На единой цепи

Тихая ночь Мидгарда не унимала зверя, что теперь сотрудничал с мышами. Хотя Трикстер даже не пытался уснуть. Локи наворачивал круги по комнате в раздумьях, пока не почувствовал в голове пустоту мыслей. Он остановился. Фоновые переживания и эмоции утихли. Клинт уснул. Локи не смог удержаться от хищной ухмылки. Его Сокол сейчас был так уязвим, так… сладок. Разумеется, он направился в его комнату. Обойдя жалкий замок (предварительно не повредив его), Локи начал открывать дверь и сразу услышал шелест на полу. Остановился, взглянул на источник шума. Увидев примитивную охранную систему, он лишь ухмыльнулся, затем аккуратно достал рукой болтающуюся на нитке банку, оторвал её и отложил в сторону. После прошёл в спальню к своему… любимому. Тот не спал. Уже который месяц он не спал, лишь дремал. Но слух всегда был его слабостью, потому он не уловил мимолётный сбой ловушки. Трикстер подкрался ближе к кровати, остановился и просто жадно поглощал его интенсивным взглядом, будто пытался проглотить, запомнить каждую морщинку на лице, каждый миллиметр кожи. Даже не заметил, как приоткрыл рот. Спустя пару минут он начал действовать. Бледные пальцы, кончики ногтей, провели по виску. Клинт почувствовал это, высвободил руку, чтобы почесать висок, но нащупав палец, мигом раскрыл глаза. Никого. Ни пальца, ни предполагаемой опасности. Бартон устало и протяжно простонал в подушку. Он начал терять рассудок, и это сводило с ума в прямом смысле. Паранойя пожирала его изнутри, но мгновенное чувство заинтересованности, которое ему не принадлежало, заставило усомниться. А может, Локи действительно был здесь? Клинт сел на кровать. Его глаза метнулись к закрытой двери. Чего-то не хватало, но он не понимал чего. Тем не менее, надо было проверить обстановку. Локи бодрствует — это было ясно. Но почему? Не спится на новом месте? Или?.. Банка! Не хватает его установки с алюминиевой банкой! Нитка висит, а банки нет! Трикстер точно был здесь. Теперь у него было доказательство собственной адекватности. Клинт встал с кровати, подошёл к двери. Но как тот проник? Вряд ли он ходил сквозь стены. Но и замок не был сломан, хотя… Было глупо предполагать, что Бога лжи можно остановить обычным замком. Ладно, пора проветриться и, возможно, наконец разъяснить ситуацию с Локи. Решимость переполняла его. Локи это почувствовал и ответил обратным импульсом — яркой, ядовитой интригой. Основываясь лишь на чувствах друг друга, они безмолвно договорились встретиться в гостиной. Решив произвести впечатление, Локи прибыл туда быстрее, попутно обращая одежду в роскошную, но солидную земную. Чёрная рубашка, чёрный пиджак, чёрные брюки… Он почти сливался с тенью, что отбрасывала от него Луна, бившая лунной краской прямо в панорамное окно. Оттуда весь город был как на ладони и мерцал всеми огнями Нью-Йорка. Идеальное место, идеальное время, идеальное освещение, идеальный момент. Как романтично. Сегодня ты придёшь ко мне. Сегодня я пойму. Зачем так странно при луне Остаться одному. — Как ты прошёл замок? Сразу перешёл к сути лучник, медленно приближаясь к трикстеру. Тот лишь ухмыльнулся, не поворачиваясь. — Тебе не кажется странным задавать подобные вопросы Богу? — Верно. Многозначительное молчание… — Почему мы чувствуем друг друга изнутри? — Скажу так: это не моя прихоть. Сила Тессеракта ещё необуздана до конца даже мной, тем более я впервые с ним взаимодействовал. Видимо… что-то задел. — Почему я? — Я же сказал: это не моя прихоть, лучник. — Тем не менее, яростная слежка началась за мной. Почему из всей команды такое особое внимание именно ко мне? — Люблю ощущать уязвимость. А твою я могу не только увидеть, но и прочувствовать. Локи повернулся к нему. Ухмылка сияла хищной натурой. Его шаги были грациозны и размеренны, глаза устремлены прямо к Соколу, который уже сжал кулак для боя. — Ну разве не чудно? Мой фаворит полностью обнажён своими мыслями передо мной. — Я тоже чувствую тебя изнутри. Видел, как ты паниковал при Торе. — Как занятно. И что же ты сделал с этим? Локи встал слишком близко, но Клинт не отстранился, принимая бой. Трикстер внимательно рассматривал его, продолжал: — Я, воспользовавшись этим, сумел довести тебя до белого каления. Заставить сомневаться своим глазам, своим ощущениям и чувствам. Заставил твою паранойю прожигать в тебе дыру. Заставил завести самого себя в клетку. А что же сделал ты за всё это время? Обсудил с той девкой то, в чём сам не уверен? Всё. Внутри Клинта вскипела