Глава 9.
11 февраля 2026 г., 07:47
Иногда я не понимаю Яра. Порой он весёлый, открытый — насколько это возможно, стебётся надо мной, улыбается так, что я забываю обо всем на свете. А в другие моменты он замыкается, словно выпускает наружу другую версию себя — холодную, грубую, способную задеть одним словом. Вот эту его сторону я ненавижу. И самое главное — не понимаю, что её вызывает.
— Погнали, Мир, — торопит Саша, пока я продолжаю стоять, как вкопанная.
Разворачиваюсь на выход, когда вдруг во двор входит женщина.
Я узнаю её сразу.
Это мама Яра.
В тот вечер, когда мы познакомились с ребятами, она была в домашнем халате. Я хорошо её запомнила её.
— Здравствуйте, дети, — приветливо улыбается красивая, светловолосая женщина на которую Яр был похож, подходя ближе.
— Здравствуйте, — отвечаю я, всматриваясь в миловидное лицо, которое теперь могу рассмотреть лучше при свете дня.
Ярослав слишком похож на неё. Даже цветом глаз — глубокий, светлый, серо-голубой, и русый, блондинистый оттенок волос. Правда, у его мамы волосы ещё светлее, у них кажется в одинаковой степени. У неё они собраны в небрежный пучок, несколько локонов выбились и обрамляют уставшее лицо.
Одета она просто — в бежевую блузку и скромную юбку. На ногах туфли —лодочки с потёртыми носками. Но, несмотря на это, выглядит она очень аккуратно.
— Здрасти, тёть Люд, — произносит Саша.
— А вы что на пороге топчетесь? — достаёт она из сумки ключи. — Яра дома нет?
— Есть, но говорит, что занят.
— Ну так подождёте, пока освободится. Я чай нам заварю. Проходите, давайте, — открыв дверь, она зазывает нас рукой.
Мы неуверенно переглядываемся. Яр ясно дал понять, что сейчас ему не до нас, и навязываться не хотелось бы.
— Мы лучше пойдём, — озвучивает мои мысли Саша.
— Никуда вы не пойдёте, — решительно заявляет тётя Люда. — Меня таким чаем угостили, ммм, вы такой ещё не пили, уверена.
— Тёть Люд…
— Саша, — отрезает она строго. — Ну что ты как не родной?
Саша вздыхает и сдаётся. Входит первым и тянет меня за собой.
— Идём. Пока она нас не накормит, не отпустит, — шепчет, скидывая кроссовки.
Я улыбаюсь, разуваясь на пороге.
Мамы, наверное, у всех одинаковые. Главное, чтобы дети были сыты, остальное не имеет значения.
— Проходите на кухню, я сейчас узнаю, чем таким важным занят Яр, — бросает она, уходя по коридору налево.
Я с любопытством осматриваюсь.
В прихожей стоит узкий шкаф с облупившимся лаком — старый, но отполированный до блеска. На стене крючки с куртками, среди которых висит знакомая джинсовка Ярослава.
— Нам сюда, — указывает Саша, направляясь направо.
Я следую за ним.
Кухня оказывается крошечной, но светлой.
Саша опускается на один из стульев, мне кивает на другой.
— Падай.
Я занимаю место у холодильника и бегло оглядываюсь. На подоконнике — глиняные горшки с алоэ, над окном — простые серые занавески. Старая плита выглядит ухоженной. Надо заметить, здесь очень чисто, несмотря на то, что мебели, наверное, лет тридцать, если не больше.
Стол накрыт клеёнкой в цветочек, а в центре — сахарница, стопка кружек и блюдо с сушками.
Эта обстановка напоминает мне дом бабушки и дедушки. Когда я была маленькой, мы ездили к ним в деревню, и всё там было почти таким же.
От разглядывания меня отрывает приглушенный голос тёти Люды, и явно недовольный Яра, доносящиеся из глубины дома.
— Может, он действительно занят? — прислушиваюсь к его тону, всё ещё пытаясь понять, чем вызван негатив в нашу сторону.
Саша пожимает плечами.
— Не знаю.
— Так, Ярослав присоединится к нам позже, — в дверном проёме показывается тётя Люда.
Снимает с крючка фартук и завязав его за спиной, ставит на плиту чайник.
— Мы с тобой ещё не познакомились, — доброжелательно оборачивается ко мне. — Ты Мира, да?
— Да, — улыбаюсь ей.
— Я Людмила Николаевна. Можно просто тётя Люда. Как твоя нога?
