его приятеля по клубу спросили, где он был. Было уже десять минут шестого вечера, и начинало темнеть. Однако казалось, что всё вот-вот начнётся. После оплаты нам велели побыстрее занять телегу. Едва я сделал несколько шагов к груде здоровенных телег, в основном набитых сеном, как услышал слишком знакомый крик. — Эй! Эрен! Сюда! Я взглянул туда и увидел Микасу: она стояла в красной фланелевой рубашке и шарфе в тон и махала мне с одной из телег. — Мы заняли место для вас, ребята. Идите сюда! — Микаса снова приходит на помощь, — выдохнул Жан с облегчением. — А я уж думал, нас разлучат. Энни сидела на одном из сенных тюков, которые образовывали импровизированные ряды сидений. Почти полностью скрытая капюшоном, но её профиль с характерным носом я узнал сразу. Она глянула на меня поверх куртки, когда мы вчетвером шумно забирались внутрь. — Привет, Эрен, — сказала она с усмешкой. Мне до сих пор было не по себе в её присутствии. Я так и не понял, что у неё в голове. Поэтому просто помахал ей и неуверенно кивнул, прежде чем меня отвлёк незнакомый парень, сидевший рядом с ней. Я показал на него, и тот нервно отвернулся. Я уже собрался спросить, кто это, но Жан пронёсся мимо меня с криком: — Боже, это что, черепаха Бертл? Точно он! Оказалось, они были ближайшими соседями, хотя Бертольд Гувер ходил в школу Святой Марии и в остальное время редко выходил из дома. Жан с детства дразнил его за всё подряд: за рост, за заикание (от которого тот уже избавился) и за то, что он часто плакал. Для такого, как Жан, дразнить человека за такие вещи не казалось чем-то из ряда вон выходящим, но он, казалось, вёл себя прилично, пока мы все были вынуждены находиться в тесноте. Выглядел он старше своих лет, но, казалось, боится всего на свете. На нём был только лёгкий свитер Tommy Hilfiger поверх рубашки с воротником, и я готов поклясться, что он вспотел. Я сел рядом с Микасой — с другого конца телеги. Жан примостился между Райнером и Армином. И я заметил, что он специально посадил Райнера напротив черепахи Бертла. В этой повозке было так много гейства, что это уже было невероятно, но не надо было искушать судьбу, даже думая о таких вещах. Лиха беда начало. — Четыре, пять, шесть, семь, — услышал я счёт рядом со мной и узнал голос раньше, чем обернулся. Эрвин Смит кричал кому-то: — Здесь семь, значит, моя готова! Господи, пожалуйста, нет. Этого не может быть. — У меня восемь! — крикнули в ответ. — Это не мои проблемы. Все остальные телеги уже заняты. Садитесь посередине. Поехали. Я смотрел прямо перед собой. Жан поймал мой взгляд — я старался сохранять спокойствие. Думал, он сейчас ухмыльнётся своей самодовольной ухмылкой и насладится моим замешательством. Но вместо этого он побледнел так же, как и я, поник и слегка наклонился к Армину. — Что с тобой не так? — спросил я. Жан кинул пару взглядов на мистера Смита — тот всё ещё разговаривал с кем-то так, что не было слышно. — Ничего! Ничего, Эрен. Заткнись. Армин наклонился ко мне, прикрыв рот ладонью. Жан заорал на него, чтобы он замолчал, но я не устоял перед его выражением лица, наклонился вперёд, чтобы услышать, что он скажет. Он осторожно зашептал мне прямо в ухо, хихикая, пока Жан пытался его оттащить. — Жану приснился сон про мистера Смита. Мне нравилось, каким зловредным умел быть Армин, если хотел. Но я решил, что Жана давно пора поставить на место. Я так хохотал, что Микаса потребовала объяснений. Жан просто сидел громом поражённый, пока новость облетела всю телегу. И как раз в этот момент мистер Смит наконец забрался