Дыхание Новой Надежды

      Шесть дней в условиях карантина превратили «Исполнитель» из символа имперского могущества в стальной склеп, пропитанный паранойей. Время здесь утратило линейность, сменившись бесконечным циклом дезинфекций, тревожных сводок и гулкого эха дыхательных аппаратов. Стерильный воздух палуб теперь казался тяжелым, почти осязаемым — он пах озоном, хлором и затаенным отчаянием.       Напряжение во флоте росло с каждым часом, подобно давлению в неисправном реакторе. Если первые дни прошли под знаком шока и дисциплины, то к концу недели воля начала сдавать. На крейсерах Альянса вспыхивали стычки: инородцы, запертые в изоляторах, подозревали людей в сговоре, а люди, ставшие невольными тюремщиками, боялись каждого шороха в вентиляции. На самом Куате ситуация была не лучше — работа на верфях практически встала, а рабочие кварталы бурлили от слухов о том, что Исард готовит орбитальную бомбардировку, чтобы «очистить» систему от заразы.       Даже на «Исполнителе», где железная воля Вейдера обычно не знала преград, начались сбои. Дисциплинированные техники, доведенные до безумия тишиной и страхом за близких, оставшихся на планетах, несколько раз пытались прорваться к ангарам. Вейдеру приходилось лично, в сопровождении штурмовиков, подавлять эти вспышки. Каждое такое столкновение оставляло после себя в Силе тяжелый след гнева и бессилия, который Люк Скайуокер на Набу чувствовал как физическую боль.К концу шестого дня доктор Элари Вуз, работавшая практически без сна в своем стерильном секторе, наконец запросила экстренную связь с Советом.       К концу шестого дня доктор Элари Вуз, работавшая практически без сна в своем стерильном секторе, наконец запросила экстренную связь с Советом.       Зал связи вновь наполнился мерцающими голограммами. Вейдер стоял в центре, его фигура казалась еще более массивной и мрачной на фоне пустых коридоров седьмого сектора. Пьетт и Вирс, стоявшие за его спиной, выглядели изможденными — неделя борьбы с саботажем и поддержания порядка стоила им огромных усилий.       На Набу Падмэ, Люк и Лея собрались в тронном зале. Рядом с ними неизменно присутствовал барон Виктус, чей безупречный вид и напускное спокойствие теперь вызывали у Хана Соло лишь желание проверить крепость своего кулака.       — Говорите, доктор Вуз, — голос Вейдера прозвучал глухо, лишенный всякого терпения. — Галактика на грани бунта. Скажите, что ваше время было потрачено не зря.       Голограмма Элари Вуз возникла в центре круга. Она выглядела бледной, под глазами залегли глубокие тени, но взгляд светился лихорадочным триумфом ученого.       — У меня есть формула, — начала она, и по рядам сенаторов прошел вздох облегчения. — Мы с командой смогли изолировать патоген и синтезировать антидот. Тесты на образцах крови инородцев прошли успешно. Вирус нейтрализуется в течение нескольких часов.       — Слава звездам... — прошептала Мон Мотма, закрыв на мгновение глаза.       — Не спешите праздновать, — резко прервала её доктор Вуз. — Формула — это только половина дела. Для производства массовой партии антидота, способного охватить флот и Куат, мне необходим критически важный компонент. Специя рилка. В огромных количествах и высокой степени очистки.       — Рилка? — сенатор Галан нахмурился. — Но это дефицитный ресурс, большая часть которого идет на медицинские нужды Корусанта.       — Именно, — подтвердила доктор. — Исард перекрыла все поставки. Мои личные запасы, которые мы привезли с Тайферры, ушли на создание первых тестовых доз. Без новых поставок рилки мы не сможем выпустить лекарство за пределы этой лаборатории.       Вейдер медленно повернул голову к тактической карте.       — Рилот, — негромко произнес он, и в этом слове послышался скрежет металла. — Единственный источник.       — Но Рилот под блокадой, — заметил адмирал Акбар-старший. — Исард наверняка ждет, что мы попытаемся нанести удар там. Отправить туда флот — значит развязать сражение, к которому мы не готовы из-за карантина.       Люк обменялся взглядом с сестрой и матерью. Он чувствовал, как решение уже формируется в голове Хана, стоявшего чуть поодаль.       — «Сокол» справится, — голос Хана прозвучал неожиданно трезво, перебивая шум в зале связи. Он вышел вперед, поправляя кобуру. — Мы на Набу, до Рилота отсюда — один приличный прыжок. Мой гипердвигатель обставит любой имперский крейсер, не говоря уже о челноках Альянса. Если кому и проскочить мимо блокады Исард и вернуться на Куат раньше, чем у вас тут начнется восстание, то только нам с Чуи.       Чубакка согласно и громко взревел, подтверждая готовность напарника.       — Это логично, — Лея шагнула к голограмме, ее глаза решительно блеснули. — Но Рилот сейчас — это осиное гнездо. Нам понадобится поддержка на месте. Мы можем взять с собой небольшой вооруженный отряд прикрытия из дворцовой стражи Набу или добровольцев Альянса, которые прибыли с нами.       — Я лечу с вами, — твердо произнесла Падмэ.       — Падмэ, нет! — барон Виктус едва не вскричал, делая шаг к ней и пытаясь перехватить ее руку. Его лицо исказилось от смеси ужаса и возмущения. — Это безумие! Рилот — рассадник преступности и имперских патрулей. Вы — сердце дипломатии, вы не можете рисковать собой ради контрабандного рейса! Лорд Вейдер, скажите же ей! Это самоубийство!       На Исполнителе Вейдер замер. В Силе он почувствовал, как внутри него столкнулись два порыва: ледяной ужас за жену и понимание, что только «Сокол» сейчас является их единственным шансом. Он знал упрямство Падмэ — если она решила, ее не остановит даже Звезда Смерти.       — Рилот не прощает ошибок, Амидала, — пророкотал Вейдер, и Пьетт заметил, как в кулаке Лорда едва не треснул поручень. — Но барон прав в одном: Исард будет ждать любого движения в том секторе. Если вы пойдете на этот риск, пути назад не будет.       — Мы с Леей обеспечим безопасность, — вмешался Люк, его голос был спокоен, отражая внутреннюю силу джедая. — Я чувствую, что мы должны быть там. Моих сил и навыков Хана хватит, чтобы проскочить незамеченными.       — Хорошо, — после тяжелой тяжелой паузы ответил Вейдер, и звук его механического дыхания на мгновение стал тяжелее, выдавая скрытое внутреннее борение. — Мон Мотма, подтвердите полномочия этой группы. Соло, судьба этого союза и жизни тысяч существ на Куате теперь в ваших руках. Если вы не доставите груз, лечить вскоре будет некого.       Мон Мотма коротко кивнула, ее лицо в синеватом свете голограммы казалось высеченным из камня.       — Полномочия подтверждены официально. Капитан Соло, мы полагаемся на вашу скорость и удачливость. Да пребудет с вами Сила.       — Уж она-то нам точно понадобится, — буркнул Хан, уже разворачиваясь к выходу и на ходу проверяя настройки своего комлинка. — Чуи, разогревай двигатели! У нас полная загрузка, и, кажется, предстоит самая «веселая» прогулка в истории этого корыта.Барон Виктус, все еще стоявший рядом с Падмэ, выглядел так, будто его только что публично оскорбили. Он переводил взгляд с решительной Леи на спокойного Люка, не в силах осознать, что его мнение было просто проигнорировано.       — Леди Амидала, я протестую! — он почти преградил ей путь. — Позволить джедаю-недоучке и бывшему контрабандисту распоряжаться вашей жизнью? Это не просто риск, это политическое самоубийство для Набу! Если Империя перехватит вас на Рилоте...       — Империя не перехватит нас, барон, потому что они не будут ждать «Сокола» в шахтерском секторе, — отрезала Лея, поправляя пояс с бластером. — А если вы так печетесь о нашей безопасности, займитесь тем, чтобы гуманитарные грузы из Серено были готовы к отправке в ту же секунду, как мы вернемся.