Них#евое кино

      На улице заунывно завывал ветер и хлестал холодный дождь, временами переходящий в крупинки льда. Сентябрь этого года был категорически не похож на свое обыкновенное теплое и солнечное завершение с постепенным похолоданием… Но это за окном. Фрэнсис же находился в уютном салоне медленно едущей по дороге машины, где было сухо, тихо и тепло. Со скучающим видом поглядев на две большие сумки с вещами, что занимали свободное место на втором кожаном сидении рядом с ним, рыжий кот закатил глаза и перевел взгляд на дисплей телефона, сверяясь со временем.       — Опаздываем, — равнодушно известил полосатый, снова вернув взор за окно. Вокруг слабо пахло дорогим ароматизатором.       — Ну, знаешь ли, — возмутился второй голос, и в зеркале заднего вида появились внимательные пронзительные оранжевые глаза. — Нашел время. Ты хоть представляешь, чего мне стоило выхлопотать для тебя это место?       — Вспомнить все, чему тебя научила прошлая жизнь, ну да, — язвительно передразнил рыжий. — Зачем мне все это вообще?       — А что такое? В довесок хочешь? Хорошо жилось на всем готовом? Тебе уже восемнадцать, вполне себе работоспособный. Если хочешь остаться с нами, придется получать как минимум одно образование. Самостоятельно. И работать.       — Столько возможностей, не так ли? И все для кого? Про запас? — резко осведомился Фрэнсис, глянув вперед с раздражением.       — Мы тебя не планировали, — парировал голос с той же интонацией, и автомобиль замер на месте с ощутимым толчком. — Приехали, выходим. Вперед, дальше сам. Когда ты повзрослеешь наконец, ты будешь нам благодарен.       — А ты куда сейчас? — недоверчиво уточнил полосатый, подобрав свои вещи с кресла и завернувшись в дождевик получше.       — К основному входу. Не хочу раньше времени привлекать лишнее внимание, я еще толком не знаю, на что подписываюсь. Все документы оформлены, молись на меня и мою дружбу с комендантом, ага? Не так уж надолго ты задержался, еще неделя, и все, до Нового года контоваться тебе… Ладно, иди уже. Тебя встретят.       — Вот уж спасибо, — процедил рыжий, открыв дверь и выйдя в дождь. Крупные капли тотчас зашелестели по нетканому материалу, из которой были сшиты неопрятные на вид спортивные сумки, и по глянцевому капюшону прозрачного дождевика с белой тканевой подшивкой. Очаровательно.       Ощутив закипающее в нем бешенство, Фрэнсис обернулся и еще раз посмотрел на машину, борясь с желанием немедля развернуться и вычудить что-нибудь нехорошее. Большой роскошный коралловый внедорожник, который отполировали до зеркального блеска накануне, отражался в мокром асфальте и выхватывал в сумерках водные капли прямыми холодными лучами фар. Плавно тронувшись, машина покатилась прочь, часто размахивая щетками, сметающими воду с тонированных стекол, и тихо шурша колесами, а рыжий кот насмешливо и презрительно фыркнул. Не привлекать лишнего внимания, разумеется. Развернувшись и брезгливо посмотрев на серое непритязательное здание общаги, Фрэнсис засунул лапу под капюшон и поправил беспроводной наушник, а затем все-таки зашагал к дверям, пытаясь нащупать в кармане изготовленную заранее ключ-карту.       — Блять, как вовремя, — пробормотал полосатый, когда в его кармане зазвонил телефон и, приняв вызов, рявкнул:       — Ну что еще?       Прислушавшись к голосу собеседника и прослушав его ответ, кот довольно быстро изменился в мордочке и заговорил куда спокойнее, сохраняя в голосе некоторую долю удивления.       — А, это ты… Привет?.. Ага, — все еще пребывая в некотором замешательстве, рыжий поднялся по ступенькам, открыл тяжелую дверь и скользнул в холл, невольно поежившись под теплыми потоками обогревателя, создающего плотную воздушную завесу прямо у порога. — Иду сейчас заселяться… А вообще почему бы тебя это ебет? Типа… Щас, подожди.       Растерянно посмотрев на возникшую перед ним фигуру, которая, судя по всему, эмоционально что-то объясняла, рыжий вздохнул и оторвался от разговора.       — Ты слушаешь меня вообще? — обиженно осведомилась какая-то кошка, выглядевшая на пару лет старше него самого, и полосатый сразу же понял, что перед ним та еще чудила, с которой лучше будет вообще больше никогда не взаимодействовать. — Так вот, о чем это я?.. Ах, да. Меня назначили ассистентом администратора для всех абитуриентов на время заселения первого курса, но вообще мы из одной группы. Это так, на будущее. Я проверила все твои документы. Сейчас посмотрим, куда тебя определить…       Не успев толком осмыслить ее торопливую воодушевленную речь и как-либо отреагировать на все жалкие попытки покрасоваться, Фрэнсис не заметил, как так получилось, что в лапах кошки возник картонный планшет с прикрепленными к нему листами, на котором значились все личные данные общажников.       «Подсуетилась за неделю,» — промелькнуло в голове рыжего, но он поспешно отогнал эту мысль и с равнодушием взял протянутый ему готовый студенческий билет. Как же все идеально, в каких же он уже схемах. Даже не заподозришь неладное. Как и обещали, чисто сработано.       — Идем, я провожу тебя. Четвертый этаж у тебя. — Важничая изо всех сил, кошка приосанилась и зашагала легкой походкой вперед, а Фрэнсис сумел наконец-то выдохнуть. Так, понятно, нужно будет учесть… — Ну, ты идешь?       С недовольным вздохом оторвавшись от размышлений и подхватив свои вещи, кот устремился за новой знакомой. Когда она начала говорить, ему потребовалось немало сил для сохранения спокойствия.       — Итак, меня зовут Банти. Так вышло, что меня уже избрали старостой в нашей новой большой семье. Ведь группа — это практически семья, не так ли? По всем вопросам можешь обращаться прямо ко мне. Я подскажу, прикрою, поясню, расскажу, достану что-то и т.д. Хотя я только перешла сюда, сотрудничаю с этим вузом я уже очень давно. На кафедре я ошиваюсь с самого восьмого класса, ездила сюда, волонтерила, когда был набор, со всеми уже перезнакомилась. Бывала на многих здешних мероприятиях, масштабы у них во всем впечатляющие. Не думала, что смогу перепоступить после колледжа, хотя обычно…       «Ну, понеслось,» — зло стиснув зубы, рыжий по привычке страдальчески закатил глаза. — «Заебумба…»       Голос Банти превратился в бесячее фоновое зудение, и как бы полосатый ни старался, полностью абстрагироваться от настырной кошки было невозможно. Когда она наконец торопливо распрощалась с ним и усвистела прочь по коридору, оставив новоприбывшего в покое у заветной двери, Фрэнсис перевел дыхание и слегка расслабился, перестав хмуриться. Как будто он вчера родился и понятия не имеет, как жить эту жизнь. Ебучий цирк, ей-богу.       Шагнув за порог своей комнаты и бросив сумки в угол, рыжий кот включил свет и придирчиво оглядел свое новое обиталище. Не люксовый номер, печально. Типа…       «Так… Ой, блять, еб твою мать…» — единственная мысль обрушилась на звенящую тишину в голове, а за окном внезапно изменился ветер, яростно кидая оглушительный дождь на стекло и оконную раму, но Фрэнсис не обратил ни малейшего внимания на непогоду. Его взгляд был прикован к письменному столу у противоположной стены. Наушники, тетрадь? Аккуратно заправленная постель на нижней полке двухъярусной кровати? Какого, блять, хера? Он уже обзавелся соседями? В смысле он будет жить не один? А как же… А мертвая душа? А обещание?       Тихо, но выразительно выругавшись вслух, рыжий опасливо приблизился к столешнице, словно бы оттуда мог выскочить нежелательный кот. Это что все значит? Полосатый потянулся было за телефоном, чтобы сейчас же набрать нужный номер, но как наяву услышал язвительные смехуечки и только раздраженно зашипел сквозь зубы. Кидалово. Значится, все эти истории о неплохих условиях и комфортном проживании были очередной заманиловкой, чтобы поставить его перед фактом и списать со счетов? Ничего не скажешь, ловко, чистая работа и четкая схема. «Так будет лучше для всех», да? Вот как они с ним? Фрэнсис заскрежетал зубами от досады. Резко сдернув с себя мокрый дождевик и зашвырнув его в ту сторону, где примерно находилась вешалка, полосатый кот подскочил к столу и злобно разбросал идеально разложенные вещи нового соседа. Блядство, блядство. Какое же блядство! С гребаной благородной девицей его поселили, значится? Скинув со столешницы все, что только было можно, рыжий метнулся к шкафу, распахнул дверцы и повыкидывал на пол охапки одежды, до которых смог дотянуться с высоты своего среднего роста. Омерзительное ощущение подступающего срыва, вспышки неконтролируемой агрессии, только усилилось, лишая всякого здравомыслия. Они виноваты, а не он. Они, а не он… Открыв молнию рюкзака, что был наброшен лямками на спинку стула, Фрэнсис перерыл содержимое, а затем открыл найденную тетрадь, в которой, по-видимому, хранились конспекты, и повыдергивал, расшвыривая по комнате, все исписанные листы сменного блока. Так тебе. Не дождешься, уебище.       Замерев посреди тотального разгрома, рыжий выдохнул и расслабил лапы, опустив плечи. Стало чуть легче. Казалось, что по относительно уютному прежде помещению прошел смерч. Так пусть и будет. Он не станет коннектиться с новым соседом. Проще сразу дать понять, что им не по пути, и избавиться от лишней фигуры, просто убрав радикально с дороги. Если после такого на него напишут заявление, если его отселят после такого нахер, то это вообще пожалуйста, это за милую душу.       