Дыхание Новой Надежды

      По всему флагману «Дом Один» разлилось тревожное, лихорадочное оживление. Сообщение о готовящемся экстренном обращении Мон Мотмы застало обитателей корабля врасплох. В столовых, ремонтных доках и переходах люди и представители других рас сбивались в группы, обмениваясь догадками. Градус напряжения рос с каждой минутой: экстренные объявления по всему флоту случались редко и обычно означали поворотный момент в истории войны.       В ангаре Разбойной эскадрильи суета была особенно ощутимой. Техники бросали работу, вытирая замазученные руки ветошью, и подтягивались к мониторам связи. Пилоты, привыкшие к опасности, старались скрыть нервозность за привычным юмором, но шутки выходили натянутыми.       — Ставлю месячный паек, что мы подписываем перемирие с Исард, — бросил Уэс Дженсон, по привычке развалившись на ящике с инструментами, хотя его взгляд постоянно возвращался к динамику громкой связи.       — Или Мотма наконец-то решила объявить Корусант зоной отдыха и нас отправляют туда в отпуск.       — Если бы нас отправляли в отпуск, охрана бы не перекрывала коридоры к штабному сектору, — отозвалась Эриси Дларит. Она нервно проверяла крепления на своем летном костюме, хотя вылетов не планировалось.       — Тут что-то другое. Вы видели лица ребят из охраны? Они выглядят так, будто увидели привидение.       — Может, нашли секретную базу Стратега? — предположила Плурр Ило, переглядываясь с Хобби Кливианом. — Такое объявление для всего Альянса… это должно быть что-то масштабное. Либо мы победили, либо у нас огромные проблемы. Луджани Фордж, стоявшая чуть в стороне от общего круга, сохраняла внешнее аристократическое спокойствие, но её пальцы, сжимавшие шлем, побелели.       — Не гадайте, — сухо прервала она коллег. — Ни одно хорошее известие не требует такой секретности и подготовки. Посмотрите на суллустиан-техников — они даже переговариваться перестали.       В этот момент к ним подошел Ведж Антиллес. Пилоты мгновенно замолкли, ожидая, что командир прояснит ситуацию, но Ведж выглядел непривычно хмурым и сосредоточенным.       — Капитан, есть инсайд? — Уэс попытался улыбнуться, но встретившись взглядом с Антиллесом, быстро посерьезнел.       Ведж не ответил. Он смотрел на экраны с тем же недоумением и нарастающим беспокойством, что и его подчиненные. Его пальцы, привыкшие к рычагам управления крестокрыла, непроизвольно сжались в кулаки. Он знал Мон Мотму достаточно долго, чтобы понимать: такая торжественность не сулит легких новостей.       — Всем молчать, — коротко бросил он, когда по ангару пронесся первый сигнал трансляции.       На всех голографических экранах ангара одновременно вспыхнула эмблема Альянса, сменившаяся изображением Мон Мотмы. Она выглядела непривычно бледной, а её лицо казалось высеченным из камня. Те, кто знал её годами, никогда не видели Канцлера настолько сосредоточенной и торжественно-печальной. Она стояла на фоне панорамного окна «Дома Один», за которым расстилалась бесконечная пустота космоса.       — Солдаты, офицеры и граждане Альянса, — голос Мон Мотмы разнесся по палубам, звуча ровно и твердо. — Сегодня я обращаюсь к вам, чтобы открыть правду, которая изменит всё, во что мы верили. Мы столкнулись с врагом, Стратегом, чья мощь угрожает самому существованию нашей свободы. В этот критический час мы обязаны принять помощь, которая обеспечит нам победу.       Она сделала короткую паузу, и в ангаре воцарилась такая тишина, что было слышно мерное гудение осветительных панелей.       — Официальные отчеты о событиях на Эндоре были неполными. Дарт Вейдер выжил.       Эти слова упали в тишину как тяжелые камни в неподвижную воду. По ангару прокатился первый несмелый ропот, который тут же затих под суровым взглядом Мон Мотмы с экрана. Она продолжала, чеканя каждое слово:       — Он пересмотрел свои убеждения и добровольно перешел на сторону Альянса за восстановление Республики. После долгих совещаний и учитывая критическое положение на фронтах, Совет принял решение. С этого момента Дарт Вейдер официально назначен Верховным Главнокомандующим военными силами Альянса.       