Равенфолл: Истинная кровь

      Первая глава истории была почти полностью переработана. В процессе работы стало понятно, что первая глава получилась слишком насыщенной, поэтому теперь она разделена на две. Если вы уже читали начало истории — очень советую перечитать заново, потому что там появились новые сцены, детали мира и небольшие изменения, которые будут важны дальше. История остаётся той же, но теперь она стала глубже и яснее, и мне очень хочется, чтобы вы увидели её именно в этой версии.

🐺🐺🐺

      Чимин ехал в автобусе и смотрел в окно, и чем ближе он подъезжал к конечной точке маршрута, тем сильнее внутри него нарастало нетерпение. Он долго ждал эту экскурсию: записался заранее, боялся не попасть. Много лет он по крупицам собирал информацию о своём отце, и все нити вели сюда — в Равенфолл. Теперь, сидя один на двойном сиденье, он чувствовал, как каждая минута приближает его к чему-то важному.       — Слушай, а зачем мы вообще туда едем? — услышал он ленивый, недовольный голос альфы, сидевшего впереди, который уже несколько раз пересаживался за эту поездку, пытаясь найти местечко поудобнее.       — У меня доклад на тему исторических мест нашего города, а ты со мной, — рассмеялся второй альфа, более спокойный, лёгкий, даже доброжелательный, и стукнул друга кулаком по плечу.       Рядом с Чимином на соседнем кресле красовался только его рюкзак — аккуратный, немного старенький, но любимый. Он уже привык ездить один, сидеть один, ходить один — и, как это ни странно, было в этом своеобразное, тихое, даже уютное ощущение внутреннего комфорта: никто не мешает думать, рассматривать, дышать.       Автобус со студентами ехал недолго — около часа, может, чуть больше, — и за это время цивильная городская архитектура за окнами сменилась широкими полями и сосновыми линиями горизонта. Над землёй висела тонкая туманная дымка, словно сама природа пыталась скрыть под ней какие-то старые, давно забытые истории. Когда они подъехали к границе Равенфолла, автобус замедлился и остановился перед старинными коваными воротами — высокими и тяжёлыми, хранящими в своём узоре память о тех, кто когда-то здесь жил. За воротами показалась высокая фигура преподавателя истории — Ким Сокджина, которого Чимин прекрасно знал.       «Ким здесь? Ого! Неужели это он будет проводить экскурсию?» — удивился Чимин, почувствовав нетерпение.       Сокджин со всей своей природной грацией — будто не просто шёл, а скользил — вышел из ворот и жестом предложил студентам выйти из автобуса, попутно объясняя, что дальше они пойдут пешком. Удивлённые студенты зашептались: никто не ожидал увидеть преподавателя здесь, на закрытой территории.       — Перед началом экскурсии вы должны знать несколько правил, — начал Ким, взглянув на группу не как строгий учитель, а как человек, который знает больше, чем может сказать. — Во-первых, мы заходим на территорию старого поселка Равенфолл. Жители его живут по своим правилам, и мы должны быть благодарны, что они разрешили посмотреть на эту достопримечательность другим. Поэтому во время экскурсии не издавать громких звуков, не сорить, не курить, ничего не трогать руками и не ломать!       Он говорил спокойно, но твёрдо, будто призывал студентов относиться к пространству вокруг как к живому существу, которое нужно уважать.       — Пойдёмте, — мягко добавил он.       Преподаватель и десять студентов — четыре альфы и шесть омег, включая Чимина — двинулись по тропе. В воздухе чувствовалась влажная прохлада леса, смешанная с ароматом старого камня и дикой зелени.       Спустя ещё пару минут перед ними показалось строение внушительных размеров — массивное, величественное, будто созданное вовсе не руками обычных людей. Его нельзя было назвать развалинами: стены, хоть и поросшие местами мхом, стояли крепко и гордо, сохранилась даже старинная крыша. Парадная часть здания была покрыта густым зелёно-красным плющом, который, словно живой, обнимал камень, создавая вокруг флёр таинственности и волшебства, неизменно сопровождающий древние строения.       — Он как из сказки! — заворожённо выдохнул Чимин, разглядывая величественную постройку, и обернулся к Джину.       — Да, ты прав, — Сокджин посмотрел на здание так, будто видел его впервые. — Представь, что тут кто-то жил и мог бесконечно наслаждаться этой красотой. — Он сказал это мягко, почти мечтательно, но почему-то в его голосе послышалась едва уловимая грусть.       Ким остановился у старой каменной арки, и ветер стих, словно сам лес приготовился слушать его слова.       — В древних записях, — начал он мягко, но отчётливо, — говорится, что здесь жила одна из самых могущественных семей нашего края. Семья, которую многие называли Эрсидами. Многие верили, что их эрсидскую кровь благословила сама Луна.       Сокджин сделал несколько шагов вперёд и коснулся пальцами камня, словно проверяя, дышит ли он.       — Считалось, что каждый наследник этой династии рождался уникальным. Не силой в привычном понимании, нет… — он усмехнулся уголком губ. — Их способности проявлялись позже, примерно к двадцати годам. Кто-то, говорят, мог чувствовать ложь. Кто-то — предугадывать события во сне. А кто-то — влиять на эмоции других одной лишь силой присутствия.       