В смятении посмотрев на зазвонивший вновь телефон, брошенный в спешке на кровать, рыжий насильно заставил себя ответить и продолжить прерванный разговор. Пока нежелательный, уж явно не менее, чем внезапный сосед, собеседник по ту сторону распинался, тщетно пытаясь его заинтересовать, полосатый кот таращился в одну точку, силясь совладать с эмоциями. Прошло всего несколько минут с того момента, как он получил официальную самостоятельность, и он должен был бы радоваться своей независимости, о которой долго тайно мечтал, но внезапно ощутил такое острое одиночество, что тотчас же захотелось завыть или вытворить еще что-нибудь из того, о чем после он горько пожалеет. Снова стиснув до боли в челюстях зубы, Фрэнсис сел на нижнюю кровать и сложил лапы. Его нынешнее состояние просто не поддавалось ни одному доступному объяснению. Кот очень привык быть предоставленным самому себе, но привыкнет ли он когда-нибудь к тому сорту одиночества, которое объясняется чем-то большим? Он привык в какой-то момент считать свою брошенность независимостью и с осмысленных лет под чутким руководством учился управляться своими лапами. Даже научился к старшей школе гордиться этим. Но ведь он всегда знал, что хотя его не пожалеют открыто, хотя никто не прибежит исправлять его ошибки за него и не станет причитать, за его спиной все же есть надежная опора. Не та семья, которая должна быть, но та, которая в случае реальной угрозы вступится за него и защитит его честь все равно, несмотря ни на что. Ради этой защиты и ради нормальной жизни можно было бы собрать всю волю в кулак, сделать вдох и перешагнуть мелкие трудности, и идти дальше. А теперь… когда он не то чтобы самостоятелен, а по-настоящему дезориентирован и одинок… Когда словно бы взаправду больше не нужен как личность… Остается ли смысл во всем этом? И теперь ему тоже нужно просто собраться и перешагнуть? И теперь просто бороться? А… за что?.. Почему так? Почему с ним? Почему этого не произошло с какими-нибудь другими? Или произошло, но не так явственно?       Ощутив, как перехватило дыхание, а внутри что-то начало закипать и шумно трескаться, грозясь обрушиться новой волной ярости, Фрэнсис встал на лапы, взялся за перекладину лестницы и уже забрался было порывисто выше, когда на телефон пришло уведомление о пониженном заряде наушников.       «Сука. Ебанный…» — злобно подумал рыжий, но осекся, едва не сорвавшись с неудобных ступенек. — «Трижды блять!.. Ну чуть не ебнулся…»       Снова ступив на прохладный пол, по которому теперь были раскиданы тонны личных вещей, полосатый прошелся вперед-назад, ища глазами свои сумки. Куда постоянно девается все самое нужное в ответственный момент? Споткнувшись обо что-то, оказавшееся свертком ткани, кот едва не навернулся, а из-под какой-то нелепой огромной кофты показалось вдруг что-то знакомое. Фрэнсис навострил уши. Кейс из-под наушников? И не его? Какая прелесть. Красота, все, проблема решена. Выудив чужую вещь, полосатый невозмутимо заменил наушник в ухе и на ходу настроил соединение за пару касаний. Едва ли его собеседник заметил хоть что-то, а телефонный звонок даже не успел прерваться. Годы тренировок. Так выглядит сноровка. Взлетев обратно на свою кровать, Фрэнсис удобно расположился на одеяле и наконец включился в нехитрую тему беседы.       — Мне смешно, что ты так заботишься обо мне, Оливер, — фыркнул рыжий в микрофон, параллельно зайдя на знакомый сайт и оформив заказ пиццы к зданию. — Я буквально в получасе… А как же «ничего твоего здесь нет»? И «кого интересует твое мнение»? Ты думаешь, меня кто-то спрашивал?       Собеседник явно начал было возражать, однако…       — Раз уж на то пошло, — весьма резко перебил полосатый, снова спонтанно вскипев. — Я типа вообще никого ни о чем не просил в этой семье. И что?.. Ну и что? А когда ты вообще в трезвом состоянии по ночам, скажи мне? Я ни разу, блять, не просил меня спасать… Ах ты ж сука такая, ты мне еще указываешь? А давай… Нет, ты послушай! Давай-ка вспомним, кто у кого типа висел на шее тогда. Смешно? А мне, знаешь, смешно. Очень, даже очень. Я уж, тем более, никогда ни о чем не просил тебя. Если бы ты не оказался рядом так вовремя, я бы не попался за то, чего не совершал. Я дождусь документов, и я в шоколаде, блять. У меня наследства больше, чем у тебя за всю твою ебанную карьеру. А, как тебе? Да пошел… Да пошел ты нахуй. Ты всегда думал только о том, как бы лучше тебе. Мы… Нет. Мне-то не пизди, да? Я там типа был. Нет, я прекрасно помню. Я не напивался, я ж не ты. Скотина. Мы типа, блять, херову тучу раз пытались обсудить это, а толку? Еще меньше, чем от тебя, пока не укуришься. Никакого соглашения можешь не ждать. Нет, я… Нет. Ты знаешь, что это неправда. И что? Суке слово не давали. У меня все в порядке. Не то, что… Да… Да ни в жизнь. Нет, я сказал… Да пошел ты! Отъебись от меня, наконец, с этим разговором, никогда я не позволю… Нет, не бывать согласию. Ни за что. Блядь ты, конченый ебанат!       