Я — это мы.

И так, пора подвести итоги её первого по‑настоящему самостоятельного шопинга в этом мире. Поход по магазинам с Хагридом, конечно, не в счёт — тогда всё сводилось к списку необходимых вещей для Хогвартса, без права как следует разгуляться. Гарриет бродила по узким улочкам, заглядывая почти в каждый магазин, что попадался на пути. Её глаза жадно впитывали детали: яркие вывески, витрины, причудливые товары, о назначении которых порой приходилось догадываться. Она методично прикидывала цены, сравнивала ассортимент, внимательно изучала этикетки и описания — исследовала территорию по мысленной карте. Однако вскоре она столкнулась с первой преградой. Оказалось, что определённые товары детям попросту не продают (что, в общем‑то, логично). Например, книги по сложной магии с практическим применением — где описаны не просто теоретические основы, а реальные техники, требующие глубокого понимания темы и осторожности. Продавец в одном из магазинов лишь развёл руками: «Извините, мисс, но без подтверждения совершеннолетия никак». Кстати, о книгах. При внимательном осмотре полок Гарриет заметила странную закономерность: многие секции выглядели… пустыми. Не так, как будто товар раскупили, а скорее так, словно магазины изначально рассчитывали на куда более широкий ассортимент. Будто кто‑то заранее предусмотрел наличие десятков томов по каждому направлению, но в итоге на полках остались лишь единичные экземпляры. Решив разобраться, в чём дело, она принялась изучать содержимое доступных книг. И очень скоро поняла причину пустоты. В магазинах напрочь отсутствовал раздел, посвящённый изучению тёмных искусств. Ни одного по‑настоящему познавательного, ни даже теоретических трудов о природе тёмной магии. Всё это было вычеркнуто из открытого доступа. Конечно, Гарриет могла понять причины такого решения. В мире, где магия — сила, способная разрушить жизни, контроль над опасными знаниями казался правильным. Но полное исключение подобных материалов выглядело… чрезмерным. Ведь знание — не равно использование. Разве не лучше дать людям возможность изучать тёмные искусства в теории, чтобы уметь защищаться от них, чем оставлять их беспомощными перед лицом неизвестной угрозы? (В конце концов, существует же в Хогвартсе предмет «Защита от тёмных искусств», учебник по которому оказался, пожалуй, единственно полезным в сложившихся обстоятельствах.) И вот, оставив позади предыдущие заботы, Гарри перешла к следующему важному пункту — обновлению гардероба. После долгих раздумий и тщательных примерок она наконец обзавелась комплектом одежды, подобающей будущей главе рода Поттер. Эти наряды отличались изысканностью: ткани, сдержанные, но выразительные цвета, безупречный крой — всё говорило о высоком статусе их обладательницы. Но не только парадные одеяния пополнили её коллекцию. Гарри также приобрела набор повседневной одежды — то, что можно было бы назвать «униформой ведьмы в её личном стиле». Эти вещи сочетали в себе практичность и качество. Всё было продумано — ни одна складка не нарушала плавности движений, ни один элемент не выглядел избыточным. При этом общий вид оставался вполне респектабельным. Особого внимания заслуживали приобретённые сумки — настоящие чудеса магического мастерства. Первая представляла собой хранилище, способное вместить немыслимое количество вещей. Её внутреннее пространство казалось безграничным: туда без труда поместились учебники, зелья, магические инструменты и прочие необходимые мелочи, при этом снаружи сумка выглядела компактной и лёгкой. Вторая же сумка удивила ещё больше. По сути, это был полноценный мини‑дом: две комнаты с мебелью, небольшая кухня с зачарованным очагом, два санузла с сантехникой, работающей по неизвестному Гарри принципу (как всё это функционировало без канализации, оставалось загадкой). И это умещалось в изящном чемоданчике размером не больше обычной дорожной сумки! Магия, без сомнения, была удивительной силой. Покупок оказалось немало — от мелочей вроде носков до внушительных томов по истории магии. А деньги имеют, такое поганое свойство, как исчезать. По-другому она сказать и не может. Осознав, что бюджет разительно сократился, Гарри решила вернуться на Тисовую улицу, в дом № 4. Переступив порог, она вновь испытала прилив радости: Дурсли уехали, и теперь она могла наслаждаться свободой. Первым делом она выпустила своего нового фамильяра — Блэка, который с энтузиазмом уполз исследовать окрестности, издавая довольное шуршание. Сама же Гарри направилась к своему волшебному чемоданчику. Открыв его, она погрузилась в утомительное занятие — раскладывание вещей по местам. Аккуратно развешивая одежду, расставляя зелья и раскладывая пергаменты, она постепенно превращала хаотичное скопление покупок в упорядоченное пространство. Когда дело дошло до книг, взгляд Гарри невольно задержался на томе по анимагии. Тёмно-бордовая обложка со странными символами манила и одновременно настораживала. Она бережно провела пальцем по узору, прежде чем поставить книгу на полку. Покупка этого труда не была случайной. На проверке крови в банке ясно указывалось на её предрасположенность к анимагии. Гарриет для себя решила: прежде чем предпринимать шаги в ту сторону, она должна изучить теорию. Ведь, несмотря на очевидные преимущества, которые даровало превращение в животное, процесс становления анимагом был сопряжён с немалыми рисками. Стоит ли оно того? Время покажет. Закончив с разбором вещей, Гарри выбралась из чемоданчика и обнаружила, что за окном царила ночь. Но примерно этого она и ожидала, когда утром, собираясь на Косую аллею, проверяла содержимое