к нам. То, как все внезапно замолчали, он не мог не заметить. Но сделал вид, что ничего не случилось. — Готовы? — спросил он. В джинсах и кожаной бомберной куртке он выглядел совершенно по-другому. Всё ещё слишком красивый для этого мира. Но я старался не пялиться. Это было бы просто странно. Я подумал, каково сейчас Жану, и чуть снова не расхохотался. Микаса заметила, как меня дёргает от смеха, и ударила по руке — она тоже начала смеяться. — Да, готовы, — наконец выдавил Жан, бросив на нас обоих убийственный взгляд через проход. Мистер Смит сел рядом с Армином, напротив меня, в конце телеги. Я демонстративно не смотрел в его сторону и гадал, что мне делать, когда он со мной поздоровается. А он поздоровался — и довольно бодро. — Привет, Эрен. Рад, что ты пришёл. Тут подбежал мистер Захариус и, к счастью, отвлёк внимание. Он преподавал химию — значит, у меня вряд ли когда-нибудь будут его уроки (хотя, говорят, он весёлый). — Только что пришли Шеннон, Трей и один из братьев Трея. Я на девяносто девять процентов уверен, что они пьяны, — сообщил он. Эрвин (я просто не мог думать о нём как о «мистере Смите» — от этого оставался неприятный осадок) пожал плечами. И тоже засмеялся, что меня только покоробило. — Скажи им, чтобы шли домой. Это школьное мероприятие. — Иди и скажи сам. — Я только что поднялся. Ты всё ещё на земле. У тебя есть ноги, иди и отправь их домой. Райнер подался вперёд и перебил: — Эй, мистер Зи! Если мы задержимся допоздна здесь, мы всё равно должны сдать лабораторные отчёты завтра? Мистер Захариус наклонился, скрестил руки на груди и почти без выражения покачал головой. — Да, мистер Браун. Да, должны. — Но мы здесь поддерживаем школьный клуб! — Это не мой клуб, а его, — он ткнул большим пальцем в сторону Эрвина. Тот, кажется, закатил глаза, но я не стал вглядываться. — Надо было думать раньше, чем проявлять школьный дух. — Майк, — голос Эрвина звучал предупреждающе. — Ладно-ладно. Ухожу. Пойду побуду авторитетной фигурой, как я думаю. Мне вдруг отчаянно захотелось в следующем году взяться за химию как следует — лишь бы попасть к нему в класс. К тому времени, как мы тронулись, солнце уже зашло. Микаса постоянно отвлекала меня — ровно настолько, чтобы я повернулся, а она скорчила мерзкую рожу и направила фонарик себе на подбородок. Огни на дороге и в доме ранчо погасли. Армин повернулся посветить полю, когда Эрвин заговорил. — Ладно, сейчас та часть, где я должен рассказать вам легенду о ферме Корнинг, — сказал Эрвин. — А если мы её уже слышали? — вызывающе, монотонно бросила Энни. — Простите, мы не знакомы? — парировал он. Меня невольно оживило, как дерзко это прозвучало. — Энни, — представилась она с коротким фыркающим смешком. — Энни, если ты уже всё знаешь, зачем тогда заплатила два доллара, чтобы приехать сюда сегодня вечером? Микаса громко рассмеялась. Жан тоже хихикнул. Энни только буркнула «как скажешь» и откинулась назад. Но когда я оглянулся, заметил, как Микаса легонько шлёпнула её по затылку. — Кто-нибудь ещё не в курсе? — спросил Эрвин, когда он разобрался с ней, и направил фонарик по очереди на каждого. Мы с Микасой одновременно подняли руки. Бертл — тоже. Армин, который выглядел невероятно воодушевлённым от того, что сейчас услышит, тоже поднял руку. — Отлично. Тогда будет весело. Он повторил то, что я уже знал: Корнинги вели род от основателей города, владели почти всеми окрестными землями и превратили свою ферму в сельскохозяйственную империю ещё в 1800-х, до Гражданской войны. А потом перешёл к тому, о чём я