Однажды в Лешково

День здоровья подошел к концу, и ученики с облегчением выдохнули. И почему до администрации школы никак не дойдет, что никто в здравом уме не горит желанием вставать с утра пораньше, чтобы лишний день созерцать все те же лица и выполнять бессмысленные задания, жертвуя одним из двух выходных? Загадка, недоступная человечеству. Василиса с помощью Румяны собрала вокруг себя одноклассников и, выудив список, деловито прошлась по нему. - Где Любава? – оглядывая присутствующих, сердито спросила она. - Ушла, - пожала плечами Лиза, при этом в голосе ее послышалась едва уловимая насмешка то ли над подругой, то ли над старостой. - Значит, приведешь ее, - вперив серьезный взгляд из-под бровей, произнесла Василиса. - Боюсь, не выйдет. У нее что-то с лицом приключилось, - веселье в голосе одноклассницы нарастало. - А! – подала голос Лада. – Я видела. И остальные ребята с интересом обернулись к ней. - В общем, я иду, а мимо несется Любава. Вся злая, кричит так, словно ее режут. Я удивилась. Думала, она упала. Может, ногу подвернула… - Она ведь бежала, - заметил Глеб. - Да. Так вот. Я начала всматриваться. Не пойму. Что-то с лицом у нее, - продолжила невыносимо долгую прелюдию Лада. - У нее жуткая, зеленая сыпь высыпала, - прервала ее Мирослава, устав морозить свои конечности в хмурый осенний день. - Я рассказывала! – вскрикнула в протесте ее сестра. - Ты очень долго это делала, - ничуть не раскаявшись, отвечала колдунья. - Кажется, возле нее все Верея крутилась, - вспомнил Глеб. - Сестра Таньи? – уточнил Кирилл. - Ага. Так легко и просто раскрылась тайна появления зеленых прыщей. Видимо, маленькая колдунья в очередной раз проверяла свои самодельные отвары. А между делом решила проучить и заносчивую красавицу. Помимо Таньи, по понятным причинам, Любавы не наблюдалось среди ребят и Волка. Но тут Василиса могла только раздраженно выдохнуть через нос, досадливо поджав губы. Этот мальчишка был единственным, на кого авторитет старосты не распространялся. И колдунья, как бы ни хотела, ничего не могла с этим поделать. Василиса и Румяна, подружки в классе, являлись так же и соседками. Поскольку семьи подруг тоже ладили между собой, то в свое время было решено убрать забор, разделяющий два участка, и на их пересечении возвести небольшую детскую площадку. Так и жили две семьи, волей случая слившись в одну большую и дружную. Двор Василисы был усеян клумбами, сбоку примостился небольшой декоративный пруд с плавающим по нему кругами лебедем. Никто не знал, откуда тот взялся, но гордая птица, независимо вытягивая шею, всем своим видом показывала, что никуда отсюда не собирается. У самого крыльца стражем возвышался покосившийся от времени, но все еще крепкий по виду высокий колышек, увенчанный человеческим черепом. Когда-то в 90-ые, когда времена были нелегкие и темные, повадились в деревню воры, обнесли несколько домов. И стали местные жители думать, как ловить, как выслеживать. Но проблема разрешилась самым непредвиденным образом. Решили воры залезть в дом Прекрасных. Видать, прознали, что живут там одни женщины. Но кто ж знал, что семейная реликвия в виде кола с черепом - не сказочный вымысле? Так и погорели воришки. Пепел их ветер ночной развеял. Разве что обугленные следы ног, единственное, что осталось, служило памятью страшного колдовства. Приезжала милиция, да только взятки, как говорится, гладки. Не посадят же они череп, в самом деле. Вот и уехали ни с чем. - Да так им и надо, ворам этим, - плюнула Клавдия Ягинична. На том история и закончилась. С тех пор любой гость нет-нет, да и косился на своеобразного охранника, заходя за ворота. Удобно устроившись перед телевизором в большой гостиной, ребята принялись спорить о том, какой фильм им посмотреть. И, после непродолжительных дебатов, решено было по классике посмотреть