Дыхание Новой Надежды

             Звездный свет сквозь иллюминаторы «Дома Один» казался холодным и безжизненным. В каюте, выделенной для подготовки, царила тяжелая тишина.       Энакин проснулся задолго до сигнала подъема в казарме пилотов. Тихо, словно тень, он миновал спящих «Разбойников», чьи мерные вздохи в полумраке отдавались в его сознании укором. Всего несколько часов назад он был для них «Келом», парнем с Татуина, который умеет летать, а теперь ему предстояло воскресить кошмар всей Галактики.       Падме уже ждала его в техническом отсеке. Она стояла у манекена, на котором покоилась черная броня.       — Я чувствую себя так, будто предаю их, — негромко сказал Энакин, глядя на свои новые, живые руки. — Вчера они хлопали меня по плечу, а сегодня увидят это.Ему было физически тошно от необходимости снова надевать эту маску. Падме подошла ближе и взяла его за руки.       — Это необходимо, Эни. Ты — единственный, кто сможет организовать оборону против такого врага. Пилоты эскадрильи не узнают правду сейчас, для них ты останешься другом. А Совету… Совету нужен Вейдер.       Она начала помогать ему. Сначала — поддоспешник, затем — тяжелые пластины брони. Каждый щелчок креплений отзывался в ушах Энакина грохотом захлопывающейся тюремной двери. Когда пришла очередь шлема, он на мгновение замер. Падме нежно коснулась его лица, запоминая черты Энакина, прежде чем их скроет холодный металл.       Падме в последний раз поправила его тяжелый плащ, бросила на него долгий, полный боли и любви взгляд и вышла, чтобы занять свое место в Зале Совета.       Энакин остался один. Он стоял посреди комнаты, сжимая и разжимая кулаки в перчатках. Ему нужно было время, чтобы подавить в себе тепло Татуина, радость от гонок и свет Падме. Он вызывал в памяти холодную дисциплину, военную мощь и ледяную решимость. Когда придет время войти в зал, перед Советом должен предстать не раскаявшийся отец, а Верховный Главнокомандующий Имперского флота, перешедший на сторону Альянса. ————————       Зал совещаний был погружен в тревожное ожидание. Помимо узкого круга — Акбара, Иблиса и Риекана, которые сидели с непроницаемыми лицами — здесь присутствовали те, кто отвечал за жизнеспособность Альянса в разных секторах Галактики.       Барон Викториан Виктус, мужчина лет 45 с ухоженной сединой на висках, вальяжно откинулся в кресле. Он поправил расшитые манжеты своего дорогого кафтана и снова повернулся к Падме. Его не смущала её холодность; Виктус привык к долгой политической игре и считал, что любая крепость рано или поздно сдается перед нужным напором.       — Моя дорогая Падме, — негромко произнес Виктус, слегка наклонившись к ней. — Ваше молчание лишь разжигает мой интерес. В эти смутные времена Альянсу нужны лидеры, способные на... альянсы иного рода. Мой сектор располагает ресурсами, которые могли бы стать достойным подспорьем для ваших инициатив. Я подготовил для вас небольшой подарок, редкий артефакт эпохи Высокой Республики, и буду счастлив передать его вам при более удобном случае.       Падме вежливо, но решительно убрала руку со стола, когда Виктус попытался сократить дистанцию. Её глаза вспыхнули гневом, но она не успела ответить. Рядом с ними сенатор Вентри от Чандрилы нервно протирал очки, а генерал Танн Сон, суровый интендант, с сомнением изучал отчеты о нехватке запчастей. В конце стола застыл адмирал Нари Рам, чей флот понес тяжелейшие потери.       Ритмичный, искусственный звук дыхания мгновенно вытеснил все остальные шумы. Кхх-пффф... Кхх-пффф...Когда черная фигура вошла в зал, Викториан Виктус замер, а его лощеная улыбка мгновенно исчезла. Он инстинктивно вжался в спинку сиденья, стараясь стать как можно меньше.       Сенатор Вентри выронил очки на стол, а адмирал Нари Рам вцепился в подлокотники кресла так, что побелели костяшки пальцев.       — Убейте его! Это ловушка! — раздался чей-то истеричный голос из дальнего конца стола.       — Мясник здесь! Охрана! Где охрана?! — сенатор Вентри в панике пытался нащупать очки на столе, его руки дрожали.       По залу прокатилась волна неконтролируемого шума. Кто-то пятился к дверям, кто-то выкрикивал проклятия в адрес руководства Альянса. Хаос грозил перерасти в открытую стычку            Мон Мотма поднялась и с силой опустила ладонь на поверхность стола. Гул начал стихать, когда в дело вмешался Ян Додонна. Его громовой голос перекрыл остатки паники.      — Сядьте! Все до одного! — отрезал Додонна. — Мы на военном совете, а не на базаре Татуина            Когда в зале воцарилась тяжелая тишина, нарушаемая лишь мерным ритмом дыхания черной фигуры, Мон Мотма заговорила. Ее голос был спокойным и ледяным       — Лорд Вейдер жив, и это — официальный факт. Сообщения о его смерти на Эндоре были преждевременными. Все последние месяцы он находился под строгим наблюдением в специальном медицинском центре Альянса, где проходил длительный курс восстановления.       Она обвела зал взглядом, пресекая попытки перебить.       — За это время Лорд Вейдер пересмотрел свои приоритеты. После гибели Императора он осознал, что Империя в ее нынешнем виде — это лишь агонизирующая машина уничтожения, лишенная смысла. Он добровольно предложил свою помощь в ликвидации остатков имперских сил и, что более важно, в борьбе с новой угрозой, которую мы пока не в силах сдержать сами. Его знания и стратегический гений теперь служат интересам Альянса.       Вейдер сделал шаг вперед, и те, кто сидел ближе всего, невольно отшатнулись. Его маска замерла напротив центрального голопроектора.       Вейдер сделал шаг вперед, и те, кто сидел ближе всего, невольно отшатнулись. Его маска замерла напротив центрального голопроектора.       — А как вы собираетесь его контролировать? — выкрикнул сенатор Галан, нервно сжимая края своей мантии. — Вы предлагаете нам доверить жизни наших солдат и координаты баз существу, которое десятилетиями выжигало Галактику? Кто даст гарантию, что это не очередной план Палпатина?       Вейдер медленно, с пугающей плавностью повернул голову в сторону Галана. Звук его дыхания в наступившей тишине казался оглушительным.       — Контролировать? — пророкотал бас, и в этом слове послышалась ледяная угроза. — Вы совершаете опасную ошибку, сенатор, если полагаете, что я — дрессированный некс, которого можно посадить на цепь и заставить прыгать через обруч по вашей команде.       Вейдер сделал еще один шаг к столу, возвышаясь над Галаном, который окончательно вжался в кресло.       — Я здесь не как ваш пленник и не как инструмент, который вы надеетесь подчинить своей воле. Это союз, рожденный необходимостью. Я предлагаю Альянсу свои ресурсы, свои знания и свою силу, чтобы остановить вашего Стратега и Исане Исард в придачу. Но не вздумайте тешить себя иллюзией, что вы можете мною управлять. Мы идем к одной цели разными путями, и пока эти пути совпадают — вы в безопасности.Вейдер обвел алыми линзами визоров остальных присутствующих. — Не забывайтесь.       По залу пробежала волна осознания. Даже Ян Додонна и Бэл Иблис обменялись многозначительными взглядами. Несмотря на то что они были посвящены в детали в узком кругу, в глубине души старые лидеры все еще сохраняли зерно сомнения — слишком свежи были раны, нанесенные Империей. Однако они доверяли Люку и Лее, которые уже не раз доказали свою преданность делу Альянса и были готовы поручиться за отца. Наблюдая за Вейдером, они понимали: за этой непроницаемой маской может и скрываться раскаявшийся человек, но сейчас он безупречно отыгрывал роль прежнего Верховного Главнокомандующего. Для спасения Альянса было жизненно важно, чтобы Галактика видела в нем все ту же несокрушимую и грозную силу, и Энакин справлялся с этой игрой мастерски.       Мон Мотма, сохраняя внешнее спокойствие, кивнула.       — Мы принимаем ваши условия, Лорд Вейдер. Альянс нуждается в вашем опыте, и мы готовы к диалогу ради победы над Империей.Затем адмирал Акбар поднял вопрос о кредитах и критическом положении дел на фронте.       