Бросив трубку, рыжий медленно выдохнул, а потом перевернулся на спину и уставился в относительно белый потолок. В голове царила абсолютная пустота. Не было ни мыслей, ни эмоций по поводу случившегося. Только абсолютная звенящая тишина, которую хотелось чем-то резко разбавить. Снова взяв телефон в лапы, Фрэнсис включил первый попавшийся плейлист и быстро промотал несколько композиций. По крайней мере, скоро спать. А во сне существовать было легче всегда, особенно после длительного эмоционального изнеможения, когда ничего не чувствовать было бы единственным правильным решением. Оставаться отстраненным и пустым значило не срываться по пустякам и не реагировать остро на любую мелочь. Разрушаться тихо всегда было грамотнее. Наутро каждый день не нужно притворяться, что сегодня все будет нормально, что все намного лучше, чем было вчера. Что у него все в порядке. Ощутив, что снова задремывает под ненавязчивый белый шум, полосатый поставил будильник, чтобы только не пропустить встречу с курьером и не схлопотать выговор от охранника. А в мессенджер пришло одно-единственное короткое сообщение:       

Резюме приняли. Я остаюсь.

      

***

      О чем следует спрашивать сразу же, при первом знакомстве, и о чем не стоит?       Вопрос «а как ты докатился-то до жизни такой?» во всех его интерпретациях стал для Кайла равноценным слову «привет» примерно с того дня, когда он официально стал студентом. Вот так вот из той жизни, в которой за тобой бегают все и умоляют что-то сделать, в ту, где все улыбаются и посылают всякий раз, пока ты бегаешь за ними. Цель одна, а средства разные. Интеллигентное воспитание и сдержанность безумно мешались; серый кот мог только мечтать избавиться от них.       Еще всего пару лет назад ни один самый отпетый идиот не мог бы назвать его спокойным и уравновешенным, а теперь такая строчка была в его характеристике и рекомендации. Еще недавно глубокая неуверенность в себе порождала высокомерие, заносчивость и хвастовство, и это было главной составляющей его характера, делая очень даже нормальным котом с завышенной в меру самооценкой. Но все это закончилось точно так же легко и непринужденно, как и началось. Предательство. В начале пути главной бедой было предательство матери, которая предпочла не разбираться, в чьей постели ночует, и постоянно требовать лучшего сына. А в день выпускного — масштабный скандал. Предательство того, кто был чуть более чужим, чем близкая семья, но чуть более родным, чем самый лучший друг. Один кот. Один маленький жест во время перекура. Всего одна улыбка, которая вдруг сделала его совсем другим. Кайл никогда не хотел вспоминать, как это было на самом деле, но, пережив однажды и испробовав на своей шкуре, просто не сумел избавиться. Когда б не тот день, Саймон так и остался бы для него ближайшим котом, с которым было бы не жаль связать будущее, которому просто все-то было интересно. Который просто не встречал до него других котов, которые любили бы котов. Который, вроде бы, ничего не чувствовал к нему, не боялся подчеркнуть это прямолинейно, но позволял бесконечно много, был спокоен, внимателен и терпелив. Теплоты Сайма хватало всегда, чтобы Кайл чувствовал себя комфортно рядом с ним, чтобы был просто хоть кому-то нужен. Чтобы доверял и делился всеми тайнами, чтобы отвечал честно и открыто на любой вопрос. Мать сказала Кайлу ни о чем не говорить отцу даже под страхом смерти, а Саймон поступил умнее и в один прекрасный день слил в сеть все запретные фотки и снял изнасилование на видео, чтобы разнести весть. Ему всего лишь было все-то интересно… Стало интересно, как контролируется его кот со стороны, насколько далеко готов зайти строгий отец и почему молчание так бесконечно дорого. После того раза все стало иным. Он. Кайл. А слова остались.       Истинной суке только вдуй под хвост — и она его подожмет.       Прежде Кайл никогда не думал, что по-старомодному строгое и благородное воспитание может так испортить жизнь в экстренной ситуации. Всегда прежде игнорируя мнение окружающих и положительно оценивая свой образ, после того раза серый кот резко ощутил, сколько глаз устремлено прицельно на него, сколько о нем шепчутся. Перелом сделал его мнительным. Пугливым. Чрезмерно «уравновешенным» в глазах других. Саймон, сам того не зная, устроил повторение сюжета. Все видели, как спокоен и рассудителен в общении Кайл, замечали его мудрость, замечали, что учеба занимает первое место в его новой жизни и оказывает существенное влияние на его находчивость и гибкость. Никто — что серый кот прячется за учебником, что предпочитает видеть печатный текст, а не чужие глаза, что все его шутки пропитаны сильнейшими, просто невыносимыми болью и тоской. Кайл ходил один, жил один, смотрелся лучше других и говорил лучше, контролировал себя лучше многих. Его боли хватило, чтобы быстро опомниться, в какой возраст он вступил… Но это именно и сломило его. От ненависти до любви больше ни одного шага. Изо дня в день все сильнее была только одна мысль.       