Студенты, переминаясь с ноги на ногу, внимательно слушали. Затихли даже те, кто минуту назад беззаботно смеялся.       — Легенды рассказывают, что эти способности передавались по крови, от поколения к поколению, а их дом, — Джин взглядом указал на величественные стены впереди, — был местом, где рождались те, кого сила якобы выбирала ещё до появления на свет.       Он замолчал на пару секунд, позволив словам раствориться в воздухе.       — Но, как это часто бывает, величие привлекает зависть и страх. Семья была предана. По одной из версий, тем, кто был им ближе всех.       Над строением пролетела птица, и её крик эхом разнёсся над крышей.       — Много лет назад, ночью, — продолжил Джин тише, — враги вошли сюда незамеченными. Говорят, что вода во дворце была отравлена, и дом пал всего за несколько часов. Все члены семьи погибли, выжил всего один ребёнок, но и он исчез.       Чимин слушал, затаив дыхание.       — С тех пор это место стало обителью тишины. Люди боятся сюда приходить, — преподаватель слегка улыбнулся, будто извиняясь. — Но, как вы понимаете, новости о «магии» всегда разлетаются быстрее фактов, так что со временем всё это превратилось в красивую легенду. Историю о тех, кто был слишком близок к Луне, но оказался бессилен перед человеческой завистью. Совсем недавно глава Равенфолла позволил мне проводить экскурсии. — Он глубоко вдохнул и посмотрел на фасад старого дома. — Но, несмотря на трагедию, — закончил Джин спокойно, — местные жители до сих пор считают это место священным, и я прошу вас относиться к нему с уважением.       Чимин с нескрываемым интересом разглядывал каменное строение — величественное и тяжёлое, пропитанное чем-то древним и таинственным. Готические арки, вытянутые и острые, отсылали в иной мир, где время текло иначе, где стены помнили больше, чем любое человеческое сердце. Влажный воздух делал камень тёмным, будто тот впитывал дождь и хранил его в своих трещинах. Преподаватель Ким сообщил, что у них осталось буквально десять минут и желающие могут сделать фотографии. Пак решил немного отойти от основной группы и посмотреть на особняк с другой точки, будто надеялся, что в новом ракурсе откроется что-то скрытое, ускользающее, но очень важное. На улице было пасмурно, серые низкие тучи давили на верхушки сосен. Накрапывал мелкий противный дождь — такой, от которого не промокаешь полностью, но чувствуешь на коже холодные крупинки, будто природа пробует тебя зубами, но это нисколько не помешало Чимину: наоборот, в такую погоду это место казалось ещё более мистическим, хранящим какую-то неразгаданную тайну. Он остановился около старого фигурного витража. Стекло местами треснуло, местами помутнело, но при этом всё равно сохранило свою удивительную красоту. Изображение с трудом можно было разобрать: линии и контуры были настолько тонкими, что приходилось всматриваться, почти прижимаясь лбом.       И вдруг… в окружающем пространстве словно что-то изменилось. Чимин резко оглянулся, почувствовав, как к его коже словно прикоснулся невидимый взгляд. Какая-то непреодолимая сила стала увлекать его вглубь кустов, в густой зелени которых тень становилась плотнее, а пространство будто сжималось, скрывая что-то живое. Ему показалось, что кто-то разглядывает его оттуда, из тёмного переплетения веток… Смотрит очень внимательно, изучающе, настойчиво. Но ведь там никого не может быть, правда? Это же охраняемая закрытая территория. Звери здесь тоже не могли оказаться. Или… могли?       Чимин медленно, забывая дышать, начал всматриваться вглубь кустарника. Деревья зазвучали тяжёлым шелестом, и их кроны потянулись к небу, будто пытаясь предупредить о чём-то. Листья задрожали от ветра, создавая иллюзию движения, но ничего конкретно не было видно. Только странное чувство, будто пространство за его спиной дрогнуло.       — Пак Чимин? — голос Сокджина, встревоженный, но мягкий, прорезал воздух. — Всё хорошо? Нам пора.        Омега вздрогнул, словно очнулся от навязчивых мыслей, последний раз оглядел местность и поспешил за преподавателем. Возвращаясь обратно, Чимин всё ещё ощущал на себе чужой взгляд: не враждебный, но слишком глубокий. Он не видел, кто там был, но внутренне чувствовал, что кто-то наблюдал за ним.       Весь обратный путь он вспоминал слова преподавателя Кима о наследниках и их силе, о ребёнке, который исчез. Механически пролистывая фотографии на фотоаппарате, на одном из кадров с изображением витража он заметил странное очертание — фигуру или символ. Маленький экран не позволял разобрать, что запечатлено на снимке: линии расплывались, словно ускользали. В задумчивости Чимин почесал правую руку пониже локтя и внезапно почувствовал, будто кожи болезненно коснулись десятки маленьких иголочек. Опустив глаза, он увидел покраснение на коже. «Видимо, аллергия на какую-то траву», — подумал он, не придав этому особого значения. На его коже тонко, почти незаметно, начинала проступать первая фаза Луны.

