Них#евое кино

      Горячий душ после двух дней пребывания в поистине ужасных условиях и вообще после всего, что случилось, был, наверное, всем, что только могло быть необходимо так остро в данный момент. Честное слово, это какой-то утопический бред, но как только Кайл подставил плечи под кипяток, тело само резко расслабилось, а чтобы устоять на лапах, потребовалось немало усилий. Трясясь от неописуемого удовольствия, серый кот облокотился на стену и торопливо распустил волосы, зажмурив глаза и позволив воде стекать свободно по мордочке. Это просто так… так… Никакими силами и никакими таблетками нереально достичь такого полнейшего релакса. Он бы тут остался навсегда безо всяких шуток, так и завис бы насовсем в этом мгновении… Разве он может остаться? Резко прошибившее разум осознание полоснуло нервы болезненной вспышкой, и Кайл ощутил знакомый тревожный комок, который липко зашевелился где-то в груди и поднялся вверх к горлу, перекрывая доступ к кислороду. Поджав губы, серый кот дергано нанес на патлы шампунь и уставился в одну точку. Он не дома. И не в общаге. Он в гостях. Почему он позволяет себе так легко забыться, если совсем рядом, буквально за стеной, посторонняя кошка? Осторожно и медленно-медленно, чтобы, не дай боже, не издать ни шороха, ни звука и не спалить свою паранойю, приоткрыв дверцу душевой кабинки, кот опасливо выглянул наружу. Жизненно необходимо удостовериться, что в помещении он один и… К счастью, не показалось. Это радует, но этого критически мало, чтобы до конца убедить себя в том, что…       «Даже думать забудь. Мы давно привыкли к этому, мы в порядке,» — с нажимом заметила совесть весьма недружелюбно. — «Не смеши меня. И где ты чувствовал себя в безопасности на сто процентов? У тебя и дома-то никогда не было. Не веди себя как придурок. Улыбайся и терпи, не подводи свою мать. И себя заодно…»       «Уже подвел…» — устало отозвался Кайл, чуть не утонув во вновь прихлынувших слабости и бессилии. — «Я не сдержал эмоции, устроил истерику и стал нахлебником. И это все в один день, и все в адрес той кошки, к которой я даже ничего не испытываю… Смысл пытаться держать какой-то образ, всем уже и так все обо мне понятно…»       «Хватит ныть! Прекрати жалеть себя!» — злобно перебила совесть, закипая все сильнее с каждой секундой. — «Ты сам в этом виноват! Кто тянул тебя за язык? Ты прекрасно мог отказаться. Зачем и кому ты такой на свете нужен? Ты всегда был ошибкой. Не должно было тебя существовать, понимаешь? Просто не должно было и все тут!..»       Перекрыв воду, Кайл выбрался в комнату, завернулся в полотенце, провел лапой по мутному зеркалу, стирая со стекла конденсат, и уставился в свои же глаза. Уставшие, потухшие. Подчеркнутые по нижнему веку темно-фиолетовой полосой недосыпа. Эти глаза видели нешуточную драму, да, большой перелом. Но видели ли они настоящее горе? — Нет. Разве способна сравниться его маленькая история, его столь незначительная мелочь с истинной трагедией? — Нет. Подумаешь, кот бросил, какой бред. Он, выходит, опять, ебите его шестеро, сломался из-за сущего пустяка. И сколько было глупостей!.. выходит, все дело было исключительно в восприятии? Так он надумал себе проблему и сам сделал себя больным на голову?..       Ощущая практически непреодолимое желание со всей дури стукнуться о проклятое зеркало лбом и раскрошить кости до такой степени, чтобы мозг развезло безвозвратно, серый кот по-сырому влез в свежестиранную одежду и распахнул дверь, выпуская пар от кипятка в коридор. Банти шуровала на кухне. Что там можно делать столько времени? Кайл до боли стиснул зубы и приказал себе отбросить все эгоистичные мысли сейчас же. И что с того, что он отдал бы все за жалкие пятнадцать минут сна? И что с того, что он готов на месте умереть с голоду? Он достаточно нарушил планы одногруппницы, чтобы здраво остановиться на этом и больше не наглеть. И без того достаточно стеснил ее, чтобы теперь единственным правильным решением было развернуться и сейчас же ушлепать обратно в свою общагу и общую комнату. Это только его проблема, что он чего-то там боится. Улыбайся и терпи. Чтобы выжить здесь, придется смириться еще со многим злом и едва ли не с большим, чем сосед-пошляк и все тому сопутствующее. Улыбайся и…       — Прекрати топтаться в коридоре. Как неродной. Иди сюда, — внезапно возникнув на пороге кухни с полотенцем в лапах, Банти укоризненно посмотрела на кота и почти сразу же исчезла вновь, метнувшись к плите, от которой донесся звук сработавшего таймера.       Украдкой переведя дыхание, серый кот значительно легче шагнул за порог. Готов ли он был сейчас уйти по-настоящему? — Вряд ли. А признаться себе, что просто рад, — кто-то решил его дилемму за него, избавив от какого-либо выбора, — готов был бы? — Нет, конечно. Жалко, что взгляд, такой открытый и простодушный, в конце концов, сказал гораздо больше всяких слов.       — Садись, — проговорила староста, осеклась, встретившись с ним глазами, но быстро одернула себя и вернула прежний независимый вид, явно намекая, что это вообще не ее дело. Вместо всех этих глупых и лишенных всякого смысла слов объяснения и оправдания, она резким движением переставила с кухонного стола на обеденный два однотонных широких блюда с дымящейся едой.       — Приятного, — ненавязчиво пододвинув к гостю чашку огненно-горячего чая, кошка села вполоборота напротив и взялась за столовые приборы.       Кайл пришибленно уставился в свою тарелку. Глазами он съел бы все, но отвратное самочувствие внезапно вновь дало о себе знать. Кот ощутил, что поперек горла опять встал мучительный комок, заставивший мгновенно позеленеть. Ну пиздец.       — Так выглядят любые голодовки. А ты не знал? — несколько надменно осведомилась Банти, даже не удостоив его взглядом, однако не переходя грань откровенной холодности и издевки. — Всегда так будет, если продолжишь так обращаться с собой. Горячее пей, тебе поможет.       Мысленно ругая себя всеми существующими и известными ему словами, Кайл смущенно поднес чашку к порозовевшей мордочке и сделал большой глоток, обжигая язык. Кипяток неслабо опалил пищевод, но неожиданно эффективно протолкнул холодный ком вниз и позволил вновь нормально вдохнуть. Задумчиво поглядев на темный чай, серый кот перевел глаза на одногруппницу и увидел, что та с отчетливо уставшим «я-же-говорила» и тщательно спрятанной улыбкой во взоре наблюдает за ним, подперев щеку обратной стороной запястья.       — …Спасибо, — растерянно обронил Кайл, и кошка фыркнула, отмахиваясь от его слов.       — Не валяй дурака. Ешь уже. И хватит нервничать, умоляю.       В любой другой ситуации кот не сказал бы, что она очень хорошо готовит или умеет дельно преподнести себя и свои заурядные способности, но сейчас слегка пересоленная и пришпарившаяся местами к кастрюле паста с креветками была чуть ли не самым восхитительным блюдом в его жизни, и Кайл проверил и убедился на собственной шкуре, как сильно могут притупляться любые пристрастия после нескольких дней голода. «Легкая разгрузка», которую пришлось второпях запланировать после всех тех событий, не прошла для него бесследно и стала нешуточной проверкой на прочность и выносливость. Забыв обо всем, что через море слез и криков объясняла и втолковывала ему еще в котячестве мать, взявшаяся обучить его этикету, серый кот за считанные минуты расправился со всем, что было на столе. Это будет повод винить и укорять себя, но уже потом. Потом, когда обстоятельства доведут до нового срыва и новой истерики, если не в кабинете врача, то где угодно. Странно, что пока ему хватает сил на это…       — Вот, что я тебе скажу, — очень спокойно и даже прохладно проговорила Банти, собрав всю посуду в стопку и разложив в посудомойке. — Один раз, так и быть, я ничего тебе не скажу. Но если ты продолжишь маяться такой же херней, я тебе этого не прощу. Я с радостью буду хорошо общаться с тобой и поддерживать, если надо. Но только себе цену все равно знаю и не переношу нахлебничества. Границы, хорошо? Все окей, пока ты тоже участвуешь в жизни. Просто так, на заметку. Я двоих не утащу.       «Она видит тебя насквозь. Помнишь, еще всего четверть часа назад мы размышляли над этим?» — встрял заискивающе голос третьей личности, подначивая все начать по кругу. — «Ты никогда не будешь более в полной защищенности, что бы тебе там ни внушали. Ты уязвим, помни об этом. Мысли не спрятать надолго. Она узнает и об этом, только чуть позже. Но узнает, вот увидишь. Не оседай надолго, нам придется сняться с места и бежать в любой момент…»       Очнувшись от секундной задумчивости оттого, что кошка стукнула его по плечу, Кайл посмотрел на нее растерянно, вынуждая фыркнуть.       — Пойдем, я тебя устрою спать. Не упирайся, я тебе говорю… Пошли сейчас же. Я ж вижу, что ты помираешь.       Поднявшись со своего места, Кайл бесшумной походкой проследовал тенью за старостой и опомнился уже тогда, когда кошка, подобрав с тумбочки какую-то книгу, прошествовала мимо и оставила его одного за закрытой дверью спальни.       «Ты, блять, не можешь себе этого позволить! Нет!» — закричала одна часть подсознания, когда кот приблизился к уютной даже на вид односпальной кровати, на которую был наброшен плед.       «Да! О господи, мать вашу блядскую, ну наконец-то!» — заверещала вторая часть разломленного разума, безоговорочно задавив первую.       Чувствуя, что у него не осталось сил бороться с собой и с острейшей естественной потребностью поспать хотя бы час за двое суток, серый кот рухнул с тихим вздохом на край кровати и быстро заполз под покрывало, практически сразу провалившись в глубокий сон. И, что в общем-то удивительно и нехарактерно, его не побеспокоила ни одна навязчивая мысль, ничто не помешало уснуть после стольких-то часов непрерывного мучительного бодрствования.       