не слышал. — В те же 1800-е они возвели стены вокруг своей собственности. Мы скоро проедем мимо некоторых из них. Огромные каменные стены, без видимого назначения. Они никому не объяснили зачем, просто начали строить. Именно поэтому маленький городок к северу называется Корнинг-Уолл. А потом начали поступать заявления. Шерифа стали вызывать на ферму. Это задокументированные сообщения, вы можете сами пойти и посмотреть. Джеймс Корнинг Третий, по-видимому, был не в себе. Он был убеждён, что по ночам из леса выходят какие-то твари и пожирают его скот. Ради защиты от них он и построил стены. Говорил, что эти существа похожи на людей со свиными животами и свиными мордами. Правда это или нет, зависит от легенды. Но есть сообщения о том, что на территории находили изуродованные туши коров и свиней — разорванные в клочья. В округе нет волков, и раны не были похожи на следы обычного хищника. В одном отчёте шерифа описывалась свинья, которую разрывали конечность за конечностью, мышцы отрывались от костей — как будто силой, но без следов когтей или зубов. Я посветил фонариком Армину в лицо. Он смотрел на Эрвина с полуоткрытым ртом, внимательно слушая. Когда заметил мой взгляд, тоже направил на меня свой фонарик. Мы впечатлённо переглянулись и одновременно попытались скрыть, как нам стало не по себе. Эрвин продолжал: — Спустя несколько лет полиция устроила поисковую группу для охотника, который пропал без вести. Они вышли к границе владений Корнинга. Обнаружили в стене ворота, рядом — отверстие от пули. Попросили разрешения обыскать территорию на случай, если охотник каким-то образом забрёл внутрь. Когда миссис Корнинг рассказали об обыске, она сразу заявила, что охотник, вероятно, столкнулся с этими существами, и попыталась не пустить полицию. Конечно, это вызвало подозрения. Мистер Корнинг, к большому неудовольствию жены, впустил их без проблем. — Они нашли пропавших, но странным образом. В подвале дома. Охотник и ещё трое пропавших людей были ослеплены, у них вырезали языки. История гласит, что семья проводила над ними эксперименты. На территории фермы закопали ещё несколько тел. Но это были не просто трупы. Корнинги пытались пересаживать органы домашнему скоту и людям. Они пытались создавать гибридов. Когда эксгумировали землю, нашли изуродованные и сшитые тела, большинство из которых невозможно было опознать. Похороненные прямо в почве, где выращивали еду. Эрвин сделал эффектную паузу. Бертл тихонько заскулил. Я постарался светить фонариком не слишком заметно и заметил, что Энни и Микаса держатся за руки. Я не знал, что об этом думать. Потом увидел, как Райнер наклонился и что-то шепнул Бертлю. Эрвин продолжил: — Корнинга признали невменяемым и поместили в психиатрическую лечебницу. До самой смерти он утверждал, что был одержим этими существами и не сделал ничего плохого. Похоже, те самые существа, которых он боялся больше всего, и были теми, кого он создавал. Говорят, что одна из дочерей избежала преследования и сменила имя. Так что кто знает, кто теперь её потомок. Мы с Микасой переглянулись — мы явно подумали об одном и том же. Потом я заметил, что Армин смотрит на меня так же. А вот Жана, похоже, это дополнение не задело. Его семья переехала в город из Миннесоты. — Есть вопросы? — спросил Эрвин. Я разглядел озорную улыбку на его лице, когда оглянулся. — Да. Если на нас нападут какие-то существа, полтергейст или что угодно, — сказал Жан, — я выставлю вас с Райнером вперёд. Это не вопрос. Я просто хочу, чтобы все поняли. Он знал эти истории, да, но