Built to Break the Ice

      Тренировка началась без привычных шуток и разминки. Хван вышла на площадку одной из последних, поправила шлем и коротко кивнула в знак приветствия остальным, не удосужившись даже выдать улыбку. Тренерский голос раздался спокойно, эхом по всему катку:              — К центру.              Джи Сонхун возглавлял команду. Высокий мужчина с заметной сединой у висков. В прошлом был защитником, который перенёс немало травм. Теперь он стоял, опираясь на клюшку.              — Слушайте внимательно. Я скажу это один раз, — его голос стал резким на фоне наступающей тишины. — У клуба проблемы, при чём очень серьёзные. Если мы проиграем в следующем матче, Frost Wolves закрываются окончательно. Контракты будут полностью аннулироваться и состав будет весь распущен, возможно кого-то перенаправлять.              Несколько секунд никто не шевелился. Тишину резко прорвал чей-то резкий вздох, Карина невольно сжала челюсть.              — А если мы победим? — наконец заговорила одна из защитниц с хрипотцой в голосе.              — Выигрыш от победы позволит покрыть долги сезона, — коротко ответил Сонхун. — Спонсоры обещают остаться, и так мы продолжим существование.              Хван стояла неподвижно, теперь понятно почему их намерено заставляли делать рискованные тактики, безумный прессинг и непомерные требование на каждой тренировке были ради не очков или личной статистики. Это была борьба за выживание клуба.              — Значит, у нас всего один матч… — пробормотали где-то рядом.              — У нас есть этот матч, — жёстко поправил тренер. — И это последний шанс, больше не будет.              Йеджи подняла голову. Неприятное чувство сдавливало, предвещая ответ на вопрос, который она уже знала, но всё же задала мысленно. Против кого? Ответ возник сам собой.              Ice Falcons. Чёрно-синие оттенки формы, отточенная дисциплина. И в эпицентре всего этого Шин Рюджин, капитан и лидер. Та, с которой всегда приходилось сложнее всего. Хоть сама Йеджи не была капитаном, на её плече не красовалась нашивка. Она была просто игроком под номером девять. Но уступать Шин она не намеревалась, ни в этой игре, ни в любой другой.              — Мы знаем их, — холодно произнесла она вслух, разрушив молчание. — Если это наш последний матч, он точно запомниться и должен войти в историю.              — Тогда катайтесь, — сказал тренер, зная вспыльчивость Йеджи. — Как будто вам больше нечего терять.              Хван первой оторвалась от стоек. Осталось только вперёд, позади теперь оставались сомнения и прошлое, приказанное забыть. Впереди их же ждал матч, от которого будет зависеть всё.              

***

             Почти пустая раздевалка казалась странно чужой. За стеной гулко отдавались удары клюшками по льду, а бетонные стены усиливали эхом эти звуки. Хван сидела на деревянной скамье, крепко сжимая клюшку между коленями, и стараясь избегать взгляда на своё отражение в зеркале. Она и так знала, что выглядит раздражённой, уставшей и немного потерянной, но сейчас и не было смысла притворяться иначе, ситуация вовсе была не та.              По соседству расположились Карина и Жизель. Обе молча находились в своим мыслях, наверное, в таких же, как и сама Йеджи. Тишину размеренного дыхание нарушил громкий вздох Карины:              — Всё ещё не верится, что мы здесь… — чуть слышно проговорила она. — Мы уже переходили в другие команды, но тут будто совсем по-другому.              — Это точно, — добавила Жизель. — Ice Falcons и их капитан, эта Рюджин. Чувствуете, да? Мы реально оказались в самом центре урагана.              Йеджи молча кивнула, неудачи с прежним клубом ложились тяготящим грузом на её плечи, а мысль о том, как их теперь встретят на новом месте, делала дыхание рваным. Особенно её волновало мнение новых товарищей по команде, смогут ли те принять их или же встретят в штыки. Они были под крылом у Шин, а та могла наговорить про Хван много чего.              — Они точно не обрадуются, — пробормотала Йеджи себе под нос. — Этот клуб терпеть не могут слабых, а сейчас такое ощущение, что мы выглядим именно так, особенно проиграв им.              — Но они сильные, — попыталась приободрить Карина. — Может, сможем чему-то научиться у них, не зря же нас только троих сюда перевели.              — А может они просто будут специально нас гонять, чтобы потом ставить палки в колёса, многим тяжело принять новеньких уже в сформировавшуюся команду. — Язвительно вставила Жизель.              Скамейка под грузом их тел тихо заскрипела, когда неожиданно в дверном проёме на пороге возник новый тренер — Пак Сон Джи. Его фигура производила впечатление того же контроля, он был среднего роста, аккуратная стрижка. Он держал в руках папку с документами.              — Девочки, — сказал он мягко. — Можете обращаться ко мне просто Пак, мне нужно с вами поговорить.              Новенькие поднялись и подсели ближе, чувствуя на себе внимательный взгляд тренера, он пытался понять в каком они находятся настроении.              — Я понимаю, что вам нелегко, — начал он, слегка наклонившись в их сторону. — Вы привыкли к другой команде, и немного другим ролям. Теперь вам предстоит очень быстро адаптироваться. Ice Falcons играют иначе, здесь дисциплина должна быть всегда, стратегии мы обговариваем заранее.              Он ненадолго замолчал, его взгляд остановился на Йеджи.              — Ты, Хван, — произнёс он мягко, — знаешь их стиль игры и сама обладаешь огромным потенциалом. Ты быстрая, и умеешь действовать по ситуации. Здесь ты научишься не распылять свою энергию, а направлять её в нужное русло.              Девушка кивнула, крепче сжимая клюшку, нравится ей или нет, но здесь будут следить за каждым твоим шагом. Хорошо это или нет, она ещё не знает, но напряжение внутри бурлило сильно.              — Карина, — продолжил Пак, переведя взгляд на неё, — твоя скорость и умение создавать давление на соперника будут крайне полезны. Ты станешь частью атакующей линии и разовьёшь способность вливаться в чужую систему командной игры.               Его глаза остановились на Жизель.              — Ты сильная в передачах и прекрасно читаешь игру. Здесь твоё видение будет ключом к созданию новых комбинаций. — Он посмотрел на всех по очереди. — Всё это необходимо для вашей интеграции в команду, но помните, что Ice Falcons не будут ждать, пока вы поймёте правила, возможно вам будет сейчас некомфортно, вот только навредить вам никто не хочет.              Йеджи закрыла глаза на мгновение. Перед внутренним взором всплыли образы этой команды в прошлых матчах, с этим холодным мастерством Рюджин, молниеносные розыгрыши, строгая дисциплина. Почему-то вспомнилось как они с Шин играли ещё в любительском хоккее не думая, кто кем будет, но прошлое больше не имеет значения.              — Они не будут нас жалеть, — пробормотала она спокойно. — В любом случае нас будут проверять на прочность, и я не позволю им сломить меня.              Карина и Жизель обменялись взглядами, уловив уверенность в её голосе. Тренер же, просто кивнув, понимая, что они настроенные серьёзно и это радовало. Они поднялись и лезвие коньков заскользили по резиновому покрытию коридора, Дверь на каток распахнулась, и навстречу хлынул холодный воздух. Йеджи первой выехала на лёд, за ней последовали остальные. Тренировка шла своим чередом, шайба скользила между клюшками, но общий ритм сбился и есть подозрение, что это именно из-за их появления. Один из защитников сбился на повороте, нападающий у борта на миг задержала передачу дольше положенного, а кто-то бросил взгляд через плечо, словно проверяя, не почудилось ли.              — Спокойно, — Карина подъехала к ней поближе и тихо произнесла. — Они просто также привыкают, как и мы.              — Будто мы сами сюда напросились, — ответила Хван, не отвлекая взгляда от льда. — Мы будто в зоопарке, честное слово.              Жизель едва заметно усмехнулась краем губ.              — Главное не суетитесь, будем стараться изо всех сил.              На противоположной стороне льда Йеджи рассмотрела Рюджин, та стояла чуть в сторонке, не двигаясь с места и опираясь на клюшку. Её взгляд был предельно прямым и выражал ровно ничего, ни капли удивления, никакого превосходства или равнодушия. Только изучение ситуации, и это раздражало больше всего, она будто уже прикидывала, куда вписать этих троих или куда отправить в случае их неудачи.              Раздался короткий свисток тренера, выводя всех из состояния напряжённого ожидания. Команда начала выстраиваться заново.              — Новенькие к красной линии! — крикнул он громко. — Посмотрим, как вы разбираетесь в игре.              Йеджи оттолкнулась сильнее, чувствуя, как лезвие коньков уверенно прорезают лёд.              — Передача, — выкрикнула она в направлении Карины, и та, без малейшей паузы, отдала шайбу точно ей в ход.              Жизель тут же сдвинулась, прикрывая зону, и это не прошло незамеченным. Пара игроков бросила быстрые взгляды друг на друга, кто-то из них ускорился, стремясь перехватить инициативу. Но механизм уже был запущен, комбинация «бей на пролом» начала работать. Пусть не идеально, но это даёт остальным понятие, что они не зря переведены в этот клуб.               — Это было сильно, — донёсся чужой голос с края площадки, звучавший скорее удивлённо.              Мимоходом Йеджи встретилась взглядом с Рюджин. Девушка улыбнулась, показывая, что хрен её сломить и она будет играть даже на поле Шин, только по своим правилам. Капитан не думала торопиться, ещё несколько минут она оставалась в стороне, позволяя разминке идти своим чередом, будто появление новых игроков не влияло ни на что.              