Мон Мотма дождалась, пока шум в зале окончательно стихнет, и вывела на центральный экран новые данные.       — Наша стратегия заключается не только в обороне, — произнесла она. — С помощью Лорда Вейдера мы намерены перетянуть часть Имперского флота на сторону Альянса, ослабив влияние Исанне Исард. В частности, нашей главной целью является «Исполнитель» и уцелевшие корабли «Эскадрона Смерти».       По залу пронесся удивленный шепот. Мотма продолжила:       — По данным нашей разведки, суперразрушитель «Исполнитель» сейчас находится на верфях Куата. После катастрофы при Эндоре он едва уцелел и сейчас проходит глобальный ремонт в закрытых доках. Экипаж флагмана и его основной офицерский состав все еще находятся на борту или в госпиталях Куата. Нам известно, что адмирал Фирмус Пиетт выжил при столкновении и сейчас курирует восстановление корабля. Также там находится генерал Максимилиан Вирс и ряд других старших офицеров, которые лично преданы Лорду Вейдеру. Мы полагаем, что его появление и прямой приказ заставят их сменить сторону, не сделав ни единого выстрела.       Мон Мотма активировала центральный голопроектор, и синие огни тактических карт залили зал мертвенным светом, отразившись на черных линзах маски Вейдера.       — Основной проблемой Альянса остается Стратег, — произнесла Мотма, глядя на неподвижную фигуру в черном. — Лорд Вейдер, я прошу вас взглянуть на отчеты последних боев. Мы надеемся, что ваш опыт позволит заметить в этих поражениях то, что упустили наши аналитики.       Вейдер молча подошел к мерцающим схемам. В зале возобновилось обсуждение: Лея, адмирал Акбар и другие командиры анализировали маневры врага, пытаясь нащупать логику в его действиях.       Пока Вейдер изучал тактические сводки, он кожей чувствовал каждое движение за столом. Его внимание мгновенно сфокусировалось на бароне Викториане Виктусе. Мужчина, пользуясь тем, что Главнокомандующий, казалось, полностью поглощен картами, вновь склонился к Падме. Виктус что-то вкрадчиво шептал ей, сокращая дистанцию гораздо больше, чем того требовали приличия.       Энакин чувствовал исходящие от барона волны самодовольства и то навязчивое внимание, которое тот проявлял к его жене.Внутри, под слоями брони и электроники, вспыхнуло яростное пламя. Ревность, острая и первобытная, затопила его сознание. Ему стоило колоссальных усилий сохранять неподвижность и не поддаваться привычному гневу. Он всем сердцем ненавидел свое темное прошлое и больше не хотел возвращаться к методам устрашения, но само присутствие этого человека рядом с Падме заставляло его Силу вибрировать от напряжения. Воздух в комнате стал плотным, словно натянутая струна.       Люк, сидевший неподалеку, внезапно замер. Он отчетливо почувствовал через Силу, как внешнее спокойствие отца сменилось бушующим штормом. Юноша проследил за направлением невидимого напряжения Вейдера и сразу понял причину. В Силе это ощущалось как раскаленный металл — Люк видел, как тяжело отцу дается это воздержание от тьмы. Он бросил на отца предостерегающий взгляд, пытаясь мысленно передать ему поддержку и просьбу не выдавать свои чувства перед Советом.       Падме тоже почувствовала эту перемену. Она замерла, вежливо, но твердо отодвигаясь от Виктуса, и подняла глаза на Вейдера. Несмотря на непроницаемую маску, она физически ощутила его взгляд — тяжелый, собственнический и полный сдерживаемой боли. Она поняла, что Энакин борется сам с собой, и только присутствие детей и высшие цели Альянса помогают ему удерживать контроль над эмоциями.       Вейдер заставил себя отвернуться от барона и снова сосредоточился на мерцающих голограммах. Чем больше данных проходило перед его глазами, тем отчетливее в памяти всплывали старые воспоминания. В тактике врага проглядывало нечто знакомое — пугающая точность и использование искусства противника как оружия. Он вспомнил, как еще будучи Энакином Скайуокером, встретил этого представителя расы чиссов в Неизведанных Регионах во время Войн Клонов. Об этом эпизоде он промолчал. Уже в качестве Вейдера ему довелось работать с ним на службе Императора, и он знал, на что способен этот интеллект.       — Вы теряете флот не из-за нехватки средств, — ровным, леденящим тоном прервал он дискуссию, заставив всех замолчать. — Вы теряете его, потому что ваш противник видит вас насквозь. Судя по этим отчетам, за маской вашего таинственного Стратега скрывается гранд-адмирал Траун.       Вейдер обвел зал тяжелым взглядом алых линз.       — Он единственный не-человек, сумевший достичь столь высокого звания в Империи, где процветает ксенофобия. Палпатин возвысил его за уникальный интеллект. Чтобы остановить его, вам потребуются не только деньги, но и тактика, которую он не сможет предугадать.       — Это многое объясняет, — негромко произнесла она, обмениваясь взглядами с адмиралом Акбаром. — Мы видели почерк гения, но не могли и предположить, что это Траун. Все наши донесения твердили, что он исчез в Дальнем космосе еще до битвы при Явине. Мы считали его пропавшим навсегда в Неизведанных Регионах.       — Это было заслугой Эзры Бриджера, — добавила Лея. — Эзра, член экипажа Призрака, пожертвовал собой, чтобы увести Трауна и его флагман прочь от Лотала. Они исчезли вместе, и с тех пор о них не было ни единого слуха. Мы полагали, что эта угроза осталась в прошлом.       Мотма переключила режим голопроектора, выделяя зоны недавних конфликтов.       — Согласно отчетам, имперские базы страдают от его атак не меньше, чем наши аванпосты. Он методично захватывает ресурсы, необходимые для ведения полномасштабной войны. Совсем недавно он нанес сокрушительные удары и взял под свой контроль две важные верфи: на Билебринджи и в системе Слуис-Ван. Он не просто командует флотом, он строит собственный оплот власти, игнорируя Исард и остатки имперского правительства на Корусанте.       Вейдер молча изучал карту. Информация о том, что Траун захватил Слуис-Ван, заставила его насторожиться — это был прямой вызов всей сложившейся системе сил в Галактике.       — Лорд Вейдер, — голос Мон Мотмы заставил его отвлечься от тактических схем. — Я передам на ваш личный терминал абсолютно все имеющиеся у нас отчеты, связанные с действиями Стратега. Нам нужно, чтобы вы проанализировали их до мельчайших деталей. Мы надеемся, что вы найдете слабое место в его тактике раньше, чем он нанесет следующий удар.            Вейдер коротко кивнул, не произнося ни слова. Его внимание по-прежнему было разделено между мерцающей голограммой и бароном Виктусом, который продолжал что-то вкрадчиво обсуждать с Падме, едва ли не касаясь ее плеча.       — На сегодня это всё, — продолжила Мотма, обращаясь к присутствующим. — Мы даем вам время подготовить личный состав ваших секторов к официальному заявлению. А через два дня мы соберемся этим же кругом, чтобы обсудить план по возвращению Исполнителя и привлечению на нашу сторону офицеров Эскадрона Смерти.       — И последнее, — добавила Мотма, окинув зал тяжелым взглядом. — Ровно через два часа о выживании Лорда Вейдера и его официальном статусе Главнокомандующего в составе Альянса будет объявлено по общей связи всего флота. С этого момента скрывать правду станет невозможно.       Члены Совета начали медленно расходиться, погруженные в тревожное молчание. Виктус, напоследок склонив голову перед Падме в излишне галантном поклоне, направился к выходу вместе с остальными. Вейдер продолжал стоять у проектора, провожая его тяжелым взглядом алых линз, пока зал постепенно пустел. ————————       В зале воцарилась тишина, нарушаемая лишь мерным, свистящим дыханием маски. Как только двери за последним сенатором закрылись, Энакин медленно повернул шлем к присутствующим. Напряжение, которое он сдерживал всё заседание, теперь почти физически ощущалось в воздухе.      — Кто этот человек? — пророкотал бас Вейдера, и вокодер придал вопросу зловещую тяжесть. — И почему он ведет себя так, будто имеет право на твое внимание? — обратился он к Падмэ.       