8
13 февраля 2026 г., 10:35
Мюррей примчался в Восемнадцатый полицейский участок, тяжело дыша.
— Где вы были? — спросил он, как только увидел меня и Лича.
Я объяснил, что мы нашли гараж, где стоял фургон, и что Коннорс нашел фургон. Когда мы с Личем прибыли в участок, нам сказали, что Коннорса вызвали на совещание по поводу дела с тайленолом. Люди перестали падать замертво, но я не завидовал тем, кому приходилось заниматься поисками убийцы. Слишком много мест, где могли испортить капсулы: на фабрике, в распределительном центре, в магазинах. И слишком много людей имели доступ к этим уязвимым местам. Сотни, если не тысячи, людей могли подложить цианид.
Мы с Личем крутились возле стола Коннорса и курили сигареты. Мюррей сел за стол Харкера. Я старался не смотреть на него. Лич покачал головой и сказал:
— Я был уверен, что это, мать его, пустая беготня.
— Так и было, — признался я. — Но иногда везет.
Двадцать минут спустя Коннорс ворвался к своему столу и, даже не поздоровавшись, спросил:
— Что у вас по гаражу?
Я дал ему адрес и имя миссис Пирс.
— Похоже, что его арендовали примерно с марта или апреля прошлого года. Освободили около месяца назад.
— Она не смогла опознать наш фоторобот Потрошителя, — добавил Лич с излишней услужливостью. — Она утверждала, что он тощий.
— Может быть, у него есть помощник, — пробормотал Коннорс себе под нос. — Или бойфренд.
— Вряд ли, — сказал я, не подумав.
— Да, и почему? — спросил Коннорс.
Я растерялся. Все, что я мог придумать, чтобы сказать, было:
— Он не стал бы делиться тем, чем занимается. Это... размыло бы эффект. — Коннорс бросил на меня взгляд, который заставил меня сказать: — Я просто предполагаю.
— Итак, откуда нам знать, что это тот самый гараж?
— Он использовал мое имя и адрес, чтобы арендовать его, — объяснил я.
Коннорс медленно выдохнул.
— А что насчет фургона? — спросил я. — Что удалось выяснить?
Коннорс взглянул на Лича и Мюррея и обратился к ним:
— Спасибо. Я обязательно замолвлю словечко за вас обоих.
— И это все? — спросил Лич.
— Да, все, — ответил Коннорс.
Лич явно хотел продолжить расследование. Судя по виду Мюррея, тот тоже. Они были копами и хотели работать. Глядя им вслед, я надеялся, что они уладят свои проблемы и вернутся к работе. Они мне не очень понравились, но показались хорошими полицейскими.
Я оглянулся на Коннорса и подождал, пока он расскажет мне о фургоне.
— Я не должен тебе ничего рассказывать, — сказал он первым. Затем продолжил: — Мы нашли частичный отпечаток на щупе. Может принадлежать Потрошителю, может быть, механику. Мы не знаем.
— И нет ничего, с чем можно было бы это сравнить?
— Нет. Пока нет.
— Что он собирается делать без фургона?
— Что ты имеешь в виду?
— В прямом. Он знакомится с парнями, трахает и убивает их в фургоне. Где он собирается трахаться с ними сейчас?
— Может быть, он закончил, — сказал Коннорс почти с надеждой. — Он делал большой перерыв, прежде чем...
— Мы думаем, что он брал перерыв. Мы не знаем, что он делал. Возможно, он ехал в Милуоки. Даже в Торонто. Может, он начал закапывать парней у себя в подвале, как Гейси.
— Ты знаешь что-то, чего не знаю я?
— Нет, я просто предполагаю.
Коннорс задумался на секунду-другую. Пожав плечами, он сказал:
— Он угонит другой фургон.
— Нет, это слишком очевидно.
— Правда?
Ни на каком уровне Коннорсу не нравилось, когда я с ним спорил. Мне следовало бы подойти к делу более дипломатично, но я ничего не мог с собой поделать.
— Что тогда? — сухо спросил он.
— Найдет другой фургон. Не будет красть. Купит. Возможно, на чье-то другое имя. Родственника. Жены. Подруги.
— Или парня, — добавил Коннорс. Похоже, ему понравилась эта идея.
— Не думаю.
— Почему нет? Педики не убивают?
— Убивают. Только не так. — Я на минуту задумался. — Если он вообще гей, он ненавидит это и пытается уничтожить это в себе, когда убивает.
Коннорс изучал меня с минуту. Я не мог понять, что он об этом думает. Затем он спросил:
— Ты думаешь, он снова убьет. Здесь, в Чикаго?
— Да. Снова убьет. Берт был не в его типаже. Все его жертвы были молоды, в основном проститутки, никому не нужные беспризорники. Берт был старше, служил в полиции, был кем-то ценным. Если это его возбудило, значит, у него появился совершенно новый тип жертв.