В ту же секунду из тени позади нее вышла высокая фигура в угольно-черной броне. Свет ламп штаба холодно отразился от отполированного шлема и алых линз. И тут же динамики по всему кораблю заполнил пугающий, ритмичный звук герметизации и дыхания:       Кхх-пффф... Кхх-пффф...       Секундное оцепенение в ангаре сменилось взрывом эмоций.       — Что?! — выкрикнул Хобби Кливиан, отшатываясь от монитора. Его лицо перекосилось от ярости. — Это шутка? Ведж, скажи, что это чертова имперская пропаганда! Тот, кто жег нас на Хоте, теперь наш начальник?!       Уэс Дженсон, обычно всегда готовый отшутиться, на этот раз просто стоял с открытым ртом, его рука бессознательно сжала гаечный ключ так, что побелели костяшки.       — Скажите мне, что Мотме приставили бластер к голове... — прошептал он, не сводя глаз с экрана.       Плурр Ило, чьи аристократические корни и опыт в сопротивлении не позволяли ей паниковать, всё же заметно побледнела. Она медленно опустилась на крыло своего крестокрыла, чувствуя, как подкашиваются ноги. Для нее, как и для многих, Вейдер был не просто врагом, а персонификацией самой Смерти.       Тайко Селчу, бывший имперский пилот, смотрел на экран с мрачным ожесточением. Он как никто другой знал, что означает появление Вейдера. Его взгляд метался между черной маской на мониторе и спиной Веджа Антиллеса, словно ожидая, что командир сейчас опровергнет этот кошмар.       Сам Ведж выглядел так, будто его ударили под дых. Он смотрел на Вейдера — человека, который едва не уничтожил его в траншее первой Звезды Смерти. Антиллес чувствовал, как внутри него поднимается холодная, удушливая ярость. Как командир элитного подразделения, он привык доверять штабу, но это решение казалось ему предательством памяти всех павших.       Луджани Дларит стояла неподвижно, её взгляд был прикован к фигуре Вейдера. В отличие от остальных, в её глазах не было паники — только странное, почтительное оцепенение перед мощью, которая теперь официально встала во главе их флота.       По всему ангару слышались выкрики возмущения, суллустиане-техники испуганно переговаривались на своем щелкающем языке, а некоторые пехотинцы, бросив работу, в ярости хлопали дверями отсеков.       Мон Мотма продолжала говорить, и ее голос, усиленный тысячами динамиков по всему флоту, звучал как попытка воззвать к разуму сквозь бурю эмоций.       — Наше решение не было поспешным, — произнесла она, глядя прямо в камеру. — Последние три месяца, пока шло восстановление, Лорд Вейдер делом доказывал серьезность своих намерений. Он передал Альянсу доступ к своим многочисленным финансовым активам и секретным счетам. Именно эти ресурсы позволили нам удержать снабжение флота в самые тяжелые недели.       По ангару пролетел недоверчивый шепот. Пилоты переглядывались: никто не подозревал, что топливо в их баках и провизия на столах были оплачены из личных фондов человека, которого они считали мертвым.       — Более того, — голос Главы Альянса окреп, — благодаря этому союзу нам наконец удалось сорвать завесу тайны с личности Стратега. У нас уже есть положительные результаты в его выявлении, и под руководством Лорда Вейдера разрабатываются методы борьбы, которые позволят нам перейти в контрнаступление.       В ангаре Разбойной эскадрильи Тайко Селчу нахмурился. Он знал, что если кто и мог просчитать имперского гения, то только тот, кто сам создавал эту военную машину.       — Я понимаю вашу боль и ваш гнев, — Мон Мотма сделала небольшую паузу, и ее лицо смягчилось. — Но я прошу вас: дайте ему шанс. Шанс исправить то, что он совершил на службе Императора. Мы боремся за Республику, где искупление возможно для каждого, кто готов его заслужить.       Она перевела дыхание, возвращаясь к официальному тону:       — Более подробную информацию командиры подразделений и их заместители получат завтра на общем брифинге. После этого они введут в курс дела личный состав своих отрядов. На сегодня это всё. Сохраняйте порядок и верность нашему общему делу.       