🐺🐺🐺

      Юнги стоял чуть в стороне от старой тропы, где густые хвойные ветви сплетались так плотно, что сквозь них едва проникал свет. Белый волк внутри него был настороже, хотя ничего не предвещало опасности. Территория была тихой, спокойной, привычной — домом, где он знал каждый камень, каждую тень, каждый звук леса, но сегодня воздух показался ему другим: что-то едва уловимое изменилось, напоминая натянутую без предупреждения струну.       Он проверял территорию, как делал это десятки раз, но стоило ему подойти к краю древних руин, как его шаги замедлились, а сердце неожиданно ударило сильнее. Будто кто-то позвал. И он увидел его… Не сразу — сначала внимание зацепилось за лёгкое движение в дальнем углу двора, затем за тонкую фигуру в светлой одежде, почти растворившуюся в туманной дымке дождя. Альфа нахмурился, инстинктивно напрягшись. Туристы обычно шумели, ходили кучей, смеялись… а этот стоял молча, один, и смотрел на витраж так, будто мог увидеть в нём что-то особенное. В следующую секунду мир изменился: на внутренней стороне правого запястья Юнги — там, где кожа всегда была гладкой, чистой, ничем не отмеченной, — что-то вспыхнуло. Сначала будто иголкой кольнуло в вену, а потом жаром растеклось по всей руке.       Юнги резко опустил взгляд и увидел тонкий, едва заметный контур. Лунная дуга… Начало метки.       «Нет! Нет! Этого не может быть! Блять!»       Он замер, не дыша, вцепившись пальцами в шершавую кору сосны.       «Истинный… Не может быть! Не сейчас! Не здесь…»       Фигура у витража вдруг резко обернулась, словно почувствовала его. Их взгляды не встретились напрямую: между ними были ветви, дождь, расстояние… Но Мин ощутил, как тонкая нить протягивается между ними. Сердце ещё раз гулко ударило.       — Твою мать, — почти беззвучно выдохнул Юнги, ощутив, как метка пульсирует под кожей, будто желая прорваться наружу.       Он не видел всего рисунка, но уже знал: это не ошибка, не иллюзия. Слишком ярким было это ощущение. Худощавый мальчишка продолжал внимательно вглядываться. Альфа, чтобы не быть замеченным, сконцентрировался на омеге и попытался воздействовать на его страх. Проще говоря, Юнги решил запугать его, но, к великому удивлению, не смог этого сделать. Его ментальное влияние и контроль — всё проходило мимо, как ветер сквозь туман. Этот парень — кто бы он ни был — был полностью недоступен для его силы. Неприкосновенен. И это невероятно пугало, как будто сама природа установила между ними связь, которую нельзя разрушить.       Юнги сделал шаг назад, но взгляд всё равно продолжал возвращаться к тонкой фигуре.       — Нет, не может быть, — прошептал он, но внутри уже понимал: может! И есть…       Чимин в это время наклонился к витражу, а Мин, почти не осознавая, сжал правую руку — тонкие линии метки под кожей засветились слабым лунным оттенком. И в эту секунду он понял: его жизнь разделилась на «до» и «после».