сумки. В полутьме дом на Тисовой улице казался особенно тихим и безжизненным — ни шороха, ни скрипа, лишь мерное тиканье часов в гостиной нарушало сонную тишину. Покидая магический переулок, она решила, что готовить сегодня уже не будет, а потому, когда её внимание привлёк аппетитный аромат выпечки и тушёного мяса, не устояв, она зашла и купила еду с собой — плотный бумажный пакет, из которого доносились соблазнительные запахи хлеба и рагу. Сейчас же, подойдя к столу в кухне, девочка принялась разворачивать покупки. Пакет тихо шуршал, открывая свои сокровища, так же, достав вилку, и устроившись на жёстком деревянном стуле, начала есть. Как Арья Старк — закалённая трудностями, привыкшая к суровым условиям, — она могла бы трапезничать и в походных условиях, под открытым небом, не обращая внимания на окружающую пустоту. Как Гарриет Поттер — ведьма, выросшая среди маглов, давно привыкшая к одиночеству, — она воспринимала тишину дома как некий покой. Но как Виктория — девушка из 2026 года, чья жизнь была неразрывно связана с технологиями, — она ощущала непривычную, можно сказать, неловкость от отсутствия фона. В её времени почти каждый человек носил в кармане маленькое чудо техники — телефон. Эти, казалось бы, не самые большие устройства стали центрами вселенной для их владельцев. Там хранилось всё: фотографии, на которых могли быть запечатлены самые важные моменты жизни; видео, электронные кошельки, заменяющие наличные и банковские карты; цифровые копии документов, доступные через приложения. Даже общение, развлечения, работа — всё сосредоточилось в этих блестящих прямоугольных экранах. И Гарри не была исключением. В своей прошлой жизни она привыкла есть, одновременно просматривая короткие видео или запуская очередной сериал. Фоновый шум заполнял одиночество в квартире, создавая иллюзию присутствия. Сейчас же… сейчас всё было иначе. Тишина окутывала её, как плотное одеяло, а отсутствие звуковых сигналов и мерцания телефона вызывало странное чувство потерянности. Честно признаться, ей было немного тоскливо без всех этих благ современности. Без возможности в любой момент заглянуть в соцсети, проверить погоду, послушать музыку или просто «залипнуть» в бесконечной ленте. Она помотала головой, отгоняя наваждение, и, протыкая вилкой кусочек мяса, решила переключиться на что‑то более полезное. Например, на размышления о том, что ждёт её в предстоящем учебном году. Насколько она помнила из воспоминаний Виктории, на втором курсе Хогвартса ей предстояло столкнуться с… мини-версией Тёмного Лорда, заключённой в старом дневнике. Крестраж — осколок души, наделённый собственной волей и способный влиять на окружающих. «Хм…» Может, память её подводит? Или она что‑то не так запомнила? Но, если судить по тому, что ей удалось узнать, этот крестраж отличался от остальных. Он был… живым. Пожалуй, именно так. Более активным, осознанным, чем другие осколки. Почему? Может, потому, что это первый крестраж, созданный Волан-де-Мортом? Первый эксперимент, в который он вложил больше сил и части своей сущности? Правда, Виктория смотрела эту часть саги — да и всю историю Гарри Поттера — давно, лет шесть назад, если не больше. Воспоминания расплывались, как картинки на потёртой фотографии. Она смутно припоминала ключевые моменты, но мотивы мини-Лорда оставались для неё загадкой. Зачем он выпустил Василиска? Чтобы «очистить» Хогвартс от «грязнокровок»? Мысль казалась абсурдной. (Ведь сам Том, пусть и скрывал это, не был чистокровным — его мать — ведьма, а отец — маггл. Получалось, он боролся с тем, чем сам являлся по сути. Парадокс, от которого голова шла кругом.) Или его целью было закрытие Хогвартса? Но и это выглядело нелогично. «Ради Мерлина, — мысленно возмущалась Гарри, — если школу и закроют, то лишь временно! Пока не устранят угрозу. Хогвартсу… сколько там? Тысяча с лишним лет! Это не просто школа — это историческое достояние, каменная летопись. Неужели за все эти века здесь не случалось кризисов? Наверняка были и другие „казусы“ — но Хогвартс выстоял. К тому же он остаётся единственной школой для волшебных детей Великобритании». В общем, цели мини-Лорда казались сомнительными, как и способы их достижения. Хотя некоторые его ухищрения, например, попытки обрести физическое тело, Гарри могла понять и оценить. «Для парня, который считает себя умнее всех, — размышляла она, — его планы выглядят на твёрдую троечку». Отсюда вытекал закономерный вопрос: неужели Реддл всегда был таким долбо… ой, простите, она хотела сказать… дурачком? Или это последствия заточения в дневнике? Может, будучи лишь частью души, он утратил полноту разума, сохранив лишь обрывки амбиций и ненависти? А главный вопрос, который не давал ей покоя, касался будущего. Ведь Гарри твёрдо намеревалась попытаться наладить хоть какое-то подобие диалога с этим крестражем. Если получится, конечно. «Нужно ли мне готовиться к чему-то подобному? То, что я видела в фильме, — это лишь одна версия событий». Кстати, о фильме. Гарриет внезапно осознала, что упустила из виду один весьма существенный момент. И в «Игре престолов», и в «Гарри Поттере» актёры, воплотившие на экране знаковых персонажей, внешне не походили на тех людей, которых она знала в реальности. Конечно, общий образ — манера держаться, стиль одежды, характерные жесты — был передан удивительно точно. Но вот лица… Лица оказались совершенно другими. И, признаться, это вызывало у неё искреннее облегчение. Во-первых, потому что жестокие сцены и смерти отдельных персонажей воспринимались куда легче, когда их играли незнакомые лица. Во-вторых, ей и так было до крайности неловко