Последний семестр

День уже перевалил за полдень, когда в доме деда Будаева начали подавать признаки жизни. Катя, с лицом цвета асфальта, сидела на краю дивана, сжимая в руках стакан воды, словно эликсир жизни. Сушняк был адский, голова раскалывалась. Полина лежала рядом, уставившись в потолок невидящим взглядом, тихо постанывая. Катя допила воду залпом и, не выдержав, полезла в свой заначенный «тревожный» шкафчик. Достала пачку, закурила. Горький дым показался райским наслаждением. В этот момент в проем зашли Бяша и Антон. Антон, в своих коротких шортах и футболке, опирался на плечо Бяши, но выглядел куда свежее, чем девчонки. На лице Бяши играла довольная, хотя и немного помятая, улыбка. Они уселись на пол рядом с диваном. Катя судорожно протянула им пачку. — Нате, добейте меня. Вам, смотрю, вчерашний отрыв пошел на пользу, не то что некоторым. Антон взял сигарету и прикурил. Бяша отказался, махнув рукой. — Не, на. Мне и так хорошо. — Хорошо ему, — проворчала Катя. — Давайте, рассказывайте, как мы докатились до того, что орали в лес всякие гадости. Я, конечно, была заводилой, но вы меня переплюнули. Что это вообще было? — Это была терапия, Кать, на, — Бяша прижал к себе Антона, устроившего голову ему на плечо. — Мы все высказали этому козлу. Он, небось, там сейчас от злости лопнул. — Кстати, о козлах, — подала голос Полина, не меняя позы и не отрывая взгляда от потолка. — У тебя Антон, пятна на футболке. И у Бяши засос на шее. Вы там, пока мы спали, не просто вещи разбирали, я надеюсь? Антон смущенно прикрыл шею рукой. Бяша лишь усмехнулся. — Ну, было дело, на. — Тоха теперь официально мой. — Мой? — Катя подавилась дымом. — Вы чего, серьезно? За одну ночь? Ну вы даете. А как же Ромка? Он же вас обоих прикончит, если узнает. — Пусть попробует, на, — Бяша стал серьезным. — Я его жду. — И я, — Антон посмотрел на Катю, и в его глазах не было страха, только спокойная уверенность. — Мы больше не прячемся. Компания сидела в полумраке гостиной, обсуждая вчерашний день, который превратился из кошмара в начало чего-то нового и, возможно, еще более опасного. Обеденное солнце нещадно палило сквозь запыленные окна, заставляя Катю щуриться и шипеть от каждой яркой вспышки. Похмелье накрыло их плотным пыльным одеялом, но стервозная натура Смирновой требовала действий. — Всё, народ, я так больше не могу, — Катя отставила пустую кружку и решительно поднялась, пошатываясь. — Если я сейчас не окунусь в холодную воду и не залью внутрь хотя бы банку ледяного пива, я просто самовоспламенюсь. Собирайтесь. Едем на озеро. — Кать, какое озеро, я ходить-то боюсь, не то что плавать, — простонала Полина, наконец-то принимая вертикальное положение. Её тёмные волосы спутались, а на щеке отпечатался след от подушки. — На, Катя, дело говорит! — Бяша, который уже успел натянуть майку, бодро запрыгал на одной ноге, надевая кед. — Водичка сейчас — самое то. У меня в багажнике покрывало валяется, и удочки есть. Тоха, ты как? Живой, на? Антон, чувствовавший себя на удивление легко после бурной ночи с Бяшей, кивнул. Его губы всё ещё горели от поцелуев, а в голове приятно шумело. — Я за. Только надо запасы пополнить. У нас шаром покати. — Вот и решено, — Катя по-хозяйски хлопнула в ладоши. — Разделение труда: Поля, Бяша, вы собираете полотенца, остатки еды и дуете к берегу. Мы с Антоном — до местного ларька. Тут через пролесок минут десять, как раз проветримся. Бяша подошел к Антону, по-собственнически притягивая его за талию. — Смотри мне, на. В магазине не задерживайтесь. И сигареты нормальные возьми, а не эти «зубочистки» Катькины. Антон улыбнулся и, не обращая внимания на смешки девчонок, притянул Бяшу за затылок, крепко целуя в губы. — Не ворчи. Скоро будем. Катя тем временем подошла к Полине, нежно обняла её за плечи и прошептала что-то на ухо, от чего Полина слабо покраснела и улыбнулась. — Ждите нас у старой ивы, — скомандовала Катя. — И не вздумайте лезть в воду без нас, а то еще утонете с похмелья, спасай вас потом. Путь до ларька