Экран мигнул и погас, оставив ангар в тяжелой, давящей тишине. Суллустиане-техники замерли с инструментами в руках, глядя на пустые мониторы.       — Дать ему шанс? — первым нарушил тишину Уэс Дженсон, и в его голосе не было и тени привычной веселости. — Она серьезно? Мы дали шанс Смерти?      Ведж Антиллес почувствовал, как на него устремились десятки взглядов. Как командир и один из героев Эндора, он должен был что-то сказать, но в голове набатом стучали слова Мотмы о «брифинге».       — Вы слышали приказ, — хрипло произнес Ведж, стараясь, чтобы его голос не дрожал. — Завтра мы узнаем подробности. А сейчас — всем вернуться к работе. Нам нужно подготовить машины.      — Ведж, ты ведь не веришь в это? — Эриси Дларит сделала шаг к нему, ее глаза горели возмущением. — После всего, что он сделал...       Ведж посмотрел на нее, и Эриси осеклась, увидев в глазах командира такую же растерянность и горечь, какие чувствовала сама.       — Я верю в то, что завтра мне придется стоять в одном зале с этим существом, Эриси, — отрезал он. — А пока — выполняйте приказ. ————————       Уже ближе к вечеру в комнате отдыха становился всё более напряженным. Пилоты из разных эскадрилий стягивались сюда группами: «Зеленые», «Серые», и, конечно, «Разбойники». Все обсуждали только одно — невероятное воскрешение Вейдера и его новый статус. Гул стоял такой, что не было слышно собственного голоса.       В самый разгар спора о том, как Вейдер вообще мог выжить, в дверях показался Кел. Он выглядел так же, как обычно: помятый летный комбинезон, пятно масла на щеке и спокойный, слегка отрешенный взгляд.       — О, явился! — воскликнул Уэс Дженсон, заметив новичка. — Где тебя носило, парень? Мы тут уже решили, что ты решил дезертировать, пока Мотма пугала нас сказками о «новом начальстве».       Кел не спеша подошел к столу «Разбойников» и взял себе стакан воды.       — Искал запчасти, — коротко ответил он, присаживаясь на край скамьи. — Решил переделать топливные магистрали в своем крестокрыле. Там на левом двигателе была микровибрация, мне это не нравилось. Застрял в дальних складах техсектора, там связь почти не ловит.       — И что, ты всё пропустил? — Эриси Дларит внимательно посмотрела на него. — Ты хоть знаешь, что произошло 3 часа назад?      Кел медленно кивнул, не поднимая глаз от стакана.       — Я слышал объявление. У меня был с собой карманный голоэкран, поймал сигнал через ретранслятор. Мотма сказала, что Вейдер жив и теперь он командует флотом.       — И это всё? — Хобби Кливиан недоуменно вскинул брови. — «Мотма сказала»? Парень, это же Вейдер! Тот самый, который превращает планеты в пыль. Тебя это вообще не колышет?       Энакин под маской Кела сделал глоток воды, чувствуя, как внутри всё сжимается от необходимости врать этим людям, ставшим ему друзьями. Он слушал их возмущенные возгласы, чувствовал их искреннюю ненависть к Вейдеру и понимал, что каждое их слово — это честный приговор его прошлому.       — Я не знаю, — негромко произнес он, глядя в свой стакан. — Я понимаю ваш гнев. Вейдер причинил этой Галактике столько боли, что ее вряд ли можно измерить. Наверное, простить такое просто невозможно.       Он поднял взгляд на Луджани и Тайко, стараясь, чтобы его голос звучал ровно.       — Но мне сложно кого-то судить. Я только недавно покинул Татуин и до прилета на базу никогда напрямую не сталкивался с имперцами в бою. Там, во Внешнем Кольце, Империя была чем-то далеким, а Вейдер — лишь страшной легендой из Голонета. Вы потеряли друзей, дома... А я просто пилот. Если Мотма считает, что этот союз поможет нам победить и выжить, я буду выполнять приказы.— Так что наверное, ты прав, — тихо отозвался Кел, не поднимая глаз. — Незнание — это тоже своего рода ноша.       В этот момент двери кают-компании с шипением разошлись, и внутрь вошли Люк Скайуокер, Хан Соло и Чубакка. Присутствие Люка всегда действовало на пилотов успокаивающе, но сегодня даже от него исходило ощутимое напряжение. Хан выглядел непривычно хмурым, а Чуи, заполнив собой половину дверного проема, издал низкий, сочувствующий рык, оглядывая притихших «Разбойников».       — Ну что, герои, обсуждаете пополнение в штате? — Хан попытался вставить свою фирменную остроту, но, наткнувшись на ледяной взгляд Веджа, быстро сбавил тон.       — Ладно-ладно, я сам в восторге не больше вашего.       — Люк, скажи, что это план разведки, — Хобби подался вперед, с надеждой глядя на молодого джедая.       — Скажи, что Вейдер на самом деле в кандалах и мы просто используем его как приманку.       Люк подошел к столу и мягко положил руку на плечо Кела, словно ища поддержки у друга, хотя Энакин чувствовал, как сын пытается передать ему самому толику уверенности через Силу.       — Нет, Хобби. Это не приманка, — голос Люка звучал печально, но твердо. — Я понимаю ваш страх. Я сам стоял перед ним лицом к лицу. Но я верю в то, что люди могут меняться. Если бы мы не давали шанса на искупление, мы бы ничем не отличались от тех, с кем боремся.       — Искупление для Вейдера? — Тайко Селчу горько усмехнулся. — Люк, ты герой, ты уничтожил Звезду Смерти, но здесь ты слишком наивен. Вейдер — это не человек, это машина уничтожения.       Хан Соло, прислонившись к переборке, скрестил руки на груди. Хан Соло, прислонившись к переборке, скрестил руки на груди и обвел пилотов хмурым взглядом.       — Послушайте, парни, — голос Хана звучал на удивление серьезно, без тени привычного сарказма. — Если кто-то здесь и имеет право пристрелить эту черную маску прямо сейчас, так это я. Помните Беспин? Вейдер заморозил меня в карбоните и отдал Бобе Фетту как кусок мяса. А до этого устроил мне марафон пыток, да ещё просто так, ничего не спрашивая. А Люк? Он вообще из-за него руки лишился.       Хан сделал небольшую паузу, давая словам осесть, и его лицо стало еще мрачнее.       — Но давайте смотреть правде в глаза: мы в полном дерьме. Этот Стратег обставляет нас на каждом шагу. Да, кредиты Вейдера помогли нам не сдохнуть с голоду и заправить баки, но деньги не выигрывают сражения, когда против тебя гений. Нам нужны не только его счета, нам нужен его опыт. Вейдер — единственный, кто в тактике не хуже этого Стратега, а может, и лучше. Он знает всю имперскую кухню изнутри. Если мы хотим пережить этот месяц, нам придется заткнуть свою гордость куда подальше и использовать его мозги, пока они на нашей стороне.       Чуи в подтверждение его слов издал низкий, вибрирующий рык, который эхом отозвался под сводами комнаты отдыха.       Кел (Энакин) не шевелился, глядя в свой стакан. Слышать такое от Хана Соло было для него тяжелее, чем выслушивать проклятия генералов в зале Совета. Он чувствовал, как Люк рядом с ним едва заметно сжал кулак, стараясь сохранить спокойствие.       — Соло прав, — подал голос Ведж Антиллес, и в его глазах читалась тяжелая решимость. — Мы можем ненавидеть его до конца своих дней, но завтра на брифинге мы будем слушать. Потому что альтернатива — это смотреть, как наши эскадрильи сгорают одна за другой.       Энакин медленно поднялся со своего места. Каждое слово "друзей и врагов" ложилось на его плечи непосильным грузом, но он знал: это цена его искупления.       — А если это ловушка? — не выдержал Хобби, его голос сорвался на хрип. — Если этот Стратег и Вейдер на самом деле заодно? Если всё это представление только для того, чтобы выманить остатки нашего флота из тени и прихлопнуть одним махом? Кто-нибудь об этом подумал?       Тайко Селчу покачал головой, глядя на свои руки. Его опыт службы в Империи заставлял его смотреть на вещи более прагматично.       — Хобби, если бы Вейдер хотел нас уничтожить, он бы сделал это еще три месяца назад. У него были коды и координаты всех баз, где его лечили. Вместо этого он передал нам свои счета. Это не похоже на имперскую уловку. К тому же Стратег бьет по имперцам так же яростно, как и по нам. Похоже, там идет война всех против всех, и Вейдер выбрал сторону.       — Ради чего? Чтобы снова получить власть, только теперь нашими руками? — Эриси Дларит скрестила руки, не сводя пристального взгляда с Люка. — Скайуокер, ты ведь джедай. Ты чувствуешь людей. Скажи честно, ты действительно веришь, что в нем осталось хоть что-то человеческое?       