🐺🐺🐺

      Утро в стае вожака Мин Юнги начиналось всегда одинаково: одни уходили на осмотр территории, другие шли готовить на общую кухню; кто-то направлялся в прачечную, а кто-то, как, например, Сокджин, собирался на работу в город. Посёлок просыпался медленно и слаженно, будто единый организм: двери открывались, по гравию стучали шаги, кто-то переговаривался, кто-то смеялся, а кто-то ещё потягивался, вдыхая прохладный утренний воздух.       — Джин! — услышал омега своё имя от голоса вожака.       — Юнги? — Ким остановился и удивлённо повернул голову на подошедшего альфу. — Что-то случилось?       — Привет. Ты в институт? — учтиво поинтересовался вожак.       — Да, но сегодня один. Тэ уже уехал, — Джин замолчал, внимательнее рассматривая Мина. Тот явно что-то хотел спросить, но не решался.       — Ты что-то хотел?       — Да. Хотел спросить… а что за пацан был вчера на экскурсии?       — На экскурсии? — удивлённо переспросил Джин. Юнги обычно не интересовался такими вопросами. — Там было около десяти моих студентов. Они старались не шуметь и соблюдали все правила.       — Не оправдывайся, Джин. Я просто спросил. Там был омега, такой… ну… в белой одежде. Мелкий такой: кожа да кости.       — А! Это Пак Чимин. Не волк, он самый миниатюрный среди них. Ему двадцать лет, учится на факультете мифологии. Спокойный, предпочитающий одиночество парень, хотя многие увиваются за ним. Живёт вроде бы с братом. А что?       Мин лишь кивнул, будто отвечая самому себе. Затем развернулся и, не добавив ни слова, направился обратно, оставив Джина в растерянности. В голове вновь и вновь звучали два слова, произнесённые Кимом:       «Не волк…»       Как вышло, что судьба так гнусно решила над ним потешиться?       «И как, блять, это понимать, а? Высшее благословение Луны? Как она могла связать меня с человеком?» — продолжал недоумевать Юнги.       Со вчерашнего дня он никак не мог собрать себя в кучу. Как бы он ни хотел забыть об этом — метка на запястье не позволяла. Она жгла и пульсировала, будто напоминая о неизбежном.       «У меня есть всего четыре недели до того, как метка начнёт гнить».       А вместе с ней — и я сам…