Она наблюдала молча, скользя уже вдоль борта, ловя мельчайшие детали, такие как Йеджи держит корпус на ускорении, как Карина просчитывает дистанцию, как Жизель на инстинктах перекрывает передачу ещё до того, как момент становится очевидным. Лишь оттолкнувшись и приблизившись, она дала понять, что сейчас будет направлять игроков в нужное русло.              — Левый фланг выше, дистанцию сократить, — бросила она, словно обращаясь сразу ко всем. — Центр держите плотнее, прошу не забывать, что защита не играет на шайбу.              Йеджи только тогда заметила, что сжимает клюшку сильнее необходимого. Она не знает почему, но ей не нравилась эта холодная сторона Шин, она до сих пор помнила ту девочку, которая могла так же действовать спонтанно, или же язвительно реагировать. Сейчас будто это всё было лишь сном и хуже всего её злило от того, что Хван понимала, что капитан права, и это почему-то било по собственному самолюбию.              — При смене сохраняем дисциплину, — продолжила Рюджин, медленно двигаясь вдоль линии так же спокойно. — Помните, что это не сольная партия, если не видите развития ситуации, то перестраивайтесь, или же сбрасываем.              Даже сейчас ты прячешься за своей ролью, — мелькнуло в голове у Йеджи. — Даже сейчас делаешь вид, что между нами ничего не было, как же бесит.              Капитан видела, как Хван её изучает, ей и так тяжело было сдерживать свои эмоции рядом с этой фурией, но она поборола это и сухо просила:              — Поняла?              Вопрос звучал к конкретному человеку, и большинство игроков это почувствовали, продолжая разрабатывать тактику на льду.              — Поняла, — прозвучал ответ Йеджи, неожиданно громче, чем хотелось. И всё же в этом единственном слове была целая лавина подтекста.              Последние ускоренные движения сменились плавным скольжением, дыхание утихло, кто-то привычно постучал клюшкой о лёд. Именно в этот момент Шин подняла руку.              — Стоп, соберитесь в центр, — шум катка стал стекаться к центру, словно вода, собирающаяся в одну точку.              Тренер остался у борта, явно не намереваясь вмешиваться. Дело в том, что он сознательно дал ситуации развиваться самостоятельно. Новенькие были запущены в тренировочный ритм без предварительных объяснений именно для того, чтобы Рюджин могла увидеть всё своими глазами. И сейчас она стояла в центре среди всех игроков.              — Нам нужно больше, чем просто игра на катке, — после короткой паузы заговорила Шин. — Прежде чем продолжим, сделаем одну вещь. Пусть каждая расскажет какую-нибудь самую нелепую историю, случившуюся на льду.              На короткий миг воцарилась полная тишина. Йеджи нахмурила брови, Карина бросила взгляд на Жизель, явно пытаясь понять шутка ли это или очередное испытание на командный дух. Однако игроки Ice Falcons ничуть не удивились.              — Безусловно, — фыркнула Черён, первой шагнув вперёд и облокотившись на клюшку. — Когда капитан просит показать себя с позорной стороны, отказаться было бы грех. — Лукаво усмехнувшись, она начала без тени стеснения, — Был мой первый сезон, важная игра, я выхожу один на один с вратарём, уже вижу шайбу в воротах. И в этот момент цепляюсь коньком за собственную клюшку и лечу лицом в борт. Трибуны молчали ровно секунду, потом так хохотали, что я думала лёд треснет.              Смех прокатился по кругу моментально, кто-то добавил:              — И ты потом пыталась показать, будто так и задумала!              — Ну что поделать, я артистка от бога! — парировала Черён с подмигиванием, вызвав ещё более громкий смех.              Затем слово взяла Юна и рассказала, как однажды перепутала смены и выскочила на лёд уже не в свою очередь. Её пятёрка сидела на лавке, а тренер буквально кричал от возмущения, пока соперницы растерянно пытались понять, откуда появился лишний игрок. Лиа вспомнила случай, когда она бурно праздновала гол, что только через пару секунд заметила неподвижных игроков вокруг с разведёнными, оказалось офсайд…              Карина сначала осторожно присоединилась к разговору, говорила хоть и сдержанно, но уловила настроение и начала смеяться. Она с увлечением рассказала, как однажды перепутала раздевалки и минут десять сидела среди чужой команды, прежде чем понять, что что-то здесь не так. Жизель тут же откликнулась собственной историей о сломанном визоре и том, как ей пришлось доигрывать смену чуть ли не на ощупь, следуя интуиции. После этого она, смеясь, добавила, что получила прозвище «летучая мышь»              Рюджин уже замечала, как новенькие вливались в коллектив на удивление легко. Все, кроме Йеджи, она молчала, стояла чуть поодаль, скрестив руки на груди, и не отводила напряжённого взгляда от капитана, Хван вдруг увидела другую Рюджин. Ту самую, что смеялась со всеми, до того момента пока не стала холодной королевой. И тут голос Шин разорвал её мысли, она наконец повернулась к ней и спокойно сказала:              — Фурия, теперь твоя очередь.              — Самый смешной момент? — перепросила она с кривоватой усмешкой. — Ну…, наверное, тогда, когда решила протаранить защитника раза в два тяжелее себя, я-то выиграла, правда потом почти две недели нормально сидеть не могла.              Смех дружно прокатился по кругу, кто-то даже присвистнул от одобрения. На мгновение Рюджин опустилась, выдавая еле сдержанную улыбку. Но для Йеджи этого оказалось достаточно, чтобы ей стало почему-то стыдно за свои слова на прошедшем матче о колене девушки. Рюджин выжидала пока девчонки успокоятся, сами собой, не торопя момент. Потом она едва заметно выпрямилась, её плечи обрели строгость, а голос снова обрёл холодный, чёткий тон.              — Ладно, на этом всё, — спокойно произнесла она, заставив всех утихнуть. — Теперь по делу.              Пара шагов полукругом, словно она очерчивала на льду невидимый план, и Рюджин начала объяснять, как действует команда, что каждый здесь, не просто игрок, а неотъемлемая часть единого механизма. Она говорила об общей скорости, взаимной подстраховке, важности умения чувствовать не только шайбу, но и товарищей. Ошибка одного неизбежно становится проблемой для всех, потому что ответственность здесь всегда общая.              Новенькие слушали со всем вниманием, на которое были способны. Паника, ощутимая вначале тренировка, как будто стала понемногу утихать. Карина больше не сутулилась, а Жизель отпустила клюшку, перестав сжимать её так сильно, что побелели пальцы. Обе кивали, стараясь уловить каждый взгляд капитана и запомнить сказанное ей.              — Здесь нет места для «я», — продолжила Шин. — Здесь только «мы». Если кто-то тянет одеяло на себя, то это крах системе. Если кто-то выпадает, его поддерживают, вытаскивают, а не добивают. Вопросы разрешаю задавать по ходу дела, но не сейчас.              Карина склонилась к Юне и прошептала почти неслышно:              — Она всегда такая? Будто у неё есть кнопка включить или выключить.              Юна не улыбнулась в ответ. Её голова лишь чуть качнулась из стороны в сторону.              — Привыкнешь, мы же привыкли. — Она ненадолго замолчала и затем добавила ещё тише:              — Это ещё на льду она такая, в жизни всё совсем по-другому. И к этому тоже придётся привыкнуть.              Карина хмыкнула, явно не до конца понимая смысл сказанного, но разговору быстро пришёл конец.              — Болтать потом, — ровно бросила капитан, даже не поворачивая головы.              Она продолжила свой разбор. Подробно разбирала игровые ситуации, показывала новеньким их позиции и объясняла, как их сильные стороны впишутся в общую систему. Всё было логично и безупречно выстроено. Именно поэтому Йеджи ощущала себя ещё более чужой среди этих людей и даже своих.              — А если я ловлю момент и иду в своё обострение, и могу обвести противника? — резко бросила Хван, перебивая. — Или мне запрещено доверять инстинктам?              На неё обратили внимание, Рюджин медленно повернулась к ней, её взгляд был холодным.              — Инстинкты полезны только тогда, когда они укладываются в общую схему, и не мешают команде. Ты должна работать с ними в унисон, а не наоборот.              — Похоже на способ затушить весь потенциал, — отрезала Йеджи.              Именно тогда тренер, наблюдавший всё это время со стороны, немного подался вперёд. Он занял позицию между ними.              — Достаточно, — его тон дал понять, что спорить лучше не нужно. — Это тренировка, а не борьба характеров.              Тренер задержал взгляд на льду дольше, чем обычно. Стороннему наблюдателю это могло показаться простой паузой между упражнениями, но в его голове уже шло интенсивное осмысление. Он не просто догадывался, многие знали, что между девушками что-то произошло и это явно закончилось неудачно. От чего теперь эти двое грызутся как собаки.              Если оставить всё на самотёк, — подумал он. — они разорвут команду на части, а если я вмешаюсь, то возможно смогу их как-то абстрагировать друг друга.              — Ладно, — его голос прозвучал чуть громче обычного. — Переходим к игровым связкам.              Некоторые игроки заметно выпрямились. Это было больше, чем просто тренировка. В университетском хоккее «тройка» — это не просто случайный набор из трёх игроков, а связка, которая работает как единое целое. Если тройка функционирует безупречно, то успех обеспечен. Если нет, то это является слабым местом всей команды. Тренер начал называть имена, первая тройка, затем вторая. Команда слушала со скромным облегчением пока внезапная пауза не изменила всё.              — Третья линия, — продолжил он. — Цент Шин Рюджин, правый фланг займёт Хван Йеджи.              В зале воцарилась тишина, словно кто-то выключил свет и громкость. Все видели, как они ведут себя вместе, и от этого все уже знали, что это крах. Эти двое не будут командой, они дай боже под конец игры останутся живы.              — На левом фланге будет Ким Чеён, — объявил тренер, целенаправленно выбрав игрока, на которого всегда можно положиться.              Чеён лишь слегка кивнула в ответ. Она прекрасно понимала, в какой сложный узел её только что вплели. Команда всё поняла сразу, здесь не было случайности, Тренер специально продумал до деталей испытание, где столкновение противоборствующих характеров невозможно избежать или отложить.              Для Рюджин всё чувствовалось как удар под дых, будто наказание за то мгновение слабости. У капитана нет права на личные эмоции или обиды, это бы означало не справиться и подорвать доверие к себе как лидеру. Для Йеджи это имело совсем другой смысл. Будто её просят доказать, что она может играть не только на эмоциях. Ни одна из них не произнесла ни слова.              — Работаете прямо сейчас, — холодно добавил Пак, уже отворачиваясь к борту. — И никаких обсуждений во время игры.              Они разошлись по своим позициям, как только шайба снова вошла в игру, Рюджин стала действовать как привыкла, просчитывая шаги, и делая так, чтобы пространство на льду работало на неё, только вот Хван рвалась вперёд, вспыхивая резкими ускорениями. Их стили не совпадали, и это сразу становиться заметным.              Столкновение не заставили себя ждать. Они были не агрессивными или откровенно жёсткими, но не прекращались ни на мгновение. Плечо Шин вскользь задело плечо Йеджи на выходе из зоны, чуть сильнее чем того требовали обстоятельства. Хван немедленно ответила тем же в следующем эпизоде, специально изменив траекторию так, чтобы капитану пришлось притормозить. Их клюшки встречались с лёгким металлическим звоном, коньки скрещивали чужие линии, они явно испытывали друг друга.              — Смотри куда едешь, капитан, — бросила Йеджи, когда шайба вылетела за борт после очередного недоразумения на льду.              — Тебе бы стояло следовать не своим эмоция, девять, — отрезала Рюджин, даже не глядя в её строну. — Это тебе не любительские игры.              Иногда всё происходящее выглядело почти нелепо. Рюджин грамотно растягивала зону соперников, открывая пространство для точного паса, но именно в этот момент Йеджи пересекала её задумку своим резким манёвром и уходила на одиночный бросок, разрушая комбинацию ещё до её завершения. В другой смене ситуация отличалась, так как Хван неожиданно замедлялась, поджидая партнёра для быстрой игры в стенку, а Шин уже перекрывала возможную линию передачи, предотвращая ошибку из-за угрозы, которую увидела быстрее остальных.              Чеён приходилось сложнее всех. Она непрерывно корректировала позиции, смещалась, закрывала разрывы, пытаясь стать связующим звеном между двумя темпами, которые никак не могли совпасть. Ей приходилось одновременно читать Рюджин и угадывать Йеджи, что требовало вдвое больше усилий.              — Я вообще-то здесь, — коротко бросила она. — Давайте как-то попроще.              Но упрощение не работало, команда тоже чувствовала напряжение. Остальные линии вынужденно подстраивались, чаще страховали, сокращали дистанцию, ведь нестабильность третьей тройки распространялась на всю структуру.              — Ты постоянно торопишься, — сделала замечание Рюджин, после очередной неудачной попытки выхода.              — А ты вечно боишься рискнуть, пора пересмотреть свои взгляды, — тут же срезала Хван, не сбавляя темпа.              Со стороны всё выглядело слишком заметно, чтобы остаться в тени. Остальные игроки начали практически изучать их, на скамейке, у борта, во время смен, между глотками воды и короткими репликами, взгляды всё чаще обращались к третьей тройке.              — Они словно делают это специально, — тихо произнесла Юна, наклонившись к Лиа и не отводя взгляда от льда. — Видишь? Это будто не случайные ошибки.              — Вижу, — кивнула Лиа, слегка прищурилась. — Слишком какие-то осознанные действие, для простого совпадения.              Карина, сидевшая рядом, нервно сжала бутылку с водой и робко выдохнула.              — У них всегда так?              Юна призадумалась на мгновение, прежде чем ответить.              — Да нет, они раньше играли как соперники, Рю либо ломает человека под себя, либо подстраивает игру под себя, — она замялась. — А тут будто специально выводят друг друга.              