На единой цепи

Загородный дом Клинта занесло снегом вдоволь. Последний день зимы порадовал влажным, податливым снегом и умеренной солнечной погодой. Чистить снег при таких условиях было не так трудно, но всё равно заняло у Бартона время и усилия. Великий и ужасный Бог обмана сидел в доме, в домашней рубашке, и наблюдал за ним из окна — за трудом возлюбленного. Всё-таки не царское это дело — снег чистить. И всё же чувства заботы он не лишён, потому уже заварил чёрный чай в заварочном чайнике, дабы напоить Клинта, когда тот закончит. Локи уже не раз предлагал Клинту купить одну из тех снегоуборочных машин, которые он видел, но Сокол наотрез отказывался: в юности он попал под такую и сломал пару рёбер, после почти полгода лежал в больнице и, как он выразился, «не доверяет снегоуборочным машинам». Локи, в первый раз услышав об этом, был в замешательстве — он когда-то тоже, можно сказать, «поломал» Клинта, но сейчас он ему доверяет. А тут железка, которую вполне можно контролировать. Но перечить Локи не стал. Если его лучник хочет корячиться на морозе с лопатой — пожалуйста, трикстер совершенно не против. Сугробы были ростом с Тора. Клинт говорил, что давно не видел такого снега, но Йотуна таким не удивить — это даже близко не походило на то, где они с Тором носились часами в детстве. Вспоминая те времена, Локи всякий раз поражался: как их тогда не пришибли йотуны втихаря? Они же наверняка видели, как асгардские царские детишки горланят и барахтаются в сугробах. Интересно, то, что их не пытались убить, как-то было связано с тем, что Локи был сыном их предводителя и царя — Лафея? Ну, пришибли бы Тора тогда, а Локи оставили — ему меньше нервов было бы потрачено за последующие тысячелетия. Из столь интересных размышлений о ранней смерти брата трикстера вывел резкий удар двери о стену. Клинт пришёл — и явно был вымотан. Локи хотел пройти к нему в коридор, встретить, но после решил, что нужно сохранить безразличие, поэтому остался на кухне и начал заливать заварку в кружку с будущим чаем. Клинт, еле выбравшись из объятий пуховика, прошёл к Локи на кухню. Тот уже заливал кипяток в кружку и мельком глянул в лицо своему лучнику. Через мгновение уже не смог не усмехнуться — забавное краснощёкое лицо с приоткрытым ртом. А после не сдержался перед насмешливым вопросом: — Ну как? — Я вспотел. — Оно и видно. Они мельком поцеловались, и Локи вернулся к приготовлению чая. Открыв баночку мёда, положил чайную ложку в кружку с горячим напитком. — Как вкусно пахнет, — протянул Клинт и приобнял его сзади за бёдра. — Рад, что ты оценил. Там мелисса и заварка с имбирным запахом. — У тебя мелисса проросла? — Да. Она неприхотлива. Люблю таких — неприхотливых. — Это ты на меня намекаешь? Локи лишь с серьёзным выражением лица протянул ему кружку. — Пейте чай, агент Бартон, и не задавайте лишних вопросов. — Будет сделано, сэр. Я же, судя по всему, недостаточно для вас вспотел? — Не ценишь труды своего господина? — Нет, конечно нет! Ценю. Очень ценю. — Тогда выпей. Я настаиваю. Клинт принял кружку и сделал пару небольших глотков. Локи не отрывал от него надменного взгляда. — Ну как? Вы довольны мной? — Был бы, если бы не твоё упрямство при первой просьбе. — О нет, простите мне эту дерзость. Как же я могу загладить свою вину? — Есть у меня одна идея... --- Но заморозки настигли и города — такие, например, как Нью-Йорк. В башню Мстителей никакой холод не проникал. Стив хотел устроить пробежку на свежем воздухе, но Тони настоял, чтобы сегодня Стив пробежался с ним на дорожке. После часа пробежки Тони вымотался и ушёл в душ. Стив остался и продолжил бег — он не считал беговую дорожку полноценной тренировкой, всегда удваивал время и всё равно не выматывался. Иногда он даже расстраивался, что с сывороткой не может так быстро получить эту приятную утомлённость. Тони же не видел в этом ничего приятного и считал Стива извращенцем, что, в целом, было оправдано. В ту роковую для Локи и Клинта ночь давился не только Локи... --- Несколько месяцев назад, в полночь. Башня «Avengers», двумя этажами выше. Кто бы мог подумать, что Капитан Америка — самый сексуальный мужчина по мнению граждан этой самой Америки — девственник? Кто угодно, но не Тони, который ещё никогда не получал такого бездарного минета. Касания зубами, неподвижный язык и постоянные попытки взять больше, чем мог бы осилить. Но разве эти невинные голубые глаза могли принять откровенную критику? Стив очень старался, поэтому Тони вежливо постанывал и иногда, по настроению, закатывал глаза — очень надеясь, что Стив не воспримет это как раздражение. — Очень плохо? — спросил Стив, оторвавшись от слюнявого занятия, тыльной стороной ладони вытирая предсеменную жидкость, смешавшуюся со слюной, у него на подбородке. — Нет, не прям чтобы... но терпимо? — Сказал бы сразу. — Не расстраивайся. У меня бы тоже не получилось. — Я очень хотел сделать как можно приятнее. — Я верю. Более чем. Давай сосредоточимся на чём полегче. Тони жарко вцепился в губы Стива, всю оставшуюся ночь проявив такую же инициативу, следы которой утром при всех подметит трикстер с хриплым голосом.