пролегал по узкой тропинке, заросшей высокой крапивой. Катя шла впереди, ловко отмахиваясь от веток. — Ну что, Петров, — она обернулась, щурясь на солнце. — Как ощущения в роли «официального парня» второго хулигана на деревне? Бяша-то наш совсем голову потерял. Весь светится, как медный таз. — Хорошие ощущения, Кать, — Антон достал из кармана шорт пачку и протянул ей сигарету. — Спокойно как-то. С ним я не жду удара в спину. — Это точно, — Катя прикурила, жадно затягиваясь. — Бяша — он прозрачный. А вот Пятифанов... Слушай, Тош, ты правда думаешь, что тот «фак» в лесу его прогнал? Я вот думаю, он сейчас там, на озере, сидит и ждет. Такие, как он, не уходят просто так. Они выжидают, когда жертва расслабится и пойдет купаться. — Пусть ждет, — Антон выдохнул дым, глядя на виднеющуюся впереди крышу магазина. — Нас четверо. И мы теперь не боимся. Ты видела, как он вчера даже из машины не вышел? Он потерял над нами власть в тот момент, когда мы начали над ним ржать. — Твоя правда, — Катя усмехнулась своей фирменной «стервозной» улыбкой. — Ладно, заходим. Берем побольше, вечер обещает быть томным. Они вошли в тесный, пропахший копченой рыбой и хлебом ларек. Пока Катя торговалась с продавщицей за скидку на опт, Антон стоял у входа, прислонившись к косяку. На пыльной дороге перед магазином он внезапно увидел свежий след от широких шин. Такой протектор был только у одной машины в этом поселке. Нагруженные звенящими пакетами, Антон и Катя неспешно пробирались сквозь высокую траву к озеру. Солнце уже ощутимо припекало, заставляя Антона жмуриться. — Слушай, Кать, — Антон перехватил поудобнее пакет, где глухо бились друг о друга бутылки пива. — Ты правда думаешь, что Ромка может просто... сорваться? Ну, после всего. Катя остановилась, чтобы поправить лямку сарафана, и цинично хмыкнула, выпуская последнюю струю дыма. — Петров, ты всё еще слишком хорошо думаешь о людях. Пятифанов — это не про логику, это про уязвленное эго. Он полгода строил из себя твоего личного надзирателя, а вчера мы коллективно вытерли об него ноги. Для такого типа это как красная тряпка. Он не успокоится, пока не почувствует, что снова «сверху». Но знаешь что? — она хитро подмигнула. — У нас есть секретное оружие. Мы его больше не боимся. А для сталкера нет ничего хуже, чем жертва, которой смешно. — Это точно, — Антон улыбнулся, вспоминая вчерашний хохот. — Ладно, пошли, а то наши там уже, небось, песок едят от жажды. Когда они вышли к старой иве, вид открылся эпический. Бяша и Полина сидели на расстеленном покрывале в позах «мыслителей на грани вымирания». Полина прикрыла глаза темными очками и казалась фарфоровой статуэткой, а Бяша сидел, обхватив голову руками, и методично раскачивался. — Спасители пришли! — простонал Бяша, не поднимая головы. — На, Тоха, скажи, что в этом пакете есть лед и что-то холодное, а то я сейчас в землю врасту. — Есть кое-что получше, — Катя с грохотом выставила пакет на центр покрывала. — Пиво ледяное, прямо из холодильника. Налетай, пока не нагрелось. Антон подошел к Бяше со спины, мягко положив руки ему на плечи. — Оживай, защитник. Мы вернулись. Но Полина вдруг резко выпрямилась, поправляя очки. Она смотрела не на пиво, а чуть в сторону, туда, где из воды торчали старые сваи мостика. — Ребят... — её голос прозвучал неестественно тонко. — А это чьё? Антон проследил за её взглядом. В пяти метрах от их стоянки, на поваленном бревне, лежали чужие вещи. Черная кожаная куртка, которую нельзя было спутать ни с чем, аккуратно сложенная футболка и тяжелые ботинки. А рядом, прямо в песок, был воткнут складной нож — тот самый, которым Рома любил ковырять столы в училище. В воде никого не было видно. Поверхность озера была пугающе гладкой, лишь у самого берега лениво плескалась волна. — На... — Бяша мгновенно подобрался, похмелье словно рукой сняло. Он встал, заслоняя собой компанию. — Это его шмотки. Ромка здесь. — Вот же ж придурок, — Катя невольно сделала шаг назад, поближе к Полине. — Решил поиграть в «Челюсти»? Пятифанов! Вылезай, мы тебя видели! Тишина леса стала давящей. Антон почувствовал, как по спине пополз холодный пот, несмотря на жару. Он посмотрел на куртку — она выглядела как брошенная змеиная кожа. — Он не вылезет, — тихо сказал Антон, чувствуя, как внутри снова просыпается та самая «катина» злость. — Он хочет, чтобы мы ждали. Чтобы мы гадали, где он всплывет. Антон решительно схватил из пакета запотевшую банку, с хрустом сорвал кольцо и в три жадных глотка осушил половину. Ледяная жидкость обожгла горло, выбивая остатки похмельного тумана и возвращая ту самую дерзкую уверенность, которая так бесила Ромку. — Просто игнорируем, — отрезал Антон, вытирая пену с губ тыльной стороной ладони. — Катя, не взрывайся. Сделаем вид, что это просто куча тряпок на берегу. Как только он увидит, что его фокусы не работают, сам приползет. Бяша напрягся, его кулаки непроизвольно сжались, но Антон лишь твердо посмотрел ему в глаза, призывая к спокойствию. — Бяш, Поля, занимайтесь своими делами. Разбирайте еду. Мы просто пришли отдыхать, — бросил Антон и, не снимая своей огромной футболки и коротких шорт, резко сорвался с места. Он пробежал по обжигающему песку и точным, красивым прыжком «щучкой» ушел в воду. Прохлада озера мгновенно обволокла тело, смывая липкое напряжение. Вынырнув почти на самой середине, Антон откинул мокрые волосы с лица и, загребая воду одной рукой, прокричал берегу: — Катя! Ну чего ты там застряла? Вода — кайф! Прыгай давай, догоняй, если не трусишь! Поля, Бяша, следите за нашими вещами, а то тут всякий мусор разбросан! Катя на берегу на секунду замешкалась, глядя на черную куртку Ромы, но потом её лицо озарила хищная, стервозная ухмылка. — Петров, ты нарываешься на соревнование! — крикнула она, быстро скидывая сандалии. — Полина, присмотри за моим пивом, я сейчас этому художнику покажу мастер-класс по кролю! Катя с разбега влетела в воду, подняв тучу брызг. Бяша остался стоять на берегу, нахмурившись и не сводя глаз с поверхности воды вокруг Антона, а Полина, бледная, но старающаяся казаться спокойной, начала механически раскладывать салфетки на покрывале. — На, Тоха, не заплывай далеко! — рявкнул Бяша, его голос гулко разнесся над гладью озера. — Я тебя вижу, на! И всех, кто рядом, тоже вижу! Антон плавал на спине, глядя в бездонное синее небо. Он чувствовал себя живым и свободным. Но где-то глубоко под ним, в темной толще озерной воды, могло скрываться что угодно. — Катя, плыви сюда! — задорно крикнул он, когда голова подруги показалась рядом. — Тут глубина — дна не достать. Самое то, чтобы смыть с себя всё лишнее. — Ты с ума сошел, в одежде плавать, — фыркнула Катя, подплывая ближе и тяжело дыша. — Футболка тянет ко дну, Петров. — Ничего она не тянет, — Антон дерзко улыбнулся. — Она дает ощущение... брони. Слышишь, как на берегу тихо? Бяша, небось, сейчас взглядом дыру в лесу прожжет. В этот момент, всего в паре метров от них, на спокойной поверхности воды начали расходиться медленные круги. Воздух из глубины поднялся крупными, ленивыми пузырями. Гладкая поверхность воды взорвалась прямо между ними. Антон не успел даже вскрикнуть, как почувствовал мертвую, ледяную хватку на своей щиколотке. Сильный рывок — и его на мгновение утянуло под воду, обдав брызгами и запахом застоявшейся тины. Когда Антон вынырнул, отплевываясь и судорожно хватая ртом воздух, перед ним уже качался на волнах Рома. Мокрые волосы облепили его лицо, а в глазах, казавшихся под водой почти прозрачными, горело что-то первобытное и пугающее. Он не отпускал ногу Антона, удерживая его на плаву рядом с собой. — Куда-то спешишь, Петров? — Рома оскалился, и капли воды стекали по его подбородку, точно хищная слюна. — Я думал, мы вместе поплаваем. Ты же так звал меня вчера в лесу. — Твою мать, Пятифанов! — Катя, оказавшаяся в паре метров, взвилась, как раненая кошка. Она не поплыла к берегу, а наоборот — рванулась ближе, яростно молотя руками по воде. — Ты что, совсем берега попутал, ублюдок?! А ну отпусти его, пока я тебе глаза не