Пристанище у маяка

Флинс аккуратно подхватил Люмин на руки - она была удивительно лёгкой, и отнёс вниз, в единственную жилую комнату. Осторожно уложил на свою узкую кровать, снял с неё сапоги и накрыл толстым, грубым, но чистым шерстяным одеялом. Она что-то пробормотала во сне и уткнулась лицом в подушку, пахнущую морем. Он постоял ещё мгновение, а потом беззвучно вернулся на свой пост наверху. Кирилл простоял наверху, пока первая полоска рассвета не рассекла ночное небо. Только тогда, убедившись, что на горизонте нет даже намёка на угрозу, он бесшумно спустился вниз. Он замер в дверях, наблюдая за спящей Люмин. Она укрылась с головой, и наружу торчал только блондинистый вихор. Уголки его губ дрогнули. Он осторожно разжёг печь, чтобы в комнате стало теплее, поставил чугунный чайник и начал готовить завтрак - не свою обычную овсянку на скорую руку, а что-то получше. Из запасов нашлась копчёная грудинка, пара яиц от доверчивых чаек, гнездившихся на скалах, и остатки вчерашнего хлеба. Аромат разбудил её раньше, чем свет. Люмин вылезла из-под одеяла, потягиваясь, как котёнок, и обвела сонным взглядом комнату. Он стоял у печи, готовя яичницу на сковороде. - Доброе утро, - сказала она, хриплым от сна голосом. - Доброе, - отозвался он, не оборачиваясь, - чай заварится через минуту. Умыться можно в бочке с дождевой водой у задней стены. Завтрак прошел в спокойной, почти домашней тишине. Флинс ел методично, но без привычной отстранённости. Он даже передал ей глиняную кружку с мёдом, когда она потянулась к банке. - Ты хорошо готовишь, - заметила Люмин, доедая последний кусок хлеба, - я думала, у стражей рацион состоит из сухарей и талой воды. - Сухари есть, - он ответил, и в его глазах мелькнула тень иронии, - но даже стражам иногда хочется нормальной еды. Особенно, когда есть компания. Флинс встал, собрал посуду и отнёс к раковине. - У меня сегодня нет смены, - начал он, моя тарелку и глядя в окно на спокойное утреннее море, - если у тебя нет срочных дел в городе... Я могу показать то место, где я обычно рыбачу - особенное место, куда никто практически не заходит. Он вытер руки и повернулся к ней, опершись о столешницу. - Недалеко отсюда есть небольшая скала, плавно уходящая в воду. Там водится лунная колюшка. Рыба, которая светится, как лунный свет на воде, - он немного помолчал, подбирая слова, - я редко кого-то туда вожу. Но тебя мне хотелось бы туда сводить. Люмин слушала, подпирая подбородок ладонью. Видно было, как в её золотых глазах разгорается любопытство и что-то ещё - тёплая благодарность за это доверие. - Мне говорили о такой рыбе, но я никогда не видела, - сказала она, - а ты часто её ловишь? - Часто - нет, - он покачал головой, - она осторожная. Нужна тишина, правильная мушка... и правильное настроение, - он посмотрел на неё, и в его взгляде появилась лёгкая, почти озорная искра, - думаю, сегодня у нас подходящее настроение. Если, конечно, тебя не смущает прогулка по мокрым скалам в семь утра. - Меня?- Люмин фыркнула. - меня это абсолютно не смущает, потому покажи свою особую скалу. Он кивнул, и на его лице снова появилась та неуверенная, но искренняя улыбка, которая постепенно становилась привычкой: - Тогда собирайся. Я возьму снасти и еды на перекус. На обратном пути можем пойти по берегу. Там много красивых ракушек можно найти. Последние слова он произнёс немного смущённо, как будто выдавая ещё один маленький секрет о себе. Но уже не боясь, что его не поймут. На рыбалке Кирилл преобразился. Он не просто объяснял - он горел. Показывал, как вязать особую мушку из перьев и рыбьей чешуи, его длинные пальцы двигались с ловкостью ювелира. - Смотри, вот так она будет играть в воде, как маленькая рыбка, - говорил Флинс, и в его глазах горел азарт. Когда Люмин на первом же забросе поймала крепкую, переливающуюся серебром рыбину, он не сдержался. Из его груди вырвался негромкий, но искренний смешок: - Невероятно, - сказал он, качая головой, пока девушка снимала добычу с крючка, - я первую колюшку после месяца тренировок поймал. А ты... ты просто взяла и поймала, будто этим каждый день занимаешься. - Отчасти так и есть. Я рыбачу довольно часто. А ещё у меня замечательный учитель, - ответила она, сияя, и протянула ему рыбу. После того как они поймали ещё пару серебристых колюшек, они пошли обратно не той же тропой, а свернули на узкую полоску галечного пляжа, что тянулась у подножия скал. Море здесь было холодным и суровым, даже на солнце волны накатывали свинцово-серые. Но в этом была своя, строгая красота. Шли молча, но иногда переговаривались. Флинс шёл чуть впереди, его взгляд скользил по гальке. Внезапно он остановился и присел на корточки: -Смотри, - сказал Кирилл и протянул ей раковину. Она была небольшой, спиральной, цвета слоновой кости с тонкими розовыми прожилками, идеально целой, - редкая. Волны обычно разбивают их о камни. Люмин приняла ракушку, ощутив её гладкую, холодную поверхность. - Красивая. Ты много таких находишь? - Нахожу, - кивнул он, уже изучая другой участок гальки, - но не все забираю. О, смотри, эта ещё живая. Он показал на другую, очень похожую раковину, из которой торчала нога моллюска. Люмин присмотрелась: да, она была не пустой. Они двинулись дальше, теперь уже оба приглядываясь к камням. Флинс изредка нагибался: - Это просто камень, но форма интересная.. Люмин нашла свою находку - плоскую, округлую, похожую на монету раковину с дырочкой посередине, будто специально для шнурка. - Это же готовая подвеска! - показала она ему. Флинс взял ракушку, повертел в пальцах, и на его лице появилась задумчивая полуулыбка: - Похоже на древнюю монету морского царства. Тебе повезло, - Кирилл вернул ей находку, и его пальцы на мгновение задержались на её ладони, - хочешь сделаю подвеску? - Конечно хочу, - ответила Люмин. - Приходи завтра. Я ее сделаю, - улыбнулся ее спутник.