7
13 февраля 2026 г., 10:35
Полицейский участок Восемнадцатого округа находится на Чикаго-авеню. Именно там я впервые встретил Харкера. Они с Коннорсом расследовали дело, которое, по их мнению, было самоубийством, а я со временем стал считать его убийством. Как оказалось, я был прав. Теперь я снова был на третьем этаже, забившись в угол за картотечными шкафами вместе с напарником Харкера.
Скорчившись за своим столом, как зверь, готовый к прыжку, Коннорс огромной ладонью сжимал телефонную трубку. Я не мог сказать, с кем он разговаривал, но это был кто-то, связанный с делом о «Тайленоле». Кто-то, кого Коннорс недолюбливал, и разговор шел на грани срыва. Стол Харкера рядом пустовал.
Все было знакомо, и меня охватило чувство дежавю. Единственными отличиями были две потрепанные фотографии, вырезанные из журналов и приклеенные скотчем к металлическому картотечному шкафу. Изображение слева было известным снимком, который я видел много раз. Вьетнам. Маленькая девочка, бегущая голышом по улице плачет, вокруг нее одетые дети, за спиной солдаты. Если я правильно помню, девочка была облита напалмом и боялась, что вот-вот загорится. Справа была карикатура на овцу с розовым бантом на шее. Я смотрел на нее несколько минут и гадал, что это может значить.
Коннорс положил трубку и, очевидно, заметил, на что я смотрю.
— Дошло?
— Что именно?
— Шутка.
По-моему, это не было похоже на шутку.
— Начнем с овцы. Что такое овца-самка?
— Овца.
— Хорошо. Теперь прочти подпись к первой картинке.
Я встал и подошел достаточно близко, чтобы прочитать мелкий шрифт. Он подождал. Затем спросил:
— Теперь дошло?
— Нет.
— Имя девушки. Ким Фук. — Он произнес ее имя на американский манер, как «фак», хотя я сомневался, правильно ли это. — Фук Ю, — сказал он с ухмылкой.
Мне это не показалось смешным. Я подумал, что это дурной тон. От этого Коннорс не стал нравиться мне больше. Должно быть, он заметил это, потому что сказал:
— Берт счел это забавным.
Я в этом сомневался.
— Итак, почему ты здесь? — спросил Коннорс.
Я уже говорил ему, но он не хотел меня слушать.
— Пришел поговорить с тобой о «Багхаусском потрошителе». Ты знаешь, что фургон, на котором он ездит, был украден?
— Да, знаю. Ник, это старые новости. — Он отхлебнул из кружки, которая, вероятно, была очень холодным кофе. — Послушай, тебе следовало бы сидеть дома и плакать в подушку, как нормальному... человеку.
Во время этой короткой паузы я решил, что он хотел сказать «педик», но передумал, когда понял, что это, вероятно, не лучший способ утешить меня. Или избавиться от меня.
— Ты знаешь, что он перекрасил машину в автомастерской под названием «Gateway Auto Body»?
— Да, знаю. Харкер позвонил мне, и мы поговорили об этом. Адрес, который он мне дал, не подтвердился. Тупик.
Это был тупик. Я знал это, но это не должен быть тупик. Харкер оставил этот лист не на месте; он хотел, чтобы я пошел по этому пути, верно? Я оцепенело сидел перед Коннорсом, размышляя, что сказать дальше. Я не был готов говорить об этом листе. Да, Коннорс знал, что я скопировал книгу. Но я все равно не хотел подтверждать.
— Харкер тоже думал, что это тупик?
— Он думал, что там есть что-то, что мы не видим.
— Есть идеи, что именно?
— Я собирался спросить тебя о том же, — ответил он.
Я закурил сигарету. Третью с тех пор, как вошел.
— Это как-то связано с фургоном, — сказал я, складывая все воедино. — Фургона нет на улицах, иначе вы бы его нашли. Он спрятан. Где-то в гараже. Это не его основное транспортное средство. На краденом он не стал бы рисковать и разъезжать по дорогам.
Коннорс кивнул.
— Итак, где находится гараж, в котором он прячет фургон?
Я чуть было не сказал «понятия не имею», но вместо этого подумал о двух картах в книге убийства. На одной были отмечены места, где, как предполагалось, Потрошитель подбирал всех своих жертв. Все расположены вдоль озера, за исключением, двух первых жертв, которых подобрали в районе Багхаус-парка. Все места — известные места для съема. На другой карте — где были найдены тела. Большинство из них — в округе Коннорса, немного южнее и западнее большинства мест круизинга. А автомастерская, где красили фургон, находилась довольно далеко к западу от Восемнадцатой улицы.