***

      Да за что ему жизнь-то такая? Злобно скинув в кучу еще одну найденную в бардаке тетрадь, Фрэнсис тихо зашипел сквозь зубы. Решить вопрос с комендатурой, да какого, блять, хера? Он еще даже не распаковал собственные вещи, а все, за что на него наорали, принадлежит ебучей мертвой душе. Если б не видел собственными глазами, он посмеялся бы над любым, кто осмелился бы сморозить подобную чушь. Фрэнсис, блять, тратит время на уборку в комнате. Сюрприз, епта. Япона мать, это ж вселенная должна бы схлопнуться, событие века.       При всем при том, что сосед в комнате не появлялся вот уже три дня, беспорядок здесь только усилился. Может, причина тому и была, но признаться себе в том, что он вынуждал бесконечно терпеливого и заебанного и без него симпатичного кота убирать за двоими, а потом наблюдал за этим из-под одеяла, рыжий не был готов. Мало ли на свете подкроватных бабаек, мало ли в общаге лишних глаз. Расскажет когда-нибудь потом. Хотя это вообще даже не его вина. Вещи разбросались сами, и все тут.       Игнорировать обилие новых сообщений в чате общаги становилось все сложнее с каждым новым уведомлением, и мозгами Фрэнсис был уже там, в экспрессивной виртуальной перепалке. Интересно, кто опять что натворил, что все так переполошились? Вряд ли такой ссоре могли предшествовать обычный шум или забытая кем-то стирка… А ведь его сосед по комнате вообще не приспособлен к здешней жизни, если не знает элементарных правил. Нужно ли было предъявлять претензии и уместно ли вообще это было, когда он сам забыл свои наушники и оставил без присмотра тетрадь? Так-то он должен был следить за своими вещами, и тогда бедлама не случилось… бы. Никто честно не стал бы трогать что-то в его присутствии. Остановившись, чтобы перевести дух, рыжий прогнул позвоночник и потер болящую поясницу. Третий час он ползает в полусогнутом состоянии, а ведь это еще даже не пол помыть… Нечестно. Зло заскрипев зубами, полосатый дотянулся до телефона и снял его с подзарядки, быстро пробегая глазами сообщения через верх. Ну нихера ж себе новости. Это что такое могли вытворить на третьем этаже, чтобы затопить всех внизу? Как же охуенно читать это, находясь на четвертом. Представив, что могло бы быть с ним сейчас, кот зябко поежился. Ладно, так и быть, можно и помучиться один раз с уборкой, это не так страшно, как непрерывный поток ледяной воды по стенам в здании, где с отоплением и так не заладилось. О, вот и про это.       «Когда уже тепло вернут?» — спрашивал кто-то в чате, Фрэнсис даже не обратил внимания, кто именно. Вместо этого оторвал глаза от экрана и поглядел в окно на дождливый серый день. У погоды там, блять, что? Кризис самоопределения? Биполярка? Сбоит? Еще всего час назад вся улица была припорошена колючим крупитчатым снегом, а теперь льет как из ведра. Метеозависимые, наверное, орут, подумал рыжий с ухмылкой и вернулся к активно продолжающейся переписке.       «Завтра уже минус пять. И так до конца недели»       «Согласны! 11 этаж, мы тут трясемся»       Что ж, не повезло, не повезло и не повезло. Эти бедолаги заселялись вслепую и толком не знали, что их ждет, не то, что он. Старшая, когда его сюда запихивала, подсуетилась. И про условия, и про окружение разузнала, про защищенность, осведомленность коменданта, про дальность деканата и наличие рядом учебных корпусов, откуда могут заметить и настучать… Во всем, короче. Во всех отношениях и по каждому поводу. Уж скоро тридцать, а все такая же идиотка. Она все кричит, что она не любит, не способна любить и просто делает, что должна, только вот никогда этими глупостями не задурит и не проведет. Он же видит. Это просто очевидно. Старшая его любит, как и всех остальных родных братьев и сестер. Два года ей хватило, чтобы прикипеть намертво. Они давно друг другу не чужие, и пусть кошка абсолютно искренне злится на него, обижается на него, орет и кроет последними словами, у нее в крови эта самоотверженность и забота. Это ее бесит в нем, а по сути это ведь и ее черта. Зря она пытается избавиться, в этой борьбе обречена.       Значит минус пять… Взглянув на краткую сводку погоды, Фрэнсис помрачнел. Плюс два. Плюс, а он замерзает в двух шерстяных свитерах, если сидит неподвижно. И кого волнует, что стены здесь буквально из картона? Плюс два, и тут уже все, блять, невозможно находиться, не испытывая дискомфорта. Это еще его не поймали по счастливой случайности, когда он прошел в комнату с разогретой едой и чаем. А потом что? Всем, всем двенадцати этажам, сидеть в столовке или на кухне и ждать, пока освободится единственный на этаж чайник? Какой имбецил вообще виноват в этом? Каким, блять, дауном нужно было быть и так подключить к розетке в комнате кипятилку, чтобы все здание оставить без света и без развлечений и спровоцировать сорвать в коридоре батарею, разорив тем самым всю систему теплоснабжения? Хорошо, что его потом, когда чудом откачали, увезли сразу в больничку, а то рыжий с удовольствием еще от себя бы добавил за проеб.       Ладно, это лирика, это можно как-то все пережить. Плохо другое. Выселение. Почуяв неладное еще вчера, Фрэнсис полюбопытствовал в чате, а потом резко осознал всю опасную шаткость своего положения. Его соседа, вот этого невъебительски привлекательного и интересного кота, на которого он положил глаз, могут очень легко вытурить, если он в ближайшие несколько дней не появится в поле зрения. Да, мертвые души, это все чудесно. Но существуют проверки. И даже мертвые души должны изредка появляться на фан-встречах с комендатурой, чтобы поддерживать схему. А пока что Фрэнсис рискует и себе за отмазки заработать не лучшую репутацию, и оказаться в самом скором времени в одной комнате с кем-то другим. Вот это уже реально полнейший пиздец. Красивая лакшери жизнь будет ни к черту. Вся эта поебота с общагами — тем более. Проще будет хоть обратно к бывшему, чтобы не завыть от одиночества. Все будет зря. Поэтому допустить такой исход нельзя. Если Кайл на связь по-хорошему не выходит, остается только подловить его где-нибудь и задать вопрос в лоб. Можно, конечно, и через старосту, но лучше напрямую. Отправив соседу еще одно обтекаемое сообщение типа «где ты, блять, серая паскуда», только в более мягкой манере, рыжий отложил телефон обратно на столешницу и хотел было вернуться к сбору вещей, но неожиданно обнаружил, что на полу пусто, а все предметы разложены относительно аккуратно по своим более-менее законным местам. И как это понимать? Разве ему свойственно задумываться настолько, чтобы забывать обо всем и продолжать исправно делать кто-то незаметно для себя? Ну… ладно? Пожав плечами, Фрэнсис поднялся на лапы, отряхнулся и взял ведро, в которое заблаговременно набрал воды с мылом. А теперь самое веселое, да?.. Не, ну после такого сосед просто обязан вернуться. И он вернется, хочет этого или нет. Не для того были все труды, чтобы просто пропасть. Полосатый буквально переступил через себя и переломил свою гордость. Это хоть о чем-то да говорит.       … Кажется, старшая все-таки была права. Знать ей об этом необязательно, но… Можно будет потом сказать ей спасибо. Объяснять он не будет. И ничего в ответ не примет. А еще не позволит унижать себя. Можно просто попробовать сказать. Так и быть, не убудет.       