🐺🐺🐺

      Чимин лениво готовил завтрак и будто ощущал себя по-новому. Вчерашняя экскурсия так сильно его воодушевила, что он уже успел составить целый список вопросов профессору Киму. Мысли о Равенфолле, древних стенах и легенде крутились в голове, не давая покоя.       — Чима, ты уже проснулся? — входная дверь открылась, и родной голос брата раздался из коридора.       — Да, Хос. Будешь кофе? — с улыбкой спросил Чимин.       — Буду, — послышалось издалека.       Альфа Хосок, старший брат омеги, работал в полиции и часто уходил на сутки. В те моменты, когда он возвращался, Чимин особенно старался окружить его заботой.       — Ты в институт? — спросил Хосок, приобнимая брата сзади и целуя в макушку. — Давай я тебя отвезу.       — Нет, Хос, отдыхай, — промурлыкал омега, почёсывая правую руку и накрывая на стол.       Они жили вдвоём в небольшой квартире. Их папа скончался несколько лет назад, а отца он практически не знал. Лишь год назад, когда омега нашёл старые родительские фотографии и записи, он понял, что у них с братом разные отцы. После этого он начал поиски своего родителя, часами просиживая в архивах и пытаясь найти хоть какие-то зацепки. К сожалению, удалось обнаружить лишь старый снимок, на обратной стороне которого присутствовала подпись «Равенфолл» и значился год.       Сейчас старшему брату было двадцать восемь, у него не было мужа и детей — он обеспечивал и оберегал младшего, являясь для него не только семьёй, но и опорой.       По дороге в университет Чимин уже наизусть выучил вопросы о закрытом посёлке, которые планировал задать Сокджину: «Кто выжил из потомков? А кто ещё? Кто сейчас живёт в посёлке? Почему они такие нелюдимые и живут отдельно? Преподаватель живёт там же? А этот странный Ким Тэхён тоже?» Даже сидя на паре по фольклористике, он жалел, что не успел подойти к профессору Киму до начала занятий и поговорить. Его буквально распирало от нетерпения: срочно нужны были ответы на все волнующие вопросы. Вдруг взор Пака остановился на сидящем за соседним столом Ким Тэхёне. Они никогда толком не общались, так, пару раз перекинулись словами в начале учебного года. Оба учились на втором курсе, но всё это время почти не пересекались. Сейчас же Ким перевёлся к ним в группу.       — Ким Тэхён? — тихонько позвал омега студента.       Тот поднял глаза и посмотрел внимательно, будто без слов спрашивая: что тебе?       — Можно я сяду к тебе?       Тэхён кивнул в знак согласия и отодвинул свою сумку, освобождая место. Пока преподаватель отвернулся, Чимин прошмыгнул со своего места за соседний стол.       — Привет, — тихо проговорил он.       — Привет, — немного удивлённо ответил Ким.       — Я Чимин.       — У меня хорошая память, я помню, — Тэхён едва заметно усмехнулся.       Пак тихо рассмеялся в ответ.       — Слушай, может, это звучит странно, но… можешь ответить мне на пару вопросов?       — Неожиданно… давай. Какие?       — Ты же живёшь в Равенфолле? — радостно начал омега.       Было видно, как расслабленное и беззаботное лицо Тэхёна мгновенно сменилось серьёзным и он настороженно кивнул.       — А ты тоже знаешь легенду про Эрсидов? — будто не замечая его реакции, продолжил Чимин.       — Да, мы все её знаем. Это что-то вроде того, как все в этой аудитории знают мифы Древней Греции. А зачем тебе? — всё так же осторожно спросил Ким.       Пак будто только и ждал этого вопроса: он взахлёб начал рассказывать о вчерашней потрясающей экскурсии, о старинном замке, о легенде, которая так его поразила, и о том, как сильно всё это его зацепило. Единственное, о чём он умолчал, так это о своём личном интересе к этому месту. Прозвенел звонок, и студенты поспешили покинуть помещение.       — Завтра в обеденный перерыв сможем ещё поболтать, — уже уходя, крикнул Тэхён.       Чимин счастливо помахал ему рукой. Интересно, Кима теперь уже можно было назвать… другом?       В этот день омеге так и не удалось найти Ким Сокджина, поэтому уже вечером он полез в интернет читать всё, что есть по запросу «Равенфолл». К его удивлению, информации оказалось до странного мало, словно эта территория была скрыта куполом неизвестности и вырезана из обычного мира, но что-то упорно заставляло Чимина считать, что именно в этом таинственном месте обнаружится информация об отце, а может быть, и он сам… Снова и снова прокручивая в голове экскурсию, Чимин вдруг вспомнил про фотоаппарат и про тот кадр, на котором кто-то отражался в окне. Сердце пропустило удар. Он быстро достал камеру и, загрузив фотографии на компьютер, начал внимательно изучать их одну за другой. Особенно его внимание привлёк кадр с витражом. В нём, словно в зеркале, действительно отразилось что-то светлое — то ли тень, то ли силуэт… Изображение было не в фокусе, размытым, и невозможно было понять, что именно запечатлел аппарат, но явно чьё-то присутствие. Омега приблизил фото, затем отдалил, попытался усилить контраст, но изображение ускользало, как сон. Так и не добившись чёткости, он скачал этот снимок себе на телефон, почувствовав, что это важно. Уже перед сном, принимая душ, омега опустил взгляд на свою правую руку и замер. На предплечье, чуть ниже сгиба локтя, проступала первая фаза Луны — тонкий, бледный серп, будто выжженный на коже. Вода стекала по телу, но знак не исчезал.       — Что за чёрт?

