Моя хорошая. Том 1.

      Следующим вечером я решаюсь на подвиг. Ещё один день в четырех стенах — и я просто взвою. Поэтому, собравшись, кладу в сумку книгу и телефон, беру трость и, перед тем как выйти, глубоко вдыхаю.       Я смогу. А если ребят во дворе не окажется, просто подышу свежим воздухом.       К счастью, мама уехала к отцу в офис, так что отговаривать меня некому.       Вот так храбрясь, я расправляю плечи, закрываю за собой дверь и подхожу к своему самому большому врагу — лестнице.       Держась за поручень одной рукой, второй опираюсь на трость. Получается, мягко говоря, так себе. Я пару раз едва не падаю и не валюсь со ступеней кубарем. Немного больно, но терпимо. Я если честно, думала будет хуже.       Спустя минут десять пыток оказываюсь на улице и радостно улыбаюсь.       Я на свободе.       Оглядевшись, убираю трость, чтобы не позориться и прихрамывая стараюсь как можно скорее прошмыгнуть к скамейке, на которой вчера сидела компания Саши и Яра.       Здесь тень, прохладно и очень уютно.       Спрятав трость за скамейку, усаживаюсь поудобнее и достаю книгу. Пока ещё рано, на сколько я помню, вчера ребята собрались немного позже, поэтому у меня есть время почитать.       За эти дни я осилила если не половину, то добрую четверть маминой библиотеки.       Сюжет очередной истории хоть и не новый, но оказывается довольно интересным. Я настолько погружаюсь в него, что не замечаю, как соседнюю лавочку занимают двое парней.       Поднимаю глаза и сталкиваюсь с их любопытными взглядами. Тут же опускаю их обратно в книгу.       — Что читаешь? — спрашивает один насмешливо.       — Книгу, разве не видно? — не глядя на них, отвечаю я.       — Чё за книга?       Один из них оказывается рядом быстрее, чем я успеваю среагировать. Нагло выдергивает книгу у меня из рук, осматривает обложку, затем раскрывает и пробегается глазами по тексту.       — Эй! — тянусь, чтобы забрать её, но он без усилий удерживает меня одной рукой.       — Слышь, Серый, тут, походу, порнушка, — громко гогочет.       — В смысле? — озадаченно переспрашивает второй, подскакивая со скамейки.       Выдергивает у него книгу и отходит, похабно улыбаясь.       Моё лицо заливает смущённым жаром.       Придурки…       — Верни, — требую, топая здоровой ногой.       — «Всё правильно, я этого и не отрицаю», — игнорируя меня, начинает он читать нарочито громко. — «Должен признаться, что ваши розовые щёчки и пышная фигурка возбуждают во мне аппетит. Он схватил её за голову, притянул к себе и сжал так, что у неё зашумело в ушах»… Ну точно, порнуха!       Они начинают ржать, как лошади, а потом тот, что рядом, закидывает мне на плечо руку:       — И кто это у нас тут такая плохая девочка?       Я резко сбрасываю её с себя и отодвигаюсь на самый край скамейки, сверля обоих взглядом исподлобья. Сердце колотится так, что, кажется, вот-вот выпрыгнет из груди.       — Не ваше дело. А брать чужие вещи невоспитанно, если вы не в курсе.       — Да ладно, тебе жалко, что ли? — второй усаживается на корточки. — А ты только читаешь про секс или сама не прочь им заняться? Мне, между прочим, твои розовые щёчки тоже нравятся.       Он тянет руку к моему лицу, но я со всей силы шлепаю по ней, отталкивая подальше.       Кажется, у меня воспламеняются кончики ушей от возмущения и стыда.       Если бы можно было испепелять взглядом, я бы с удовольствием оставила от этих кретинов две горстки пепла.       — По-моему, вам пора, — рассерженно цежу сквозь зубы.       — Мы сами решим, когда нам пора, — второй усаживается рядом, а когда я пытаюсь встать, грубо толкает меня обратно. — Да ладно тебе, на, забирай свою порнушку. Только знай, что если вдруг соскучишься, мы с Олежкой рядом. Позови — и мы тебе такое устроим, что больше ни одной книги не понадобится.       — Мне не интересны умственно отсталые индивидуумы, — фыркаю, морщась от запаха дешёвых сигарет.       — Чё? Это ты нас только что обидела? — в мгновение меняется его тон с насмешливого на угрожающий.       Я яростно запихиваю книгу в сумку.       — Я же говорю — умственно отсталые. С первого раза не понимаете. — бурчу, намереваясь встать, но меня снова толкают обратно.       При чем на этот раз больнее. Я охаю, ударившись спиной.       — Слышь ты, крыса нерусская, сильно умная, да?       — Так мы это исправим, — второй встаёт, вставая передо мной и закрывая собой обзор двора.       Я со страхом сглатываю. Сегодня как на зло, ни одной старушки в поле зрения.       Зачем я вообще вышла? Сидела бы себе дома и из окна на этих кретинов смотрела, но нет же.       Олег, как я успела понять его имя, подходит ко мне вплотную, от чего его поза передо мной выглядит двусмысленно. Я отстраняюсь, но второй, который Серый, хватает меня за шею так, что у меня от ужаса по коже пробегает ледяной озноб.       — Значит так, коза…       Договорить ему не даёт странный звук. Будто кто-то со всей силы плюхнулся на скамейку.       Эти двое оборачиваются, и я тоже скашиваю взгляд в сторону.       Фейерверк облегчения разлетается в груди.       На лавке, широко расставив ноги и раскинув руки по спинке, сидит Ярослав.       — Не помешаю? — прищуренный взгляд серо-голубых глаз безошибочно находит меня.       — Помешай, пожалуйста, — едва шевелю губами, чувствуя, как чужие пальцы на шее стискиваются сильнее.       