***

      Ему уютно. Невероятно уютно, тепло и удивительно спокойно. Лениво пошевелившись под одеялом, Кайл даже не стал пытаться выбраться из потенциально опасного расслабленного состояния. Он, конечно, потом всенепременно еще тыщу раз припомнит это себе, но это потом. А пока ему просто не хочется контролировать ситуацию хоть пару мгновений. Отравляли все впечатление только острая боль в горле и странное головокружение, вызывающее легкую дезориентацию в пространстве, но серый кот благоразумно остался в горизонтальном положении и предпочел стерпеть, чтобы не сбить случайно сонливость. Последние… несколько часов, вероятнее всего?.. Последние часы сна стали для него тем еще испытанием — нежелательные сновидения так-пробили смертельную усталость и обрушились на кота волной редкостного бреда. Всего несколько судорожных выбросов обратно в реальность, а какая помятость в итоге. Кайл не мог знать наверняка, сколько проспал, но это было явно немало, а из-за психических заскоков его состояние улучшилось незначительно. Вот и снова ведь он. Аннулировать многочасовой он всего за пару заходов, а потом подскакивать из-за кошмаров — это так… в его стиле. Ничего не меняется весь месяц. Стабильность — признак успеха, верно?       Поняв, что пытаться уснуть вновь бесполезно из-за обилия лишних мыслей, серый кот сделал глубокий вдох и поднялся, резко вцепившись во что пришлось. Не завалиться бы только с его-то сосудами. И ничего бы не перепутать жизненно важного с таким ужасным шуршанием в голове. Странно даже… Что ж, ладно.       Осознав, что в доме намного холоднее, чем накануне, Кайл поежился. Нихреново его, конечно, шатает. Надо было со временем свериться, что ли? Слишком много проспал, похоже… А еще нужно придумать, как бы так убедительно поблагодарить Банти за доброту. На словах не пойдет, кошка явно дала понять, что подобное только раздражает ее и ничего более. Значит, следует… Ну точно не столкнуться с ней в прихожей и уставиться, как он только что сделал.       — Вечерочка, — быстро опомнилась одногруппница, бросив в коридор раскрытый мокрый зонтик, с которого скатывался снегодождь. — Что скажешь?       — Я? А что мне надо сказать?.. — машинально отозвался кот, а потом понял, как это прозвучало, и поспешно отвел взгляд. Бля-я-я-я-ять…       На секунду мордочка Банти обрела нечитаемое выражение, но кошка быстро помотала головой и спросила с прежней доброжелательностью:       — Как твое самочувствие, я имею в виду? Стало тебе лучше?       Словно бы ничего не произошло. Сколько же в ней той самой выдержки и того мастерства скрывать эмоции и вести диалог… О таком самоконтроле Кайл может только мечтать. Так иронично. Практически здоровая она, которая, наверное, неспроста все еще одна и ничего не рассказывает о себе, но может найти подход к любому и успешно поддерживает коммуникацию в группе. И идиотский он, дефектный, биологически неправильный в своем к ней хладнокровии, слышащий голоса в голове и краснеющий от любого неосторожного взгляда, который не может остановиться вываливать на нее свои проблемы, если сможет начать. Он, который не смог ни с кем сойтись, который до конвульсивной дрожи и полной потери пульса боится сказать что-нибудь не так, выглядеть не так и держаться не так, как следует. А ведь ей же он нравится…       «Ведь и точно,» — тотчас оживился глас третьей личности, произнося это таким тоном, что линия горизонта ушла у Кайла из-под лап. — «Вот, что мы станем делать. Какая прелестная возможность укрепить ценный в будущем союз. Чем больше связей, тем выше вероятность, что кто-то замолвит слово, и тем лучше, не так ли?»       «Н-нет… О нет… Нет!» — ужаснулся серый кот, почувствовав, как сердце пропустило пару ударов, а лапы одолела усиливающаяся дрожь. — «Блядство… Блять, блять, блять…»       «Ты не можешь иначе. Ты такой хороший мальчик из хорошей семьи… Со всеми привилегиями… С таким воспитанием… Грех не заметить…»       — Кайл, ты трясешься. Что-то случилось?.. Ты слышишь меня вообще? — встревоженно спросила Банти, вмиг посерьезнев, но ее слова потонули в ехидных насмешках шизофрении.       «У тебя нет выбора. Ты должен отплатить чем-то за проявленную доброту и гостеприимство. Ну же, Кайл. Ты кот, в конце-то концов, а не ебунная кошка. Я ведь могу сделать тебе намного хуже. Намного-много хуже и в моральном плане, и в физическом… Не сомневайся в моей влиятельности…»       «Прошу, не надо. Умоляю. Оставь меня в покое…» — мысленно взмолился серый кот, чуть не плача. — «Я просто не смогу… Я не могу так, ты знаешь. Что угодно, но только не так…»       «… Я могу тебя тотально опозорить. Раз и навсегда. У тебя никогда больше не будет никого. Ты никогда больше не сможешь выйти в свет. Будет только так, как было дома, только еще хуже. Я ведь знаю, ты помнишь, как они все на тебя смотрели. Я сделаю тебя последней шмарой. Шмарой, которой будут пользоваться, которую будут унижать и не считать за живое существо. Я — хуже, чем твой самый страшный комар. И ты никогда уже не станешь другим. Я лишу тебя права зваться котом, и тебя не выручат ни одни таблетки, ни один врач…»       Судорожно сжавшись под натиском злобного подлого голоса, от которого, казалось, вот-вот лопнет и разлетится вдребезги череп, Кайл хотел зажать уши, но не мог. Хотел остановить судорогу, но не справлялся.       «Не слушай… не слушай… не слушай…» — мысленно бормотал он в полузабытьи, ощущая, как сильно горят щеки и лоб, слыша, как бешено стучит и пульсирует в висках кровь, а лапы подкашиваются и слабеют. Он вот-вот расстанется с сознанием перед приютившей его кошкой. Что она вообще о нем подумает? — Что он — редкостный слабак. Что рухнул от ее слов и боится на самом деле ее. Что он жалкий, и немощный, и больной на всю голову, и в целом ущербный. Если он упадет в обморок, об этом не узнает группа, но, может быть, узнают преподаватели. Но это не самое страшное, это можно пережить. Хуже будет как раз то, что об этом будет знать она, Банти. И никто больше не сможет поручиться за все последствия этого знания…       «Нет, ну, пожалуйста!.. Нет…» — увидев перед глазами неясные, расплывчатые пятна, которые постепенно полностью затянули поле его зрения и заполонили сознание, отдаваясь пронзительным писком в ушах, Кайл едва не задохнулся от ужаса. У него и правда не осталось выбора. Нет никаких других возможностей. Либо это, либо все кончено…       «Ладно… Ладно! Я сделаю, как ты говоришь!» — обреченно подумал серый кот, и внезапно все прекратилось так же резко, как и началось.       — Мое самочувствие лучше, спасибо, — очень ровно и спокойно произнес Кайл, глядя на застывшую в нерешительности Банти. — И да, я тебя слышу.       — А сейчас что с тобой было? — недоверчиво спросила староста, не моргая и не шевелясь. На ее мордочке был написан околосмертельный испуг.       — Небольшой приступ. У меня такое бывает. Извини. Не бери в голову.       — …Ладно, хорошо, я не буду переспрашивать. Сделаем вид, что я этого не видела, — опасливо обогнув его, староста прошла мимо и скрылась за закрытой дверью ванной, а Кайл так и остался стоять посреди коридора, чувствуя, что его снова начинает плющить.       Должно быть, действительно не стоило спать так долго. Следовало поставить будильник. Теперь остается только дать кошке время?.. И налить ей чай, точно, это лучший способ помочь ей прийти в себя сейчас. Она ведь так любит зеленый чай… И его, наверное, да?.. Несколько неуверенно войдя на кухню, Кайл перещелкнул клавишу на чайнике, а затем вернулся в прихожую и забрал пакет с покупками, который Банти еще не успела разобрать. В ванной громко шумела вода, значит, у него есть достаточно времени. Как она там говорила? «Все окей, пока ты тоже участвуешь в жизни»? Вот он и поучаствует. И так зря напугал ее своими выебонами. Виновато посмотрев в пустой коридор, серый кот зашел в комнату, поставил пакет на стул, стоящий рядом с обеденным столом, и открыл холодильник, принявшись компактно расставлять купленные продукты по полкам, ориентируясь на максимальное удобство. Лучше просто не думать о том, что с ним было только что. Это не должно стать ни поводом разговора по душам, ни началом чего-то… еще. Он не готов ни к тому, ни к тому, но кто его спрашивал, верно?..       