🐺🐺🐺

      Мин Юнги не находил себе места и отчаянно отрицал тот факт, что как раньше уже не будет. В голове спорили сразу несколько мыслей, перебивая друг друга: «Зачем парнишке пара-волк? У людей же даже истинности нет… Он не эрсид, значит, скорее всего, метка не смертельна… Как Луна могла так ошибиться? Нужно ли искать его? Как всё это объяснять пацану? И надо ли вообще? Луна его подери, и сколько ему лет?»       — Юнги? — вывел его из мыслей голос.       Они сидели в большой комнате за круглым столом. Каждое утро здесь проходило что-то вроде планёрки: отчёты, планы, вопросы. Стая жила как единый организм, и каждый в ней был необходимым винтиком.       Сегодня на совете присутствовали важные фигуры. Ким Намджун — альфа тридцати трёх лет, который одновременно был заместителем и старшим советником Мин Юнги, вожака стаи. Чон Чонгук — довольно молодой альфа, но прекрасный воин, отвечающий за охрану и обходы границ. Также среди присутствующих был омега Пак Ёнсу, который временно заменял отца, ответственного за хозяйственную часть. Несмотря на то, что они жили в современном мире и всего в часе езды от них находился город, стремления к технологиям и городскому образу жизни не было. Стая для всех была семьёй, и даже те, кто уезжал учиться или работать в город, делали это ради неё.       — Сыновья Кан вернулись из строительного колледжа и помогут с починкой крыш. Не хочу пугать, но в этом году нам придётся изрядно потратиться на стройматериалы, — приторно-сладким голосом проговорил Ёнсу.       От тона его голоса Намдужун и Чонгук едва заметно поёжились.       — Юнги, ты слышишь меня? — омега слегка дотронулся до правой руки вожака, который глубоко погрузился в свои мысли.       От прикосновения Мин дёрнулся, словно от удара. Его лицо мгновенно потеряло эмоции, скрыв их за непроницаемой маской.       — Я услышал. Мы всё решим. На сегодня всё, — строго сказал он, хотя Чон ещё даже не успел отчитаться о дозорных на границах.       Вожак отвернулся, и все вышли из кабинета. Мин уже собирался выдохнуть, как вдруг услышал за спиной голос друга.       — Как давно? — тихо спросил Намджун.       Юнги не стал делать вид, будто не понимает, о чём речь. Вожак видел взгляд друга, брошенный на его обнажившееся запястье, с которого Ёнсу так неосторожно сдвинул манжет.       — Пару дней, — горько выдохнул альфа, и его плечи чуть расслабились, будто он почувствовал облегчение от того, что хоть кто-то ещё узнал.       Ким аккуратно обошёл его, чтобы лучше видеть лицо друга. Истинный — это благословение. Так почему же у него такой взгляд?       — Это муж вожака южной стаи? Старушка при смерти? Ребёнок трёх лет? Или что? Что с твоим лицом? Ты прячешь метку, молчишь о ней. Стая не устраивает праздник по поводу того, что эрсид нашёл свою пару. Ты даже не привёл его к нам! Кто он и что происходит?       Юнги посмотрел в окно, будто ответы на все вопросы были там. Наконец, после долгой паузы, он произнёс:       — Он человек.       Тишина сгустилась. Намджун уставился на него неверящим взглядом. Было видно, что тот тоже не понимает, как такое возможно.       — Ты уверен?       Вожак рассказал другу всё с самого начала: как его потянула неведомая нить к старому поместью, как он увидел его, как пытался напугать и прогнать с помощью своей силы, но не смог, и как появилась метка.       — Я не об этом, — тихо проговорил Нам. — Ты уверен, что он человек?       — Да. Он живёт в мире людей с братом. Так сказал Джин.       Время будто остановилось. Несколько минут каждый находился в своих мыслях, но Намджун не собирался так быстро сдаваться:       — Но никто не знает, где потомок эрсидов, о котором говорит прорицательница южной стаи. Вдруг это он?       — Слушай, ей вечно что-то снится и что-то мерещится. Это человек, и ему не место в стае, как и волкам — в городе. Кстати, как вчера вечером всё прошло?       — Всё хорошо, — ответил Намджун, прекрасно понимая, что Юнги намеренно меняет тему.       Вечером, сидя в кресле у камина, альфа сжимал в руке старую фотографию. На снимке — та самая сморщенная старуха с белыми глазами. Мин смотрел на неё, и память возвращала его в тот осенний день два года назад…       Юнги занимался делами, когда в кабинет вошла она — с тростью из вишнёвого дерева, худая, будто скелет. От неё пахло сырой землёй и ладаном. Старейшины южной стаи привезли её срочно, без предупреждения.       — Мне нужен вожак, — проскрипела она, даже не взглянув на сопровождающих.       Юнги встал из-за стола. В комнате резко похолодало.       — Я слушаю.       Старуха подошла к нему вплотную. Её глаза были мутными, как у мертвеца, и, когда она заговорила, альфе показалось, что она смотрит прямо в душу.       — Твоя кровь, мальчик, как и моя, — она коснулась его груди скрюченным пальцем. — Только мою влили насильно много лун назад. Я помню тот день… — она закашлялась, и на губах выступила чёрная слюна.       Мину захотелось отстраниться, но он не смог. Её голос завораживал.       — Я видела сон. Там был волк, белый, как ты. А рядом с ним — тень, которая станет светом. Эрсид, чья сила только просыпается. Он будет в твоей стае, а ты должен найти его раньше, чем другие, и привести ко мне. Поклянись.       — С чего я должен…       — Поклянись! — она закричала так, что стены задрожали, а из её глаз потекли слёзы, чёрные, как дёготь.       Юнги сглотнул. Даже волк внутри прижал уши, но не зарычал.       — Клянусь.       Старуха сразу обмякла, будто из неё вынули стержень. Её подхватили под руки и увели, а вожак ещё долго стоял, глядя на дверь, и чувствовал, как на затылке шевелятся волосы.       Мин оторвал взгляд от фотографии и убрал её в ящик кофейного столика. Там лежали ещё такие же снимки, записи, письма — всё, что осталось с того визита.       — Эрсид в моей стае, — прошептал альфа, глядя на огонь. — Ну и где он? Где эта грёбаная тень?       Всё это время он старательно игнорировал руку, на которой пульсировала метка. Упорно не хотелось признавать, что тень уже здесь, а точнее — не тень, а худой мальчишка.