Внезапно я выпалил:
— Гараж находится рядом с автомастерской.
— Думаешь? — В голосе Коннорса сквозило сомнение. — Почему?
— Он возвращался домой, когда выбрасывал тела. Отправляется в самую отдаленную точку круизинга и потом возвращается, заезжая в точки, пока не найдет того, кто ему понравится, сажает в фургон, делает свои дела и отправляется домой. Район реки ему знаком. Он часто проезжает мимо. Живет на западе и работает где-то на Мичиган-авеню.
Коннорс пожал плечами.
— Это все догадки, но, эй... может, ты и прав. Только территория все равно огромная.
— Тебе нужно прочесать район. Фургон стоит в гараже. Я в этом уверен.
— Ты читаешь газеты, Ник?
— Конечно, читаю. Какой-то псих травит людей тайленолом. Ты хочешь сказать мне, что слишком занят, да?
Он наклонился вперед и тихо сказал:
— Я не настолько занят. Мы мало что можем сделать, чтобы найти того парня с тайленолом. Это еще большая иголка в стоге сена, чем та, о которой ты говоришь. Но дело в том, что я должен выглядеть занятым. Должен проверить каждый телефонный звонок. Мне звонят психи и говорят: «Я убийца-тайленол», и я обязан реагировать. Так что, как видишь, я не могу взять с собой двадцать пять полицейских в форме и прочесать окрестности.
— Он убил полицейского. Он убил твоего напарника, — сказал я, даже не осознавая, насколько я зол, пока не услышал свой собственный голос.
— На прошлой неделе он убил полицейского, — сказал Коннорс, хотя, казалось, ему было неприятно это говорить.
Я затушил сигарету о линолеум и встал.
— Подожди минутку, — сказал он, прежде чем я успел отойти от стула. Он на мгновение прикусил губу, а затем спросил: — Ты будешь искать этот гараж?
Я кивнул.
— Завтра пришлю к восьми пару парней. Не из лучших.
— Подойдет.
***
На следующее утро, как и обещал Коннорс, в мою дверь постучали. Я пошел открывать и увидел двух парней — оба чуть моложе меня — которые, ссутулившись, стояли в дверях. Один здоровяк, а другой поменьше. Я сказал: — Я сейчас, — и вернулся через пару минут. Отвел их за угол в греческую забегаловку, которая открывалась рано, и там продавали кофе. Выйдя из заведения, после того, как мы все выпили по кофе, я посмотрел на здоровяка, которого звали Лич, и спросил: — Итак, как ты здесь оказался? — Временно отстранен. Мне сказали, что это дело поможет снять наказание. — Что ты сделал? — спросил я. — Избил не того ниггера. Я понял, что мы с ним не поладим. Повернулся к тому, что поменьше, парню по фамилии Мюррей. Его звали Рик или Рич, или Роб; я не совсем понял. — Как ты здесь оказался? — Временно отстранен. Был на свадьбе как раз перед сменой. Немного перебрал. Меня поймали. — Я подозревал, что за этим кроется нечто большее, но из них двоих мне нравился только он. — А как насчет тебя? — спросил Лич. — Коннорс сказал, что ты раньше работал в полиции. — Я гей. Полиция — не самое подходящее место для меня. Мюррей слегка пожал плечами в знак «ну и что», но я не сводил глаз с Лича. Не было большой натяжкой предположить, что раз ему, похоже, не нравятся черные, то и я ему не понравлюсь. Мы долго смотрели друг на друга. Затем, вероятно, поняв, что у него нет выбора, он спросил: — Так мы будем работать? Я вручил им пару карт, которые нарисовал от руки. Личу обозначил район к югу от Дивижн до Украинской деревни. Мюррею я указал район к северу от Дивижн, почти Уикер-парк. Себе выбрал район на востоке, который располагался наполовину в Уикер-парке, наполовину в парке Пуласки. Затем я раздал каждому из них ксерокопию полицейского фоторобота, составленного после нападения на Роджера Доти. — Мы ищем грузовой фургон «Шевроле» 1974 года выпуска, который изначально был белым, затем перекрашен в темно-синий, а теперь может быть любого цвета. — Я дал каждому из них листок бумаги с оригинальным номерным знаком и тринадцатизначным VIN-номером. — Скорее всего, эти номера больше не привязаны к машине, но нам нужно с чего-то начать. Мы думаем, что фургон стоит в арендованном гараже, поэтому сначала надо выяснить, кто и где сдает гараж. — Затем я добавил: — Отмечайте всех, с кем не удалось поговорить. — Ну… я понял, был опыт, — сказал Лич. — Тогда за работу. Следующие два дня