Мне кажется, меня нет…       Ни к кому не привязываться. Ни за что. Никого не пускать в свою жизнь. Никогда…       …Закрыв тетрадь, Кайл неторопливо положил ее в сумку, а затем взял со стола раскрытое пособие и вновь пробежался глазами по странице. Нет, в этом не было необходимости. Он знал наизусть всю книгу, выучил ее уже давно. Проблема всегда была теперь в том, что в аудитории еще находились другие студенты. В целом на последнюю лекцию, поставленную пятой парой, дошли немногие, но они все же дошли. И теперь они спускались с последних рядов невыносимо медленно. Покосившись на препода, который отвечал на вопросы нескольких заинтересованных, стоя у самого выхода, серый кот ощутил себя так, словно его загнали в ловушку. Обычно он успевал ускользнуть раньше, чем однокурсники соберут вещи и поднимутся со своих мест, и убегал из аудитории в числе первых, но на сей раз присутствующие рассредоточились по залу. Когда первые ряды уже ушли, последние как раз добрались до середины лестницы. Избежать столкновения с кем-либо было просто нереально. Закрыв книгу и нехарактерно небрежно сунув ее к тетрадям, Кайл поднялся, накинул длинную лямку сумки на плечо, нервно сжав ткань лапами, и быстро зашагал вперед. Окружающие звуки и голоса держали в постоянном напряжении и сильно нервировали его, но серый кот знал, что все равно выглядит со стороны безупречно. Потратив немереное количество сил и времени на то, чтобы добиться полного публичного самоконтроля, теперь внешне Кайл наглядно демонстрировал свой мягкий и доброжелательный характер. Молчаливым, бесшумным доказательством тому была даже плавная и очень легкая походка. Он отточил каждое движение, чтобы скрыть постоянную дрожь. Тем, кто глядел на кота со стороны, казалось, что в этом вузе не было, нет и не будет еще одного такого же отзывчивого и доброго студента, который всегда готов прийти на помощь и утешить. В действительности, наделенный природной эмпатией, Кайл умел располагать к себе, но никогда не стремился сделать это по собственному желанию. Скорее это был тот редкий случай, когда то, что получается лучше всего, вызывает только раздражение, смутную тревогу и не приносит никакого удовольствия.       Вот и сейчас Кайл трижды пожалел, что не ушел с последней пары: на полпути его окликнул кто-то, оказавшийся старостой.       — Кайл, вот тебя-то я и ищу, — заулыбалась Банти — не то действительно совершенно бестолковая, не то, наоборот, ужасно смекалистая и хитрая кошка.       Серый кот тотчас невольно сжался и напрягся. Нервы свернулись в плотный комок, а пульс ускорился. Нет, нет, просто оставьте его все… Сделав глубокий вдох, Кайл развернулся к кошке и сдержанно кивнул. От него не ускользнуло то, как недоуменно Банти глянула на обилие значков и брелоков, которыми пестрела его сумка, но предпочел промолчать. Его ресурс терпения был велик, но не бесконечен.       — Что-то случилось, Банти? — мягко просил серый кот, как бы напоминая о своем ожидании.       — Да, — тут же опомнилась староста. — В нашей группе новенький. Понятия не имею, откуда он вдруг взялся спустя полторы недели, но его подселили к тебе. Так вышло.       — Его… что? — резко переспросил Кайл, когда его ужалило нехорошим холодом, но к той секунде Банти и след простыл. Эта кошка могла быть ненавистной сколько угодно, пусть и не была для него, но она очень хорошо умела эффектно исчезать в самый неожиданный и неподходящий момент.       Потеряв всякую твердость лап, Кайл опустился обратно на скамью. Желание возвращаться в свою комнату — единственное уединенное место — отпало сейчас же. Сколько серый кот боролся за право жить один, сколько он прорабатывал свой страх, чтобы убедить самого себя в том, что в его уголке безопасно, что паранойя в данном случае напрасна и не имеет никаких оснований… Теперь все заново, но после бесконечной ругани с комендатурой? Что с ним сделают, когда он в очередной раз потребует переселения? Взявшись за голову, Кайл проделал дыхательную гимнастику, силясь прояснить мысли. Может, стоит пойти просто посмотреть? Куда еще ему деваться? Может, он просто зря накручивает себя и в этот раз обойдется?       «Да нет, какое там,» — мрачно подумал он, своими же лапами сводя к нулю все попытки найти душевное равновесие. — «Если бы ко мне подселили кошку, это было бы дело другое. Невозможно, конечно, но теоретически… Но… кота?..»       «Не все коты похожи,» — упрямо возразил глас совести, отвечающий за ту часть сознания, которая желала как можно скорее добраться до комнаты и завалиться спать. — «Ты ведешь себя как полный придурок. Перестань немедленно. Да, попался один урод. Но это не значит, что теперь каждый встречный захочет тебя скорее изнасиловать, верно?»       «Саймон тоже не хотел, он вообще планировал найти кошку и жить счастливо,» — закусив губу, серый кот поглядел на экран телефона. Уже пятнадцать штрафных минут. Он мог бы дойти к этому времени.       «Ну, тем более. Не нагнетай. Зачем все это? Зашел, морда кирпичом, и лег. Что сложного?»       «Ничего сложного. Мне просто нужен другой психолог. Или психиатр. Короче, мне нужен другой врач, который не будет так смущать меня и докапываться…»       «Ты ведь понимаешь, что опять требуешь невозможного? Вот не зря ты сын своей матери…»       «Так, ладно,» — решительно поднявшись на лапы, Кайл обогнул группу однокурсников и резво покинул аудиторию, устремляясь вниз к раздевалке. — «Я просто посмотрю и все…»       Обойдя всю территорию ради того, чтобы как можно дольше пробыть в одиночестве, серый кот вспомнил об ужине только в коридоре, когда до комнаты было уже лапой подать. За окном неуютно свистел ветер, плохая погода разыгралась не на шутку, став просто кошмарной. Чувство голода не было сильнее дрожи, которая одолела промокшего кота на подходе к зданию, поэтому он лишь тяжело вздохнул и смирился. Достав из кармана телефон, Кайл посмотрелся в выключенный экран как в зеркало. Да, он все еще такой же симпатичный и привлекательный лиловоглазый кот с небрежно собранными в два низких хвоста, слегка волнистыми длинными волосами и старым розовым шрамом на глазу. Черт бы его побрал. Он все еще… ну почему, блять, он все еще такой же красивый, хотя попал под дождь, замерз и смертельно устал? Да как так-то? Почему нельзя было добавить хоть какой-то природный изъян в его магнетическую внешность? Царапину даже не сочтешь таковым, Саймону она сразу понравилась… Пиздец…       Обмирая от страха, Кайл взялся за холодную дверную ручку трясущимися пальцами. Не позволяя себе задумываться долго, но и постаравшись не выдавать своего присутствия преждевременно даже дыханием, серый кот зажмурил глаза и рывком распахнул дверь.       …Подлетев от неожиданности, Фрэнсис ударился головой о потолок, а когда вновь показался из-за бортика кровати, выглядя крайне недовольно и держась за ушибленную макушку, просто оцепенел. На пороге стоял высокий и стройный кот весьма аристократической наружности. Новый сосед по комнате был одет в ярко-оранжевую толстовку и широкие джинсы, и это до того хорошо подчеркивало все достоинства телосложения, что рыжий на пару мгновений лишился дара речи и чуть не умер от зависти. Окинув внимательным взором жуткий беспорядок, серый кот воззрился на него вопросительно, с едва уловимой претензией.       — Чем обязан? — нагло и напористо спросил Фрэнсис, быстро придя в себя.       — Это моя комната, — очень спокойно заметил сосед.       «Хм, приятный голос,» — мысленно усмехнулся полосатый, а вслух отвязно заявил:       — Уже нет. Пошел нахер.       Явно опешив от такого обращения, серый кот уставился на него растерянно и изящно. Не отводя пронзительных, таких же пронзительных и буравящих, как совсем недавно, фиолетовых глаз, он приблизился на ощупь к столу, на котором прежде было устроено его рабочее место, дотянулся до плоской картонной коробки с эмблемой ближайшей пиццерии и достал, свернув хрустящие уголки, треугольный кусочек, очень осторожно откусив самый краешек.       — Это мое! — резко рявкнул рыжий, в одну секунду слетев на пол и возникнув ровно перед котом, на мордочке которого явственно светилось отстраненное «господи-как-я-хочу-есть».       — Уже нет, — четко и невозмутимо парировал сосед, при всем своем очень даже пристально следя за ходом общения. — Какие-то вопросы?       Несколько раз Фрэнсис порывался то ли ударить его, то ли выкрикнуть что-нибудь оскорбительное, однако подходящие слова так и не пришли. К счастью, он не увидел и не почувствовал, чего стоили соседу эти несколько раз. Демонстративно схватив картонную коробку со стола, рыжий шумно фыркнул, выражая все презрение и недовольство, на которые только был способен, а затем снова забрался к себе и затих.       