Люк поднял глаза. Он чувствовал, как Энакин, всё ещё стоящий рядом под личиной Кела, внутренне замер, ожидая этого ответа.       — Послушайте, — голос Люка прозвучал негромко, но властно. — Вейдер оказался в нашем медотсеке только потому, что спас меня. Император был не просто правителем, он был могущественным ситхом и учителем Вейдера. На той станции он пытал меня, он собирался меня убить. И Вейдер сделал выбор. Он убил своего мастера, едва не погибнув при этом сам. Он пошел против всего, чему служил десятилетиями, чтобы защитить меня.       В комнате отдыха воцарилась тяжелая тишина. Пилоты переглядывались — подробности того, что произошло в тронном зале Императора, до этого момента оставались лишь слухами.       — Погоди, Скайуокер, — подал голос рослый десантник, сидевший за соседним столом. — Мы все читали рапорты. Все думали, что это ты прикончил обоих там, наверху. Ты хочешь сказать, что Вейдер сам уничтожил своего повелителя?       — Ситхи… — пробормотала женщина-пилот из Зеленой эскадрильи, зябко передернув плечами. — Я думала, это просто старые сказки. Даже если он это сделал, это мало что меняет. Один убийца прикончил другого, вот и всё.       — Именно, — глухо отозвался невысокий техник-суллустианец, его большие глаза тревожно мигали. — Мы все знаем, как они там, в Империи, избавляются от конкурентов. Может, он просто решил, что время Императора вышло, и решил занять его место?      По комнате пополз шепот. Иторианцы издавали низкие, гудящие звуки сомнения, а несколько техников ожесточенно спорили. Для большинства Вейдер оставался абсолютным злом, и новость о том, что он сам нанес смертельный удар главе Империи, не вызвала доверия — скорее, заставила подозревать еще более хитрую интригу.       — Я чувствую в нем огромную боль, — продолжил Люк, обращаясь ко всем в комнате. — И искреннее желание остановить тот хаос, который он помогал создавать. Стратег — это холодный расчет, а Вейдер сейчас — это человек, который восстал против своего прошлого и своего Мастера.       — Даже если он убил Императора, это не вернет нам тех, кого он уничтожил до этого, — подал голос один из техников, вытирая замазученные руки ветошью. — Для меня он все тот же монстр. Просто теперь у этого монстра нет хозяина.       — Вот именно, — поддержала его Плурр Ило, смерив Люка серьезным взглядом. — Скайуокер, твоя вера в людей делает тебе честь, но мы здесь не в храме. Мы на войне. И если этот человек, восставший против прошлого, завтра решит, что мы — лишний балласт в его новой стратегии, кто его остановит? Он привык жертвовать дивизиями ради цели.       Люк хотел ответить, но почувствовал, как Кел рядом с ним едва заметно качнул головой. Тишина, повисшая в кают-компании, была тяжелой, пропитанной сомнением и застарелой горечью.       — Мы ходим по тонкому льду, — проворчал Пулл, пилот из Серых, — но правда в том, что лед под нами трещит уже давно. Если Вейдер — это единственный способ не провалиться в бездну, которую выкопал Стратег, то у нас просто нет выбора.       Хан Соло хмыкнул, оттолкнувшись от переборки.       — Вот это уже разговор по существу. Меньше лирики, больше тактики.       Ведж Антиллес поднялся, и его движение заставило всех замолчать. Он обвел взглядом своих пилотов — усталых, напуганных и злых.       — Довольно, — отрезал Ведж. — Мы можем спорить здесь до следующего гиперпрыжка, но это ничего не изменит. Решение принято на самом верху. Завтра утром состоится брифинг, и там мы увидим нашего нового Главнокомандующего в деле. Мы увидим его планы, его тактику и то, как он собирается вытаскивать нас из этой ямы.       Он сделал паузу, глядя сначала на Хана, а затем на Люка.       Пилоты начали медленно расходиться, все еще переговариваясь вполголоса. Кел кивнул Люку и Хану, чувствуя, как внутри все сжимается от осознания того, что завтра он должен будет оправдать эти слова.       — Пойду в ангар, — негромко произнес он. — Нужно проверить системы. Завтра будет тяжелый день.