Яр поочередно оглядывает обоих.       — Чё, пацаны? Девчонки настолько вас игнорят, что приходится как первобытным за волосы их в пещеру тащить?       — Яр, валил бы ты, — рычит один из них. — Это наш двор.       — А мне здесь нравится, — ядовито ухмыляется он, обнажая острые, белоснежные зубы. — И что ты мне за это сделаешь?       — Значит, сиди молча. У нас тут разговор.       — А меня ваш разговор бесит. Поэтому иди и поговори в другом месте. И с другой девчонкой.       Выдаёт таким тоном, каким говорил со мной в день нашего знакомства. Ледяным, как осколок айсберга.       Они с подозрением косятся на меня.       — А эта что, твоя что ли?       — Считай, что так.       — Какая по счёту?       — Считать научишься — узнаешь. А сейчас руки от неё отцепили и свалили.       Пальцы с моей шеи исчезают, наконец, давая мне возможность нормально вздохнуть. Я на автомате пробегаю холодными пальцами по коже под волосами. Жду, когда они выполнят требование Яра, но уходить они, кажется, не планируют.       Вместо меня переключают внимание на него.       Тот, который Сергей встаёт, и теперь они уже оба возвышаются над ним.       — Ты достал, Дрон. Лезешь туда, где тебя не просят. Думаешь, самый умный?       Я напрягаюсь, наблюдая, как Олег медленно запускает руку в карман. А уже в следующую секунду из него появляется складной нож.       Меня прошибает холодный пот. Страх сжимает грудную клетку, блокируя работу лёгких.       Что ж это за место такое, Господи?       Инстинктивно пересаживаюсь ближе к Ярославу.       — Вы вообще нормальные? — мой голос дрожит, но я стараюсь не показывать того, как на самом деле мне страшно.       Отшатываюсь назад, а Яр даже не шелохнулся. Ни одна мышца на его лице не дрогнула.       — Хотите говорить на вашем языке? Без проблем, — лениво тянет он, тоже запуская руку в карман.       Круглыми от шока глазами смотрю, как он достаёт оттуда металлический кастет и как бы играясь, натягивает его себе на пальцы.       — У бати одолжил. В тюрьме ему пару приёмов показали, — произносит с расстановкой, — а он научил меня. — Поднимает взгляд. — Поделиться?       По тому, как меняется выражение лиц этих двоих понимаю, что демонстрация им не слишком интересна.       Они переглядываются, затем отступают на шаг. Олег молча прячет нож и зло сплёвывает на землю.       — Ещё поговорим, Дрон, — бросает, развернувшись на уход.       Только когда они отходят на безопасное расстояние, я позволяю себе расслабиться. Всё это время сидела, словно натянутая струна, боясь, что они действительно на что-то решатся.       Кто знает, что у них в головах?       — Испугалась? — сняв кастет, Яр кладет его обратно в карман.       Тон больше не режущий.       Я откидываюсь на спинку, ощущая, как напряжение медленно уходит. Слишком медленно. Только теперь замечаю, что сижу к нему практически вплотную. Его рука оказывается за моей спиной, а большой палец невесомо гладит моё плечо.       По телу пробегает электрический разряд.       — Очень. Если бы не ты, даже не знаю, чем бы всё закончилось, — отвечаю, чувствуя, как кожа искрится в месте, где он прикасается.       — Да ладно. Они трусы. Только болтать могут.       — Меня это не особо успокаивает. Если бы я хотя бы бегать могла, то ещё ладно. А так… куда я с одной хромой ногой?       Киваю назад, показывая на трость, спрятанную за скамейку.       Яр оборачивается.       — Сильно болит? — указывает глазами на мою ногу.       — Уже почти нет, — храбрюсь, потому что казаться слабачкой совсем не хочу. — Надоело дома сидеть. Думала, может, вы выйдете. А если нет, хоть почитаю. А тут…       Ярослав склоняет голову, и я чувствую его взгляд на себе. Когда поворачиваюсь, замечаю на его лице хитрую усмешку.       — Так ты правда порнушку читаешь? — Вопросительно заламывает свою светлую бровь.       Вот чёрт…       Жар мгновенно обдает лицо, и мне хочется провалиться сквозь землю.       — Это не порнушка, — гордо поднимаю подбородок. — Это роман. О любви.       — С элементами порнушки, — уточняет он, уже широко ухмыляясь.       Не так, как в прошлый раз, а по-настоящему, естественно и заразительно. Зависаю на этой улыбке. Чувствую, как сердце трепыхается ещё быстрее и как будто горит.       — Эротики, — поправляю его, быстро отводя взгляд. — Это мамины книги.       — Она знает, что ты у неё их таскаешь?       — Нет конечно. Она думает, что я беру повести. И вообще, в этом нет ничего такого!       — Конечно, — согласно кивает он, но в глазах пляшут чертики.       Один за другим заводят хоровод, утаскивая и меня за собой.       А я вдруг осознаю, что имел в виду Саша, когда говорил, что Яр не всегда отстранённый. Сейчас он совершенно другой. С улыбкой этой и сумасшедшими чертиками, которые мне до безумия нравятся.       — Будто ты никогда не смотрел журналы с голыми девицами, — заразившись его настроением, теперь уже подначиваю и его.       — Смотрел.       — И всякие кассеты, наверняка, тоже.       — Не без этого.       — И сам, небось, уже… — на этом месте я краснею, прикусываю язык и быстро выставляю вперед руку. — На это не отвечай!       Ярик громко смеется, запрокинув голову назад.       — Вот это мне о друзьях точно знать не нужно, — бормочу, умирая от стыда и смешанных ощущений.       Отсмеявшись, он пристально смотрит на меня и лениво кивает:       — О друзьях лучше не надо.