Кажется, он не меньше Кайла не хотел никого видеть… И все же… Что это сейчас такое было? Все еще пребывая в некотором шоке, серый кот с величайшей осторожностью опустил свою сумку на стул и влез целиком на покрывало, подтянув к себе колени. Не трястись, только не трястись, только не дышать, все нормально, нормально… Ну все, теперь спокойно переодеться в домашнюю одежду он может и не мечтать, а в комнате будет полная антисанитария. Сколько посторонних микробов занес чужой кот на своей одежде? Он вообще знает, что нужно мыть лапы? Он же не ложился в этой одежде на чужую кровать? А если… Вдруг он еще и на общественном транспорте добирался?.. Фу. Это просто катастрофа… Прикусив зубами край покрывала, которое каким-то образом оказалось накрепко зажатым у него в лапах, Кайл уставился ровно перед собой и напряженно прислушался. Новый сосед слушал музыку, жевал и активно чатился похоже, вовсе не испытывая никакого дискомфорта. В общем-то… он ведь с самого начала ничуть не боялся и нисколько не стеснялся посторонних, не то, что мнительный Кайл. Нервно сглотнув и слегка ослабив хватку, чтобы хоть сколько-нибудь притупить навязчивую ломоту в побелевших пальцах, серый кот хотел было снять с зарядки свой кейс и попытаться хоть на мгновение переключить дерганое сознание на какой-нибудь посторонний звук, но сразу же обнаружил пропажу. Сделав резкий вдох, кот посмотрел наверх, на дно верхней полки, которое служило ему «потолком», и моментально отбросил идею заговорить с одногруппником, ощутив сдавившую грудь панику. Что же с ним настолько не в порядке? Ну как так?.. Как бы раз и навсегда избавиться от своей фобии, чтобы…?       «Найти себе нового кота, перестать ворошить травмы прошлого и довериться кому-то еще, кроме самого себя,» — услужливо отозвалась совесть, и мордочка серого кота вытянулась, а лучистые глаза вытаращились сами собой. — «Правда, Кайл, тебе нужен союзник. Не нравятся кошки — ну и не надо. Но кто-нибудь нужен всенепременно…»       «И кто?» — устало поинтересовался у гласа Кайл, из последних сил сдерживаясь, чтобы не завопить от безысходности и тупой злости на самого себя. Он ведь даже не попытался, в сущности, решить проблему и отстоять право на свои вещи, свою территорию. Он трусливо смирился с тем, что его личное пространство нарушено и даже больше — разрушено к чертовой матери, позволил чужому коту переманипулировать им и ясно дал понять, что останется бесхребетным, неуверенным и забитым чмом в стрессовой ситуации. Хорошее начало новой лучшей жизни, хорошая попытка не дать постороннему сесть на шею и начать диктовать свои правила. Вот уж действительно красота, проблема решена и так далее…       «Кому довериться?..» — совесть сделала паузу, словно бы ища в толпе взглядом достойную кандидатуру. — «Да хоть вот этому самому коту. Посмотри с другой стороны, Кайл. Кот с характером, хваткой и безо всяких комплексов, достойная опора. Да и внешне неплох, приглядись. Довольно миловидный…»       «Что?! Да ты в своем уме?» — едва не закричал Кайл вслух, в самый последний момент вспомнив о своем не-одиночестве и сильно стиснув зубы.       «Нет, ну в самом-то деле. Хочешь, твой будет?»       «…Мне надо усиливать лечение. Почему вообще подобные мысли возникают у меня в голове? До какого такого отчаяния я докатился, чтобы бросаться к первому встречному?» — с некоторым раздражением смущенно подумал серый кот, непроизвольно затаив дыхание, когда сосед зашуршал одеялом.       Погасив экран телефона, рыжий бросил устройство на подушку рядом с собой, сладко потянулся и закопался под покрывало, устраиваясь поудобнее. Зная, что не расслабится, пока сосед не исчезнет из комнаты и не окажется на безопасном от нее расстоянии, Кайл по привычке прохрустел все суставы пальцев и закусил губу. Голова болела, нет, даже раскалывалась от напряжения и усталости, но беспокойство было сильнее; таращась на стенку кровати, кот крупно вздрагивал каждый раз, когда начинал задремывать. Любая попытка отключиться хоть на пару минут заканчивалась резким страшным сном и почти моментальным паническим выбросом обратно в реальность. Потерев слезящиеся, воспаленные от недосыпа глаза, Кайл еще раз пришибленно огляделся. В его комнате, прежде идеальной, уютной, тщательно прибранной, царил полный хаос. В его вещах беспардонно рылись, словно бы стараясь найти что-то конкретное, и серый кот даже знал наверняка, что именно. Компромат. Повод для скандала. Способ выжать его отсюда, если только не сжить со свету сразу. Оригинально. Какая поразительная целеустремленность. Однако приоритетнее сейчас был совсем другой вопрос. Черт с ними с вещами, Кайлу просто нечего больше прятать от других. Все, что могло когда-либо послужить вещественным доказательством, давно уничтожено. «Всем» были только многочисленные счастливые фотографии последних лет, но семье они были ненавистны, а Кайл слишком болезненно пережил то, что произошло с ним, чтобы остаться благодарным за лучшие моменты, которых было куда больше, чем худших. Ненужный котенок богатых родителей, которые никогда в действительности не любили друг друга, да разве что-нибудь в этой избитой истории могло пойти иначе? Его словно бы никогда и не существовало ни в чьей жизни. Он был, но не оставил следов, когда просто собрал вещи и уехал, ничего не сказав. Что бы ни искал сосед, он этого никогда не найдет.       