Мёд в сотах

Родовое поместье Абье, 2515 г.

      — Здравствуйте... Нида.       Тьерри зашёл на средних размеров кухню, где возле многочисленных и малопонятных ему приборов стояла стройная, невысокая девушка — точно сказочная нимфа, решившая для чего-то притвориться обычной домработницей.       — Здравствуйте... господин Абье, — отозвалась она и, так и оставшись к молодому человеку боком, загадочно улыбнулась видимым уголком рта.       Определённо, визит Тьерри не стал для неё неожиданностью, а эта едва заметная полуулыбка заставила сердце молодого человека на мгновение замереть.       Рада?       — Тьерри, — мягко поправил он её. — Давайте лучше так.       — Как скажете, — согласилась девушка, не отрываясь от нарезания корешков, но от Тьерри не укрылся быстрый, точно выстрел, пронзительный взгляд.       — Я так рад, что вы остались... — почти бездумно, как на духу, признался он, любуясь тонким и в то же время нежным профилем на фоне света из зашторенного окна.       Поставив бидон с сотами на стол, сам Тьерри не спешил садиться. Тело, охваченное трепетом, слушалось плохо, да и мысли, обычно ясные и стройные, словно ряды восковых шестигранников между рамками, расплылись, растаяли от внутреннего жара.       Он прекрасно знал теорию отношений (что в старших классах, что в Академии, Тьерри всегда слушал лекции с большим интересом и полным погружением в тему), однако опыта совсем не имел. Даже не целовался ещё...       Ужасно волнуясь, что в любой момент мог ударить в грязь лицом, Абье одёрнул свою разыгравшуюся фантазию. Кто ему сказал, в конце концов, что эта её едва заметная улыбка — знак любовного интереса? Может... Да мало ли что!       Выдохнув и попытавшись взять себя в руки, Тьерри, чтоб избавиться от наваждения, заговорил вновь:       — Только... непросто, наверное... с госпожой Сандрин уживаться.       — Ну почему же? У нас с вашей мамой вполне нормальные выходят отношения, — пожала Нида плечами и грациозным движением руки откинула назад прядку волос, которая так некстати (или, наоборот, кстати?) выбилась из-под зелёного платочка на голове. — Мне моя бабушка всегда говорила, что обидеть можно только того, кто сам готов обидеться. Вот на том и стою́.       — Это... очень правильные слова! — похвалил Тьерри, искренне удивлённый обманчивой простоте мысли.       «А вы очень красивы»! — едва не вырвалось у него, да так и осталось где-то внутри — глубочайшей, однако, уверенностью в своей исключительной правоте.       — Я бы, — продолжил он меж тем, — с удовольствием помог с готовкой, но... хм... умею только есть.       Тьерри замялся, накрытый новой волной неловкости.       — Ну, я бы ни за что не сдала экзамен по межпланетному праву, — теперь уже более открыто улыбнулась ему девушка, развернувшись, наконец, лицом. — Мёд по тарелочкам разложить сможете?       — Эм-м... Мёд? А... да, конечно!       Тьерри взмахнул рукой, как будто желая ударить себя по бестолковому лбу, и принялся озираться по сторонам в поисках чего-нибудь, похожего на те самые тарелочки.       Чудесная нимфа хохотнула в голос и, чуть сдвинувшись в сторону от места, где стояла, открыла дверцу одной из кухонных ниш — там как раз и хранились всевозможные миски, блюдца и всё то, из чего едят.       Тьерри, стараясь не думать о том, что Нида наверняка смотрит на него, запустил руку внутрь ниши, извлёк оттуда две первые попавшиеся тарелки и не глядя поставил их на стол.       Так... А теперь что? Молодой человек растерянно огляделся. Нимфа, как оказалось, вовсе не смотрела на него в ожидании досадного промаха, а сама занималась своей работой — закладывала нарезанные перед этим коренья в варочную ёмкость.       Тьерри выдохнул с облегчением, заметив, однако, то, что поставленные им на стол тарелки оказались разными по размеру и глубине, да к тому же — и это было уж точно совершенно непростительным! — он, заходя на кухню, не помыл рук.       Спохватившись, он метнулся к кухонной раковине, чтобы скорее смыть с ладоней следы недавней дороги. Чуть успокоенный тем, что всё же вовремя вспомнил о гигиене, Тьерри вновь заозирался по сторонам в поисках какой-нибудь вилки — достать соты из бидона.       Но и тут на помощь ему пришла его добрая волшебница — извлекла откуда-то и протянула вилку с ножом.       Нож! Да, тот тоже явно пригодится, так как соты — Тьерри бросил взгляд на прозрачную банку — лежали кусками примерно десять на десять сантиметров. Великоваты, есть будет не слишком удобно.       Даже на самых трудных экзаменах молодой Абье так не волновался. Едва смиряя дрожь в руках, он принялся за дело, но замер в очередной раз, сообразив, что всё ещё в уличной одежде. Как ни чиста Гестина, а всё же пыль грунтовой дороги на кухню тащить не стоило. Да и вдруг заляпает мёдом рукава?       Достав и разрезав первые два куска сот, Тьерри на минуту оставил их, и, пока руки не стали от мёда слишком липкими, аккуратно снял с себя пиджак. За неимением на кухне шкафчика для очистки одежды, он просто повесил пиджак на спинку стула, а когда снова развернулся к тарелкам с сотами, то едва ли не нос к носу столкнулся... со своей гостьей из древней сказки.       Та, пристально глядя ему в глаза, обмакнула тонкий указательный пальчик в каплю натёкшего на дно тарелки мёда и вдруг... потянулась им прямо к Тьерри, к его приоткрытым в недоумении губам.       Он застыл, оторопело наблюдая за тем, как покрытая свежим мёдом подушечка мягкого женского пальца движется вдоль его нижней губы, очерчивает верхнюю.       — А... — вырвалось у него, но всё, что могло быть сказано дальше, утонуло в жарком, неистовом поцелуе.       Нида — он не успел понять, когда и как та оказалась прямо возле него — приподнялась на цыпочки и страстно, с почти голодным наслаждением принялась собирать с его пока ещё неподвижных губ липкую сладость.       А Тьерри так и стоял как вкопанный, не веря своему счастью.       И лишь одна мысль билась внутри — боем сердца и пульса в висках: он ей нравился. Даже больше — она хотела его!