Падмэ мягко, но твердо отстранила руку Виктуса.       — Мое место там, где я могу помочь своему народу, Викториан. Пожалуйста, постарайтесь понять это.Когда семья Скайуокеров и Хан покинули зал, направляясь к посадочной площадке, Виктус остался в одиночестве. Его лицо потемнело от гнева. Он активировал скрытый комлинк, как только двери за спиной Падмэ закрылись.       — Это Виктус. Объект покидает Набу на легком грузовике. Направление — Рилот. Подготовьте мой личный эскорт и свяжитесь с моими контактами в торговой гильдии Рилота. Я не позволю Скайуокеру погубить ее в этой авантюре.              ————————       Гранд-адмирал Траун замер перед голопроектором, на котором мерцал курс «Тысячелетнего сокола». Его алые глаза сузились, анализируя не только траекторию корабля, но и искусство тактики, которое стояло за этим внезапным ходом. Он знал, что Падме Амидала не просто сенатор — она была душой того союза, который он намеревался изучить и, если потребуется, подчинить.       — Капитан Пеллеон, — голос Трауна был спокойным, почти мелодичным. — Цель сменила координаты. Они направляются в ловушку, которую сами же для себя и создали. Скорректируйте курс на систему Рилота. Настало время встретить леди Амидалу лично.       Пеллеон кивнул, быстро отдавая приказы навигаторам. Он привык к тому, что его адмирал видел паттерны там, где другие видели хаос.       — Мы перехватим их на выходе из гиперпространства? — уточнил капитан.       — Нет, Пеллеон. Мы позволим им почувствовать вкус надежды. Рилот — планета контрастов, где тени глубоки, а специя рилка затуманивает разум. Они придут за спасением, а найдут лишь подтверждение того, что их Галактика уже принадлежит не им. Подготовьте группу захвата. Мы не будем использовать грубую силу. Нам нужно изящество.              ————————       «Тысячелетний Сокол» с надрывным воем компенсаторов вывалился из гиперпространства в тени Лантари — одной из пяти лун Рилота. Перед ними раскинулся охристый шар планеты, опоясанный яркой полосой терминатора.       — Тихо, как в склепе, — проворчал Хан, вглядываясь в мониторы дальнего сканирования. — Никаких патрулей на ближней орбите. Либо Исард считает, что мы слишком заняты вирусом, либо она выставила засаду дальше, у Кала-ун.       — Мы не пойдем к Кала-ун, Хан, — Падме поднялась с кресла второго пилота, поправляя легкий плащ, скрывающий её наряд. — Чам Синдулла передал коды к частным шахтам в каньонах южного полушария, через свою дочь Герру. Это «серые» склады. Империя официально их не признает, чтобы не платить налоги в казну, а Тви'леки используют их для обмена на продовольствие.Люк, сидевший за навигационным пультом, внезапно выпрямился. Его лицо напряглось.       — Хан, сзади. В секторе четыре-девять. Выход из гипера. Один объект, малый класс.На экране вспыхнула точка.                   Изящный, вызывающе дорогой силуэт яхты с верфей Серено невозможно было спутать ни с чем другим.       — Да он издевается! — Хан со всей силы хлопнул по приборной панели. — Этот павлин Виктус притащил за собой хвост прямо к нашему порогу! Он светит своими кодами на всю систему, как маяк на Исполнителе!       — Он пытается нас «спасти», — Лея покачала головой, проверяя заряд своего бластера. — Его эго не позволяет ему просто остаться в стороне. Хан, сажай корабль в каньонах, пока он не вывел на нас имперские Звездные Разрушители своей болтовней по открытым каналам.       Спуск в каньоны Рилота был жестким. Хан мастерски провел «Сокол» между скалистыми выступами, скрывая тепловой след корабля в раскаленных потоках пустынного ветра. Они приземлились на скрытой платформе, вырубленной прямо в скале.       Их встретил небольшой отряд сопротивления — изможденные тви'леки с винтовками времен Войн Клонов. Переговоры были короткими: имя Падме Амидалы всё еще открывало двери, которые для других были заперты наглухо.       — Специя готова, леди Амидала, — прохрипел лидер отряда. — Но поторопитесь. Ваши... друзья наверху подняли слишком много шума. Имперский гарнизон уже выслал поисковые группы в этот квадрат.       Пока Чубакка и Хан с помощью дроидов-погрузчиков начали перекачивать контейнеры с очищенной рилкой в трюм «Сокола», Люк постоянно оглядывался. Его не покидало ощущение, что за ними наблюдают не только тви'леки. Тень в Силе, которую он чувствовал на Набу, здесь стала плотной, почти осязаемой.       — Мама, оставайся у входа в шлюз, — тихо попросил Люк, когда Падме направилась к пункту связи, чтобы скоординировать время отлета с доктором Вуз. — Я чувствую... что-то не так.       — Всё в порядке, Люк, — Падме ласково коснулась его плеча. — Виктус уже приземлился в паре миль отсюда и вовсю спорит с патрульными, отвлекая их на себя. Это наш шанс закончить погрузку и уйти.       Она вошла в небольшую радиорубку в скале. Люк хотел последовать за ней, но в этот момент со стороны плато раздался грохот взрыва — имперский «Шагоход» обнаружил яхту Виктуса и открыл огонь.       — Люк! Помоги Чуи с последним контейнером, захватный луч барахлит! — крикнул Хан из трюма.       Люк на мгновение замешкался, разрываясь между тревогой за мать и необходимостью спасти антидот. Грохот боя наверху усиливался. Виктус, сам того не желая, втянул имперцев в полноценную стычку, создав идеальную шумовую завесу.       И именно в этот момент, в абсолютной тишине радиорубки, из теней под потолком бесшумно скользнули две фигуры в серой броне. Ногри.       Падме даже не успела обернуться. Тонкий, едва слышный свист парализующего дротика — и мир перед её глазами поплыл. Один из убийц подхватил её до того, как она коснулась пола, а второй активировал маскировочное поле.       Через минуту небольшая капсула, скрытая от радаров, бесшумно оторвалась от поверхности Рилота, уходя в сторону дрейфующей в пустоте «Химеры».Траун, наблюдая за точкой на экране своего мостика, удовлетворенно кивнул.       — Специя у них. Куат выживет. А у нас теперь есть ключ к сердцу лорда Вейдера. Капитан Пеллеон, готовьтесь к прыжку.              ————————       Грохот имперских орудий на плато вверху слился с надрывным воем турбин «Сокола». Хан, по колено в оранжевой пыли Рилота, с силой захлопнул внешнюю аппарель трюма. Последний контейнер с драгоценной рилкой был на борту.       — Всё, Чуи! По коням! — крикнул он, вытирая пот со лба. — Если этот идиот Виктус еще пару минут постреляет по скалам, сюда сгонят весь гарнизон сектора!       Люк внезапно замер у подножия трапа. Мир вокруг него словно подернулся дымкой, а звуки боя отошли на задний план. В Силе, которая до этого была наполнена хаосом сражения и яростью имперцев на поверхности, внезапно образовалась пугающая, ледяная пустота. Словно в бесконечном пространстве внезапно погасла самая яркая звезда.       — Мама... — едва слышно прошептал Люк. Его лицо мгновенно побелело, а рука непроизвольно сжала рукоять светового меча.       Лея, стоявшая рядом и проверявшая снаряжение, резко обернулась на его голос. Она не обладала такой связью с Силой, как брат, но одного взгляда на Люка ей хватило, чтобы почувствовать, как внутри всё оборвалось. Ужас, отразившийся в его глазах, был красноречивее любых слов.       — Люк? Что... — она не договорила, уже срываясь с места вслед за братом, который бросился к радиорубке.       Они ворвались в пещеру почти одновременно. Дверь, вырубленная в скале, была распахнута настежь. Внутри стояла звенящая, стерильная тишина, которая была страшнее любого взрыва.       На полу лежал опрокинутый стул. Голографический проектор всё еще слабо мерцал, транслируя помехи, а рядом, в пыли, валялся личный комлинк Падме. На его гладком корпусе была видна тонкая, едва заметная царапина — след борьбы, которая длилась не более нескольких секунд.       — Мама! — крикнула Лея, и её голос эхом отразился от каменных сводов. Она бросилась к пульту связи, её пальцы лихорадочно застучали по клавишам датчиков движения. — Никого... Люк, здесь никого нет!      Люк стоял посреди комнаты, закрыв глаза и пытаясь нащупать родное присутствие. Он тянулся сквозь слои камня, сквозь шум боя наверху, в самую черноту неба, но натыкался лишь на холодный, профессионально скрытый след.       — Её нет на планете, Лея, — его голос дрожал от сдерживаемого отчаяния. — Я чувствую... холод. И чужое присутствие. Безжалостное и расчетливое.       В радиорубку вбежал Хан, тяжело дыша, с бластером наготове. Он окинул взглядом пустую комнату, задержавшись на брошенном комлинке в руках Леи.      — Где она? Где Падме? — его голос сорвался на хрип.— Её забрали, Хан, — Лея обернулась к нему, и в её взгляде была смесь ярости и боли. — Прямо у нас под носом. Пока мы грузили специю, её просто забрали из этой комнаты!       В этот момент со стороны посадочной площадки раздался шум двигателей. Помятая, с дымящимся левым крылом, к платформе притиснулась яхта барона Виктуса. Он выскочил из люка, поправляя растерзанный камзол, его лицо было перекошено от напускного героизма.       — Падме! — закричал он, подбегая к радиорубке. — Мы задержали их! Я вызвал на себя огонь трех шагоходов! Где она? Нам нужно немедленно улетать!      Хан в два шага оказался рядом и, не говоря ни слова, схватил барона за грудки, прижав к каменной стене.       — Ты, напыщенный болван! — прорычал Соло, приставив ствол бластера к подбородку Виктуса. — Из-за твоего балагана они её похитили! Ты привел их сюда своим воем в эфире!       — Кого... кого похитили? — пролепетал Виктус, бледнея. — Я... я спасал её... я хотел как лучше...       — Ты её погубил, — Лея подошла к ним, и в её взгляде было столько ледяного презрения, что барон зажмурился. — Если с ней что-то случится, Виктус, ты пожалеешь, что вообще родился на свет.       Люк стоял у входа, глядя в небо, где в лучах заходящего солнца Рилота уже нельзя было разглядеть уходящий след похитителей. Он чувствовал, как далеко на Куате Вейдер внезапно замер, ощутив этот разрыв в Силе.              ————————       На борту «Исполнителя» в зале стратегического планирования внезапно погас свет. Воздух застыл, став ледяным и колючим, а тихий гул систем жизнеобеспечения сменился зловещим, нарастающим скрежетом металла.       Пьетт и Вирс, стоявшие в нескольких шагах от Вейдера, инстинктивно отпрянули. Они видели, как вокруг Лорда заискрились консоли, а массивный тактический стол начал медленно деформироваться, сминаясь, словно дешевый пластик.       — Милорд? — осторожно позвал Пьетт, чувствуя, как невидимая хватка сдавливает его собственные легкие.       Вейдер не ответил. В этот миг он не слышал адмирала. В Силе, которая была его единственным окном в мир, произошел тектонический сдвиг. Светлая, теплая точка, которая была его якорем, его единственным оправданием для борьбы с безумием, внезапно подернулась мраком и исчезла. Не смерть — он бы почувствовал агонию, — но пустота.       Адмирал Пьетт и генерал Вирс замерли, стараясь не привлекать внимания к своему присутствию. Воздух в зале стратегического планирования все еще был наэлектризован, а изувеченная консоль связи служила немым напоминанием о мощи, которая только что вырвалась на свободу. Вейдер стоял спиной к ним, неподвижный, как изваяние, вглядываясь в пустоту космоса за панорамным окном.       В его голове билось имя Трауна. Гранд-адмирал нанес удар именно тогда, когда Вейдер был наиболее уязвим, связанный обязательствами перед флотом и необходимостью сдерживать вирус. Энакин внутри него требовал немедленно сорвать Исполнитель с орбиты и прыгнуть на Рилот, выжигая каждый парсек на своем пути. Но холодный разум стратега подавлял этот порыв. На Рилоте ее уже точно нет. Траун не из тех, кто оставляет следы или медлит после захвата трофея.       