злость. Разумеется, он играл с ним всё это время! Всё, что он чувствовал, было не потому, что он «загоняется», а потому что Локи решил этим воспользоваться. Кулаки сжались, и он сам не успел подумать, прежде чем ударил Локи в живот. Тот немного согнулся. Он ждал этого удара. И согнулся не от боли — её он почти не почувствовал, — а от настойчивости. Удар был поставлен чётко и яростно. Это восхитило трикстера. Ты становишься бледна И тихо сбросишь плащ… — Браво, агент Бартон. Локи провоцировал его на новый удар. И ещё один. И снова. Именно так он когда-то называл Клинта, когда тот был под гипнозом Камня. Воспоминания нахлынули новым ударом — уже в лицо. Локи жаждал большего. Он желал прочувствовать ярость Сокола на себе, позволяя себя бить. Удар за ударом. Клинт старался выместить на нём всю свою боль, смятение, страх, ненависть. Они уже были в лежачем положении: Локи повален на пол, а Бартон сидел на нём сверху, тщательно размазывая лицо кулаками одной рукой, а второй сжимая горло. Локи чувствовал, как он яростно сжимал шею, в то же время ощупывая пальцем пульс трикстера, чтобы, когда тот начнёт задыхаться, ослабить хватку — продлить страдания. Клинт чувствовал удовлетворение, но оно ему не принадлежало. И это злило его ещё больше. Удары становились всё яростнее. Он не понимал: почему в этой драке удовольствие получала жертва? Почему, сколько бы он ни бил, чувствовал только собственную уязвимость? Ненависть нарастала, пока Клинт окончательно не сорвался и, зло рыкнув, не начал душить его двумя руками. На глазах мелькнули слёзы. Не у Локи — у Бартона. Он был обессилен. Несмотря на то что избил мерзавца, это не предоставило ему ни удовольствия, ни чувства контроля. Только бессилие и страх. Горячие капли скатились на рубашку лжеца. Выражение лица Локи становилось спокойнее. Улыбка не покинула его. В глазах можно было прочесть, что он знает его. Знает, что и зачем тот делает, почему плачет, почему перестал душить. Локи аккуратно положил руки поверх его дрожащих. Взгляд был кокетливым, но нечитаемым. Клинт чувствовал очарование, ему не принадлежавшее. Почему? Клинт только что избил его, а тот очарован. Сил не хватало даже для новой ненависти — она уже прожгла в нём дыру. Он просто интенсивно смотрел в его глаза, не зная, что делать дальше. Он был повержен. — Закончил? — тихим, чуть сиплым от недавнего удушья голосом, но с металлическим звонким тоном уточнил Трикстер. — Я тебя ненавижу. — Правда? А я думал, это твоё проявление любви ко мне такое. Всё-таки Клинт не скупился на ещё один удар — скорее пощёчину, чем удар, несильную, словно бы для проявления крайнего недовольства. — Заткнись. Пожалуйста, хотя бы сейчас просто заткнись. — Думаю, ты мог бы заставить меня. Его брови чуть приподнялись, а взгляд опустился куда ниже — на его бёдра, сидящие на собственном прессе. Затем вернулся к глазам непонимающего Клинта. — Если это намёк — я его не понял. — Тогда позволь мне взять всё в свои руки. Локи перехватил его запястья и поменял их положение местами. Теперь Клинт лежал под Локи. Бартон попытался оттолкнуть его, но не смог — на нём были наручники. Хотя, судя по размеру, это и вовсе были кандалы. Пока Клинт пытался из них вылезти, Локи времени не терял, сдёргивая с него душные шорты, в которых тот спал. Когда лучник начал понимать, что к чему, сразу забился сильнее. Затянув цепь промеж рук на шее Локи, он попытался его душить, но Локи начал приближаться к его лицу, явно намереваясь поцеловать. Клинт запаниковал, пытаясь оттянуть его цепью, но внезапно кандалы исчезли. Прежде чем Бартон это понял, его губы уже были сомкнуты с чужими. Клинт опешил. Пару секунд он просто пытался понять, что происходит. Когда осознание ударило в голову, он начал оттаскивать его за волосы. Локи послушно дал себя отстранить, смотря на Бартона с вожделением, несмотря на боль от сильной хватки. — Что ты творишь?! — воскликнул Бартон, глядя на него с яростью и непониманием. Но Клинт чувствовал безмятежность Локи, несмотря на его жалобный вид. — Я подумал, тебе бы не помешала разрядка. Ты так… напряжён. — Ты изнасилование разрядкой называешь?! — Я не собирался тебя насиловать. Я не настолько ужасен. Хотя некоторые мысли периодически меня посещали. — А что ты собирался делать, когда начал раздевать меня? — Предоставить себя в твоё владение. Как это когда-то сделал ты. Клинт застыл. Неужели… Неужели, когда он был под гипнозом, Локи воспользовался его телом? От одной этой мысли начало тошнить. Локи не знал, о