осознавать, что она невольно стала свидетельницей интимных сцен с участием людей, которых когда-то знала. Если уж зашла речь о различиях в интимных сценах и прочих нюансах… Нет, у неё никогда не было близости с Джендри. Да, между ними пару раз проскакивала лёгкая искра флирта, и, чего уж скрывать, Арья находила его весьма привлекательным. Но всё ограничивалось лишь несколькими многозначительными взглядами и парой брошенных вскользь фраз. Точнее, ей вовсе не хотелось затащить его в постель — чувства оставались на уровне мимолетного увлечения, не более. В глубине души она понимала: это скорее восхищение, чем настоящая страсть. Однако Гарри должна признаться самой себе: если бы её увлечение оказалось чуть сильнее… Она бы действительно поступила как та Арья из сериала. Бросила бы что-то вроде: «Возможно, это наша последняя ночь в мире живых — почему бы и нет?» Кхм. Пора вернуться к насущным делам. Гарри медленно отложила вилку, её взгляд рассеянно скользил по пустому столу, пытаясь уловить невидимые нити грядущих событий. «Ладно, — мысленно произнесла она, делая глубокий вдох, — разберёмся по порядку». Крестраж. Если судьба решит следовать знакомому сценарию, дневник Тома Реддла рано или поздно окажется в стенах школы. Но как именно это произойдёт? В фильме всё выглядело до неприличия просто: Джинни Уизли получает таинственный дневник, начинает вести с ним странную переписку, а затем события разворачиваются своим чередом. Однако в реальной жизни не будет чётких сюжетных рельсов, по которым катится повествование — придётся импровизировать, полагаться на интуицию и быть готовой к любым неожиданностям. А что насчёт того взбалмошного домашнего эльфа, который в фильме всячески пытался помешать Гарри Поттеру попасть в Хогвартс? «Если он появится, — решила она, — начну с разговора. А дальше… дальше посмотрим». Доев свой ужин, девочка отодвинула тарелку и мельком взглянула в глубину гостиной. На диване, свернувшись изящным кольцом, безмятежно спал её фамильяр — чёрная змея. В приглушённом свете ламп чешуя отливала глубоким бархатом, а едва заметное дыхание создавало лёгкую волну по его телу. Честно говоря, когда продавец сказал: «Выведен от чёрной мамбы», — Гарри не придала этому должного значения, уверенная, что сможет справиться с ним. Вернее, она мысленно отложила эту информацию «на потом», решив разобраться с ней позже. В тот момент её куда больше занимало другое: Блэк, почувствовав её желание, медленно приподнял голову и посмотрел своими холодными, но удивительно проницательными глазами, полными ума. И этого..... оказалось достаточно — она тут же приняла решение под влиянием эмоций и твёрдо заявила продавцу, что забирает змею. Теперь, размышляя о том, что Блэк обладает смертоносным ядом, а через пару месяцев ей предстоит отправиться с ним в Хогвартс, Гарри невольно задумалась о возможных последствиях. Нет, она ни за что не оставит его. Блэк — не просто змея. Он наблюдательный и удивительно сообразительный — идеальный шпион. Ей даже показалось, что он понимает и без слов. Возможно, это связано с его магической кровью? Она не знала. Но Гарри отнюдь не наивна. Девочка прекрасно осознаёт: каким бы необычным и одарённым ни был её фамильяр, в конечном счёте он остаётся животным, пусть и наделённым магической силой. В голове сейчас всплывали мысли: Что, если в какой-то момент инстинкты возьмут верх, и он нападёт на учеников или их фамильяров? Когда она только задумывалась о приобретении змеи, в её воображении рисовался совсем другой образ — небольшая, безобидная рептилия, скорее декоративная, чем опасная. Но девочка распорядилась иначе. Блэк уже стал частью жизни Гарри, и девочка полностью и безоговорочно принимает эту ответственность. Он выбрал её, а она выбрала его — и это решение необратимо. Теперь перед ней стояла непростая задача: придумать, как организовать их пребывание в Хогвартсе так, чтобы никто не пострадал. Гарри глубоко вздохнула, вновь посмотрев на спящего фамильяра. В его спокойном, медитативном сне не было и тени угрозы. Но она знала: за этой безмятежностью скрывается сила, требующая уважения и осторожности.

***

Прошло уже несколько дней с того момента, как Гарриет побывала на Косой аллее. С тех пор её жизнь превратилась в череду напряжённых занятий. Большую часть дня она погружена в книги — не просто читает, а буквально утопает в страницах. Её стол вечно завален: старинные книги с потрёпанными переплётами (взятые из сейфа Поттеров), учебники по теоретической магии с плотными страницами и даже редкие брошюры новых поступлений. Глаза устают от постоянного чтения, а голова иногда совсем не хочет «варить» эту кашу знаний. Оставшееся время она посвящает тренировкам. Её распорядок был как в военной академии: утро начинается с физической подготовки, день — с теоретических изысканий, а вечер отдан особым упражнениям — медитациям, если быть точной. Гарриет использует этот метод как инструмент для погружения в собственные магические резервы. Она садится в тишине, закрывает глаза и пытается ощутить ту невидимую силу, что течёт внутри неё, подобно подземному ручью. На самом деле, Гарриет всё чаще задумывается о природе волшебства. «Не всегда же маги полагались на палочки?» Сейчас волшебные палочки — неотъемлемая часть магического мира. Они служат своеобразным катализатором: усиливают магию, концентрируют её и помогают направить в нужное русло. Но ведь когда‑то всё было иначе. Да, она довольно жирно намекает на беспалочковую магию. Гарриет не хочет оказаться беспомощной, если вдруг лишится палочки. Что, если в бою оружие будет сломано или потеряно? Что, если она окажется