Моя хорошая. Том 1.

От лица Ярослава.

      — Ма, ты дома?       — Да. У меня к тебе разговор, — голос звучит непривычно строго.       А это значит только одно…       Мысленно выругавшись, скидываю обувь и иду на кухню.       — Привет, — мимолётом оцениваю её напряжённый вид.       Руки скрещены на груди, взгляд — колючий, глаза мечут молнии. Ну всё. Точно спалили.       — А я тебе кое-что принёс, — бодро, почти с наигранным энтузиазмом, достаю из сумки кусок вырезки. — Смотри, что мне подогнали на рынке. Только приготовить нужно сегодня.       Мамин взгляд скользит по мясу и становится ещё более жёстким.       — Подогнали, значит? — пристально смотрит мне в глаза. — Зачем ты мне врёшь, Ярослав?       — С чего ты взяла?       — Звонила Елизавета Сергеевна. Сказала, что ты появляешься в школе через день. Это как понимать?       Блин… Вот же старая, вредная коза.       — Яр, а ну-ка дыхни!       Мать резко подходит ко мне и чуть ли не упирается носом в лицо.       — Ты о чем, ма? — резко дергаю головой, отстраняясь назад. — Думаешь, я бухаю?       — Я не знаю, что думать! — почти срывается. Не унюхав того, чего, видимо, ожидала, отходит и нервно запускает руку в волосы. Несколько раз проходит туда-сюда по кухне.       — Почему ты прогуливаешь, сын? Яр, скажи мне, как есть. Ты попал в неприятности? Связался с кем-то? Господи, я уже чего только себе не надумала… Учитель говорит, что за две недели школы ты был там всего пять раз! Это как вообще понимать? И это мясо… откуда оно?       — Ма, успокойся, — пытаюсь сбить её накрученный тон. — Никуда я не вляпался. Я… работаю.       — Что ты делаешь?       — Работаю.       — Где? — удивлённо моргает.       — На рынке. Помогаю грузчикам. Ящики таскаю.       — Господи, — она медленно опускается на стул, смотрит на меня широко раскрытыми глазами. — Дожили. Мой сын вместо школы таскает ящики… Зачем? Из-за отца?       — Нет.       — Да как же нет, если да? Ох, кошмар какой, — сделав свои выводы, отчаянно роняет лицо в ладони. Голос вздрагивает. — Ярушка, милый, ты не должен этого делать. Отец справляется… пусть, не очень хорошо, но я ведь тоже есть. Мы не голодаем. Зачем вот это? — Она берёт мясо, а через секунду кидает обратно на стол.       — Ма, мясом меня угостили, это правда.       Тут не вру. За помощь мяснику мне подогнали кусок шеи. Завтра его продать он уже не сможет, а выкидывать ещё довольно неплохое мясо жалко. Я вообще привык, что там народ друг друга подкармливает. Кто маслом с молоком, кто яйцами, а кто вот мясом. Работать на рынке выгодно. Меня там ещё в прошлом году подкармливали, но тогда я мало кого знал, и давали в основном по мелочи. Домой нечего было принести.       Мама, конечно, не в курсе, что я там верчусь ещё с прошлого года. На карманные же должен хоть как-то собирать. Отец еле на проживание зарабатывает, мамины уходят на другие траты. Летом вот только перерыв делал. Думал, ударюсь реально в учебу, подтяну всё, что могу, но обстоятельства складываются явно не в сторону гранита науки.       — Так, сын, — вытерев выступившие слёзы, мама решительно протягивает руки и накрывает мои, — я категорически против твоей работы. Слышишь? Против!       — Ма…       — Выслушай! Подрабатывать — это хорошо. Я горжусь, что ты не бездельничаешь. Но делать это вместо школы я тебе запрещаю. Запрещаю!       Я молчу, сжав челюсть.       — Ярослав, — видя моё молчание, мама крепче сжимает мои пальцы, — ты не должен терять это время. Сейчас тебе нужны знания, нужны возможности. Мы справимся, я тебе обещаю. Я заставлю отца бросить пить. Если тебе нужны деньги на расходы, то я постараюсь ещё сильнее экономить. Сколько тебе нужно в день? Скажи, я дам.       Мама вскакивает со стула, но я тяну её обратно.       — Не надо, — серьёзно смотрю ей в лицо потому что столько, сколько мне нужно у неё все равно нет. — Я тебя услышал.       Выглядит мама растерянной и разозлённой одновременно. Под глазами синяки от усталости, щёки впали.       