Если ты будешь жить

Тишина

Южная Чхунчхон-до, 17:13 ​Тилл всегда думал, что смерть должна ощущаться громко. Как хлопок двери. Как падение. Как что-то, что невозможно перепутать с жизнью. На деле всё было тише. Слишком тихо. ​Он сидел на подоконнике и считал машины внизу — не потому, что хотел считать, а потому, что это помогало не думать. Мысли в такие моменты были вязкими, одинаковыми, будто кто-то наложил один и тот же фильтр на всё, что было у него внутри. ​Когда дверь в комнату открылась, он даже не обернулся. — Ты опять здесь, — сказал Иван. Это не было вопросом. Не «что случилось», не «ты в порядке». Просто констатация. Как будто Тилл был погодой, которая может в любое время поменяться, а не человеком. — Угу. ​Иван сел на пол, спиной к кровати. Они так сидели часто: один выше, другой ниже, но на одном уровне тишины. Тилл опустил ноги с подоконника, чувствуя спиной холод стекла. — Мы живы? — спросил Иван. — Пока да. ​Это была их фраза. Не смешная, не мрачная — просто удобная. Как старая вещь, которую привычно носить дома, но в которой не выйдешь к людям. С каких пор это началось? Тилл точно не помнил. ​Прошло несколько минут. Или больше. Время рядом с Иваном всегда вело себя странно: растягивалось, переставало давить. Мир за окном продолжал существовать, но уже не требовал участия. — Я сделал чай, — сказал Иван тихо. — Он, конечно, так себе, но тёплый. — Сойдёт. ​Иван не стал протягивать кружку сразу. Сначала просто подержал её в руках, будто проверяя, достаточно ли она реальна. Потом поставил рядом, на пол. Тилл знал: если он захочет — возьмёт. Если нет — никто не обидится. — Ты сегодня не писал, — заметил Иван. Без упрёка, скорее с осторожностью. — Не было сил. — Понял. ​И снова тишина. Не та, которая требует заполнения, а та, в которой можно выдохнуть, не объясняя причин. Тилл поймал себя на мысли: если бы Иван сейчас встал и ушёл, комната стала бы слишком большой. Не пустой — именно большой. Слишком много воздуха, слишком много места для мыслей. — Ты знаешь, — вдруг сказал Иван, глядя в стену, — ты справляешься лучше, чем тебе кажется. Тилл слабо усмехнулся: — Ты всегда так говоришь. — Потому что это правда. — Ты не можешь знать. Иван пожал плечами: — Мне достаточно видеть, что ты всё ещё здесь. ​Тилл хотел ответить что-нибудь резкое. Хотел сказать, что «здесь» — слишком растяжимое понятие. Но вместо этого он взял кружку и сделал глоток. Чай и правда был так себе. Но тёплый, как и обещал Иван. — Если я когда-нибудь… — начал он и замолчал. Иван повернул голову. Не резко. Без паники. — Если что? Тилл посмотрел на свои руки. На тонкую трещину на кружке. — Забей. Иван кивнул, принимая отказ без лишних вопросов. — Ладно. Но если вдруг — я рядом. ​Это «рядом» не звучало как обещание. Скорее как факт. Как мебель в комнате. Как стены. Это было самое естественное, что было в его жизни. ​Тилл откинулся назад и закрыл глаза. Пока Иван сидел здесь, мир не был безопасным, но он был возможным. И почему-то именно в такие моменты ему казалось: если кто-то из них и не доживёт до конца этой истории, то точно не он сам.