в ситуации, где не сможет им воспользоваться? И так, она начинает с малого — с попыток самостоятельно высвободить магию без помощи посредника. Это невероятно сложно: магия как упрямый и строптивый зверь, не желает подчиняться без привычного инструмента. Первые успехи приходят не сразу. После долгих часов сосредоточения и неудач ей наконец удаётся поднять в воздух несколько цветных карандашей. С виду, кажется, пустяк, но для Гарриет — настоящий триумф. Она знает: большинство волшебников даже не пытаются обойтись без палочек, а для некоторых это в принципе невозможно. Утро же посвящено совершенно иному виду тренировок. В старых коробках Дадли, Гарриет нашла деревянный игрушечный меч. Он, конечно, далёк от настоящего оружия — лёгкий, с закруглёнными краями, похожий на детскую забаву. «На безрыбье и рак — рыба». Сейчас девочка полностью погружена в тренировку. Пыльный чердак, где она занимается, пронизан косыми лучами солнца, пробивающимися сквозь маленькое окошко под крышей. Тишину нарушает лишь скрип старого пола под её ногами и ритмичное дыхание. Гарриет взмахнула рукой — движение отточенное, в некотором роде танцевальное. Ловко пригнулась, перенося вес на стопы, и в плавном развороте подбросила деревянный «меч» в другую руку, тут же выставив блок. Древесина покладисто ложится в ладонь, но это лишь жалкое подобие настоящего оружия. Бросив короткий взгляд на игрушечный меч, она почувствовала, как в глубине груди что‑то болезненно кольнуло. Перед глазами вспыхнул образ — тонкая, смертоносная Игла. Её меч. Тот самый, что прошёл с ней через лёд, огонь и кровь, что стал продолжением руки в самые тёмные времена. Оружие, которое когда‑то вручил ей Джон с лёгкой улыбкой. «— У всех хороших мечей есть имена. — Пусть Санса забирает швейные иголки, а у меня будет своя Игла.» «— Коли острым концом.» Воспоминания нахлынули волной. Если всё сложилось, как в сериале, то Джон ушёл в изгнание, Санса стала королевой Севера, а Бран… кто бы мог подумать… возглавил Семь Королевств. Но прежде была Королевская Гавань — превращённая в пылающий ад. Драконье пламя пожирало не только камни стен, но и судьбы людей. Огонь стирал границы между победителями и побеждёнными, превращая улицы в пепел. Далее — смерть Таргариен. И — ха! Гарриет сделала резкий выпад, рассекая воздух «лезвием» игрушки. Мышцы напряглись, дыхание участилось. Мёртвая Серсея. Если всё пошло по сценарию, эта женщина, чья жажда власти разрушила столько жизней, погребена под руинами Красного Замка — того самого, за который она отчаянно боролась. Ирония судьбы, не иначе. «А что, если всё пошло не по сценарию?» — мысль вспыхнула внезапно, заставляя её замереть. Она опустила «меч», грудь часто вздымалась. Что, если Серсея выжила? Что, если события развернулись иначе? Что, если… Неопределённость. Это чувство девочка ненавидела больше всего. Не знать, что произошло после её смерти. Не знать, кто выжил, кто пал, кто занял трон. Гарриет прикрыла глаза, отгородившись от солнечных лучей, пробивающихся сквозь оконце. В темноте сознания вспыхнули давно ушедшие обрывки — она – Арья Старк. В груди горит огонь страха и надежды: добраться до родных, обнять их, убедиться, что они живы, предупредить. Но каждый раз путь обрывается одинаково — смерть. Картинки мелькают, кадрами из фильма: застывшие глаза, Красная свадьба, отрубленные головы и ликование толпы, пьяной от вида чужой боли. А она желает одного — заставить их замолчать. Девочка глубоко вдохнула, пытаясь отогнать видения. Чердак, пыль, игрушечный меч — вот что есть сейчас. Гарри поджала губы и фыркнула, отгоняя последние сомнения. «Пора собираться». Сегодня её путь вновь лежал на Косую аллею — но не просто туда, а вглубь, в сумрачные недра Лютного переулка. Накануне девочка побывала в банке Гринготтс. Она долго перебирала содержимое: старинные свитки, пожелтевшие от времени пергаменты, фамильные драгоценности. И вот среди такого богатства её взгляд зацепился за маленький предмет — на первый взгляд, обычный гвоздик-серьга из серебристого металла, без изысков. Но стоило взять его в руки, как Гарри почувствовала уловимое тепло. Она тут же проверила серьгу по списку артефактов — и ахнула. Гвоздик реагировал на яд: при приближении к токсичным субстанциям ощутимо нагревалась. Не раздумывая, она обратилась к Крюкохвату — гоблину, который курировал её дела в банке. «Могу ли я усовершенствовать этот артефакт?» — спросила девочка, выкладывая серьгу на стол. — «Например, сделать так, чтобы он распознавал не только яды, но и вредоносные зелья в целом?» Крюкохват медленно поднял взгляд. Он долго молчал, изучая её лицо. Затем, усмехнувшись, ответил: «Знаю одного мастера, который возьмётся за такую работу. Но он обитает в Лютном переулке». Гарри внутренне напряглась. Лютный переулок — место, где закон уступал силе. Но не то что бы это могло её остановить. «Дайте мне его адрес». Гоблин прищурился, оценивая её решимость. Потом, не говоря ни слова, достал из ящика стола клочок пергамента, аккуратно вывел на нём несколько строк и протянул ей. «Он не любит непрошеных гостей. Но если скажете, что пришли от меня, вас примут. И…» — он сделал паузу, — «я сохраню молчание». Гарри кивнула, понимая: гоблины редко разбрасываются обещаниями. Если Крюкохват сказал, что сохранит тайну, (возможно), так оно и будет. Теперь, стоя перед зеркалом в своей комнате, девочка тщательно собиралась. Надела тёмную мантию с глубоким капюшоном, чтобы не привлекать лишнего внимания. В сумку уложила несколько защитных амулетов, нож и, конечно, ту самую серьгу. Последний взгляд в зеркало — и Гарри уверенно шагнула к двери.