И мне стыдно, что сейчас она обо мне лучшего мнения, чем я есть на самом деле. Потому что работать я пошел в первую очередь не из-за того, чтобы помочь ей. Или отцу.       Деньги мне нужны Мирке на подарок.       А так, как она девочка, у которой есть всё, обычной кассетой здесь не отделаешься.       Мне хочется подарить ей что-то, чего она будет достойна. А это стоит денег. И не малых.       — Точно услышал? — мама встряхивает мои руки. — Ярик, обещай мне! Ты должен закончить школу и поступить в институт. Как выучишься, так и пойдешь работать. А раньше это делать я тебе запрещаю. Выбери себя! Слышишь меня?       Встретившись с её встревоженными глазами, киваю.       — Ладно. Я пойду в комнату. А ты мясо приготовь. Сказали, до завтра оно не доживёт.       Мама рвано выдыхает, пристально смотря на меня, будто сомневаясь в том, что я сказал, а потом переводит взгляд на мясо.       — Конечно, приготовлю, — снова берет его в руки и разворачивает газету. — Ох, какой кусок. Вот это поужинаем сегодня. Передай от меня спасибо тому, кто тебя угостил.       — Передам.       Развернувшись, отправляюсь в свою комнату. Закрываю дверь, падаю на кровать.       Тяжёло выдыхаю.       И что теперь делать? Если снова не пойду в школу, опять нажалуются.       А день Рождения у Миры в следующем месяце.       Она пригласила меня ещё летом. Сказала, что у них будет какой-то официальный семейный ужин, на который придут коллеги по бизнесу её отца с семьями. Ну и конечно, семья Белозёрова, и я. Думаю, добавятся ещё её одноклассницы, с которыми она сдружилась.       Как по мне, это полный бред — праздновать день рождения дочери в таком формате. Пятнадцать лет — время, чтобы отмечать с друзьями, а не с коллегами родителей, но это их семья. Я туда не лезу.       На самом деле, я даже не пошел бы, если бы это была не Мирка.       Мы в последнее время и так редко видимся. Они с Саней вместе ходят в школу и возвращаются домой. Его предки частенько захаживают к ним в гости. А я вижу её раза три в неделю, если повезёт. Пока тепло мы ещё выбираемся вечером пройтись. Но если натаскаюсь ящиков, к вечеру встать с кровати получается плохо.       Да и у неё кружки всякие начались. Английский, хореография.       Алгебра наша, конечно, накрылась. Не совпадаем мы по расписанию. Хотя мне этого не хватает. Времени, когда мы были только вдвоем. Я слушал её, как ненормальный. И примеры легче давались, пока она смотрела на меня своими карими глазами, в которых таилось ожидание моего правильного ответа. Выглядеть перед ней долбоёбом не хотелось, поэтому приходилось включать работу серого вещества на максимум.       Благодаря ей у меня получалось.       С ней вообще все стало по-другому. И общение моё с Белозеровым тоже стало другим. И хоть умом я понимаю, что между ними ничего нет, а все равно завидую тому, что он может быть с ней чаще. Что его родителям выпал шанс сдружиться с Миркиными. Что его батя не бухает, и не позорит его перед другими. У него есть статус, уважение. А у матери Сани есть возможность покупать себе вещи, которые она может обсудить с Мириной, той ещё модницей.       Моя мама бы их тем для разговора не поддержала. Просто не смогла бы, потому что мы как ни крути, ниже по уровню жизни.       А я хочу быть выше. Хочу быть достойным Мирки. И подарить ей подарок, который она от меня точно не ожидает.       Мы как-то гуляли, и она увидела в витрине магазина небольшой рюкзак. Стоит он столько, что я даже не поверил сначала, что это цена. Но она была в восторге. Ещё минут десять лепетала о том, какой он красивый, белый, с крошечными бабочками на замках.       И если бы я дальше работал через день, то возможно, смог бы подарить ей его.       Но теперь… мать будет следить, однозначно. А я не хочу её расстраивать.       Придется выходить по выходным.       Проблема в том, что этих денег все равно не хватит и на рюкзак я теперь вряд ли насобираю.