***

      Бля, как можно было забыть? Резко вспомнив, что отложил свой гениальный план до лучших времен и еще ни разу не возвращался к нему за последнее время, Фрэнсис с готовностью схватился за телефон и пошарил в канале подслушки, ища тот самый еженедельный пост, под которым обычно предлагали познакомиться, пообщаться, погулять. Сейчас это даже не необходимость, ведь рядом просто-напросто нет того, кто стал бы протестовать, однако рыжий явно заслужил свидание за свой труд. Залипнув в комментариях, полосатый скрепя сердце пролистал все сообщения вполне привлекательных по фото и манере общения котов и перешел сразу к кошкам. Будь у него возможность знать наверняка, что увиденное и сказанное останется в этой комнате, а раз без обязательств не станет достоянием гласности и не выйдет в сплетни и слухи, он не раздумывал бы больше ни секунды. Здесь несложно найти того, кто согласится, а не пошлет его и обзовет пидором, но есть ли полная уверенность, что об этом согласии никто не узнает? Ему нужна почти безупречная репутация, пока они не вместе, а он и так уже нашкодил, когда довел соседа по комнате до панички. Нихуевое такое кино получается. В реальности Кайла влечет к котам, а внутри него живет непоправимый гомофоб. Такое полосатый еще не обрабатывал, но и старшая взялась подумать над этим и дать пару советов. Сколько, правда, на это может уйти времени… Фрэнсис, блять, постоянно хочет. Прежний кот избаловал его до невозможности. Давал, стоило только заикнуться, и такой, сука, покладистый бывал и терпеливый, всегда-то его все устраивало в нем, любая дичь, любая запредельная пошлость, любая неприличная игра… Этот будет другим. Однозначно требующим определенного подхода, большого количества внимания, постепенности. Если его с порога взять, он помрет от страха на месте. Если он будет знать, что рыжий неравнодушен к котам в целом и, тем более, неравнодушен конкретно к нему, он сразу сбежит. Он ничего не должен знать, не должен даже догадываться. А должен в идеале… Надо просто продолжать лежать на дне и не высовываться еще максимально долго, но воздержание, блять, уже невыносимо. Гормоны, или что это нахуй, но так уже невозможно.       Отыскав в бесконечной ленте запрос какой-то симпотной на вид кошки и быстро проверив ее личный канал, Фрэнсис постучался к ней в личку и временно отложил телефон, выглядывая в окно. Пока все не так плохо. Слегка морозно, но ни снега, ни дождя, не то, что вчера. Все располагает к тому, чтобы построить встречу по другому сценарию и не дать никаких поводов для подозрений. Он же знает эту Риту, хотя они едва ли на одном факультете. Сложно игнорировать все новые и новые слухи о том, что ее вчетвером, вшестером, всемером грубо отодрали где-то в подворотне, а потом она являлась на пары вся в медицинских скрепках и со следами побоев своего личного ублюдка. Именно это всегда было для рыжего огромной загадкой. Почему коты и кошки вообще считают подобное общение нормой и добровольно выбирают состоять в таких отношениях, а не в каких-то других? Почему им нравится жить так, а не иначе?.. Сколько раз Фрэнсис и его бывший кот устраивали скандалы, когда тот упорно ставил на себе до боли похожие эксперименты? Сколько раз полосатый запирал его дома, насильно приводил к тому, кто оказывал первую помощь, пройдя предварительно через ругань, вопли, драку, ярое сопротивление. Только стоило его выпустить, следующей же ночью он добредал до квартиры невменяемый, иногда полувштыренный и укуренный до бреда. Он сотни раз бил его за это, да, и сильно, и обращался с ним порой слишком грубо, едва ли не жестоко, но разве за это прежний кот питал к нему такие теплые и искренние чувства? Да черта с два. Достаточно было одному успокоиться, смириться с новой дурацкой выходкой и смягчиться, а второму — проспаться, выблевать весь спирт и прийти немного в себя, больше ничего не было нужно. Все остальное переставало существовать. Его Оливер стоил всей бесконечно поломанной психики. Когда он потом искренне и слезно просил прощения, не простить было невозможно. И не ходить с ним, перепуганным и опустошенным, по врачам было невозможно. Сначала говорили про шок, аффект и прочую херь, потом додумались до биполярки, и, наконец, сошлись на одном и том же все три раза. На его гребаной глубокой клинической депрессии, рискованных попытках почувствовать себя счастливее в стадии обострения, невольном забывании всего, что происходило за пределами дома. А их отношения никогда и не были чем-то восхитительно сказочным, спасающим мир и больные души. С самого первого дня, с первой же случайной встречи на той безумной вечеринке, когда не посчастливилось попасться вдвоем, ни один из них не отрицал своей ненормальности. Но так вышло, что души сроднились, что из двух болезненных получилась одна. Только вот они не обрекали друг друга. Фрэнсис никогда не переходил запретную черту и не переламывал его, сколь велик ни был соблазн. А Оливер, отдавая, казалось бы, всего себя без остатка посторонним, всегда оставлял самый сокровенный кусочек души при себе, чтобы передать потом ему. Всегда оставлял в самой беспросветной чернухе чуть-чуть еще, малюсенький задел, чтобы хватило доползти до метро, а оттуда — до улицы, подъезда и десятого этажа. Или до другого метро, оттуда — до автобуса, а потом до сорок четвертого. Все всегда зависело от того, где они решатся ночевать, где станут медленно саморазрушаться ночью, чтобы восстать из пепла и осколков к утру. И так на несколько дней. Рыжий никогда не отрицал, что у него есть бесчисленное множество своих причин для истерик и срывов, для тотального контроля, безграничной ревности и собственнического поведения. Просто ему не приходилось говорить об этом, когда мир вращался вокруг другого кота, и это было так по-честному…       Так почему же все-таки коты и кошки так цепляются за взаимную одержимость, которая по итогу не приносит ничего, кроме боли и страданий, в которой толком нет свободного места ни для чувств, ни для здравой поддержки и совместного решения проблем? Откуда эта страшнейшая созависимость…       Пришло сообщение, и это заставило Фрэнсиса бросить размышления и снова выйти в сеть. Открыв переписку, он тут же понял, что не прогадал.              