Черён молчала дольше всех, она не вмешивалась в разговор и не высказывала вслух свои мысли. Она видела намного больше остальных, потому что знала всё, что происходила с этими двумя в их прошлом. И она видела, что между этими двумя дело не ограничивается простой профессиональной неприязнью. На льду Рюджин и Йеджи снова разошлись в разные стороны после ещё одного сорванного момента.              Будто они видятся впервые, — подумала Черён, и эта мысль хорошо вписывалась в их взаимопонимание.              — Они ведут себя так, будто проверяют друг друга, — пробормотала Жизель вполголоса.              Черён слегка ухмыльнулась.              — Не-а, это скорее выглядит как, будто они изображают незнакомство.              Карина обернулась к ней.              — Думаешь. Это плохо?              — Это скорее может вызвать неожиданные последствия. — Поправила девушка, вновь устремив взгляд на лёд.              Она наблюдала за тем как Йеджи намеренно обостряет ситуацию в тот момент, когда Рюджин открывает надёжный вариант для розыгрыша. Как Шин тут же перекрывает пространство там, где Хван собирается набрать скорость. И где-то глубоко внутри, там, где зарождаются самые нелицеприятные догадки, у Черён мелькнула мысль, которая заставила её усмехнутся. Им нравится этот почти осязаемый контакт на грани. Эти столкновения, где слишком много внимания уделяется друг другу и совсем мало всему остальному. Как будто прошлое можно пережить заново, но уже на иных условиях.              — Чего ты улыбаешься? — Юна тихо спросила, уловив перемену в лице Черён.              — Ничего особенного, — уклончиво ответила та. — Просто думаю, что нас ждёт очень интересный сезон.              Свист тренера прервал эпизод на льду, тренировка закончилась поздним вечером. Каток постепенно пустел, как будто это было неизбежным ходом вещей. Скрип коньков пропал, сменившись глухим эхом шагов, а оживленные голоса давно растворились с глухим щелчком. Большинство игроков ушло сразу, явно не стремясь задерживаться здесь дольше необходимого.              Рюджин осталась в раздевалке одна. Шлем лежал сбоку, перчатки были небрежно брошены, не в её стиле, но сейчас ей было всё равно. Она откинулась спиной на холодную металлическую спинку скамьи, колено вновь заныло знакомой тупой болью, которая напоминала о себе почти ежедневно. На этот раз ощущения усталости пришли не только к телу, сколько к её внутреннему состоянию. Эта тренировка выжила из неё слишком много. Когда из коридора донеслись шаги, Рюджин даже не подняла головы. Она и так знала, кто пришёл. Черён остановилась рядом с ней и облокотилась на шкафчик.              — Все уже ушли, я проверила, поэтому выкладывай.              — Конечно ушли, умные люди же, — Шин усмехнулась. — Я держу команду, правда стараюсь. Но с ней я словно теряю контроль над всем снова.              Подруга молча слушала, не перебивая.              — Я понимаю, — произнесла она. — И не только я замечаю, что между вами двумя происходит. Только мне причина известна, а остальным нет.              Черён тяжело вздохнула, после короткой паузы, словно собираясь с духом, она наконец озвучила то, что давно тяготило обеих.              — Всё началось тогда, когда она тебя задела.              — Да я знаю.              — Она не просто задела, — продолжила девушка мягко. — Тогда это был неправильный ход, доля секунды и случайное стечение обстоятельств. Но результатом стала травма колена, отголоски которой остались с тобой навсегда. С того момента всё и переломилось, и дело не в злости, а в том, что вы обе находитесь в страхе.              — Я давно её простила, —хрипло произнесла Шин. — Вот честно, я понимаю, что это был несчастный случай. Но… — её голос дрогнул, и она замолчала, сжимая челюсти, прежде чем продолжить. — Я даже себе объяснить не могу, почему рядом с ней кажется, будто я снова падаю.              Девушка нежно коснулась Рюджин за плечо, показывая, что она рядом.              — Потому что ты не пытаешься избегать боли, ты бежишь от того, что давно является очевидным.              Шин нахмурилась, но Черён уже сделала шаг назад.              — Подумай об этом, кэп, — добавила она с мягкой улыбкой. — И перестань притворяться, что всё это только про хоккей. Звони вдруг чего.              Она ушла, оставив после себя тяжёлые размышления. Долго сидев на месте, Рюджин смотрела в одну точку, чувствуя, как внутри всё постепенно стихает и оседает на дно сознания. Внезапно она резко расправила плечи и тихо выругалась. Клюшка осталась в другом месте. Она вскочила, понимая, что оставлять клюшку на катке непростительно, особенно со стороны капитана. Натянув куртку, Рюджин поспешила обратно на арену.              