очевидно, что они всё равно в какой-то степени повлияли на него. — Микаса тоже была бы неплохим выбором, — заметил Эрвин, явно довольный, что сделал тонкий намёк на очевидное. — Вы, ребята, собрали хорошую команду для выживания. — У Энни чёрный пояс, — добавила Микаса. — Йоу, — Энни помахала рукой. Жан усмехнулся — не над Энни, а вообще. — Чувак… сэр. Меня предупреждали, чтобы я никогда не садился в вашу телегу, — сказал он Эрвину. — Вы правда здорово рассказываете. Жутко становится. — Спасибо… наверное. Я раньше преподавал историю. Я должен делать так, чтобы материал звучал интересно. Мне жаль тех, кто сидит в телеге Майка. Это его первый год, и он ужасный рассказчик. Я поймал взгляд Жана, дожидаясь, пока он встретится со мной взглядом. Он вдруг резко вспомнил, почему чувствовал себя таким неловким в начале поездки. На секунду я задумался: что это был за сон? Уровень унижения, который внезапно на него накатил, намекал, что сон был как минимум запоминающимся. Мы обменялись ещё парой страшилок. Вздрагивали от каждого шороха, который производили не мы. Оказалось, прапрабабушку Райнера обвиняли в колдовстве в сельской местности Западной Вирджинии. У него был бесконечный запас коротких, несомненно леденящих кровь семейных баек, которые передавались из поколения в поколение. Бертл вдруг заинтересовался, даже расслабился. Может, у него была мрачная сторона. Потом Жан упомянул, что слышал о призраках, которые дурачат посетителей фермы Корнинг: например, кружат их по полям, чтобы не могли найти выход, или крадут вещи. Эрвин задумчиво хмыкнул. — Говорят, призраки продолжают преследовать только потому, что они ещё не знают, что они сами — призраки. Слова показались мне слишком глубокими, чтобы пропустить их мимо ушей. Я размышлял над ними, пока вокруг негромко переговаривались. Когда мы проехали мимо стены, все замолчали. Я не ожидал, что она окажется настолько огромной. Местами она потрескалась, крошилась, и в свете фонариков выглядела по-настоящему жутко. — Ничего себе, — наконец выдохнул Армин. Я понял, что он уже лихорадочно прокручивает в голове каждую деталь, каждую историю, стоящую за этими историями. Зная его, он наверняка отправится в государственные архивы и действительно откопает те отчёты, о которых говорил Эрвин. В наступившей тишине воспользовался моментом и посмотрел на Эрвина. К счастью, он не смотрел на меня в ответ. На его лице было задумчивое выражение, будто он чего-то ждал. Помните, я говорил про своё чутьё? У меня буквально была доля секунды, чтобы сообразить, что должно произойти. Но времени среагировать не оставалось. В конце концов, это называлось «Поездкой на сене с привидениями». Надо было догадаться. Кто-то в полном чёрном, с лицом, скрытым капюшоном, выбежал из темноты к нашей телеге, нарушив тишину леденящим кровь криком. Микаса закричала первой, но это был скорее испуганный смех, и она, насколько я мог судить, прыгнула прямо в объятия Энни. Я оттолкнулся от неё, но инстинктивно пнул в сторону фигуры — прежде чем мозг успел напомнить, что это никакой не нападающий. Самое забавное: Жан, который сидел напротив, наклонился к Армину (тоже смеясь и хрипя от страха) и обхватил его за талию. А Армин в этот момент обнимал Эрвина. Я улыбнулся от неловкости всей этой сцены, прежде чем я справился с адреналином и наконец посмотрел, что творится на другом конце телеги. Райнер лежал лицом в проходе, зажав рот рукой. Он схватил Бертла за ногу. Бертл ничего не сказал — кажется, он был больше шокирован действиями Райнера, чем самим