Вейдер понимал, что сейчас любое поспешное действие лишь сыграет на руку похитителю. Ему нужно было дождаться прибытия Сокола. Только Люк и Хан могли дать ответы на вопросы о том, как именно произошло похищение и какие силы были задействованы.      — Адмирал Пьетт, — голос Вейдера прозвучал с пугающей, мертвенной ровностью. — Усильте сканирование сектора прибытия. Тысячелетний Сокол должен войти в систему в ближайшее время. Обеспечьте ему беспрепятственный проход в стерильный ангар семь-ноль-два. О любом отклонении от курса докладывать мне лично.       Пьетт быстро поклонился, чувствуя облегчение от того, что гнев Лорда сменился ледяной решимостью.       — Будет исполнено, милорд. Коридор безопасности уже подготавливается.              ————————       Падме открыла глаза, и первое, что она почувствовала — отсутствие тяжелого, удушливого запаха оранжевой пыли Рилота. Вместо него воздух был стерильным, прохладным и едва уловимо пах озоном, характерным для систем жизнеобеспечения высококлассных имперских крейсеров.       Она приподнялась на локтях, обнаружив, что лежит на широкой кушетке в каюте, которая больше напоминала личную галерею, чем тюремную камеру. Стены были матово-серыми, но их почти полностью скрывали оригинальные произведения искусства: изящные статуэтки из кости кимми, полотна эпохи расцвета Альдераана и, к ее изумлению, несколько барельефов из древних храмов Набу.       — Прошу прощения за неудобства, которые вам пришлось пережить, леди Амидала. Мои люди действовали быстро, чтобы минимизировать риск случайного ранения.       Падме резко обернулась на голос. В тени у панорамного иллюминатора стоял офицер в безупречном белом мундире гранд-адмирала. Его кожа имела глубокий синий оттенок, а алые глаза светились в полумраке каюты мягким, но пугающим светом.       — Гранд-адмирал Траун, — Падме выпрямилась, стараясь сохранить достоинство, несмотря на легкое головокружение после парализующего дротика. — Я слышала о вашем таланте к стратегии, но не знала, что похищение женщин входит в список ваших великих побед.       Траун медленно вышел на свет, заложив руки за спину. Его лицо оставалось бесстрастным, но в глазах читалось искреннее любопытство.       — Ваше определение «безоружной женщины» весьма скромно для человека, который является центром гравитации самого опасного политического союза в Галактике, — спокойно ответил он.       — Я не считаю это победой. Это необходимый маневр. Превентивная мера, направленная на сохранение порядка, который вы так настойчиво пытаетесь перестроить.Падме замерла, стараясь унять дрожь в руках. Она понимала, что перед ней не просто имперский офицер, а человек, который анализирует каждый её вздох, сопоставляя его с движениями кисти на полотнах её родины.       Она сделала глубокий вдох, возвращая лицу маску сенаторского спокойствия, которую оттачивала десятилетиями.       — Вы переоцениваете мою значимость в нынешней шахматной партии, гранд-адмирал, — голос Падме прозвучал ровно и холодно. — Да, я вхожу в Совет Альянса, но я лишь один голос из многих. Мое отсутствие не парализует этот Альянс. Мотма, Акбар, Иблис — они продолжат борьбу. Похищение дипломата вряд ли изменит что-то глобально. Вы лишь добавили еще одно преступление в свой послужной список, не получив взамен реального рычага давления на Альянс.       Траун медленно прошелся по каюте, остановившись у голограммы, изображавшей заснеженные пики гор Набу. Он долго молчал, словно наслаждаясь симметрией изображения, а затем обернулся. Его алые глаза вспыхнули мягким, торжествующим светом.       — Вы продолжаете говорить как сенатор, леди Амидала. Это похвально, но бесполезно. Видите ли, меня не интересует ваше влияние на Мон Мотму. Меня интересует ваша связь с человеком, который носит черную маску на Куате.       Траун сделал шаг к ней, и его голос понизился до доверительного шепота, от которого по коже Падме поползли мурашки.       — Вы полагаете, что я вижу в нем только Лорда Вейдера — цепного пса Императора? О нет. Я изучал его тактику боя, его импульсивность в небе, его манеру защищать то, что ему дорого. Еще много лет назад, в Неизведанных регионах, я начал догадываться. А когда я увидел ваше «воскрешение», фрагменты мозаики окончательно сложились в единую картину.       Траун заложил руки за спину и посмотрел ей прямо в глаза.       — Я знаю, кем был Вейдер до того, как стал тенью Империи. Я знаю имя Энакина Скайуокера. И я знаю, что вы значили для него тогда — и что значите сейчас. Для Галактики вы — дипломат Альянса. Для него вы — единственный смысл существования этой самой Галактики.       Падме застыла, не в силах скрыть дрожь. Тайна, которую они так тщательно оберегали, была вскрыта этим синекожим стратегом с пугающей легкостью.      — Ваше похищение не изменит планов Совета, — продолжал Траун, — но оно полностью изменит поведение Скайуокера. Теперь он не просто союзник Альянса. Я не просто похитил женщину, Падме. Я взял в заложники само сердце Лорда Вейдера.       Падме вскинула подбородок, изо всех сил стараясь не выказать своего отчаяния. Она стояла перед этим существом, которое препарировало её жизнь с холодным изяществом хирурга, и чувствовала, как рушатся последние преграды тайны, которую они с Энакином хранили долгие годы.       — Моё похищение не сделает его покорным, гранд-адмирал, — голос её дрожал, но в нём звенел металл. — Вы пробудили в нём то, что не поддаётся вашим тактическим схемам. Вы пробудили Энакина Скайуокера, а он никогда не умел проигрывать, когда речь шла о тех, кого он любит.       Траун позволил себе едва заметную, почти сочувственную улыбку. Он подошёл к иллюминатору, за которым мерцали далёкие звёзды Неизведанных Регионов — его истинного дома.       — Любовь — это переменная, которую трудно рассчитать, но легко направить, — спокойно отозвался он. — Вы — моя страховка, леди Амидала. Но не только от гнева вашего мужа. Вы — гарантия того, что он выслушает меня. Мне нужен прямой разговор с Лордом Вейдером, и я хочу, чтобы он осознал масштаб угрозы, которая нависла над Галактикой. Угрозы, перед которой вирус Исард — лишь досадная помеха.Он повернулся к ней, и его алые глаза вспыхнули ярче.       — Юный Эзра Бриджер... Он провёл в Неизведанных Регионах достаточно времени, чтобы увидеть истинное лицо нашего врага. Я не сомневаюсь, что сейчас, находясь на Куате, он уже сообщил Совету Альянса и Вейдеру о грисках. Он видел то же, что и я. И он знает: если мы не объединимся, Галактику ждёт не смена режима, а полное забвение.       Траун сделал паузу, давая Падме осознать значимость его слов.       — Гриски не играют в политику. Они поглощают цивилизации. Я пришёл сюда не для того, чтобы захватить трон, а для того, чтобы подготовить этот мир к войне, которую он пока не способен выиграть. Вейдер — единственный, чья мощь и флот могут стать тем молотом, который сокрушит их авангард. Но он слишком занят своими чувствами и внутренними конфликтами. Вы поможете ему сфокусироваться на главном.       Падме горько усмехнулась.       — Вы похитили меня, чтобы «помочь» ему сфокусироваться? Вы действительно верите, что союз, рождённый из шантажа, будет крепким?       — В истории Галактики было немало союзов, рождённых из куда более грязных обстоятельств, — парировал Траун. — Важна лишь цель. А сейчас наша общая цель — выживание.       Он слегка кивнул в сторону двери.       — Отдыхайте, леди Амидала. Вскоре мы свяжемся с Куатом. Я хочу, чтобы Скайуокер увидел вас прежде, чем я изложу ему свои условия.