Коннорс уставился в пол. Я задал вопрос, на который не хотел получать ответ, и он это знал. Потрошитель изнасиловал моего любимого мужчину, прежде чем убить его? Я ждал ответа, не в силах дышать.
Коннорс тихо сказал:
— Тогда следующей жертвой может быть кто угодно.
Это был ответ, который я не хотел слышать. Я вышел из участка, пошатываясь от боли. Мне следовало попросить у Коннорса копию протокола вскрытия Берта. Я знал, что должен точно знать, что с ним случилось. Это могло бы рассказать мне что-то важное. Но я не мог спросить. Я не мог смотреть на это. Я едва мог даже думать об этом.
Я дошел до ЛаСалль и направился на север. Я знал, что это неправильное направление. Там была станция метро на пересечении улиц Чикаго и Стейт. Я мог бы сесть на «ЭЛ» и быть дома минут через двадцать или около того. Но мне была невыносима мысль о том, что я могу быть таким спокойным, таким терпеливым, быть так близко к людям. Поэтому я пошел пешком. Мимо нескольких строительных площадок, мимо ряда кирпичных таунхаусов, расположенных один за другим, мимо Библейского колледжа, который обещал ответы на все вопросы, но не дал ни одного. Я шел, и шел, и шел. Я не мог сказать, холодно было на улице или тепло. Небо было серым, но, в отличие от моего настроения, солнечным.
Что я делал? Почему я гнался за убийцей Харкера? Не лучше ли было бы предоставить это Коннорсу, а самому сидеть в своей квартире и рыдать навзрыд? Разве не так поступил бы нормальный человек? Почему я не мог так поступить? Почему я просто не мог быть нормальным?
Я почти убедил себя пойти домой и утонуть в жалости к себе, когда понял кое-что важное. Харкер не знал о гараже. Если бы он знал, миссис Пирс упомянула бы о его приезде. И он позвонил бы Коннорсу и рассказал ему об этом. Это наводило на мысль о двух вещах. Во-первых, я продвинулся дальше Харкера. А во-вторых, был другой способ найти Потрошителя, и Харкер пошел по этому пути, а не по тому, по которому пошел я. Мне нужно добраться до книги убийства и выяснить, как он это сделал.
На станции метро «Дивижн» я повернул к озеру и через несколько мгновений спустился в метро. Мысленно перебрал документы, пока ждал такси. Коннорс сказал, что две страницы лежали не по порядку. Я нашел первую, но где была вторая? Должна была быть в конце книги. Я прочитал разделы, в которых подробно описывалось каждое убийство. Это должно было быть в одном из общих разделов. Почему Харкер просто не оставил записку? Почему это должно было быть таким загадочным? Он боялся, что я пойму, что он задумал, раньше…
Я сошел с «ЭЛ», прошел по Белмонт-стрит и повернул на север, на Кларк-стрит. До моего офиса оставалось полквартала, когда я заметил какого-то странного парня, слонявшегося без дела перед входом. Даже с расстояния в пару сотен футов я мог разглядеть, что на нем были туфли на платформе, потертые джинсовые шорты, короткие, и, возможно, блестки. Он слегка поблескивал в лучах полуденного солнца. Я был в нескольких витринах от него, когда понял, что знаю его; это был Кристиан, нечто среднее между Дэвидом Боуи и Джоди Фостер.
— Какого хрена ты так вырядился? До Хэллоуина еще далеко, — сказал я, надеясь, что раздражение в моем голосе заставит его уйти.
— Работаю под прикрытием.
— В качестве кого? Того, кто не смог попасть на «Шоу ужасов Рокки Хоррора»?
— Я знаю, что ты охотишься на Багхаусского потрошителя. Вот как мы можем его поймать. — Он выпятил бедро и попытался принять провокационную позу.
Я открыл дверь и толкнул его перед собой. Непривычный к высокой платформе, он спотыкался.
— Эй, не будь таким грубым.
Я проигнорировал его. Поднявшись по лестнице, я затащил его в свой офис, открыл дверь и втолкнул внутрь. Он встал в центре комнаты, пытаясь принять позу, которая выразила бы его возмущение. Но в таком наряде возмущения не получилось. Я посмотрел на пол и увидел, что кто-то подсунул под дверь листок бумаги. Поднял его. Это был купон от мадам Торно на один бесплатный сеанс гипноза, «который изменит вашу жизнь». Сбоку она написала все, чем может помочь гипноз. Бросить курить. Не переедать. Избавиться от вредных привычек. Снизить стресс. Я бросил купон на стол и посмотрел на Кристиана.
— Нет, — сказал я.
— Почему нет? Это хорошая идея.
— Это не очень хорошая идея. Ты можешь погибнуть.
— Я не погибну, если мы будем работать вместе.
Я вздохнул и закурил.
— Работать вместе? Это как? Ты будешь ходить с голой задницей, пока тебя не заберет Потрошитель. Как ты узнаешь, что это он?