Наебать хочешь, да?

             Отличный выбор, это ему как раз подойдет. Лениво дотянувшись до спортивной сумки, куда были побросаны его вещи, полосатый выкопал корочку со студаком, куда был вложен магнитный пропуск для общаги, сфоткал и то, и другое и послал кошке. Потом немного подумал и добавил:              Ты из общаги же?              Некоторое время после прочтения кошка молчала, а потом решилась вступить в нормальный диалог.              

Ладно, убедил, верю.

      

Из третьей.

      

      Вновь поглядев за окно на соседнее здание, рыжий невольно улыбнулся. И далеко ходить не надо.              Я тут рядом по соседству       Из окна вижу твой корпус       

Хм, действительно

      

Ты правда хочешь идти гулять?

      

      «Серьезная типа,» — промелькнуло в голове Фрэнсиса, и он на миг задумался, стоит ли оно того и не будет ли он невыгодно смотреться, если просто примет предложение. Может, и будет. Но он с ума сойдет сидеть здесь и отмораживать зад в надежде, что его дело просто возьмет и само сдвинется с мертвой точки              Да почему бы и нет?       

Ок. Я не думала, что кто-то согласится.

      

Встретимся через двадцать минут у подъезда?

      Окей       

Мне надолго рассчитывать?

      

Холодно на улице.

      Ну час проходим наверное       Потом можно подняться и погреться       

Поняла тебя.

      

Буду.

      

      