выцарапала! Совсем крыша поехала, в «Челюсти» решил поиграть, кусок дебила?! — Заткнись, Смирнова, — не оборачиваясь, бросил Рома, и его голос прозвучал на воде неожиданно гулко. — Твой голос даже здесь уши режет. Я с Антошей разговариваю. Тебя не спрашивали. На берегу в это время творился настоящий ад. Бяша, увидев, как Антон ушел под воду, взревел так, что, казалось, деревья пошатнулись. Он сорвался с места, на бегу сбрасывая кроссовки. — На! Убью, сука! — орал Бяша, влетая в воду и поднимая тучу брызг. — Ромка, отпусти его, на! Я тебе хребет переломаю, клянусь, на! Только тронь его! Полина металась по песку в полной панике, прижимая ладони к щекам. — Бяша, осторожно! У него может быть нож! — кричала она, её голос срывался на ультразвук. — Катя, плывите к берегу! Пожалуйста! Рома, чувствуя, как Бяша стремительно приближается, лишь сильнее сжал ногу Антона под водой. — Слышишь, как твой цепной пес лает? — прошептал он, глядя Антону прямо в зрачки. — Думаешь, он тебя спасет? Ты в моей стихии, Тоха. Здесь нет Катькиных окон и ведер с водой. Здесь только я и ты. Антон, несмотря на то, что легкие всё еще горели от неожиданного нырка, нашел в себе силы посмотреть Роме в глаза. Страх был, но сквозь него пробивалась та самая «привитая» злость. — Отпусти меня, Ром, — ровно произнес он, стараясь не паниковать. — Ты выглядишь жалко. Прятаться под водой, чтобы потрогать меня за ногу? Это предел твоих мечтаний? Катя, не прекращая материть Рому последними словами, уже была в метре от них. — Слышь ты, ихтиандр недоделанный! — проорала она, брызгая Роме водой в лицо. — Если ты сейчас же не разжмешь свои клешни, я клянусь, Бяша тебя прямо здесь утопит! Ты один, Ромка! Один против всех нас! Проваливай в свой тину, пока не поздно! Бяша уже был совсем близко, его мощные гребки разрезали воду, как винты катера. Рома на секунду замешкался, глядя на разъяренного друга, и в его взгляде на мгновение мелькнула тень сомнения. Рома резко дернул руку вниз, и Антон вскрикнул — острые ногти или зажатый в кулаке какой-то предмет полоснули по коже щиколотки, оставляя рваный, жгучий след. Пятифанов, оскалившись в последний раз, ушел под воду камнем, оставив после себя лишь маслянистые круги и привкус страха. Бяша и Катя одновременно доплыли до Антона. Бяша тут же подхватил его под мышки, тяжело дыша и озираясь по сторонам, словно ожидая повторной атаки из глубины. — Живой, на?! — Бяша едва не плакал от ярости и испуга. — Гнида, поцарапал всё-таки... Держись за меня, Тоха, держись крепче! — Я его убью, я его просто на ремни порежу, — шипела Катя, придерживая Антона с другой стороны. Вода стекала с её лица, макияж размазался, делая взгляд ещё более хищным. — Видели, как он нырнул? Как крыса в канализацию! Отдышись, Петров, мы его не отпустим. Они медленно поплыли к берегу, практически неся Антона на себе. Как только их ноги коснулись дна, Полина влетела в воду прямо в одежде, подхватывая Катю и Антона под руки. — Господи, Антон, кровь! — Полина судорожно выдохнула, глядя на щиколотку парня, где в озерной воде расплывалась алая лента. Они кое-как дотащили его до покрывала. Все четверо рухнули на ткань, тяжело и хрипло дыша. Поселок и дачи молчали, словно свидетели этой нелепой, но опасной схватки. Полина дрожащими руками достала из своей косметички антисептик, а Антон, откинувшись на локти, трясущимися пальцами открыл банку ледяного пива. Сделав три огромных глотка, он вытер губы и посмотрел на кучу черного тряпья, лежащую на бревне. Злость, холодная и ядовитая, заполняла всё его существо. — Знаете что? — Антон хрипло рассмеялся, обдавая друзей запахом алкоголя. — Он хотел внимания? Он его получит. Смирнова, Бяша... давайте сожжем это дерьмо. Прямо здесь. Чтобы ему возвращаться было не во что. Катя, только что вытиравшая лицо полотенцем, замерла. Её губы растянулись в зловещей улыбке. — Петров, ты читаешь мои мысли. Поля, дай зажигалку. Они подошли к бревну. Бяша сгреб кожанку Ромы в кучу, его лицо было каменным. Катя первым делом подошла