Дыхание Новой Надежды

      Воздух в тронном зале Палпатина был пропитан смертью и озоном. Люк Скайуокер чувствовал, как тяжесть каждого вздоха дается ему с трудом — не от физической усталости, а от того духовного вакуума, который оставил после себя Император. Грохот канонады снаружи, где флот повстанцев вгрызался в обшивку Звезды Смерти, здесь казался лишь далеким эхом.             — Отец... — прошептал Люк, опускаясь на колени рядом с черной фигурой.        Дарт Вейдер, некогда казавшийся незыблемой скалой, теперь выглядел надломленным механизмом. Его дыхание — этот механический, леденящий душу ритм, который десятилетиями держал в страхе галактику — теперь превратилось в рваный, влажный хрип. Молнии Силы Сидиуса не просто сожгли электронику костюма; они пытались выжечь саму искру жизни в теле предателя.       Люк подхватил отца под плечи. Он ощутил, насколько тяжелыми были эти доспехи — настоящая темница из стали и боли.       — Нам нужно идти. Я не оставлю тебя здесь.       Энакин едва заметно покачал головой. Сквозь прорези шлема Люк видел лишь тьму, но в Силе он чувствовал своего отца — чистого, нагого, лишенного ярости, но бесконечно уставшего.       — Иди, сын мой... — голос, искаженный динамиками, теперь звучал жалко. — Ты уже... спас меня.       — Нет! — Люк стиснул зубы так, что заломило челюсть. Он не мог позволить этой истории закончиться здесь, в сером дыму гибнущей станции. — Я спасу тебя по-настоящему.       Люк тащил его через бесконечные технические уровни. Вокруг царило безумие: офицеры Империи, лишенные воли своего господина, метались в панике, сталкиваясь друг с другом. Никто не обращал внимания на джедая, тащившего на себе поверженного Лорда Ситхов. Люк чувствовал, как его собственная рука-протез стонет под нагрузкой, но он лишь крепче сжимал пальцы.       Когда они добрались до ангара и погрузились в имперский шаттл, станция содрогнулась от первого катастрофического взрыва где-то в недрах реактора. Люк уложил отца на холодный пол грузового отсека и бросился к пульту управления. Его пальцы летали по тумблерам — годы тренировок на Татуине превратили управление любым судном в инстинкт.       Шаттл вырвался в открытый космос в тот самый миг, когда Вторая Звезда Смерти превратилась в ослепительную сверхновую. Вспышка залила кабину мертвенно-белым светом. Люк не смотрел назад. Он выровнял корабль и сразу же вернулся к отцу.       — Люк... сними... — Энакин потянулся рукой к зажимам шлема. Его пальцы, облаченные в черную перчатку, дрожали.       Люк колебался лишь секунду. Он знал, что без давления и стерильной среды костюма легкие отца могут отказать мгновенно, но он видел в Силе, что Энакину это необходимо. Это был акт окончательного разрыва с Вейдером. С шипением и лязгом фиксаторы поддались.       Когда маска была снята, Люк невольно вздрогнул. Перед ним было лицо человека, которого жизнь никогда не щадила. Бледная, как пергамент, кожа, глубокие кратеры ожогов, отсутствие волос и густые тени под глазами. Но в этих глазах, мутных от слез и боли, Люк увидел то, что искал — бесконечную нежность.       — Скажи Лее... — прошептал Энакин, и его губы едва шевелились. — Ты был прав... ты был прав насчёт меня...       Его глаза начали закатываться. Голова бессильно упала набок.       — Нет! Ты сам ей скажешь! — Люк прижал ладони к изуродованному лицу отца.       В этот миг Люк Скайуокер перестал быть просто юношей с Татуина. Он стал проводником. Он закрыл глаза и потянулся к Силе так глубоко, как не решался никогда прежде. Он не просил — он требовал у самой Вселенной вернуть долг. Он направил весь свет, всю любовь к жизни, которую в нем взрастили тетя Беру и дядя Оуэн, в угасающее тело отца.       Внутри шаттла стало невыносимо светло. Воздух зазвенел от напряжения. Люк чувствовал, как его собственная энергия перетекает в Энакина, заполняя каверны в легких, сращивая нервы, заставляя замершее сердце содрогнуться.       Тук... Тук...       Слабый, едва различимый ритм. Энакин судорожно вдохнул, и его пальцы вцепились в рукав Люка.       — Мы летим на «Авангард-Био», — выдохнул Люк, обессиленно опускаясь рядом. — Это передовая медицинская станция. Там тебя ждет новая жизнь, отец. Я обещаю.       Шаттл совершил прыжок, растворяясь в синем мареве гиперпространства, унося с собой самую большую тайну новой эры.