***

             Йеджи осталась на льду. Пока все уходили она специально выждала, она просто физически не могла уйти. Для остальных тренировка закончилась, а для неё всё как будто только начиналось. Лёд был единственным местом, где шум в голове хотя бы немного утихал.              Механически собрав несколько шайб, она вновь вернулась в зону. Первый бросок был резкий, просто удар без каких-либо подготовок. Шайба ударила штангу и отлетела в сторону. Второй был сильнее, третий удар сразу последовал за ним. Девушка не считала попытки, её дыхание становилось всё тяжелее, движения теряли плавность, превращаясь в грубые удары, как будто она пыталась выбить эту боль из себя силой.              И всё же прошлое не отпускало, именно сейчас оно всплыло в памяти во всей своей красе, без шансов на забвение.              Тот риск, решение длиной в секунду, она увидела щель, почувствовала возможность и пошла на манёвр, который до того довела почти до автоматизма. Всё должно было пройти идеально, только лёд оказался чуть скользше, и угол резко изменился и при такой скорости траекторию было не изменить. Столкновение было слишком жестоким, ей до сих пор не даёт покоя тот звук, настоящий крик от боли, рвущий душу.              Рюджин упала на лёд, судорожно схватившись за колено. Её лицо исказила такая явная боль. Паника товарищей по команде заполнила пространство, на трибунах повисла тишина. Потом последовали мрачные диагнозы, сложные операции, после которых тянулись месяцы восстановления. И наконец будто этого мало, был словно приговор и вердикт врача, что в лигу Рюджин не попасть, травма не совместима с подобными нагрузками.              Хван резко нанесла ещё один бросок. Шайба вошла в сетку с такой силой, что та заметно вибрировала. Однако это не принесло ей облегчения. Вместо этого внутри поднималась злость на себя.              — Твою мать, — прошептала она себе под нос и крепче сжала клюшку.              Она больше не выверяла позиции, не старалась выбрать момент и просто лупила по шайбе со всей дури. Каждый промах доводил до бешенства, попадания ничего не меняли. Радость? Удовлетворение? Ничего подобного. Только ярость от собственной беспомощности. В какой-то момент она застыла, тяжёлое дыхание выдавало напряжение, ладони мелко дрожали. И вдруг, срываясь с места, она ударила клюшкой по борту, звук отразился эхом и словно встретил ответ от самого льда.              — Хватит… — прошептала Йеджи. Сказала ли себе? Или кому-то ещё? Она и сама не знала.              Она не заметила, как Рюджин шагнула на лёд. Капитан застыла у входа, держа в руках оставленную клюшку. Она явно не была готова увидеть Йеджи без её обычной маски и привычной бравады. Это мгновение явно было не предназначено для чужих глаз.              Шин не стала подходить ближе, она просто смотрела издалека. Позволяя происходящему разворачиваться так, как того требовала реальность. Хван почувствовала чужое присутствие, и почему-то она знала кто это.              — Не смотри, — раздалось приглушённо. — Мне сейчас не к твоим нравоучениям.              — Я и не смотрю, просто пришла за забытыми вещами.              Между ними снова наступила тишина. Йеджи медленно выпрямилась, избегая обернутся.              — Тогда забирай и уходи, не хватало чтобы ты ещё глазела.              Рюджин шагнула вперёд, и остановилась. Её голос звучал неожиданно мягко:              — Джи, когда это произошло, тогда. Что ты чувствовала?              Рука девушки замерла, клюшка медленно опустилась на лёд, но она не обернулась. Несколько секунд молчания сказали больше, чем могли бы любые слова. Наконец её губы коснулась не весёлая улыбка.              — О давай, — произнесла она с явным сарказмом. — Что теперь? Ты хочешь услышать, что я каждую ночь просыпаюсь в холодном поту из-за того, что раз и навсегда сломала карьеру великой Шин Рюджин.              