были удручающе скучными. К тому же становилось холодно. Снега не будет по крайней мере еще несколько недель, но столбик термометра в предвкушении готовился опуститься до нуля. Район, который я выбрал для себя, был все еще очень польским, и я встретил нескольких старожилов, которые предпочитали говорить на своем родном языке. Я не мог задавать вопросы по-польски, но понял их ответы достаточно хорошо, чтобы задать следующий вопрос. Это привело к паре интересных бесед на двух языках. В остальном первое утро было настоящим испытанием. В обеденный перерыв Лич и Мюррей встретились со мной в «Мелроуз». Я угостил их обедом. Я понял, что они не получают зарплату, и они вышли на улицы исключительно ради галочек в личном деле, так что это было меньшее, что я мог сделать. Конечно, провести час с этими двумя было не так-то просто. Половину времени они обсуждали «Кабс», что могло бы быть интереснее, если бы сезон только что не закончился, или если бы им удалось выиграть больше половины игр, в которых они участвовали. Вторая половина дня повторила первую с той лишь разницей, что небо начало угрожающе темнеть. А поскольку столбик термометра все время держался на отметке в сорок градусов, обещался холодный дождь. На второе утро я снова угостил парней кофе, и мы обменялись впечатлениями о вчерашнем дне. Никто из нас не продвинулся далеко, и я начал беспокоиться, что моя идея оказалась неудачной. Я мог быть прав и не прав одновременно. Потрошитель мог быть очень хорошо знаком с этим районом, возможно, даже жил здесь, но с таким же успехом мог переехать в другой район. На самом деле, я должен был признаться себе, что фургон мог быть где угодно. В тот день около полудня я сидел в «Мелроуз», ожидая появления Лича и Мюррея. Лич добрался первым и, заходя в ресторан, сердито распахнул дверь. Увидев меня, он бросился ко мне. — Что за черт? — Ты о чем? — спросил я, стараясь сохранять спокойствие. — Ты играешь в какую-то сранную игру? — Еще раз спрашиваю, о чем ты? Он некоторое время пристально смотрел на меня, прежде чем сказать: — Я был на Мейплвуд, недалеко от Норт-авеню. Стучу в дверь, задаю вопросы, а эта женщина говорит: «Да, раньше мы сдавали наш гараж парню с фургоном, но месяц назад он съехал и перестал платить». Я спрашиваю имя и адрес этого парня. Она говорит мне вот что... Лич бросает на стол листок бумаги, вырванный из маленькой записной книжки на спиральке. На нем какими-то незрелыми каракулями, которые я ожидал бы увидеть от такого типа, как Арчи Банкер, были написаны мое имя и мой адрес. — Черт, — сказал я. — Отведи меня туда. Я бросил на стол немного денег за кофе, и вытащил Лича из ресторана. — А что Мюррей? — он спросил. — Подожди его, если хочешь. Мне все равно. Я вышел на Бродвей и поднял руку остановить такси. Через девяносто секунд передо мной остановилось сине-белое такси. Лич поколебался, прежде чем последовать за мной в машину. Я ему не очень нравился, но зацепка была слишком хорошей, чтобы ее упускать. Я велел водителю ехать в Мейплвуд и дальше на север. «Шевроле Импала» резко отъехала от обочины, подвеска была такой расхлябанной, что казалось, машина вот-вот рассыплется. Мейплвуд, выше Норта, оказался тихой жилой улицей, с одной стороны — парк, с другой — ряд двухэтажных деревянных домов из вагонки. День был спокойный: дети в школе, люди на работе. Я расплатился с водителем и подождал, пока Лич выберется с тесного заднего сиденья. Потом выбрался сам. Я последовал за ним по ступенькам к дому 1647 в Мейплвуде. На пороге появилась пожилая женщина. В молодости она была хорошенькой и еще не совсем свыклась с тем фактом, что ее такой больше нет. Ее свитер был слишком тесным, а макияж слишком густым. Лич даже не поздоровался, он просто спросил: — Миссис Пирс, вы знаете этого парня? Она оглядела меня с ног до головы. — Нет, — ответила она, а затем кокетливо добавила: — Хотя я была бы не прочь познакомиться с ним поближе. — Я Ник Новак, — представился я. Она фыркнула. — Нет, это не так. Ник Новак — маленький тощий урод с клочковатой бородой. — Я живу на Роско. — И что? Я достал бумажник и показал ей свои водительские права. Она сдвинула брови, начиная