🐺🐺🐺

      Неожиданно для всех общение Чимина и Тэхёна за пару дней и правда переросло в дружбу. Омеги болтали и за обедом, и после пар, и даже на них. Уже пару раз они получали замечания от профессоров за разговоры, но продолжали вести себя как братья, потерявшиеся в детстве и теперь пытающиеся всё побыстрее наверстать.       — И ты ездишь каждый день? Или живёшь тут, в общаге? — спросил Пак, набивая рот едой.       — Каждый день домой. Так мне и Гуку спокойнее. Ой… — Ким прикрыл рукой рот, поняв, что сказал лишнее.       — Гуку? Это брат?       Тэхён подумал, что ничего страшного нет в том, чтобы рассказать новому другу чуть больше.       — Это… ну… это мой будущий муж, в общем, — быстро выпалил он.       Чимин громко закашлялся.       — Муж? Ого! Тэ, я никогда бы не подумал, что в таком возрасте ты уже собираешься замуж, — ошарашенно посмотрел на него Чимин.       В их мире обычно омеги вступали в брак не раньше двадцати восьми, а то и позже. Но Пак понятия не имел о традициях и обычаях Равенфолла.       Тэхён смущённо улыбнулся. Ему до жути хотелось поделиться своими переживаниями с кем-то, кто не из стаи.       — Да, где-то через два с половиной месяца мы будем уже мужьями, — щёки омеги заалели, а друг посмотрел на него, как заворожённый.       — Ты, видимо, очень любишь этого Гука. У тебя так глаза горят! Пригласишь меня на свадьбу?       Ким знал, что это невозможно, но ему так хотелось сохранить тепло в их новоиспечённой дружбе, что он утвердительно кивнул. В этот момент Пак вдруг поморщился и начал яростно тереть правую руку.       — А у меня вот аллергия какая-то… — пробормотал он. — У вас в Равенфолле нет никаких растений, на которые бывает такая странная реакция?       — Вроде бы нет. Дай посмотрю.       Чимин уверенно протянул ему руку и отодвинул рукав рубашки, открывая место, где уже чётко проступила вторая фаза Луны. Тэхён взял его запястье и… застыл. Лицо его изменилось. Он вглядывался в метку так, будто видел нечто невообразимое.       — Ты правда не знаешь, что это? — тихо спросил он.       — Нет. Эта фигня появилась после экскурсии. Так необычно… Вроде как на луну похоже, — искренне ответил Чимин.       — Это… эм… это, в общем, аллергия такая, — выдохнул Тэхён, резко отпуская руку. — Чим, ты не переживай и старайся не чесать. Я… я вспомнил, что мне срочно нужно к профессору Киму, — он быстро схватил свою сумку и, не оглядываясь, выбежал из столовой.