к воткнутому в песок ножу. Она выдернула его, повертела в руках, проверяя балансировку, и с щелчком сложила, пряча в карман шорт. — Трофей, — коротко бросила она. — Будет чем яблоки чистить. Или его же спесь подрезать. Антон достал сигарету, Катя сделала то же самое. Они одновременно прикурили, затянулись, глядя на кучу шмоток Ромы, как на погребальный костер. — Ну что, Пятифанов... — прошептал Антон, выплевывая сизый дым на черную кожу куртки. — Тепло тебе будет по лесу голышом бегать. Он чиркнул спичкой и бросил её прямо в центр кучи. Следом Катя кинула вторую, третью. Сухая ткань футболки загорелась мгновенно, а дорогая кожа начала шипеть и корчиться, испуская едкий, тяжелый дым. — Гори в аду, на, — буркнул Бяша, подбрасывая в огонь Ромины ботинки. — Дружбе конец, Ромка. Ты теперь никто. Они стояли вокруг костра, подпитываемого вещами того, кто когда-то держал их в страхе. Пламя отражалось в их глазах — пьяных, злых и наконец-то по-настоящему свободных. Черный столб едкого дыма поднимался к самому небу, когда из глубины сосновой чащи раздался лютый, почти звериный рев. Это не был крик боли — это был вопль абсолютного, бессильного бешенства. Ветви хрустели так, будто там ломился раненый медведь, но Рома не выходил. Он понимал: появись он сейчас, голый и безоружный против четверых, его добьют насмешками. Катя запрокинула голову и залилась звонким, стервозным хохотом, который эхом раскатился над зеркальной гладью воды. — Слышите? — сквозь смех прокричала она. — Музыка для моих ушей! Пятифанов, не ори, связки порвешь! Антон стоял у самого костра, глядя, как пламя облизывает рукава кожанки. Он медленно затянулся, чувствуя, как внутри разливается холодное, триумфальное спокойствие. — И чья теперь эта охота?.. — прошептал он, едва заметно улыбаясь. Его взгляд, еще недавно полный страха и тревоги, теперь был острым и колючим, как осколок стекла. Бяша подошел к нему со спины, положив тяжелую руку на плечо, и широко расплылся в улыбке, обнажая щербинку. — На, Тоха... Это лучший костер в моей жизни. Гляди, как подошвы горят! Красота. Полина, всё еще бледная, но уже не дрожащая, тоже улыбнулась. Она чувствовала, как многомесячный зажим в груди наконец-то отпускает. Они вернулись к своему покрывалу, игнорируя треск веток в лесу, и просто уселись смотреть на огонь. — Слушайте, — Полина придвинулась ближе к Кате, обнимая свои колени. — Когда вернемся домой, давайте устроим настоящий киномарафон? У Кати есть те кассеты с французскими комедиями. Хочу чего-то легкого, чтобы вообще не думать про этот поселок. — Комедии? Поля, ты серьезно? — Катя хитро прищурилась, прижимая подругу к себе. — После такого экшена нам нужно что-то покрепче. Предлагаю заказать ту огромную пиццу из новой пекарни и пересмотреть «Природжденных убийц». По-моему, это больше подходит под наше настроение. — На, пиццу — это я за! — поддержал Бяша, притягивая Антона к себе. — Тоха, ты как? Сил хватит на вторую серию вечеринки? — Хватит, — Антон кивнул, делая глоток пива. — Я вот думаю... Полин, а твои краски еще живы? Хочу нарисовать этот костер. Прямо так: песок, дым и этот нож, торчащий из земли. — Конечно живы, — Полина ласково посмотрела на него. — Мы всё сделаем. И закажем еду, и будем валяться на полу в гостиной, и никто... слышите? Никто не будет стоять под окнами. Мы занавесим их просто потому, что нам так хочется, а не потому, что боимся. Катя выпустила колечко дыма, глядя на догорающую куртку. — А завтра, — добавила она со своей фирменной хрипотцой, — мы пойдем в магазин и купим Антону самую дорогую пачку сигарет. Победный трофей. А нож... нож я оставлю себе. Буду им вскрывать письма от поклонников. Компания сидела на берегу, токсично упиваясь своим триумфом. Рев в лесу стих — Рома, видимо, осознал, что его время закончилось. Теперь он был лишь голым человеком в лесу, а они были бандой, которую не сломать. — Знаете, что самое забавное? — Антон посмотрел на друзей. — Он думал, что заберет мою свободу. А в итоге — сам остался без штанов.