первую часть фильма о «Гарри Поттере». Не было, наверное, ни одного дома, где бы не хранилась кассета про мальчика, который выжил, и каждый ребенок, подросток с нетерпением ждали выхода продолжения. - Как думаете, это все правда? – прошептала Лада, не смея оторвать взгляд от экрана. - Выдумки, - пожал плечами Кирилл. - А я слышала, это на реальных воспоминаниях основано, - вставила Люся. - Выдумщица! – подразнил ее Мал. - Спорим? – девушка с вызовом выгнула бровь. Одноклассник невольно покосился на Мирославу и отрицательно покачал головой. Тем временем спокойствие дома Ягиничных прервал дребезжащий звонок телефона. Недоуменно сняв трубку, Ноябрина нахмурилась. - Шо там? – показываясь в коридоре, поинтересовалась Клавдия Ягинична. Ноябрина недовольно покосилась на мать, не желая, чтобы ее отвлекали, и плотнее прижала трубку к уху. Наконец, поблагодарив кого-то на том конце провода, женщина сердито повесила трубку и, развернувшись к древней колдунье, нервно уперла руки в бока. - Нет, ну ты представляешь, поганка какая! – выругалась Ноябрина Ягинична. - Верейка? – тут же догадалась бабушка. – А шо она учудила? - Да Любаве, однокласснице Таньи, прыщавый порошок в лицо кинула, - сердито сообщила колдунья матери. - Любавке? Да так той и надо, - облегченно плюнула Клавдия Ягинична. - Мама! – теперь уже шквал возмущения обрушился на пожилую колдунью. – Мне она тоже не нравится, - заявила Ноябрина Ягинична. – Но что теперь: всех, кто нам не нравится, прыщами обсыпем? - Отстань от девки, - махнув рукой, наказала бабушка. Ноябрина Ягинична только махнула руками, и наведалась к младшей дочери. Не так давно Верея, довольная, прискакала домой переодеться, чтобы опять вольным ветром умчаться прочь. Девочка как раз закинула рюкзак на плечо, когда к ней в комнату вошла мама. - Почему без стука? – недовольно скуксилась Верея. - Да сейчас! В своем доме еще стучаться я буду! – Ноябрина Ягинична недовольно сложила руки на груди. – Ты мне лучше скажи, задрыга, ты зачем Любаву изуродовала? - А пусть к другим не лезет! – дернула головой маленькая волшебница. - Ты про Танью, что ли? Вступилась? – вмиг догадалась женщина. - Ничего не вступилась, - упрямо насупилась девчонка, избегая взгляда матери. - Ой, пигалица, ой, плутовка, - с легкой насмешкой покачала Ноябрина Ягинична головой. – А что ж ты тогда дома сестре грубишь, раз так любишь ее? Вместо ответа Верея вперила в маму угрюмый взгляд и, не дожидаясь дальнейших нотаций, припустилась вниз. Женщина любила обеих дочерей одинаково, не представляя жизни ни без одной из них. И, если старшая получилась неуверенной, но ласковой и нежной девочкой, то младшая, вобрав в себя уверенности за двоих, росла колкой и отчуждённой. - А все-таки не репейник она, а шиповник, - заключила вслух свою мысль Ноябрина Ягинична. Возвращаться к школьным будням всегда нелегко, вне зависимости от длительности отсутствия. Приходится нагонять не только программу, но и догонять не стоящую на месте школьную жизнь. Благодаря подругам, которые услужливо держали Танью в курсе всего, последнее не вызывало каких-либо трудностей. В отличие от первого. В конце недели, просмотрев школьный журнал, классная руководительница посоветовала фее обратиться за помощью к Василисе, пока она еще окончательно не упустила точные науки. Танье, конечно, перспектива линий час просиживать за учебником не особо пришлась по душе, но девушка быстро смекнула, что, благодаря занятиям с одноклассницей она сможет без посторонних глаз и надзора тренироваться летать. Пока не достигнет каких-нибудь внушительных успехов, фея решила пока не посвящать никого из родных в своих летные тренировки, даже от подруг это держалось в тайне. Самая главная сложность состояла в том, чтобы привыкнуть к крыльям. Несмотря на то, что они являлись неотъемлемой частью Таньи