***

Вновь оказавшись на Косой аллее, девочка направилась в сторону Лютного переулка. Узкая улица извивалась между старинными зданиями с обшарпанными фасадами, а воздух здесь был пропитан запахом сырости и плесени? Но едва она завернула за угол, её внимание мгновенно приковала яркая витрина крошечного магазинчика. Разноцветные склянки, мерцающие в полумраке, казались сокровищами, спрятанными в тенях. Среди странных зелий и сушёных трав её взгляд выхватил небольшой флакон с каплями для коррекции зрения — именно то, что она опрометчиво забыла купить в прошлый раз. Кивнув самой себе, Гарриет толкнула тяжёлую деревянную дверь с протяжным скрипом. Внутри был полумрак, разбавленный мягким свечением светильников. Воздух насыщен густым ароматом трав и эфирных масел. Разноцветные жидкости в стеклянных сосудах переливались всеми оттенками радуги: от нежно‑голубого до глубокого багрового, от изумрудного до янтарного. За массивным прилавком, склонившись над огромной книгой в кожаном переплёте, стоял невысокий седобородый мужчина. Его очки с толстыми линзами увеличивали глаза, придавая ему несколько рассеянный, но в то же время проницательный вид. Он перебирал страницы с такой осторожностью, будто держал в руках не книгу, а священный Грааль. — Добро пожаловать, — произнёс он скрипучим голосом, не поднимая глаз. — Чем могу помочь? Гарриет сделала несколько шагов вперёд, стараясь высмотреть вывеску над витриной. Свет от ближайшей лампы дрогнул, на мгновение высветив её лицо и простую, но явно сшитую из дорогих материалов одежду. — Я видела у вас капли для коррекции зрения… Мне бы хотелось их приобрести, сэр. Мужчина наконец поднял взгляд, прищурился, внимательно разглядывая посетительницу. Его глаза, скрытые за толстыми стёклами очков, словно сканировали с ног до головы. Он заметил не только её юный возраст, но и характерную уверенность. Однако ни то ни другое, похоже, не вызвало у него особого интереса. — Подойди ближе, — махнул он рукой, — я посмотрю на тебя. Гарриет на мгновение замерла, инстинктивно сжав пальцы в кулаки. Её взгляд скользнул по старику — он казался безобидным, но внешность часто обманывала. Она чуть пристальнее оглядела его: седые волосы, торчащие из‑под потрёпанной шляпы, выдающийся нос, морщинистые руки, покрытые пятнами… Настороженно, но всё же шагнув вперёд, девочка остановилась в паре шагов от прилавка. Старик окинул её рентгеновским взглядом, медленно обошёл вокруг, будто бы оценивая товар на рынке. — Дай‑ка взглянуть на твои очки, — наконец произнёс он, протянув костлявые пальцы. Гарриет молча сняла очки и вложила их в его ладонь. Мужчина поднёс их к глазам, прищурился, повертел в руках, изучая каждую деталь — оправу, линзы, даже царапины. Затем, не говоря ни слова, развернулся и направился за прилавок. Там, среди хаоса склянок, ступок и пергаментных свитков, он начал своё таинственное действо. Достав несколько флаконов с разноцветными жидкостями, он с ювелирной точностью отмерил капли — то одну, то две, — вливая их в небольшой хрустальный сосуд. Каждая капля издавала шипящий звук, а жидкости, смешиваясь, переливались в свете ламп. Воздух наполнился терпким ароматом полыни и чего‑то металлического. Закончив, старик поставил флакон на стойку. — Два галлеона. Гарриет внутренне потёрла висок. Сумма оказалась куда выше, чем она ожидала. Возможно, старик намеренно завысил цену, но торговаться не было ни времени, ни желания — ей не терпелось поскорее покинуть это место и отправиться дальше. Сжав в ладони холодные монеты, она протянула их продавцу. Его пальцы, похожие на когти хищной птицы, мгновенно сомкнулись вокруг золота. Выйдя из магазина, Гарриет только успела сделать шаг за порог, как наткнулась на чью‑то твёрдую фигуру. Дверь как раз открывалась, и столкновение было неизбежным. От неожиданности она резко отпрянула, едва не потеряв равновесие. Девочка поспешно подняла взгляд — и тут же пожалела об этом. — Поттер? — неуверенно прозвучал низкий голос, от которого по спине пробежали ледяные мурашки. «Чёрт. Сто раз чёрт». Она старалась изменить внешность, но кто, как не Снейп, мог узнать её? Ведь черты девочки, особенно глаза, так напоминали Лили… А его проницательность всегда граничила с чем‑то невероятным. В этот момент её мозг отключился. Остался только инстинкт «бей или беги». Бить профессора Снейпа она, разумеется, не собиралась. Значит… Она рванулась вперёд, как выпущенная из лука стрела. — Стой! — голос Снейпа прогремел по переулку, заставляя прохожих оборачиваться. Но Гарриет уже не слушала. Девочка мчалась сквозь толпу, ловко огибая корзины с подозрительными товарами, тележки и случайных зевак. Ветер свистел в ушах, а сердце колотилось так бешено, что, казалось, готово вырваться из груди. В голове билась одна мысль: «Только бы не догнал!» Логика, осторожность, даже элементарное понимание того, что профессор уже видел её лицо, — всё это исчезло. Она нырнула в узкий проулок — щель между какой‑то лавкой и магазином магических артефактов. Воздух здесь был буквально пропитан запахом плесени; каменные стены, покрытые мхом и странными светящимися лишайниками, смыкались над головой, отрезая свет. Гарриет прижалась к холодной кладке, пытаясь выровнять дыхание. В ушах стучала кровь, а в горле пересохло. Но тяжёлые, размеренные шаги за спиной не затихали — Снейп не сдавался. Его чёрная мантия, вероятно, скользила по грязной дороге, тенью неотступно следуя за ней. А потому девочка двинулась дальше. Проулок вывел её к перекрёстку — трём узким улочкам, расходящимся под странными углами. Не раздумывая, она метнулась в левую, самую тёмную из них, где даже днём царил сумрак. За спиной раздался топот — профессор не отставал. Увидев приоткрытую дверь ближайшего магазина, Гарриет без раздумий ворвалась туда. Внутри было душно и пыльно. Продавец даже не обратил на неё внимания, лишь мельком взглянул. Сердце стучало так громко, что, казалось, его слышно на всю улицу. Дыхание вырывалось короткими, рваными всхлипами. Глаза лихорадочно метались по помещению, выискивая укрытие. Через мутное стекло окна она увидела приближающуюся фигуру — высокую, чёрную, неумолимую. Снейп. Не раздумывая, Гарриет отступила вглубь магазина, мимо полок с хрупкими статуэтками и пожелтевшими книгами. Пыль поднималась с пола, оседая на поверхности и вызывая желание чихнуть. В этот момент дверь магазина скрипнула. Гарриет замерла, словно олень в свете фар. — Сюда не забегала девочка? — ледяной голос Снейпа разрезал тишину, как лезвие. Продавец медленно обернулся. — Была тут одна… — протянул он, оглядывая помещение. — Вглубь пошла, кажется. Гарриет быстро замотала головой, лихорадочно ища путь к отступлению. В углу, за грудой старых сундуков, она заметила массивный деревянный шкаф с резными дверцами. Надежда — та самая, детская, наивная надежда — толкнула её вперёд. Тихо она приоткрыла дверцы и скользнула внутрь. Шкаф оказался тесным, наполненным запахом старой древесины. Она прижала колени к груди, стараясь не дышать. Но едва она успела закрыть за собой дверцы, как мир перед глазами потемнел. Внутри что‑то сжалось. Это длилось лишь мгновение — а затем последовал резкий толчок, словно кто‑то дал ей мощного пинка под зад. Гарриет не успела даже вскрикнуть. Она буквально вывалилась из шкафа с оглушительным «бух!». Издав протяжный, жалобный стон — ведь ударилась не чем‑нибудь, а головой! — Гарри тем не менее мгновенно распахнула глаза. Веки обожгло ярким светом, и первое, что она различила сквозь пелену боли и растерянности, был холодный каменный пол. Она нахмурилась, пытаясь собраться с мыслями: ещё мгновение назад она твёрдо помнила деревянный настил… Но теперь вокруг — лишь серые, обтёсанные плиты, от которых веяло древностью и чуждой тишиной. Гарри медленно приподнялась, опираясь на дрожащие руки, и огляделась. Взгляд скользнул по массивным стенам, по большому окну, по тяжёлым дверям с коваными петлями. И тут её глаза широко распахнулись, а сердце замерло на долю секунды, прежде чем забиться в бешеном ритме. Это было не то место. Совсем не то. Она почти уверена: здесь нет ни вывесок магазинов магической Британии, ни гулких голосов прохожих. Вместо этого — простор, высота, ощущение неприступной мощи камня, из которого сложено здание. С трудом поднявшись на колени, девочка замерла, пытаясь осознать происходящее. Затем, будто заворожённая неведомым притяжением, поднялась во весь рост и шагнула вперёд — прямо к огромному окну, чьи ставни распахнуты настежь. Лёгкий ветерок коснулся её разгорячённого лица, а кожу тут же опалили тёплые лучи солнца. Она подошла ближе и взглянула вниз. Перед ней раскинулся город — бескрайний, море из крыш и улочек. Маленькие домики, как игрушечные, теснились друг к другу, а по узким переулкам сновали люди, казавшиеся отсюда не больше муравьёв. Они спешили по своим делам, не подозревая, что где‑то наверху стоит девочка, чья жизнь вновь перевернулась с ног на голову. Королевская Гавань. — Как… Как… — губы шевелились, но слова не складывались в предложения. В ушах зазвенело, будто кто‑то ударил в огромный колокол, и звук эхом разнёсся по всему сознанию. Она медленно повернула голову, чувствуя, как каждый позвонок щёлкает при движении. Только сейчас девочка осознала, что долгое время не дышала. Помещение, в котором Гарри оказалась, просторное, величественное. Большая кровать с балдахином из тёмно‑красной ткани, трофеи на стенах — мечи, щиты, гербы — всё это кричало о власти. — Мерлин милостивый… — прошептала она. — Я в Красном замке. Она сделала несколько шагов, осматриваясь. Каждый новый предмет лишь подтверждал её худшие опасения: резной стол с картой, камин с потухшими углями. И вдруг девочка замерла: брови сошлись на переносице, а рука непроизвольно потянулась к груди. Магия. Она не чувствовала её. Ни малейшего шевеления внутри, ни тёплого покалывания в кончиках пальцев. Гарри поджав губы, покачала головой, пытаясь отогнать панику. Она продолжила исследовать комнату. Виктория, её вторая сущность, всё это время молчала. А Старк была в шоке, выпав из реальности, отключив все реакции и инстинкты самосохранения. Но зато проснулась Гарриет — любопытная, неугомонная девочка, которая всегда суёт нос туда, куда не следует. И сейчас именно она взяла верх, заставляя Гарри внимательно изучать каждую деталь. Решив, что одной комнаты ей мало, Гарри подошла к двери. Та была сработана на совесть: толстые доски, скреплённые железными полосами, тяжёлый засов из кованого железа с узором. Она взялась за грубую металлическую ручку, надавила — дверь поддалась не сразу, но всё же открылась. Толкнув её на себя, Гарри шагнула наружу. За дверью открылся коридор. Стены, сложенные из огромных блоков, уходили вверх, сливаясь с потолком в едва различимой арке. Пол был выложен плитами, частично стёртыми веками. Она двинулась вперёд, внимательно изучая каждый поворот. Взгляд цеплялся за детали: узкие бойницы, прикрытые решётками, тяжёлые драпировки на стенах, поблёкшие от времени, следы от копий и мечей, оставленные на камне, памятью о былых сражениях. Она не заметила, как из тёмного бокового прохода, скрытого за массивной колонной, выступил юноша. — Эй! Кто ты?! — голос разорвал тишину, заставив её вздрогнуть. Гарри резко развернулась, сердце подскочило к горлу. В первое мгновение она не могла поверить: перед ней стоял он — с высокомерным