— Ну, во-первых, я изучил полицейский фоторобот. Во-вторых, он будет на фургоне «Шевроле».
— Фургон нашли. Сгорел дотла. Мы понятия не имеем, какая у него сейчас машина.
— Хорошо, но я все равно знаю, как он выглядит.
— Возможно, он выглядит не так, как раньше, — легкомысленно заметил я. Потом я понял, что это может быть правдой. Когда миссис Пирс описала его как тощего, это поставило меня в тупик, и у меня не было ответа, я не мог это объяснить. Но теперь я понял. Он изменил свой внешний вид. И он сделал это намеренно.
— Сколько раз ты готов «поработать», прежде чем действительно его встретишь? — ехидно спросил я.
— Я не собираюсь ни с кем «работать». Почему ты так себя ведешь?
— А если предположить, что ты все-таки найдешь его? Что тогда?
— Тогда я заставлю его признаться, что это он убил тех парней. У меня есть диктофон. — Он сунул руку в полурасстегнутую рубашку из полиэстера и, поморщившись, вытащил диктофон размером с пачку сигарет. Он приклеил его к себе полоской хирургической ленты.
— Итак, твой план состоит в том, чтобы подцепить Потрошителя и до того, как он займется с тобой сексом и убьет тебя, выудить у него его признание, что он... подожди минутку. — Я взял диктофон из его рук и внимательно осмотрел его. Диктофон был «Олимп». Я вспомнил о таинственном чеке, который Коннорс нашел в моей квартире.
— Это тебе купил Харкер.
— Да. Как-то я пожаловался на старый, он был огромный. Однажды он купил его для меня, когда мы, эм, обедали.
Я держал диктофон в руке. Меня охватило неприятное чувство. Что на самом деле значил для Харкера этот парень? Я никогда этого не узнаю. Не до конца. Потом я вспомнил, что Харкер купил диктофон всего за неделю до своей смерти. Почему тогда? Он уже знал, что собирается сделать? Он знал, что может случиться? Это было своего рода прощанием? Довольно дорогое прощание, если я правильно запомнил цену. Это не имело смысла.
— Это был последний раз, когда ты видел Харкера?
— Эм, думаю, да, — сказал он.
— Что вы делали?
— Как я уже сказал, мы пообедали. Потом мы зашли в магазин электроники. Где продают видеомагнитофоны.
— И он купил тебе диктофон?
— Я не просил. И я сказал ему, что это слишком дорого. Просто, казалось, ему было приятно сделать подарок. И, ну, разве не хорошо, что он у меня есть? Мы можем использовать его, чтобы поймать Потрошителя.
Тогда я понял, что не смогу отговорить Кристиана от этого, и мне нужно убедиться, что он будет держаться как можно дальше от меня и убийцы. Поэтому я сделал то, что у меня хорошо получается. Я солгал.
— Не думаю, что это такая уж хорошая идея — использовать тебя в качестве приманки, но дай мне подумать об этом несколько дней.
— Несколько дней? Правда? Разве мы не можем...
— Прежде чем мы что-то предпримем, я должен быть уверен, что это сработает. Все нужно спланировать. У нас будет только один шанс.
— Ты же не просто так это говоришь?
— Дай мне поговорить с Коннорсом. Возможно, мне удастся подключить двухстороннее соединение, чтобы я мог слышать все, что происходит. И кто знает, может, он выделит нам прикрытие.
— Ты действительно думаешь, что он согласится?
Нет. Я так не думал. Если бы Коннорс согласился использовать кого-то в качестве приманки, то это был бы офицер полиции, а не какой-то мальчишка, который хотел написать об этом в виде статьи для чикагского журнала: «Как я поймал Багхаусского потрошителя».
— Возможно, — сказал я. — Знаю, что он хочет поймать этого парня так же сильно, как и мы. — Затем я повернулся к двери и открыл ее, сказав: — Послушай, у меня много работы, так что тебе следует...
Когда я обернулся, то увидел, что Кристиан спустил шорты до щиколоток и склонился над моим столом. Он оглянулся через плечо и сказал:
— Ты не мог бы сделать небольшой перерыв?
Его задница была розовой и упругой с пушком темных волос, поднимающимся от бедер. Это было заманчиво. И, побывав там раньше, было бы легко вернуться снова. Мой член, безусловно, выражал заинтересованность в том, чтобы вернуться. Но мысль о том, чтобы трахнуть его, легла свинцом у меня в животе, и я просто хотел, чтобы он ушел.
Я велел ему подтянуть штаны. Он не хотел этого и продолжал ласкать свою задницу, пытаясь соблазнить меня, в конце концов даже начал немного умолять, но чем больше он хотел, тем меньше хотелось мне. Потребовалось почти пятнадцать минут, чтобы избавиться от него.
Наверное, я мог бы избавиться от него быстрее, если бы просто трахнул его.