с самого рождения, девушка уже очень давно всячески игнорировала факт их существования, предпочитала не замечать, не ощущать. И теперь фее предстояло заново принять их, прочувствовать связь до самых кончиков. Полюбить. Так что упражнения Таньи пока что ограничивались медитацией. Девушка училась расправлять и складывать свои крылья, изучала их на ощупь, размер, амплитуду взмаха. Это было очень интимное времяпрепровождение, и фея старалась зайти в лес как можно глубже, чутко прислушиваясь к каждому шороху, чтобы вовремя затеряться от зорких глаз грибников. Кроме того, настороже Танью вынуждало держаться устойчивое ощущение, что за ней кто-то наблюдает. Когда девушка ощутила это в первый раз, сердце ее сковал ледяной страх. В ужасе выбежала фея из леса. И после ей пришлось себя перебарывать, чтобы вернуться на следующий день, поскольку лесная чаща была единственным уединенным местом. И, поскольку это неприятное ощущение, будто из-за каждого кусточка, из-под каждой коряги на тебя взирают сотни глаз, не переросло в нечто большее, и фея убедила себя, что это просто плод ее воображения. И, пусть по коже бегали назойливые мурашки, девушка продолжала тренироваться. Пятничный вечер ощущается совсем иначе, чем любой другой. В нем чувствуется легкая нотка предстоящей свободы от уроков, работы. С облегчением выдыхаю люди. Их плечи выпрямляются, на губах лениво расцветает едва заметная улыбка, лицо разглаживается. И каким бы ни был этот вечер: ветреный, пронзительно ледяной, с колкими снежинками или удушливо жаркий, - ничто не способно испортить его и то ощущение полета, что он несет. Нашим героиням повезло, ведь их пятничный вечер отличался золотым отблеском солнца в пожелтевшей листве. Соседи заместо праздной прогулки отдали предпочтение уютному времяпрепровождению в своих владениях, окунувшись в глубокомысленное созерцание природы или ленивый просмотр вечерних передач. Пятничная лень завладела всем существованием села Лешково. Танья, Леся и Люся прогуливались по безлюдным дорогам, болтая о пустом. Забава задерживалась из-за поручения матери, и девушки решили пойти подруге навстречу. Быть может, прямо сейчас школьница нуждалась в помощи, чтобы поскорее преодолеть это тяжкое бремя в виде покупки продуктов. Девушки столкнулись с юной колдуньей недалеко от ее дома, и не только с ней. Как оказалось, Забава вовсе не нуждалась в помощи подруг, найдя ее в лице рослого богатыря, в чьих руках и находились тяжелые по виду сумки с продуктами. Борис неловко почесал затылок при виде сестры и ее подруг и сдавленно улыбнулся. Забава же, не находя в ситуации ничего стеснительного, затараторила: - Представляете, мы столкнулись прямо у входа в магазин! Такая удача! И Боря, что было очень мило с его стороны, - тут девушка одарила своего героя самой очаровательной улыбкой, - вызвался мне помочь. Школьницы переглянулись и молча поплелись за парой. Люся, выгнув бровь, все пыталась понять, встречается ли ее брат с ее подругой или еще нет, а Леся бросала украдкой взгляды на Танью. Во время болезни фея не видела и не слышала ничего ни о Борисе, ни о Борисе с Забавой. Но вот, она видит их вместе, не каким-то легким упоминанием, вскользь брошенном в разговоре, не мельком на улице, а прямо перед собой. И чувство горечи неприятно скользнуло по сердцу. И пуст у Таньи не было права винить кого-либо, но отчего-то обида все равно меланхолично поднималась из самых недр души феи. - Ладно, сестренка, увидимся дома! – привычно потрепав Люсю по голове, попрощался Боря, после того как занес продукты в дом. – Хорошего вечера, - улыбнулся юноша остальным, особенно выделив взглядом Забаву, и отправился домой. Болтая, школьницы бесцельно брели по дороге, ведущей на окраину села. - Ты мне скажи, это было свидание? – допытывалась Люся. - Если это и свидание, то самое