выражением лица, с нарциссичными зелёными глазами, в которых читалась неприкрытая властность. — Кто ты такая? Я приказываю тебе ответить! — его голос срывался на высокие тона, а рука, немного подрагивая, уже тянулась к поясу, где висел кинжал. Джоффри. Это Джоффри. Мысли вихрем пронеслись в голове. Она застыла, а он уже терял терпение. Его лицо исказилось от раздражения, и он громко выкрикнул: — Стража! Сюда! И только тогда все её инстинкты проснулись. Тело отреагировало раньше, чем разум успел осознать опасность. Она развернулась и бросилась обратно, слыша за спиной топот сапог и крики: — Держите её! Бег по каменному коридору превратился в гонку со временем. Каждый поворот казался ловушкой. Наконец она увидела дверь той самой комнаты, откуда начала свой путь. Рванув, Гарри влетела внутрь и с силой захлопнула её за собой. Руки действовали автоматически, сумев выдвинуть железный засов — тот вошёл в пазы с глухим щелчком, и она повернула его вниз. В тот же миг дверь содрогнулась от мощного удара. — Открой! Немедленно открой дверь! Гарри отшатнулась, как от огня, а дверь продолжала дрожать от новых ударов, каждый из которых отдавался в её собственном теле. Она замотала головой, лихорадочно ища путь к спасению. Сердце колотилось так громко, что заглушало даже крики за дверью. Пальцы подрагивали, а в горле стоял ком, мешающий дышать. Окно. Она бросилась к нему, перегнулась через подоконник — и тут же отпрянула. Внизу простиралась бездна: высота была такой, что даже мысль о прыжке казалась безумием. Ни выступов, ни лестниц, ни малейшей возможности спуститься. Бах! Очередной удар в дверь заставил её обернуться. Время истекало. Взгляд метнулся по комнате, и тут она увидела его — тот самый шкаф, из которого появилась. Не раздумывая, Гарри подбежала к нему, распахнула дверцы и нырнула внутрь, молясь всем богам о чуде. В тот же миг её окутало знакомое головокружение. Звуки взлома, крики, стук сердца — всё растворилось в вихре перемещающегося пространства. Она закрыла глаза, чувствуя, как мир вокруг неё меняется, унося прочь. Гарри ощущала себя так, будто пробиралась сквозь густую толщу воды. Наконец, сделав ещё одно усилие, она вывалилась из шкафа, приземлившись на колени. Жёсткие доски пола больно ударили по коленным чашечкам, но она даже не поморщилась — вся её сущность было поглощено попытками осознать происходящее. Не успела девочка перевести дух, собраться с мыслями, как чьи‑то жёсткие пальцы вцепились в ворот её мантии. Резкий рывок — и её подняли в воздух, словно непослушного котёнка, а затем она встретилась взглядом с пылающими от гнева чёрными глазами. — Поттер! Глупая девчонка! Ты думала, я тебя не найду?! — голос профессора Снейпа прогремел раскатом грома, мгновенно вырывая её из состояния прострации. Его тон поразил больше всего — он обращался к ней на «ты», отбросив привычное формальное «вы». Она медленно подняла взгляд, всматриваясь в искажённое яростью лицо мужчины. Затем, очнувшись, повертела головой, осматривая окружение. Знакомые полки товаров, тусклый свет масляных ламп, запах пыли… Она снова в той самой лавке. Что‑то внутри неё расслабилось, и девочка наконец смогла выдохнуть. Но даже осознав, где находится, Гарри не могла полностью прийти в себя. Её взгляд невольно вернулся к шкафу. В глазах застыл потаённый страх: «Что это было? Как такое возможно?» — Вы меня слышали?! — резкий окрик заставил её вздрогнуть. Снейп, видя её растерянное, отрешённое выражение лица, тяжело вздохнул, на мгновение прикрыв глаза, собираясь с силами. Затем, чеканя каждое слово, произнёс: — Что вы, мисс Поттер, делали в Лютном переулке? Она молчала. Губы дрожали, но ни звука не сорвалось с них. На самом деле она даже не была уверена, что, открыв рот, сможет выдать что‑то членораздельное. Снейп что‑то проворчал сквозь зубы — что‑то явно нелицеприятное, но Гарри не разобрала слов. Не дожидаясь её ответа, он резко развернулся и потащил её к выходу из магазина. Его пальцы по‑прежнему крепко сжимали ворот мантии, не оставляя ни малейшей возможности вырваться. Оказавшись на улице, он не ослабил хватку. Напротив, его пальцы сжались ещё сильнее: видимо, он всерьёз опасался, что она попытается сбежать. Гарри шла, едва переставляя ноги, совершенно не понимая, куда он её ведёт. В голове всё ещё царил кавардак, а сердце колотилось так бешено, будто она только что пробежала марафон. Через какое‑то время они оказались в совершенно неожиданном месте. Узкая магловская улица, затерянная где‑то в лабиринте городских кварталов. Между двумя высокими кирпичными домами тянулся тёмный проход, не иначе — прорезь в пространстве: ни фонарей, ни окон, ни малейшего признака жизни. Снейп резко остановился, развернулся к ней и, глядя прямо в глаза, произнёс — медленно, так, что слова врезались в сознание, как остриё ножа: — Пока вы не получите письмо из Хогвартса со всем необходимым для второго года обучения, чтобы ноги вашей не было на Косой аллее, не говоря уже о Лютном переулке, мисс Поттер. Он стоял прямо перед ней, высокий, как монумент, и его чёрная мантия слегка колыхалась. Лицо профессора оставалось непроницаемым, но в глубине чёрных глаз читалось предупреждение. Он сделал шаг вперёд, нависая над ней, и тень от его фигуры растянулась по стене, поглощая последние отблески света. — Я узнаю, если вы ослушаетесь. Уж поверьте. Слова повисли в воздухе, не оставляя места для возражений или оправданий. Не дожидаясь её ответа, Снейп резко развернулся. Его мантия взметнулась, окутав его на мгновение чёрным вихрем, а затем он сделал шаг назад — и исчез. Просто растворился в воздухе с тихим хлопком, оставив после себя лёгкое колебание воздуха.