прыжком. И не обязательно в плохом смысле. Придя в себя, Микаса ударила меня по плечу. — А-а-а! — вскрикнула она. — Ой! За что? — Не знаю, у меня просто слишком много энергии! — она ударила снова. Мы оба истерически ржали, и смех, естественно, передался всем остальным, когда мы начали комментировать, в каком шоке только что находились. К тому времени, как наша телега подкатила к месту с костром, мы все были переполнены энергией и не знали, куда её девать. Разговор перешёл на предстоящую хэллоуинскую вечеринку Жана. — Она будет в стиле кино, — объявил он. — Так что лучше нарядись кем-то из фильма, иначе не попадёшь. — А можно я приду? — чирикнула Энни. — Да, конечно, — Жан махнул рукой. Я уже лихорадочно соображал, в кого бы мне переодеться. Что-нибудь попроще. Много лет прошло с тех пор, как у меня был повод прилагать усилия к хэллоуинскому костюму. Я слишком отвлёкся, чтобы отреагировать, когда Жан добавил: — Эрен, я думаю, было бы круто, если бы ты привёл Ле… — он осекся на полуслове, но останавливаться было поздно. — …ви. На несколько мгновений повисла невероятная неловкость. Энни была единственной, кто понятия не имел о ситуации, и она высказалась первой. — Это типа парень твоего брата или что? — спросила она Микасу. — Да… — Микаса отвечала медленно. Несколько секунд никто из нас не двигался, пока телега замедляла ход. — Ни фига себе. Как тихо, — добавила Энни. — Что ж, — наконец произнёс Эрвин и поднялся, когда мы полностью остановились. — Пойду посмотрю, смогу ли помочь с костром. Увидимся, ребята. — Спасибо, что рассказали всё это! — Армин оживился, как будто забыл о странной энергии после оговорки Жана. — Это было правда круто. И как только он это сказал, мимо прошли несколько парней из соседней телеги. Они явно услышали, что Армин что-то говорит, увидели, что он встаёт, и решили воспользоваться моментом. Один из них кашлянул в ладонь — и это вылилось в довольно громкое: — Пидорас! Они, похоже, не заметили Эрвина. А он молниеносно среагировал. — Эй! Я никогда не слышал, чтобы он так резко повышал голос. Честно говоря, у меня дыхание перехватило. Мальчишки обернулись. Эрвин не стал тратить время на нотации кому-то конкретному — он просто решительно указал рукой и спросил с особенно мрачным лицом: — Как тебя зовут? Парень заколебался. — Э-э… Роджер. — Ты врёшь. Я знаю, кто ты. Брент Уоллес, увидимся завтра. Не думай, что я шучу, потому что это не так. Завтра ты будешь в моём кабинете. А если завтра тебя там не будет — значит, будет понедельник. — Но я… — Завтра. Иди, — парень попытался снова возразить, но Эрвин просто добавил ещё одно, громче: — Убирайся. — Всё. Инцидент был исчерпан. Мы все немного офигели от того, как он это произнёс. Не знаю, что думали остальные, но для меня это был момент прорыва. Возможно, имя Леви зажгло что-то в Эрвине. Но это была та самая реакция, на которую я надеялся несколько недель назад: огонь ярости в его глазах. Армин просто пригладил волосы и запнулся, всё ещё немного потрясённый. — Эм… спасибо, сэр. — Я просто не выношу таких придурков, — сказал Эрвин низким и резким голосом. — Это слово вызывает у меня желание сделать кому-нибудь больно, — он сделал паузу, повернулся к нам и постарался выглядеть повеселее. — Поэтому я просто делаю то, что в моих силах, на своей должности. Он получит по заслугам. Хорошо вам отдохнуть, ребята. Будьте осторожны. — Спасибо, — хором ответили остальные. Я добавил своё собственное, немного невпопад «спасибо» и заметил, как он обратил на это внимание — уголки губ дрогнули в грустной