***

      Когда Банти явилась на кухню посвежевшая, с завернутыми в полотенце волосами, чайник уже вскипел и даже остыл до теплого состояния. Учтиво предложив кошке сесть, Кайл разлил воду по чашкам и примостился напротив, глядя лихорадочно то на одногруппницу, то в свою кружку.       — Я хотел бы поговорить, — произнес серый кот, изо всех сил стараясь скрыть свое запредельное волнение, но голос все равно сломался в нескольких местах и выдал его с головой.       — Да, конечно. О чем? — староста устремила на него разные глаза и положила лапу поверх его свободной кисти ободряюще.       -… Мне очень неловко от твоей заботы. Чувствую себя виноватым, пользуясь твоей добротой…       «Ну же, давай. Выруливай к нужной теме сейчас же!»       -… и симпатией, — на одном дыхании Кайл изложил сразу все, тщательно избегая зрительного контакта. — Правда. Я не ощущаю, что заслуживаю столько внимания к своей персоне. Мы мало знакомы. Я ничего толком не знаю о тебе, а ты не ведаешь ничего о моем прошлом. Это как-то неправильно.       «Ну, наворотил… А ну не увиливай,» — приказал голос внутри его головы, и серый кот вздрогнул как от резкого внезапного удара.       — Невелика беда. Это поправимо. Ты просил не расспрашивать тебя, — недоуменно посмотрев на него, Банти сделала вдумчивый глоток любимого чая. — Я действительно не совсем равнодушна к тебе, поэтому стараюсь уважать твои просьбы. Я с удовольствием узнала бы все, что ты готов рассказать.       — Это… не самая лучшая история, — осторожно заметил серый кот. — Не думаю, что тебе понравится. Сомневаюсь, что ты ожидаешь услышать нечто подобное и имеешь представление, чтобы рассудить здраво.       С живым интересом наблюдая за ним, кошка удивленно приподняла брови, когда он медленно и неровно, словно каждое его движение было сковано и давалось тяжелее предыдущего, поднялся на лапы и подошел вплотную. Плавно и изящно встав с нагретого места, Банти как могла спокойно поглядела на одногруппника, замершего рядом.       — Я думаю, смогу это пережить, — доброжелательно улыбнувшись, кошка, несмотря на почти безупречное владение собой, несколько раз заметно отвела и вернула на него взгляд, а в ее глазах мелькнуло на пару мгновений сильное смущение. Вопреки всем попыткам, сдержать расползающуюся невольно по щекам улыбку не представлялось возможным. — …Не имею ни малейшего понятия, ты прав, зато прекрасно представляю, как я сейчас выгляжу. Да. Во всех деталях. И вижу, как ты на меня смотришь… Не буду никак комментировать. Проболтаешься — я тебе посещаемость за эту неделю не проставлю.       — Ну… неделя… за весь семестр… вроде бы, не так страшно? — тихо и вкрадчиво, если бы голос не срывался от нервов каждую секунду, проговорил Кайл, протянув вперед судорожно дергающуюся лапу и невесомо устроив на талии кошки.       Разом выдохнув весь воздух из легких, Банти вытаращилась на него как зачарованная и порозовела, ощутив, что сердце предательски екнуло.       — Ты что делаешь? — шепотом спросила она, но ответа и не потребовалось. Досократив расстояние, серый кот мягко-мягко коснулся ее губ своими, дыша урывками и сжавшись, чтобы только ни в коем случае не допустить паники.       «Ты сам… ты сам… Никто тебя не принуждает… никто не сделает тебе больно… Остановишься в любой момент…» — обрывки здравомыслия никак не клеились в целое убеждение, и Кайлу оставалось прибегать к использованию всех психологических уловок, которые он только мог вспомнить, но помогало плохо. Он не может вот так вот просто взять и вступить с ней в контакт… Ну не должно так быть… Кто угодно, но не он… Ничего из этого не должно было вообще случаться. Только бы пронесло, только бы миновало. Что это такое вообще будет, если он сейчас потеряет контроль еще раз на глазах той же великодушной кошки, если впадет в истерику и скатится в злоебучие галлюцинации, где его насилует самый близкий кот на свете…       Как будто он не знает, что вызывает у него любая попытка физиологической близости, даже блядское самоудовлетворение. Как будто его психика вообще может среагировать как-то иначе. Что это вообще будет сейчас, если его накроет очередная судорога, если случится ступор? А вдруг ему станет плохо, как становилось уже несколько раз утром от хронических кошмаров? А вдруг еще что-нибудь? А вдруг… а вдруг…       Неожиданно не оттолкнув его, Банти поддалась и закатила глаза, вся обмякнув в стремительно леденеющих лапах, а потом положила, не отстраняясь, ладони на его щеки и принялась гладить, перейдя на затылок и запустив пальцы в шелковистые длинные локоны… Он ведь просто красиво и поэтично врет ей. Если они зайдут еще дальше, ему потребуется вся вселенская удача, чтобы пережить это и не быть раскрытым. Любая мелочь выдаст его с потрохами, а Банти оскорбится и пошлет его прочь навсегда, в чем ее, кстати, нельзя будет упрекать и винить.       Разорвав касание и приоткрыв глаза, кошка прерывисто выдохнула в его губы и взяла в две свои ладони его лапу, чтобы согреть. Чувствуя, что весь горит, Кайл уставился на нее растерянно и испуганно, не зная, что предпринять теперь, как действовать и что говорить ей. Тем временем осторожно наклонив его голову к себе, кошка прикоснулась губами к его лбу и вздохнула.       — Я так и думала.       — Что? — затравленно спросил серый кот, его лапы подкосились, а внутри свернулся комочек льда. Она догадалась? О чем… что она хочет всем этим сказать?       — Ты трясешься весь. И мерзнешь постоянно. Не знаю, почему не додумалась проверить раньше, — резко став серьезной и озабоченной, Банти отстранилась окончательно и приблизилась к шкафу, стоящему напротив стола. — Иди ложись. Я сейчас приду. У тебя явно жар. Почему молчишь, что тебе плохо?       — Мне нормально, — попытался привычно отпереться Кайл, упорно игнорируя шуршание в голове. Он уже успел об этом позабыть. А першение в горле… Это показатель разве? Подумаешь, беда какая. С кем не бывает, верно?       — Да где уж нормальн… — начала было староста, но была внезапно заткнута еще одним поцелуем и прижата к ближайшей стене.       По загривку прошел мертвенный холод. Стараясь не задумываться слишком надолго, какая именно личность вдруг овладела его телом, Кайл опрометчиво доверился воле случая и действовал по наитию, произнося вслух все, что возникает в голове. Неужели получается?..       — Ты что творишь? — вспыхнув, вновь задала тот же вопрос Банти, глядя на него с открытым двусмысленным интересом. Взгляд сказал все без слов, она была вполне довольна текущим раскладом и положением дел. — Ты меня заразишь, перестань, — вкрадчивый и заискивающий тон кошки едва не довел настоящего Кайла до приступа паники, но наваждение оказалось опытнее и увереннее.       — Заражу… — серый кот навис над ней, глядя задумчиво.       «Надо остановиться… Срочно. Сейчас же! Она все узнает!» — завизжал истерично один из голосов в голове, и в уголках глаз тут же началось, вернее, возобновилось невольное жжение. — «Мы боимся быть в близости, и всегда мы этого боялись! Так не пойдет… Бежать. Надо бежать. Надо спасаться. Глупцы…»       — И? — обняв лапами его шею, кошка огладила плечи, а затем оставила на его губах слабый укус и нагло влезла под футболку, таращась в лиловые глаза упрямо, практически беря на «слабо». — Ты даже не попытаешься оправдаться? А в немилость попадешь?       — Все по-честному. Нет тебя, и меня не может быть.       — Ставишь условия?       — Я не думаю, что ты сделала одолжение, пустив меня в свою квартиру. Ты была рада, это в твоих же интересах. Но, может быть, сделаешь одолжение теперь. Хотя, думается, и это в твоих интересах…       «Отпусти меня. Дай опомниться. Что мы вообще вытворяем?..» — устало подумал тот Кайл, который всегда прежде обитал в своем физическом теле, теперь наблюдая за самим собой со стороны и будучи не в состоянии вмешаться и не дать случиться новому поводу для приступа ненависти к самому себе. — «Мы не в себе! Отпусти! Все станет намного хуже… А думается, куда бы уж хуже…»       — Я тебе нравлюсь, — тем временем произнес некто устами серого кота, и тот стал просто пересчитывать голоса. Искать беглую личность. Гневная совесть. Бесконечная трусость — то самое избегающее расстройство, которое немало дров наломало. Он сам. На месте все, кроме… О нет. О нет, нет, нет. Это плохо, это очень плохо. Это катастрофа. Беды не миновать…       — А я тебе? — парировала напористо Банти, взявшись двумя лапами за джемпер и принявшись демонстративно медленно вытаскивать лапы из рукавов.       Улыбнувшись ей в ответ лучезарно, третья личность, — проповедник самых идиотских идей, провальных планов и всевозможных непристойностей, обыкновенно спрятанный и запертый в глубине, на закорках, — перехватила белую лапу и выдержала театральную паузу.       — Это очень и очень провокационный вопрос, — коротко бросил серый кот, резко сдернув кофту с одногруппницы, и стиснул зубы на ее шее.       Кайл ощутил, что проваливается куда-то и падает в бездонную темноту. Судорога сковала его всего, по щекам покатились слезы ужаса и бессилия, а горло схватил сильнейший спазм, делая насущным вопрос, а можно ли целоваться с языком так, чтобы в итоге не вывернуло на партнера… партнершу. Задыхаясь в истерике где-то внутри самого себя, Кайл сжался в маленький комочек, лихорадочно содрогающийся и побледневший сразу от всего. Вскрыть вены, наглотаться таблеток… Прямо сейчас и ни секундой позднее. Громко всхлипывая и закрыв воображаемыми лапами мордочку, он мечтал, мучительно желал отключиться, упасть и не проснуться больше никогда. Глаза застилали чувство вины, животный страх, невыносимый стыд, горькие-горькие слезы… Всем, что он слышал, были только загнанный грохот сердца и шуршание в ушах. Пульс сто двадцать в минуту, температура на два с половиной градуса выше нормы. Что еще с ним произойдет сейчас? Разрыв сосудов? Клиническая смерть? Полное отключение ЦНС и утрата контроля над всеми системами?       От одной только мысли, что часть него сейчас предательски пользуется телом знакомой кошки в самом плохом смысле этого слова и безо всякой защиты, позывы расстаться с содержимым желудка становились почти болезненными. Левый глаз прошило волной чистой боли: капилляр лопнул. По губам и подбородку скатывалась вниз и срывалась на пол крупными каплями кровь. В последний раз так было, когда ему со всей дури заехал по мордочке один быдловатый одноклассник. Удивительно, с какой же силой можно стрессовать, чтобы сосуд в носу лопнул без удара и внешнего воздействия?.. Зажав изо всех сил лапами голову и зажмурив глаза до пестрых пятен, Кайл сбивчиво отсчитывал про себя секунды. Двести шестьдесят две, двести шестьдесят три…       Издав протяжный стон, Банти изогнулась бесстыдно в его лапах и получила крышесносный оргазм, и тогда все резко кончилось. Вдруг осознав, что вновь смотрит на мир своими глазами, а окружает его нормальная остановка квартиры, Кайл обнаружил себя в той же спальне, где впервые пришел в себя после той истерики. Медленно опустив глаза, серый кот покраснел чуть ли не до слез и немедленно вернул взгляд в одну точку на соседней стене. Белая пятнистая кошка лежала под ним в кружевном белье сверху и без ничего снизу, на вид затраханная и пребывающая в неге.       Судорожно зажав лапой пасть и мелко дрожа, Кайл сорвался с места и едва успел предотвратить худшее необратимое, добежав до ванной и закрывшись изнутри.       