***

Гарриет не помнила, как добралась до дома — сознание отключилось, оставив лишь размытую периферию зрения и движения. В голове стоял густой туман, а ноги сами несли её по знакомому маршруту. (На самом деле, знакомому лишь вполовину. Снейп бросил её в каком-то закутке, откуда Гарри пришлось больше идти, чем ехать.) Едва переступив порог, она машинально закрыла за собой дверь, даже не заметив, как повернула ключ в замке и протопала прямиком к дивану. Она плюхнулась на мягкую поверхность с такой силой, что змея, дремавшая рядом, вздрогнула и немного подпрыгнула, испуганно сверкнув чешуёй. Блэк недовольно зашипел. Его узкое тело медленно приподнялось, голова качнулась в сторону хозяйки. Он высунул длинный раздвоенный язык, пытаясь уловить не только запахи, но и эмоции. Затем, неторопливо поводя головой, уставился на Гарриет своими глазами. — Кто тебя обидел? — прошипел он низким тоном. — Я чувствую твоё недовольство, оно пахнет горечью. Его тело плавно скользнуло по дивану, неспешно приближаясь к ней. — Не знаю… — тихо ответила Гарриет, утопая взглядом в чёрных, бездонных зрачках. — Я устала, Блэк. Пожалуй, пойду спать. «Да, это хорошая идея». Она осторожно, стараясь не причинить змее дискомфорта, переложила беспокоящееся существо обратно на диван. Блэк издал тихий, едва уловимый свист, словно хотел что‑то добавить, но Гарриет уже поднялась и направилась к лестнице, ведущей наверх. Поднимаясь по ступеням, она мысленно повторила: «Завтра. Всё завтра».

***

Открыв глаза, девочка на мгновение растерялась. Вокруг была знакомая белая пустота — без границ, без ориентиров, без единого звука. Она попыталась сфокусироваться на чём‑то конкретном, но взгляд тонул в безграничной белизне, и Гарриет сдалась. «Супер, — мысленно фыркнула она. — Видимо, приключения на сегодня ещё не закончились». Последнее, что девочка помнила, — как опустилась на кровать, едва добравшись до спальни. Усталость навалилась каменной глыбой, и сознание мгновенно погрузилось в темноту. А теперь… вот это. Вскоре, как и в прошлый раз, в пустоте проявилась фигура. Сначала — лишь размытый контур, затем — чёткие черты лица Якена Хгара. Он стоял неподвижно и смотрел на неё с тем же раздражающим спокойствием. — Что это было? — нахмурившись, без предисловий спросила Гарриет. Голос звучал чуть резче, чем она планировала. — Почему я оказалась в Вистеросе? И… как? В этой белёсой пустоте эмоции явно притуплялись. Не страх, не гнев — лишь приглушённый отголосок нетерпения, будто кто‑то щедро плеснул в душу валерьянки. Зато разум работал с необычайной ясностью, освободившись от мешающих помех. Мысли текли чётко, выстраиваясь в цепочки. В голове замелькали обрывки дня: Снейп… «Надо было взять семейную реликвию и не строить из себя неизвестно кого». Её глупая оплошность — не взять мантию‑невидимку перед походом в Лютный переулок (теперь путь в мир волшебников закрыт до следующего письма из Хогвартса). Внезапное перемещение в иной мир и… Джоффри, который, по всем законам логики, должен быть мёртв, но почему‑то жив. «Это не просто переход в другой мир, — подумала она. — Ещё и сдвиг во времени?» Многоликий наблюдал за ней, склонив голову, — с лёгкой заинтересованностью, но больше с весельем. — Миров больше, чем девочка знает, как и их отражений, — произнёс он наконец. Гарриет резко вскинула голову. Внезапная догадка обожгла сознание. — Ты это сделал, — выпалила она. — Ты отправил меня туда. Для чего? «Чтобы мне жизнь мёдом не казалась?» — мелькнула горькая мысль. Ещё утром девочка позволяла себе робкую надежду, что всё наконец складывается удачно. Даже слишком удачно. Семейное богатство Поттеров, унаследованная сила, навыки, приобретённые в двух прошлых жизнях, и пусть смутное, но всё же знание будущего — казалось, у неё есть всё, чтобы выстроить новую реальность. Многоликий начал неторопливо ходить вокруг неё, бесшумно ступая по неведомой поверхности, которая не издавала ни звука, ни дрожи под его шагами. Вдруг он остановился и неожиданно улыбнулся. — Мотивов много… — заявил он. — Девочка вскоре поймёт, что должна сделать. «Должна сделать? — в уме повторила Гарриет. — То есть я снова отправлюсь в Вистерос? А если не только в него… Мерлин!» — Я думала, ты хочешь, чтобы я собрала Дары Смерти? — Девочка правильно думает. Но у девочки есть и другие задачи. — Почему сразу всё не сказать? — вырвалось у неё. — Потому что путь познаётся в поиске, а не в готовых ответах, — протянул Многоликий, медленно отступая назад. Гарриет сжала кулаки, чувствуя, как ногти впиваются в ладони. Физическая боль немного отрезвляла, напоминая, что она всё ещё здесь, в странной пустоте. «Мне это не нужно. Почему он не может оставить меня в покое?» — Но почему именно так? Почему нельзя просто… — начала она, но Многоликий резко поднял руку, прерывая её. — Просто? — Он слегка наклонил голову, и в его улыбке промелькнуло что‑то неуловимо древнее, отголосок эпох, давно ушедших в небытие. — Мир не терпит простоты. Он соткан из тысячи нитей противоречий, сплетающихся в узоры, в которых никто не в силах найти начало и конец. Потому что из конца идёт новое начало, а из начала следует конец. Гарриет замерла, не зная, как реагировать. Она пыталась ухватиться за смысл, но он ускользал, растворяясь в бесконечной белизне. И тут её резко выбросило из сна. Девочка открыла глаза, уставившись в потолок. Сердце бешено колотилось, а в голове крутились обрывки разговора, сцены абсолютно сумасшедшего дня. Гарриет медленно сползла с кровати и села на пол, обхватив колени руками, уткнувшись в них лбом. Холод деревянного пола пробирался сквозь тонкую ткань ночной рубашки, но Гарри почти не замечала его. Она была такой самоуверенной. Чёртовски самоуверенной, убеждённой, что контролирует ситуацию, знает правила игры, что может предугадать каждый ход. За это и поплатилась. Теперь девочка ясно осознавала: она — фигура на доске Многоликого Бога, заключённая в теле ребёнка, в мире, где к детям относятся по двойным стандартам. И самое страшное — она даже не знала, какую роль ей уготовили в главной игре.