улыбке. — Эм, я не ожидал, что так выйдет, — сказал Жан, вставая и быстро обнимая Армина. — Прости, малыш, — услышал я его бормотание. Армин, хоть и похлопал Жана по руке в знак одобрения, выглядел так, будто ушёл в глубокое внутреннее поклонение герою. Его взгляд всё ещё был прикован к Эрвину. Я усмехнулся и спрыгнул с телеги. В итоге я тусовался с Имир и Кристой. Они оторвали меня от Жана с Армином, чтобы поговорить о комиксах, как только узнали, что я прочитал их немало. Там стояла портативная акустика, играл альбом Дэйва Мэттьюза, вышедший всего пару недель назад. Мы, конечно, слышали главные синглы по радио, но вся пластинка казалась идеальным фоном для потрескивания огромного костра холодной октябрьской ночью, пока я рассказывал про «Knightfall» — и нас было двое, кто её читал. По дороге домой, гораздо раньше, чем я ожидал, Жан начал расспрашивать Райнера про Бертла. — Чем вы занимались после того, как мы разошлись у костра? — Ну, оказалось, мы вместе учились в начальной школе. Я просто плохо его помнил, потому что тогда он выглядел совсем иначе. Поговорили об этом. Он увлекается соккером — вообще-то играет в соккер, — и я спросил его об этом, потому что мне надоело говорить об американском футболе. Эм… — Райнер замолчал. — Да ладно, Райнер. Каждый из нас сейчас сидит и гадает, нравится ли он тебе. Райнер тяжело вздохнул — так, будто это была какая-то грустная шутка. — Он не… — Могу поспорить на деньги, что да! — перебил Жан. — У нас в округе что-то с водой. — Жан, тебе надо перестать делать ставки. Ты всё время проигрываешь, — заметил Армин. Я откинул голову и рассмеялся. К Рождеству у меня наберётся достаточно денег, чтобы оплатить машину на месяц или два. Я выбрал что-то скромное. Жан, на удивление, отнёсся к этому с искренней скромностью. — Я думаю, ты заслужил, — сказал он. — Но не за это. Просто потому, что ты хороший человек и много значишь для того, кого я люблю. Я впервые услышал, как он сказал Армину слово на букву «Л». Нам обоим потребовалось пару раз прочистить горло, прежде чем мы пришли в себя. Я сказал, что хочу Honda Civic, и на этом мы тему закрыли. Жан высадил меня у дома. Обычно он подъезжал прямо к обочине, но на этот раз заметил «Мустанг» 1987 года. Он достаточно хорошо понимал ситуацию, чтобы ничего не ляпнуть. Просто медленно затормозил и прижался как можно ближе к моему дому. — Это машина Энни? — спросил он, когда молчание затянулось слишком надолго. Я замешкался, открывая дверь. — Эрен, хочешь, я пойду с тобой? — тихо спросил Армин. Я услышал, как Жан прошептал «о» и наконец заткнулся. — Нет. — Можешь переночевать у меня, если хочешь. — Не надо! — сказал я, стараясь, чтобы голос звучал максимально безразлично. — Всё нормально. Будет хорошо. Мне нужно с ним поговорить. — Твой отец? — Райнер уловил серьёзность в моём тоне и сам уставился на «Мустанг». — Да. Он торжественно кивнул и чуть наклонил голову — едва заметный, но ободряющий жест. — Мне было очень весело сегодня, — сказал я, стараясь не выглядеть совершенно безжизненным, выставляя одну ногу из машины. Жар двигателя Жана сменился ночной прохладой. — Увидимся в школе, ребята. Я прокрался внутрь. Темнота во всём доме показалась мне маленькой милостью. Я надеялся, что никто не услышит, как я ушёл спать — даже зубы не почистил и даже не отлил. Просто скинул ботинки и свернулся калачиком под одеялом, отвернувшись к стене, чтобы не чувствовать внезапную тяжесть в груди. Мне очень хотелось позвонить Леви перед сном. Я никак не мог выкинуть эту мысль из головы.