верить мне. — Вы хотите сказать, что мне солгали? Понятно. Он все убрал, не сказав ни слова. Я даже не знала, что он слинял, пока не вышла, чтобы повесить записку на его фургон. Он задолжал мне за месяц аренды. — Не могли бы вы показать нам гараж? — спросил я. Она пожала плечами. — Конечно. — Отойдя в сторону, она впустила нас в дом. Мы проследовали за ней на задний двор. Хотя помещение выглядело достаточно чистым, в нем пахло жиром от бекона, пылью и слишком сладкими духами. Мебель была затянута в пожелтевший пластик. Добравшись до заднего крыльца, мы спустились по нескольким ступенькам, пересекли участок, поросший увядающей травой, и оказались перед узким деревянным гаражом, построенным в двадцатых годах. — Я не вожу машину. Так что, когда есть возможность, стараюсь подзаработать на гараже. Дверь не заперта. Я открыл дверь и шагнул внутрь. Лич и миссис Пирс последовали за мной. В гараже было немного сыровато, пахло старым деревом и моторным маслом. Стены — голая дранка, на полу виднелись пятна и крошащийся бетон. В центре выставленный на всеобщее обозрение свисал шнур. Я потянул за него, чтобы получше рассмотреть это место. Впрочем, смотреть было не на что. На стене висела пара алюминиевых садовых стульев. К верстаку, встроенному в заднюю стену, была прислонена газонокосилка с острыми лезвиями, сплетенными вместе. На верстаке стояло несколько глиняных горшков, но никаких инструментов. У стены стояла доска с белыми контурами, на которой когда-то лежали инструменты. Миссис Пирс заметила, на что я смотрю, и сказала: — Я когда-то была замужем. Не сложилось. — Когда он начал арендовать гараж? — Думаю, шесть-семь месяцев назад. — Вы заметили, что он часто пользовался фургоном? — Я вообще не видела, чтобы он им пользовался. Видела его пару раз, когда он приходил платить. В основном он просто оставлял деньги в моем почтовом ящике. — Наличные? Она кивнула. Очевидно, у Потрошителя не было чеков на мое имя. — Вы никогда не видели удостоверение личности или что-то в этом роде? — Нет. — Вы с ним разговаривали? — резко спросил Лич. — Конечно, я говорила с ним. Он арендовал гараж. — Я имею в виду, вы с ним общались? — повторил Лич. Миссис Пирс снова пожала плечами. — Немного, наверное. — И что он сказал? — Я спросила его, почему он хочет держать свой фургон здесь, если живет на Роско, и он ответил, что его девушке машина не нравится, поэтому он не собирался ей пользоваться какое-то время. И не хотел от него избавляться, потому что фургон имел сентиментальную ценность. — Он сказал, в чем заключалась эта сентиментальная ценность? — спросил я. — Нет. — А вы и не спрашивали, — сказал Лич. — Нет. Я не спрашивала. Что вообще происходит? Я достал из кармана полицейский фоторобот и развернул его. На нем был изображен круглолицый мужчина лет тридцати с залысинами. — Вы видели этого человека раньше? — Да. В газете. Это он убивал геев. — Но это не тот человек, который арендовал ваш гараж? — Нет, я же говорила вам. Он был тощим. — Присмотритесь, пожалуйста. Она нахмурилась. — Это другой. Я вытащил маленький блокнот на спирали. — Итак, опишите парня, который арендовал гараж. — Я же говорила, что он тощий. — Какого роста, — спросил Лич. — Почти такого же роста, как он, — сказала она, махнув на меня рукой. — Цвет волос? — Не знаю. Он всегда был в шапке. — Глаза? — Не знаю. Может быть, коричневые. — Шрамы, татуировки, что-нибудь запоминающееся. — Нет. Казалось, мы выжали из миссис Пирс все, что могли, поэтому я поблагодарил ее, попросил никого больше не пускать в гараж, пока с ней не свяжется полиция, и ушел. Мы с Личем вернулись на Северную улицу и начали искать телефон-автомат, чтобы позвонить Коннорсу. На углу Норт и Рокуэлл был бар. Телефон стоял в узком коридоре возле туалетов. Мы с Личем втиснулись в крошечное пространство. Я опустил монету в телефон и набрал номер Коннорса. Я подумал, что он ответит довольно быстро, так как, скорее всего, застрял за своим столом с «Тайленолом». — Фрэнк Коннорс, — сказал он, подняв трубку. — Это Ник. Мы нашли гараж, где он держал фургон. — Да? Ну а мы нашли фургон. — Вы нашли? — На пустой стоянке на Рузвельт-стрит. Сгорел дотла.