🐺🐺🐺

      По дороге домой Тэхён в красках рассказал Джину о метке: о том, как она выглядит, как быстро проступила… Одним словом, всё, что он на тот момент знал.       Сокджин любил Юнги как брата, но понимал: об этом нужно рассказать мужу. Всю дорогу до Намджуна он бежал так, будто война началась.       — Нам, я к тебе! Мне нужно кое-что рассказать! — тяжело дыша, выпалил омега, врываясь в кабинет мужа.       — И мне тебе, — поднимаясь со своего места и подходя к супругу, произнёс альфа. — Начинай ты.       — У моего студента появилась метка. Наша, волчья метка истинного. Прямо как у Чонгука и Тэхёна. Только эта, судя по всему, проступает гораздо быстрее, — Джин говорил сбивчиво, эмоции переполняли его.       — Я знаю, чья это метка, — как всегда спокойно ответил альфа. — Это Юнги.       — Что? Но он же… а Пак он… твою мать, как так?       — Я не знаю, но больше всего меня пугает не это. Мин наотрез отказывается даже поговорить с этим мальчишкой, — Намджун замолчал, нервно прошёлся по кабинету, размышляя.       — С утра я думал, что самая большая проблема — не перегрызть горло декану, а оказалось, у нас проблемы куда серьёзнее. Я попробую поговорить с ним.       Поговорить с вожаком оказалось той ещё задачей со звёздочкой: сначала он на три дня уехал из стаи по делам, потом вернулся и завалил себя работой так, что Джин не мог поймать его даже на минуту. Одним словом, Мин ни с кем не хотел говорить. Тэхён, как и Джин, в последние дни в университет не ездил. Но если старший был занят делами, то младший пропускал занятия из-за Чимина. Он попросту не мог смотреть ему в глаза и врать, но и раскрывать правду о метке истинности явно должен был не Ким. Получалось, что все словно затормозились в ожидании чьих-то действий… А точнее — действий Юнги, который уже, наконец, что-то должен был решить.

🐺🐺🐺

      Прошло уже восемь дней с того момента, как Мин впервые увидел этого худого мальчишку в светлой одежде. Он знал, как его зовут, но ему казалось, что стоит только произнести это имя, даже мысленно, и всё изменится. Тот перестанет быть просто «пацаном» и станет Пак Чимином, а вожак откровенно не хотел этого.       Открывая входную дверь своего дома, он сразу понял, что там кто-то есть. И не просто кто-то — Ёнсу, лежавший на полу, раздвинув ноги в слишком уж откровенной позе. Юнги тяжело вздохнул. Ещё девять дней назад он бы, не раздумывая, притянул этого омегу к себе так, как привык, но сейчас зверь внутри даже не посмотрел в его сторону. Всё казалось неправильным и кощунственным.       — Оденься. Нам надо поговорить, — холодно проговорил Мин.       — Может, мы попозже поговорим, а? — сладким тоном протянул Ёнсу.       — Сделай так, как я сказал, — повторил вожак и бросил ему одежду, лежавшую на диване.       Пока Юнги варил кофе, омега оделся и вышел на кухню с обиженным лицом. Альфа не хотел тянуть и делать больнее, чем нужно.       — Я думал, что однажды ты скажешь мне это первым, но всё вышло иначе. Я нашёл своего истинного.       Между ними повисла тишина, лишь в камине тихо потрескивали поленья.       — Какого истинного? В смысле — истинного?! — истерично выдохнул Ёнсу. — У тебя же не может его быть!       — Никто не говорил, что не может, — спокойно ответил Юнги. — Луна может даровать пару любому волку, даже мне. И ты это знаешь.       Слово «даровать» едва не сорвалось с его губ горьким смешком.       — Понял… я понял. Ты специально, да?       Мин молча поднял манжет кофты. На коже уже проступали почти две фазы Луны. Ёнсу долгим взглядом посмотрел на метку, потом молча надел обувь и направился к выходу.       — Когда твой истинный не выдержит твоих волчьих игр и… — бросил он на прощание, — я буду ждать тебя.       Дверь захлопнулась, и альфа остался один в тишине, с чашкой остывающего кофе в руках и меткой, которая медленно, но неумолимо делала выбор за него.