Моя хорошая. Том 1.

От лица Мирославы.

             — Мира, к тебе пришли.       Откладываю книгу и, взяв трость, подхожу к двери.       — Ты заходи-заходи, я чай вам сейчас сделаю, — слышу приветливый голос мамы. — Мира!       — Иду я, мам. Несусь на всех парах.       Насколько это может сделать такая улитка, как я.       Морщусь, наступая на ногу и шиплю. Каждый шаг даётся с трудом. Отёк всё ещё сильный. Врач сказал нужно какое-то время, чтобы ушиб сошёл. Главное, что перелома нет, и на том спасибо. А то скакала бы я так на одной ноге ещё очень долго.       Когда вхожу на кухню, замечаю суетящуюся у плиты маму и скромно сидящего за столом Сашу.       — Привет, — вскидывает руку он, слегка краснея.       — Привет, — улыбаюсь я, наконец преодолев расстояние и бухнувшись на стул. — Ты в гости?       — Ага, — мельком бросает взгляд на маму. — Как твоя нога?       — Не отвалилась и хорошо, — блаженно вытягиваю её вперёд. — Пока передвигаюсь с помощницей, — указываю взглядом на трость, — но надеюсь, это ненадолго.       — Если бы не ребята, я даже боюсь представить, что было бы, — причитает мама, опуская перед нами чашки с ароматным чаем, а потом достаёт из холодильника торт. — Тебя Саша зовут, да?       — Да, — кивает он, наблюдая за тем, как она отрезает по кусочку и кладёт их на тарелки.       — Твой отец в органах служит, как я поняла?       — Да, он капитан милиции.       — Это замечательно, что у нас такие соседи. Вообще хорошо, когда рядом есть представитель органов. Нужно будет как-нибудь собраться семьями и познакомиться ближе. А то ведь мне даже в магазин сходить не с кем.       — Как будто ты ходишь по магазинам, мам, — снисходительно заламываю бровь.       — Ну, не в магазин. В кафе или театр. Ладно, вы пейте, а я побежала к себе. Не буду вам мешать.       Подмигнув мне так, чтобы Саша этого не заметил, выходит из кухни и прикрывает за собой дверь.       — Классная у тебя мама, — улыбается он ей вслед. — Красивая очень, вы с ней похоже.       — Спасибо.       Она у меня и правда, красавица. И вовсе не выглядит на свой возраст и действительно я сильно похоже на неё. Такая же смуглая, большеглазая кареглазка с тёмными волосами, только у меня родинка над губой, а у мамы над левым глазом.       Протягиваю руки и обхватываю горячую чашку. Притягиваю к себе, а Саша в это время достаёт что-то из пакета, который всё это время держал в руках.       — Вот, это тебе, — подталкивает мне по столу плитку молочного шоколада.       — Зачем? — улыбаюсь тому, как он снова краснеет.       — Ну… ты тогда взяла всё на себя. Хотя не была обязана. Вот это, считай, благодарность. Тебе, наверное, влетело?       — Неа, — разламываю шоколад на кусочки, а потом кладу плитку по центру стола. — Ну, конечно, папа погремел немного, пальцем погрозил, вручил мне мобильный телефон, чтобы я всегда была на связи, и на том всё и закончилось. А, вот ещё трость подогнал.       Саша присвистывает.       — Так у тебя теперь мобильный есть?       — Ага. Ты сам-то как? Папа у тебя пострашнее моего, если честно. Я его жутко испугалась.       Саша вздыхает, почесав затылок.       — Скажем так, ты меня спасла. Отец говорил не ходить в лес. А если он что-то говорит, я должен беспрекословно выполнять. Но ты тогда так мучилась от этого солнца, что я решил плюнуть и подумал: если мы пойдём по тропинкам, ничего не случится.       Ну да… а тут белка эта… и капкан.       Меня передергивает стоит вспомнить все страдания, которые мне пришлось пережить. Сначала пока открывали капкан, а потом пока мы все втроём дошли до дома.       Кстати, по поводу «втроём».       — А ты почему один пришёл? — беру кусочек шоколада и отправляю в рот, стараясь таким образом спрятать чрезмерный интерес.       — В смысле? — хмурится он.       — Без Яра.       — Ааа. Так я извиниться хотел перед тобой. Не с ним же это делать.       Понимаю… Наверное, перед Яром он уже тоже извинился.       — А можно вопрос?       — Конечно.       — Почему твой папа так агрессивно против него настроен?       Саша притягивает к себе тарелку с тортом и ложкой отрезает кусочек.       — Отца Ярика из тюрьмы выпустили год назад, — отправляет себе в рот, — вот мои предки и не хотят, чтобы мы общались.       Ого…       В памяти всплывает мужчина в очках, вставший в тот вечер на защиту Ярослава. В домашнем спортивном костюме. Вот, значит, почему он так сильно отличался от наших с Сашей родителей, другим поведением и тяжёлым взглядом.       — А за что он сидел?       — За кражу. Только Яр говорит, что его батя ничего не воровал.       — Как это?       — Он тогда сторожем работал на складе. Кто-то туда ночью пробрался, его по голове ударили, ну и вынесли всё. А у него в карманах потом нашли деньги. Сделали вывод, что соучастник. Только мутно там всё. Дядь Юра, в принципе, нормальный мужик. Не думаю, что мог бы пойти на такое.       Какой ужас. Если всё действительно так, то это страшно несправедливо. Отсидеть непонятно из-за кого.       — И что? Ему никто не помог?       — Так, а кто? Улики были против него.       — А твой папа? Он не мог ничего сделать?       Саша удивлённо смотрит на меня.       — Нет, конечно. Он же не всемогущий. Дело было закрыто, суд назначил наказание — пять лет.       — Кошмар. Бедный Яр.       — Да, это хреново. Особенно если учесть то, как они живут.       — А как они живут?       — Ну… так себе. Его матушка тётя Люда в ЖЭКе бухгалтером работает, получает гроши, и он тоже шабашит.       — Яр? — теперь моя очередь удивленно таращиться на Сашу.       — Да. Время от времени грузчиком в местном магазине.       — Погоди, вы ведь мои ровесники, да? Ему тоже четырнадцать?       — В ноябре будет пятнадцать.       — И он уже работает?       — Ну да. Я говорил ему забить. Он получает копейки, толку с этой его шарашки. Лучше бы отдыхал летом, а осенью за учёбу взялся. У него успеваемость нулячая. Как он будет поступать куда-то, я не знаю. Он даже ещё не думал, в какой универ идти, прикинь. Я-то давно решил в школу милиции. Говорю ему: «Со мной пойдём, вместе учиться будем», а он отнекивается. Говорит: «Потом решу». А времени-то всё меньше.       С Сашей мы болтаем ещё около часа. Он рассказывает о себе и Яре, а я ловлю себя на мысли, что слушаю с огромным интересом. Эти двое действительно знают друг друга много лет. Познакомились здесь, во дворе, росли вместе. В школы только разные ходят. Так вышло, что я буду посещать ту же, что и Саша. Яр учится в другой, в соседнем районе.       Когда Саша уходит, мама тут же впархивает на кухню.       — Поболтали? — опускается на соседний стул, во все глаза смотря на меня.       Наверняка радуется, что я смогла найти знакомых…       — Да, мам, — улыбаюсь, допивая уже давно остывший чай.       — Хороший мальчик, этот Саша. Поддержать пришёл, несмотря на то, что пришлось с тобой повозиться по твоей же милости.       — Мааам, ну хватит, — встаю, забирая трость.       Родителям только дай повод попрекнуть. Вроде сделают вид, что забыли и простили, но потом, в любой удобный момент, норовят напомнить и ткнуть в больное место.       — А что, не так? — доносится мне вслед. — Разве я не права?       — Конечно, права, мамочка, ты всегда права.       Бросаю немного ехидно и закрываюсь у себя в комнате.       На кровати в одиночестве лежит книга, но сейчас я к ней возвращаться не хочу.       Я снова в четырёх стенах.       Рррр. Охота на стены лезть.       Забравшись на подоконник, который в этой квартире оказался низким и широким, к моей радости, утыкаюсь лбом в стекло.       Сколько я так сижу, не знаю. Наблюдаю за соседскими старушками, которые ближе к вечеру выползают на улицу и занимают почти все имеющиеся во дворе скамейки. За детьми, оккупировавшими детскую площадку и их мамами, кучкой столпившимися рядом.       А когда скука берёт верх, всё-таки хватаю книгу и углубляюсь в сюжет.       Отрываюсь от неё, когда за окном уже смеркается. Скамейки заметно поредели, и вместо соседских старушек на одной из них я замечаю компанию ребят. Они сидят чуть поодаль, под развесистым дубом. Внутри меня рождается странная дрожь, когда среди всей этой толпы я вижу Яра. Он сидит с краю скамейки, широко расставив колени и облокотившись на них локтями. В руке у него зажигалка, как в тот самый день, когда мы познакомились.       Сама не замечаю, как прилипаю к стеклу, рассматривая его. Такого непохожего на других. Или это только для меня он непохожий? Я не знаю. Но что-то в нём делает его другим. Я пока не поняла что.       Пока изучаю его, понимаю, что рядом какое-то навязчивое оранжевое пятно сильно отвлекает.       Перевожу взгляд на эту кляксу, понимая, что это девушка в оранжевом сарафане. Она что-то энергично рассказывает Яру, взмахивая руками, а он усмехается. Прямо как тогда, когда мы шли домой, а он заявил, что я на нём повисла.       Нагло так усмехается, немного высокомерно и симпатично.       Я прикусываю губу.       Интересно, это его девушка или просто подруга? Сидит она довольно близко, но там, в принципе, нельзя держаться на расстоянии — скамейки поставлены буквой Г и забиты парнями и девчонками под завязку.       Сашу среди присутствующих я замечаю тоже. Он общается с другой девушкой. Брюнеткой в ярко розовом удлиненном топе.       Ещё одна клякса. Правда, розовый меня раздражает чуточку меньше.       В груди собирается чувство, чем-то сильно напоминающее обиду. Я бы тоже хотела быть там, а не здесь, взаперти. Познакомиться с их друзьями, возможно найти себе подругу. А, если повезёт, и не одну.       Озлобленно кошусь на стоящую рядом трость, а потом на свою ногу. И вот как мне выйти? Я и по квартире-то едва хожу, что уж говорить о том, чтобы спускаться на улицу, а потом подниматься обратно.       Перевожу взгляд снова в окно и замечаю, как вся компания встаёт и дружно отправляется на выход со двора. Яр засовывает руки в карманы, а та девчонка догоняет его и берёт под локоть.       Я хмурюсь, провожая их спины взглядом, пока они не скрываются за поворотом.