Лея ответила за мать очень сухо. У нее не было теплых чувств к Вейдеру, и она всё еще с трудом привыкала к его присутствию, но Викториан Виктус вызывал у нее еще большую неприязнь.       — Это Викториан Виктус, — отчеканила она, скрестив руки на груди. — Он с планеты Серено, из очень знатного и древнего рода. Его семья сохранила огромное влияние, и сейчас он важен для Альянса из-за поставок ресурсов. Он настойчиво пытается привлечь внимание матери уже почти три месяца, с тех пор как она к нам присоединилась.       Энакин медленно сжал кулаки, и звук кожи перчаток отчетливо прозвучал в тишине. Название планеты отозвалось в нем неприятным эхом — Серено была родиной графа Дуку, и аристократическая заносчивость местных выходцев была ему слишком хорошо знакома.       — Он не понимает слова «нет»? — в голосе Вейдера проскользнули опасные нотки.       — Я говорила ему это много раз, Эни, — мягко произнесла Падме, делая шаг к нему и не обращая внимания на холодную ауру, исходящую от доспехов. — Но такие люди, как Виктус, слышат только то, что хотят слышать. Для него мой отказ — это не окончательный ответ, а лишь вызов его самолюбию. Он считает, что настойчивость и статус в конце концов откроют любые двери.       Она на мгновение замолчала, глядя прямо в алые линзы маски, пытаясь отыскать в них взгляд мужа. Падме подошла вплотную, так что тепло её дыхания почти коснулось холодного металла дыхательной решетки.       — Эни, послушай меня, — прошептала она, и в её голосе зазвучала та самая нежность, которую он не слышал целую вечность. — Несмотря на всё, что произошло между нами, на все те годы боли и тьмы, я здесь. Я не оставила тебя тогда и не оставлю сейчас. Я верю, что мы сможем восстановить то, что было разрушено. Я люблю тебя, Энакин. Того человека, которым ты был, и того, кем ты становишься сейчас.       Энакин замер. Ритм его механического дыхания на секунду сбился. В Силе, которая мгновение назад полыхала багровым пламенем ревности, наступил штиль — глубокий, пронзительный и полный щемящей тоски. Он медленно поднял руку в черной перчатке и, едва касаясь, провел кончиками пальцев по её щеке. Металл казался чужеродным рядом с её кожей, но Падме не отстранилась.      — Я тоже люблю тебя, — пророкотал он, и на этот раз вокодер не смог скрыть дрожь в его голосе. — Ты всё еще мой ангел, Падме. Знаешь, я помню каждое мгновение нашей первой встречи на Татуине, в той пыльной лавке. Я тогда подумал, что ты — самое прекрасное существо во Вселенной. С тех пор ничего не изменилось. Ты — единственный свет, который я не смог погасить в себе, даже когда вокруг была только пустота. Ты — моя жизнь, и я сделаю всё, чтобы быть достойным твоего прощения.       Люк, стоявший в паре шагов, отвел взгляд, чувствуя, как в Силе пульсирует чистая, искренняя любовь отца. Это был тот самый момент, ради которого он вернул его со Звезды Смерти.       Лея оставалась на месте, её лицо по-прежнему хранило выражение официальной холодности к своему биологическому отцу. Она всё еще не могла простить ему годы террора и уничтожение Альдераана, но услышанное заставило её внутренне содрогнуться. Лея точно не ожидала услышать столь глубокое и нежное признание от Вейдера в адрес хоть кого-нибудь в этой Галактике. Образ безжалостного палача на мгновение треснул, обнажив израненную душу человека, которого она совсем не знала.       В стороне, прислонившись к переборке около двери, стоял Хан Соло. Он демонстративно изучал носки своих сапог, чувствуя себя абсолютно лишним в этот глубоко личный момент семейного воссоединения. Хан привык к перестрелкам и погоням, но такие эмоциональные бури заставляли его чувствовать себя не в своей тарелке. Рядом с ним Чуи тихонько проворчал что-то на ширивуке, выражая смесь сочувствия и неловкости, и слегка подтолкнул друга плечом.       Энакин медленно отнял руку от лица жены и выпрямился, снова принимая монументальную и пугающую позу Лорда Вейдера. Ритм дыхания выровнялся, становясь привычно тяжелым.