Шин наклонила голову, наблюдая за ней. Обидные слова могли бы задеть, если бы она не знала кто такая Йеджи. Но она знала слишком хорошо.              — Ты всегда прячешься за этим. Нападаешь первой, чтобы не отвечать.              — А ты всегда такая? — Хван резко обернулась. — Всегда такая спокойная и холодная, будто ничего никогда не было. Будто ты не кричала от боли, и я не разрушила тебе всё!              Рюджин понимала, что девушка сама не может себя простить за этот поступок, вот и агрессирует.              — Я просто хочу верить, что в следующий раз мы сыграем хорошо, — произнесла Шин. — И ещё кое-что, я давно простила тебя. Да и никогда не думала, что ты виновата, поэтому прекращай винить себя, а то в гроб себя загонишь, — с этими словами она развернулась к выходу. — Спокойной ночи, фурия.              Для Йеджи её прощение звучало фальшиво. Как удобная ложь, искусно отточенная годами железного спокойствия Рюджин.              — Прекрати! — сорвался голос. — Не говори так, не делай вид, что тебе всё равно! Почему ты всегда такая?! Почему прячешься за этим бесчувственным фасадом, будто тебе плевать?!              — Ты действительно хочешь знать? — остановилась Шин.              Не дожидаясь ответа, она сделала шаг вперёд и сломала непроницаемую оболочку между ними. Её поцелуй был резким, тёплая кожа губ ворвалась в мир Йеджи, выбивая из дыхания остатки слов. Рука Рюджин крепко вцепилась в куртку девушки на груди, будто пытаясь удержать не только её, но и собственное самообладание.              Хван оцепенела на мгновение, сердце выбивалось из груди так сильно, что в голове заплясало лёгкое головокружение. Она не оттолкнула Рюджин сразу, её пальцы невольно сжались на её рукаве, будто тело сделало выбор быстрее сознания. Шин отстранилась первая, со сбитым дыханием.              — Теперь я всё ещё холодная?              У Йеджи не находилось слов, лишь горящее сердце и ощущение тепла на губах сохраняли связь с реальностью. Не добавив ничего больше Рюджин отвернулась и ушла прочь с площадки не забыв подхватить клюшку. Девушка ещё долго стояла у борта, словно лёд под ногами стал ненадёжным, а исчезающая фигура Шин растворялась в прохладном воздухе арены слишком стремительно.              Она невольно подняла руку, прикоснулась к губам сначала пальцами, потом ладонью, будто проверяя, не обманул ли её разум, не явился ли этот момент плодом усталости и накопленного раздражения. Но тепло всё ещё ощущалось. Рюджин превзошла саму себя, даже в прошлом подобных вольностей она себе не позволяла, всё же снежная королева не забыла, что такое чувствовать.              — Чертовка, — выдохнула Йеджи, в её тоне не было гнева, только растерянность и необычное спокойствие, словно привычный шум в голове внезапно исчез.              Её взгляда упал на пустующий лёд, следы коньков постепенно стирались, а вместе с ними уходила и злость. Казалось, что этот поцелуй выдолбил её сердцевину, оставив лишь утомление и странное тепло. Она слабо усмехнулась сама себе, чуть качнув головой. Этот поцелуй точно она запомнит навсегда. С этими мыслями, Хван медленно нагнулась и начала собирать шайбы одну за другой, сейчас она с полной силой почувствовала, как тело измотано и требовало отдыха.              — Молодец, Хван. Загнала себя окончательно, — пробормотала она себе под нос. Подняв последнюю шайбу и убрав её в ящик и направилась прочь.              В раздевалке было свежо и пусто. Она переоделась молча, надевая повседневную одежду, тщательно складывая форму. Она вспомнила Рюджин. Будет ли завтра всё как прежде она не знала, но честно признаться Йеджи стала чувствовать себя легче, немного, но легче. Девушка погасила свет и ушла, завтра предстояла очередная тренировка, и новая надежда, что возможно прошлое не забытое и его возможно исправить.