чём тот думает, но почувствовал острый страх и отвращение, предположив, что его предложение просто противно Клинту. — Неужели я ошибся, и ты не возжелаешь меня так же, как я тебя? — Ты… Ты мудак. Ты самое грязное, лживое и отвратительное, что я видел. Мне тошно от мысли, что частица чего-то настолько безобразного может жить у меня в голове. Локи удивился. То есть ему говорили это и раньше, но сейчас он будто начал вызывать в лучнике ненависть другого вида. Он не жалел и не думал останавливаться, но реакция Клинта была для него неожиданностью. — Так заткни меня. Заткни это грязное отверстие, что может выдать нечто настолько отвратное. Прояви мужество, агент Бартон. Клинт вновь начал бить его. И опять. И снова. Локи уже не так сильно наслаждался этим — скорее, это был приятный бонус к основному блюду. Когда кулаки Бартона уже начали болеть, он нанёс последний удар. Но Локи был неуязвим к подобным атакам. Клинт оставил ему пару ссадин на лице, но не более. После Локи состроил чуть жалобное выражение лица. — Вижу, вы всё ещё очень злы на меня, агент Бартон. Могу я загладить свою вину? — кокетливо-заискивающе предположил Локи, всё ещё поглядывая на его бёдра. Месть вскружила голову Клинту. Он стянул боксёры, откинул их и прислонил обнажённый член к лицу Локи. Тот прикрыл глаза и начал вылизывать его, насколько мог достать язык. Тёплое дыхание. Горячий, медлительный язык. Сокол чуть закатил глаза, но ему эта игра быстро надоела. Он взял Трикстера за волосы и насадил его на член до самых гланд. Локи, разумеется, подавился и начал откашливаться. Но Бартон не отпускал его, пока не сработал рвотный рефлекс. Локи стошнило прямиком на Клинта. Тот сразу отстранил его, смотря на рвоту вокруг. — Ты жалок, — с презрением сказал Клинт. Прежде чем снова насадить Локи на член, но теперь он задавал темп. Локи покорно принимал его, раздвинув губы, но смыкая их, дабы не задеть Сокола зубами, пока тот просто сновал головой Трикстера, как игрушкой, взад-вперёд. Локи чуть постанывал и чмокал. Его слюни стекали к испачканным в рвоте, пульсирующим яйцам. А пенис по мере возбуждения возрастал, уже не помещаясь во рту. Каждое движение било прямиком в глотку, где Локи не мог вдохнуть, где он давился им. На глазах мелькнули слёзы от кашля. Бартон наслаждался этим зрелищем. Он не чувствовал физического удовольствия, лишь моральное удовлетворение от того, что мстит за собственное унижение. Теперь уже по-настоящему, а не теми бесполезными размахиваниями кулаками. Теперь он видел унижение Локи, которое, конечно, всё так же доставляло и тому удовольствие. Но какая разница? Клинт устал думать о мыслях этой поганой кобры, которая пыталась выжать из него психику, но теперь он попробует настоящие соки Клинта. Ещё через пару мгновений он сам не заметил, как кончает, напоследок в последний раз насадив его глотку на кончающий член, обрызгивая гланды Трикстера горячей спермой. Локи, подавившись, пытался откашляться, но Клинт буквально прижал его носом к лобку. На глазах снова навернулись слёзы от кашля. — На меня смотри. Не отпущу ведь, хоть захлебнись в рвоте. Локи поднял жалобный взгляд на него. Как раз к этому моменту его вновь вырвало. Но Клинт сдержал слово, не отпуская. Тогда Локи начал елозить телом, грудь резко вздымалась и дёргалась. Он ухватился за Клинта, сжав одежду и панически похлопав по ноге, после вновь впился пальцами. Из ноздрей полилась рвота. Зрелище было отвратительным. Лучник почувствовал животный страх, принадлежавший Трикстеру. Локи начал брыкаться, лицо немного посинело, а из глаз ручьём лились слёзы. Это было не просто унижение. Это был распад его личности. В Клинте проснулась некая жалость. Да, он ненавидел его всем сердцем, презирал. Один взгляд на него вызывал отвращение. Но Клинт не был монстром. Его рука аккуратно оттянула того от члена, и Локи сразу залился кашлем. Рвота жгла изнутри горло и переносицу. Всё щипало. — Возможно, я переборщил, — тихо, но без намёка на жалость в тоне, сказал Клинт. После, наскоро натянув боксёры, он взял воды со столешницы и принёс для Локи. Тот принял её, сделав пару глотков, чтобы успокоить и очистить горло. А Клинт тем временем ушёл в спальню. Он чувствовал странную, но нарастающую жалость и вопрос самому себе: «Я точно правильно поступил?» Решив, что не хочет сейчас думать об этом, Клинт наскоро завалился спать. Всё, что будет завтра, — проблемы утреннего Клинта Бартона. Ночной сделал всё, что мог. Не так ли полная Луна Встаёт из тёмных чащ?