ужасное, - рассмеялась Забава. – Ну, кто ж за свидание принимает обычную человеческую помощь? По левую руку показался дом Лады и Мирославы. Интересно, что в роду у девушек всегда рождались близняшки, но дети которой окажутся наследницами семейного дара выяснялось не сразу. Обычно в возрасте трех лет избранных Судьбой близняшек начинают посещать виденья, сперва незначительные, с годами они приобретают все более серьезное значение. Та же пара близняшек, кого Судьба обошла стороной, продолжают оставаться колдуньями, но без способности предсказывать будущее. Обычно близняшек нарекают после того, как проявятся их колдовские способности, чтобы имя отражало дар, которым их наградила Судьба. Так мама близняшек получила имя Веселина, а ее сестра стала Гореславой. Данная традиция уходила корнями в далекую древность, когда славянские боги еще топтали земную почву. И стояли у ее истоков сами исконные Небесные пряхи – Доля и Недоля. Но, после того, как сестру Веселины жестоко убили увязшие в страхе люди, женщина нарушила традицию, не желая, чтобы имя выступало клеймом, и нарекла дочерей сразу после их рождения. Мирослава, устроившись на крыльце, читала книгу, скорее всего, что-то из Рея Бредбери. Ни для кого не являлось секретом, что наследница Недоли является его большой поклонницей. Услышав хохот одноклассниц, девушка перевела на них безразличный взгляд, кратко кивнула на приветствие и вернулась к явно интересовавшим ее больше, чем пустая болтовня, страницам. Зато Лада, заслышав из дома одноклассниц, ласточкой слетела к ним с крыльца, едва не споткнувшись об ноги сестры. - Леся! – в воодушевлении воскликнула она, забыв поздороваться с остальными девочками. – С тобой случится нечто прекрасное! – с придыханием сообщила девушка, сжимая руки русалочки, при этом кудри Лады весело подрагивали, будто цвет колокольчика. – И не только с тобой! О! Я так за тебя рада! – не унималась девушка. Ее распирало от желания выложить свое видение полностью, но присутствие посторонних несколько сковывало, потому вся ее восторженность выливалась в учащенном дыхании, нервном подпрыгивании и жарком пожатии рук счастливицы. Леся застыла с выпученными глазами, глядя на одноклассницу, как на помешанную. Не большая любительница тактильного контакта, русалочка силилась вырвать руки, но хватка Лады была слишком сильна, более того, она и не замечала той неловкости, которую сама же и создавала. - Ой! Привет, девчонки! – наконец-то приметив остальных одноклассниц, еще шире заулыбалась колдунья. - Привет, - нестройным хором отозвались те. - А для меня что-нибудь есть? – заискивающе улыбаясь, поинтересовалась Забава, придвигаясь к девушке. - Для тебя? – Лада тут же отпустила руки Леси, и та спешно ретировалась. – Хм, - наследница Доли коснулась руки колдуньи и закрыла глаза, тут же на ее лице растянулась довольная улыбка. – Все исполнится! – возвестила она. - О! Я довольна! – заулыбалась и Забава. – Не хочешь с нами пройтись? - Да, с удовольствием! – закивала девушка, - пойду обуюсь. И только сейчас подруги обратили внимание, что Лада выскочила к ним в одних носках. Мирослава то и дело бросала короткие взгляды в сторону образовавшейся компании. Когда сестры были еще совсем детьми, она боялась, что из-за дара с Ладой будут дружить исключительно ради выгоды. Но нет. Видать, колдунья думала об окружающих хуже, чем они были. Вопреки ее опасениям относились к ним с сестрой также, как и к остальным. Попытки соблазнить Мирославу прогулкой не увенчались успехом. И девчонки, переглянувшись, направились и дальше бороздить просторы своего родного села. Нагулявшись, Леся и Танья устало плелись в сторону дома. Осенью сумерки подкрадываются раньше, в летние деньки. Потому, несмотря на непоздний час, на плечи девушек постепенно навалился сизый полумрак. Где-то вдалеке залаяла