***

      Да пиздец какой-то. Пока Фрэнсис собрался и вышел на улицу, с неба начал сыпаться непонятный снегодождь. Опять три тыщи раз блять. Какая прелесть, это просто очаровательно. Хмуро дойдя до места, где они со Сьюзен договорились встретиться, рыжий сунул замерзающие лапы в карманы и уставился на козырек над выходом из общаги. Больше всего хотелось просто домой и спать, серость и холод вообще не располагали к долгим прогулкам и светским беседам. Чувствуя себя обманутым, кот сверился с часами. Он даже не опоздал ради нее. А она как будто вовсе не придет. Кинула? Опять три тыщи… А, нет, вон она.       Из-за заветной двери торопливо возникла фигура, которая спустилась, перескакивая через ступеньку, на дорогу и легким бегом добралась до точки на карте. Ну ничего ж себе. Смерив новую знакомую оценивающим взглядом, Фрэнсис заставил себя улыбнуться. В целом довольно симпатичная палевая кошка с золотистыми веснушками и темными волосами поглядела на него серьезно, но с долей любопытства, а потом, наверное, узнав внешне, коротко произнесла:       — Здравствуй. Приношу извинения, я наткнулась на проверку прямо перед выходом.       — Куда пойдем? — спросил рыжий, не без удивления отмечая, что кошка неожиданно не раздражает его, как это было с Ритой. Интересный случай, надо действовать аккуратнее. В прошлый раз ставка была на шлюховатость и скандальность. В этот, видимо, придется вспомнить азы той жизни, о которой полосатый предпочел бы больше не вспоминать.       — Ну, смотри. Я не проверила прогноз, думала, можно будет проехаться до центрального парка и погулять там. Но видимо… Так. Ты любишь интересные, но шумные места? Недалеко одна ярмарка есть, последние дни открыта. Площадка не закрытая, но мы не замерзнем и не промокнем в случае чего. Можем пойти туда.       — Я доверюсь тебе. Спокойно адаптируюсь, — Фрэнсис пожал плечами, и Сьюзен не стала прятать довольную улыбку.       — Идем тогда. Скучно не будет, обещаю. Можем поспорить, если хочешь.       — Поспорить на что?       — Ну, скажем, если мне не удастся заинтересовать тебя, то с меня что-нибудь вкусное. А если наоборот, то ты мне купишь там какую-нибудь безделушку. В адекватной ценовой категории, разумеется. Я коллекционирую небольшие забавные ништяки и просто занятные вещички из мест, где я была.