Выбираю тебя

Три года спустя

Утро начиналось без спешки. Не потому, что дел не было – их всегда хватало, – а потому, что спешка больше не была способом их существования. Дом просыпался постепенно: сначала свет, осторожно проникающий сквозь шторы, потом звук воды в ванной, потом шаги – знакомые, различимые даже сквозь полудрему. Алин лежал, уставившись в потолок, и ловил себя на странной мысли: раньше утро для него всегда было точкой старта – нужно куда-то бежать, что-то делать, пытаться успеть. Теперь же он открывал глаза и возвращался в их общую реальность. Листер вышел из ванной, на ходу застегивая рубашку. Его движения были точными, привычными, но в них не было той сухой отстраненности, которая сопровождала его годами. Он остановился у кровати, бросил взгляд на Алина и задержался – дольше, чем требовалось. – Ты не спишь, – сказал он. – Уже нет. Листер сел рядом, оперся локтями о колени. Несколько секунд они просто находились рядом, ощущая друг друга так же отчетливо, как если бы между ними не было ни сантиметра воздуха. – Сегодня выезд, – напомнил Листер. – Я помню. – Не самый простой. – Он пытался перестать беспокоиться, потому что не мог поехать с Алином – занятия в академии были в самом разгаре. – Они других и не присылают. Листер усмехнулся, протянул руку и провел пальцами по черным мягким волосам – жест был почти неосознанным, но именно в этом и заключалась его честность. Он бы хотел, чтобы таких моментов было больше. – Ты готов? Алин не ответил сразу. Он повернулся на бок, приподнялся на локте и посмотрел на Листера внимательно, словно пытаясь впитать в себя его образ и эту атмосферу, что царила в их спальне. Впитать и оставить в сердце, чтобы, закрывая глаза, он знал, что его ждет по возвращении. – Да, – сказал он. – Сейчас – да.

***

Кухня была наполнена запахом кофе и металла – клинки лежали на столе рядом с кружками. Они проверяли снаряжение молча. Алин ловко перебирал клинки, проверяя баланс. Его движения были быстрыми, точными, отточенными до автоматизма. Теперь в его руках, как у хозяина оружейной империи, были сосредоточены основные потоки оружия на мировом рынке. Много он брал тестировать на практике сам. Листер тем временем просматривал данные на планшете. Его лоб был нахмурен, взгляд сосредоточен. Он время от времени делал пометки, потому что привык перепроверять все сам, что не раз его спасало. Каждый из них был сосредоточен на своем деле, но оба продолжали функционировать как единый организм – гармонично и ненавязчиво. Они давно перестали обсуждать, как именно пришли к этому. Путь был слишком сложным, слишком насыщенным, чтобы его можно было свести к нескольким формулировкам. Были годы сомнений, периоды молчания, моменты, когда разум подсказывал одно, а сердце – другое. Были ошибки. Были страхи. Были ситуации, в которых любой иной выбор оказался бы проще. Но проще – не значит верно. Листер иногда вспоминал себя прежнего – того, кто выстраивал жизнь из обязательств и уступок, считая это единственным возможным вариантом. Теперь он знал: уверенность в себе и партнере не рождается из отказа от себя. Она рождается из совпадений, компромиссов и совместного желания работать и двигаться в одном направлении. Алин, в свою очередь, перестал жить с ощущением, что его решения нуждаются в оправдании. Он все еще нес на себе груз обязательств рода, ответственности, ожиданий – но больше не позволял этому определять, кем он является рядом с тем, кого выбрал. Их союз не был протестом. Он был результатом.

***

Иногда, поздними вечерами, когда отчеты были закрыты, оружие убрано, а город за окнами замедлялся, они позволяли себе то, что пару лет назад казалось роскошью из-за постоянных выездов, проверок и совещаний. Листер сидел на кресле, читая вслух. Алин – на полу, между ног мужчины, прислонившись щекой к его бедру. Он слушал – не слова, а дыхание, интонацию, фокусируясь на самом факте присутствия. – Ты думаешь о будущем? – спросил он как-то. Листер оторвался от книги. – Иногда. – Оно тебя пугает? Листер в задумчивости закусил губу. Было время, когда он не видел этого будущего, также бывало, что у него просто не хватало времени его обдумать – события происходили с космической скоростью, решения требовалось принимать ежечасно. Когда он останавливался, чтобы задуматься о том, что ждет его дальше – да, холодок пробегал по его внутренностям. Но с появлением Алина, с их совместными усилиями по усилению контроля над их положением, с ощущением поддержки от Нилы, брата и его семьи – все пришло в более-менее устойчивое состояние. Поэтому… – Раньше – да. – А сейчас? Листер задумался. Он не торопился, но и ответ прозвучал без сомнений. – Сейчас оно кажется… реальным. Алин улыбнулся – совсем немного, но тепло. – Хорошее слово. – Реальность вообще стала лучше, – добавил Листер. – Когда мы перестали тратить силы на то, чтобы ей противостоять. Алин поднялся, подошел ближе и сел рядом с мужчиной на подлокотник. Он положил руку Листеру на плечо, потом – на шею, притянул к себе для поцелуя. Поцелуй был неспешным, глубоким, без необходимости что-то доказывать. В нем жила страсть – живая, взрослая, не истеричная. И нежность – та, что не выставляется напоказ. – Мы ведь справимся, – сказал Алин тихо, когда они отстранились. Листер коснулся его лба своим. Внутри теплилось что-то мягкое и светлое. – Мы уже справляемся. У них была их жизнь. Жизнь, в которой они смотрят вперед вместе, зная цену своему выбору. У них было завтра. И в этом «завтра» они все равно выбирали друг друга. Не потому, что так легче. А потому, что так – правильно. Это был их мир. И они были в нем. Вместе.