собака, делая вечернее время еще более мрачным и одиноким. - Добрый день, девушки! – приподнимая шляпу, поздоровался с подругами вечно горящий легким оптимизмом председатель их села, Михаил Анатольевич, проезжая мимо на велосипеде. Его лысина, подхватив последние скромные лучи закатного солнца бледно отсвечивала их. - Хоть бы бабушка твоя ему какое зелье или отвар приготовила, - провожая невысоко роста мужчину забавной наружности, пробормотала Леся. - М-м, нельзя! – покачала головой Танья. – Его же тогда сразу сошлют. Сама знаешь об указе против коррупции: возглавляющим населенный пункт, в котором проживают представители колдовского мира, строго-настрого воспрещается пользоваться их даром в своих целях. В противном случае его ждет смещение, - дословно процитировала фея указ. – А для нашего председателя это больше, чем просто назначение. Это уже семейное дело, - развела руками Танья, в душе сочувствуя бедной лысине мужчины. Леся только кивнула. - О! Гулены вернулись! – отрывая взгляд от письма, огласила Клавдия Ягинична. Танья с Лесей обнаружили женщину за кухонным столом в окружении писем от многочисленных родственниц пожилой колдуньи. Бабушка очень любила корреспонденцию и каждый раз по запыленной традиции танцевала, когда ей приходило очередное письмо от той или иной сестры. Старые колдуньи с глубоким уважением и трепетом относились к своим родственным связям, приглашая друг друга в гости, а то и прилетая без предупреждения посреди ночи, последнее касалось родни из СНГ, с заграницей было, конечно, посложнее: таможенный контроль, виза. - От кого письмо? – поинтересовалась фея, усаживаясь напротив бабушки. - Да вот старуха Лоухи с Кольского полуострова пишет, к себе на лето зовет, - отозвалась Клавдия Ягинична. - Здорово! – вдохновилась Танья, заранее предвкушая, какая удивительная природа, совсем другая, нежели в средней полосе, предстанет перед ней. А, может, даже удастся что-то увезти с собой, авось приживется в их оранжерее. - О не-ет! – запротестовала Верея, вездесущим ветром оказавшись на кухне. – Вот еще! Комаров кормить! - Ишь ты, неженка мне нашлась! – выпрямилась Клавдия Ягинична. - Дуреха, - ласково обозвала сестру фея, - там же растений полно всяких для твоих снадобий. Девчонка задумалась, но без особого энтузиазма. Как ни крути, а все равно в северных лесах полно мошки, комары с кулак, да и не искупаться. Лето насмарку. - Тут еще Йомична пишет, - вчитываясь в текс, огласила Клавдия Ягинична. - Ой, к ней мы точно не поедем. Никогда у нее ни хозяйства, ничего. За столом и то, пожевать нечего, - заявила вошедшая на кухню Ноябрина Ягинична. - А шо это? А это шо, она к нам приезжает, шо ли? – щурясь, перечитывая строчки, сообщила женщина. Ноябрина Ягинична нервно всплеснула руками и цокнула. Верея, Леся и Танья при упоминании тетки Йомичны переглянулись. Им доводилось видеть неприглядной наружности женщину из рода Йомы, что обосновался среди народов коми, всего раз. Но впечатление осталось неизгладимое. Весьма колоритная колдунья. - От фрау Перхты так и нет вестей? – заранее зная ответ, с грустью глядя на мать, поинтересовалась женщина. - Нет, - тяжело вздыхая, произнесла Клавдия Ягинична. – Как 22 мая 41-ого грянуло, так больше весточки от нее и не было, - с горечью поведала пожилая колдунья, поджимая губы. Тень печали сделала пожилую женщину как будто еще древнее. - А кто это? – с любопытством вертя головой, вклинилась в разговор Верея. - Родственница наша, - вместо матери объяснила Ноябрина Ягинична, - из Германии. Ее в свое время Гитлер, он же был помешан на всяких экстрасенсах, магии, пытался разыскать, чтобы силу ее использовать, да только фрау Перхта так хорошо схоронилась, ни один лесничий не сумел найти. А как началась война, так она и сгинула. Не знаем, общается ли она с другими родственницами, да