Поднявшись со своего места, серый кот прошел к окну, выдернул золотистую гирлянду из розетки и погрузил комнату в темноту. За стеклами, в кромешной тоскливой тьме приближающейся зимы, проступили огни фонарей в сквере за территорией общаги, огненные прямоугольники соседнего жилого дома… Ощущая только холод и невероятную заслуженную жалость к самому себе, серый кот лег на кровать и свернулся клубочком. Он не мог спать, потому что теперь всегда панически боялся котов своего возраста. Он знал, что пока имеет соседство, не расслабится никогда, вынужденный постоянно сверяться со временем, делать расчеты и прислушиваться, не раздастся ли шаг за стеной, в коридоре. Из всех самых ужасных страхов остались всего два: микробы и изнасилование. Повторное. Кайл тихо зашипел в подушку; жалость переходила в безграничную ненависть к себе и злобу на несправедливость, и наоборот, изматывая еще сильнее. За час рухнуло все, что держалось на ниточке из последних сил, а серый кот даже не знал до сих пор, как зовут причину всех его бед. Сейчас выяснять что-либо было уже бесполезно: сверху доносилось размеренное и очень шумное сопение… Господи, какой же он еблан. Предчувствовал, что что-то случится, но не доверился совершенному чутью и проебал все, даже свою жизнь. Ощутив острую боль в пояснице, Кайл поднялся и неслышно подошел к подоконнику. Он так и не успел ничего съесть, и нет бы вселенская энергетика хоть раз пожалела его… Теперь яснее прежнего напомнили о себе обширные защемления в спине и плечах. Лежать на одном месте стало решительно невозможно, а хрустеть суставами для успокоения — элементарно болезненно. Сейчас чуйка подсказывала серому коту только одно: это еще не самая тяжелая и длинная его ночь, но в настоящем она станет тем еще испытанием и основательной проверкой на прочность.       Итак, страшившие всегда перемены все же начались. Догнали его. Он бегал долго и хорошо уворачивался, но пришел и его час. Тихо вздохнув, Кайл опустился на корточки и принялся собирать листы сменного блока тетради, исписанные его мелким аккуратным почерком с двух сторон. Не то чтобы все эти конспекты понадобятся на завтрашнем опросе, ему хватит и собственных знаний, однако расшатанная психика требовала срочно занять чем-то лапы.       «Может, оно и к лучшему…» — туманно думал серый кот, изо всех сил борясь со своей сонливостью и слипающимися глазами. С трудом разбирая слова в косом луче ближайшего заглядывающего в окно фонаря, кот терпеливо складывал записи в нужном порядке.       Монотонное занятие немного успокоило его, даруя надежду на то, что утомление таки-возьмет верх над всем остальным. Разобравшись с тетрадью, Кайл сразу же убрал ее в сумку, пряча от разрушительного таланта соседа. Несмотря на настойчивое шумное копошение, рыжий кот спал как убитый. Завидно. Ему б так… Распрямившись максимально плавно, Кайл все же сощурился от цветных узоров, проступивших перед глазами, и взялся за голову, стараясь не упасть. Как бы он ни пытался быть осторожнее, плохие сосуды давали о себе знать каждый раз при смене положения. Опустив сумку на пол рядом со своим спальным местом и придвинув ее как можно ближе к ящику, по-прежнему находящемуся в полном его распоряжении, серый кот вновь забрался на кровать. Это было неправильно, ужасно, негигиенично и вообще противоестественно для него, но он все же поборол себя и влез под покрывало в уличной одежде. Просто не мог поступить иначе; перспектива отстоять длинную очередь ради того, чтобы попасть на пару минут в ванную и еще помотать себе нервы, постоянно слыша настойчивый поторапливающий стук в дверь, ничуть не радовала. Это изначально не было бы выходом из положения при его особой душевной организации. Оставалось только привычно смириться, терпеть, смириться и терпеть, терпеть и смириться, снова и снова… Ему нужно будет подгадать момент для смены постельного белья, но только тогда, когда соседа по комнате не будет здесь, иначе все без толку. Нужно будет придумать, как бы так незаметно сгонять к врачу за новым рецептом, пока старый не истек и не перекрыл доступ к необходимым препаратам…       Этот избалованный кот ничуть не привык обеспечивать себя сам и заботиться о чужом комфорте. Откуда он вообще взялся здесь? Такой наглый, невозможный, весь из себя понтовый. Ожидающий, что кто-то смиренно уберет за ним. Разве такие личности живут в общежитиях, а не в роскошных родительских апартаментах? Разве такие учатся вообще?.. Наконец-то чувствуя, что теряет связь с реальностью и путается в собственных мыслях, Кайл приказал себе замолкнуть и перестал противиться этому чувствую, и почти сразу же провалился в глубокий тяжелый сон.