— Уже хорошо, спасибо.
— Ну и прекрасно. Вы голодные, дети? Есть рис и капуста тушеная.
— Нет, спасибо, — мотаю головой, — я только недавно поела.
— Я тоже, — подхватывает Саша.
— Ну, смотрите. Тогда чай.
— С конфетами, — лезу в рюкзак и достаю оттуда пакет с шоколадными трюфелями, которые привезли отцу. — Угощайтесь.
— Ой, вы кушайте, дети, мне незачем.
— Нет-нет, чай пьем мы все, значит и конфеты тоже едим все.
Рассмеявшись, хозяйка достает из ящика тарелку, и я выкладываю на неё конфеты.
— Ну рассказывай, вы откуда приехали к нам?
Как-то так выходит, что разговор завязывается легко. Тётя Люда оказывается приятной женщиной. Она угощает нас вкусным чаем с бергамотом, достаёт клубничное варенье к бубликам, поддерживает нашу ненавязчивую беседу.
Когда она ударяется в воспоминания о детстве Яра, я не замечаю, как заслушиваюсь. Глупо улыбаясь её рассказам, царапаю ногтем выцветший рисунок на клеенке, а когда поднимаю голову, натыкаюсь на взгляд объекта нашей темы разговора. Яр стоит, подперев плечом дверной проём и наблюдает за моим пальцем, скользящим по клеёнке. Я рефлекторно застываю и убираю руку со стола.
— О, ты освободился? — замечает его тётя Люда, — Садись давай. Мира такие конфеты вкусные принесла, пальцы можно слопать. Я в жизни таких не ела.
— Ты пей, ма. Я потом, — сухо отвечает Ярослав.
— Я уже допила. Садитесь пообщайтесь. Гости к тебе всё-таки пришли, а не ко мне.
Яр подходит к столу и садится на её место, так как стульев только три. Я пытаюсь понять по его лицу его настроение, но судя по выражению, оно улучшилось не на много.
— Чем это ты таким занимался? — с издёвкой толкает его локтем Саша.
— Да алгебру он учил, — отвечает вместо Яра его мама.
— Мам, — он недовольно закатывает глаза.
— Что? Секрет что ли? У Ярика беда с этими всеми точными науками, — тётя Люда опускает перед ним чашку.
— Нормально у меня всё, — чеканит он сквозь плотно сжатые зубы.
— Ну да, нормально. Как поступать будешь, ума не приложу.
— Так давайте я помогу, — выпаливаю я, не раздумывая.
Есть у меня такой грешок — озвучивать свои мысли раньше, чем их обмозговать.
На меня тут же устремляются три пары глаз.
— Я хорошо разбираюсь. У меня одни пятерки. Вообще по всем предметам, — тараторю на одном дыхании.
Бровь Яра издевательски ползет вверх, а до меня только сейчас доходит, что звучит все так, будто бы я хвастаюсь.
— В том смысле, что я могу помочь с алгеброй. И с геометрией.
— Не надо, — буркнув, Яр делает несколько глотков чая и тянется за бубликом.
— Что значит не надо? — подхватывает мою идею его мама. — Очень даже надо. Мирочка, если тебе не сложно, то было бы прекрасно.
— Мне не сложно.
Хруст разламываемого бублика разносится по кухне, и я замечаю, как несчастная выпечка становится крошкой в кулаке Яра.
— Решено, можете начинать хоть сегодня. Ярик, ты же понимаешь, что это лучший вариант. Нанять учителя у нас денег нет, а нужно чтобы тебе просто кто-то объяснил материал.
Окрыленная идеей хозяйка испаряется из кухни, оставив меня на растерзание её сына.
— Кто тебя за язык тянул? — пилит меня взглядом Яр, высыпая на клеенку то, что осталось от бублика.
— Я помочь хочу.
— Я тебе так-то тоже предлагал помощь и не раз, — заявляет Саша.
— Идите вы оба, — закидывает в рот новый бублик Яр.
— Бери конфету, — пододвигаю ему мою самую любимую, с миндальным орехом.
— Не хочу.
— Она вкусная.
— Ну, ты и ешь.
— У меня дома есть. Угощайся.
По взгляду Яра понимаю, что делать этого он не собирается.
Непонимание, что начало копиться ещё с момента как мы пришли, вырывается наружу. Я складываю руки на груди и склоняю голову, смотря ему прямо в серьёзное лицо.