только с нами контакты оборвала. - А почему? – не унималась девчонка. - Потому что стыдно ей за свой народ, - повысив голос на дочь, предупреждая от дальнейших расспросов, ответила Ноябрина Ягинична. Верея намек поняла и, скосив глаза, направилась к выходу, по дороге бурча, что, лучше бы они на лето к фрау Перхте поехали, чем к старухе Лоухи. На этом непривычно богатый на события пятничный вечер не переставал удивлять. Раздавшийся дверной звонок оповестил о прибытии двух закадычных подруг Клавдии Ягиничны: Катерины Ильиничны и Марфы Ивановны. Обе старушки работали медсестрами в небольшой сельской больнице. В связи с возрастом их давно бы отправить на пенсию, но упрямые бабушки никак не отправлялись, скрашивая будни своих более молодых коллег рассказами из своей молодости. А в пятничные вечера они вместе с Клавдией Ягиничной любили обосноваться на лавке возле дома и тихонечко распевать старые песни, периодически обмениваясь новостями и комментариями по тому или иному вопросу, и чаще всего соглашаясь, что раньше было лучше. Вот и этот вечер не стал исключением. Распевая песни двух Надежд, Кадышевой и Бабкиной, женщины изредка обменивались репликами. - Как у тебя у внучки дела? – между прочим поинтересовалась Клавдия Ягинична у Катерины Ильиничны. Последняя воспитывала внучку одна. Девочку еще малышкой подкинула бабушке ее мать, загуляв по молодости и не захотев тратить, как она выразилась, лучшие годы своей жизни на памперсы и пеленки. Больше ни бабушка, ни дочка ничего не слыхали про свою дочь и мать. У Марфы Ивановны дети и внуки жили в городе, обязательно приезжая на лето к пожилой женщине, внуки так вообще все три месяца жили у нее. В течение года к Марфе Ивановне заезжал сын, справиться о здоровье и помощь оказать, где это требуется. - Да хорошо у нее все, что ей будет. Вот окончит свой техникум и на работу устроится в ателье, - поделилась Катерина Ивановна. - Здравствуйте, бабушки! – широко улыбаясь, прерывая разговор, поздоровался с женщинами Николай, отец Ильи, одноклассника Таньи и Леси. Это был невысоко роста, но крепкий, весьма импозантной наружности мужчина, с лучезарными глазами и залихватской кудрявой челкой, не редеющей, несмотря на возраст. - Здравствуй, Коленька, - хором поприветствовали его бабушки. - Хорошо поете, вам бы гармонь, - задорно кивнул мужчина. Несмотря на то, что Николаю было около сорока, в нем по-прежнему угадывался тот мальчишка, которому ничего не стоило на спор залезть на самое высокое дерево. А Клавдие Ягиничне пришлось его потом на ступе доставать. Оказалось, маленький Коля ужасно боялся высоты. Но что ни сделаешь, ради спора? - Ой, я так люблю эту передачу, «Играй гармонь»! – положив руку на сердце, ахнула от восторга пожилая колдунья. - Да и у нас на селе, я считаю, есть свои достойные гармонисты, - подбоченившись, деловито затянула кончики платка Марфа Ивановна. - Ты про Ваську, что ли? – наклоняясь к товарке, уточнила Катерина Ильинична. - А про кого ж?! Или ты других кого знаешь? – насмешливо уточнила бабушка. - Уж и спросить нельзя! – привычно надулась вторая. Клавдия Ягинична, находясь между ними, только закатила глаза. Склоки и взаимные упреки были неотъемлемым явлением многолетней дружбы двух женщин, при этом они продолжали оставаться неразлучными. Вот такой парадокс. - Ну, усе, завелись, - примирительным тоном произнесла колдунья. – Как у Ильи дела, Коля? Невесту не нашел еще себе? – решив перевести внимание на более приятную тему, начала расспрос женщина. - Пусть сначала оценки подтянет, а там поговорим, - улыбка так и не сходила с лица мужчины, несмотря на проступившие строгие нотки. - Ну, передавай привет Аллочке, - попрощались со случайным собеседником бабушки. А, провожая его взглядом, Клавдия Ягинична проницательно заметила себе под нос: - А не любит она его…