— Слушай, в чем дело? Что мы такого сделали, что ты так с нами разговариваешь? Ещё вчера всё было отлично, на сколько я помню.
— Я не люблю, когда приходят без приглашения, — отрезает он холодно.
— Я всегда к тебе прихожу без приглашения, — замечает Саша.
— Это ты.
— То есть, у тебя претензии именно ко мне? — крепче сжимаю пальцы, чувствуя, как обида закручивает внутренности. — Мне уйти?
Яр переводит на меня взгляд, а я дышать перестаю. В висках начинает стучать. Уже заранее знаю, что он скажет.
— Уйди.
Знаю, но оказываюсь не готова услышать. Пульс в мгновение достигает максимума. Горло перехватывает.
Мы сталкиваемся взглядами, ведя какую-то непонятную борьбу. Я проваливаюсь в его колючих глазах, лечу куда-то, а когда уже собираюсь встать, чтобы выполнить его пожелание, вдруг слышу рассерженный мужской голос, доносящийся из глубины дома.
— Люда, ты дома?
Ярослав замирает.
И я, ведомая его реакцией, тоже.
Почему? Пока не понимаю, просто смотрю на него и вижу, что выражение его лица меняется.
— Да, Юр, — доносится тепло в ответ.
— Есть что поесть у нас? Представляешь, я двое суток пахал на этого упыря, а он сегодня меня выставил, — раздается заплетающимся языком. — Ну не ссссука?!
Атмосфера в кухне мгновенно становится тяжёлой и давящей. Желваки на лице Яра вздуваются, губы складываются в тонкую линию.
А я от накатившего волнения вытягиваюсь струной.
— Юр, тише, у нас гости, — осаждает его тётя Люда.
— Гости? — мужская фигура занимает дверной проём, и я напрягаюсь ещё сильнее.
По шатающейся походке понимаю, что выпил отец Яра не мало. А то, что это он, сомнений нет. Этого мужчину в очках я тоже хорошо запомнила.
— Опааа. Какие люди и без охраны.
— Здрасти, дядь Юр, — поворачивает к нему голову Саша.
Он не выглядит удивленным, вероятно привык видеть его таким. В отличии от меня. Я боюсь пьяных людей. Мой дедушка пил. Сильно. И бабушку бил. Я один раз была свидетельницей их выяснения отношений. С тех пор стараюсь обходить пьяных людей стороной.
— Здорово, Санька. И Вам добрый вечер, девушка, — растягивает губы в неестественно широкой улыбке мужчина, но глаза его остаются холодными.
— Добрый, — шевелю похолодевшими губами.
— Не помешаю? Я тут с краю присяду.
— Они уже уходят, — отрезает Яр, по очереди многозначительно взглянув сначала на Сашу, а потом на меня.
— А что так?
— Так, Юр, не доставай детей, — тётя Люда отвлекает его внимание на себя, пока мы втроем ретируемся из кухни.
— Я разве доставал? — летит нам вслед. — Я может пожаловаться хотел? Нет, ну я что, не человек, Люд? Двое суток бесплатно! Мрази! Чтоб они там все подохли!
Мы быстро обуваемся. Точнее, я быстро. Саша, похоже, привык к поведению отца Яра, поэтому никуда не торопится. Пока он справляется со шнурками на кроссовках, я уже стою у двери и крепко сжимаю ремешок рюкзака.
Сердце скачет по грудной клетке, как оголтелое. Из кухни громким басом летит ругань, заставляя меня вжиматься лопатками в дверь.
Щека в какой-то момент начинает гореть, я поворачиваю голову и встречаюсь взглядом с Яром. Он смотрит на меня исподлобья. Так, будто проникает мне под кожу и считывает все мои эмоции до одной. Мне хочется спрятаться, чтобы не демонстрировать ему их, но куда? Кажется, всё написано на моем лице, как на листе бумаги.
— Давай, брат, — протягиваете ему руку Саша. — Сегодня увидимся?
— Не знаю, — хлопает его по ладони Яр.
— Пока… — выдавливаю из себя улыбку, но Яр не отвечает.
Дожидается пока мы выйдем и закрывает за нами дверь.
Оказавшись на улице, я с облегчением выдыхаю. Как будто мне развязали пояс на груди и освободили лёгкие. Приложив руку к груди, часто и глубоко дышу.
— Его батя снова в запое. — говорит Саша, пока мы идем к калитке, — Наверное, поэтому Яр не хотел нас пускать.
— Я уже поняла…
