Пастырь нерадивый

«Все мне позволительно, но не все полезно; все мне позволительно, но ничто не должно обладать мною. Пища для чрева, и чрево для пищи; но Бог уничтожит и то и другое. Тело же не для блуда, но для Господа, и Господь для тела».

(Первое послание к Коринфянам 6:12–13)

      Детство Майкла прошло в смешанной обстановке. Изначально оба его родителя не верили в Бога, но когда он родился, то его мать приняла православие и требовала чтобы его покрестили в православной церкви. Эти воспоминания о том, как ему приходилось стоять службы были приятными (он помнил приятный запах ладана, неяркий свет свеч, то как ему приходилось целовать иконы, а он не понимал зачем), хотя со временем он пришёл к отрицанию существования любых «сверхъестественных сущностей». И, тем не менее, он пожелал стать священником, так как ещё с детства он заметил, как по-особенному их уважали люди. Даже политиков они так не уважали, как святых отцов.       В итоге Майкл поступил в духовную семинарию, изучал труды учителей церкви, а сам, между тем планировал в тайне от всех продолжить дело своего отца серийного убийцы, что отнял жизни у группы детей. Притворяться добрым верующим человеком не приходилось ему лёгким, но тем не менее, он справился и заработал какой-никакой авторитет у прихожан.       И вот сегодня он стоял в церкви, исповедовал людей. После дряхлой старушки к нему пришла на исповедь девушка… Как бы её описать? Она представляла собой всё самое красивое в мире: цветы, животных, шедевральную архитектуру. Она отличалась большими голубыми глазами с длинными ресницами, прямыми светлыми волосами, пухлыми чувственными губами и большой грудью. Были у неё и недостатки внешности: например широкие плечи, но они все затмевались достоинствами.       На девушке сидела шляпа, а ещё коричневое платье с бежевыми цветами. Оно закрывало колени и плечи, хотя не закрывало локти. Майкл злился оттого, что она так скромно одета, хотя и знал причины этого. Хотелось сорвать с неё одежду и утащить в постель, но он понимал, что на данный момент это невозможно, что ему надо держать себя в руках.       — Здравствуйте, отец, как вас зовут? — спросила девушка, нервно ломая руки.       — Отец Михаил.       — Отец Михаил, вот я приняла православие совсем недавно. Долгое время я жила без Бога в сердце. Я ругалась, рукоблудничала и просто вела себя мерзко. Как мне отмолить свои грехи?       — Прежде всего тебе надо исповедоваться у меня, — сказал Майкл слащавым тоном голоса. Обычно Майклу становилось противно от того, как мило разговаривал он со своими прихожанами, но с этой девушкой он хотел быть нежным, ведь она ему понравилась.       Майкл вообще надеялся, что он произвёл на неё хорошее впечатление, ведь он славился красивой внешностью: высоким ростом, большими голубыми глазами и волосами цвета дерева. А ещё он выглядел нетипично для православного священника: вместо бороды на нём сияла щетина, а телосложение было слегка спортивным, но не перекаченным. Вдобавок к симпатичной внешности Майкл ещё и умел очаровывать людей, хорошо играть в друзей, втираться к ним в доверие.       Девушка исповедовалась, после чего Майкл узнал её церковное имя. Ангелина… Такое чу́дное имя.       Ангелина поцеловала Евангелие и Майкл накрыл её голову епитрахилью, после чего отпустил её грехи.       — Спасибо, отец Михаил, — по щеке Ангелины скатилась одинокая слеза.       — Не за что. Надеюсь ты ещё придёшь ко мне.       — Обязательно. Прощайте, отец Михаил.       — Прощай, Ангелина.       Весь оставшийся вечер Майкл думал о ней. В кое-то веки, впервые за тридцать один год жизни он почувствовал влечение к женщине. Он вообще-то раньше считал себя асексуалом, но сейчас осознал, что это совсем не так. Просто скорее всего ему нравились исключительно женщины с очень красивыми лицами и с большой грудью, так что в меньшее он бы просто не смог влюбиться. А по-настоящему красивых прихожанок, как и по-настоящему красивых женщин в мире очень мало, может быть их можно даже по пальцам пересчитать. Хотя... Он знал много моделей и актрис, отчего ни одна не стала его интересом?       В целом православным священникам нельзя жениться после рукоположения в сан, а секс до брака Церковь осуждала, но так как Майкл в душе испытывал неприязнь к церковным канонам и следовал им лишь по должности, то он решил нарушить обет целибата если представится такая возможность. Вот только согласится ли переспать с ним Ангелина? Этого он не знал и не мог знать. Она ведь только недавно пришла к вере, значит наверняка она ещё сомневается. Значит, должно быть, есть возможность затащить её в постель. Одно Майкл знал точно: он никогда не пойдёт на изнасилование. Даже несмотря на то, что он хотел убивать людей. Всё же он не полное чудовище. Совсем нет.       Майкл погладил подбородок. Впервые в жизни у него появилось физическое и чувственное влечение к женщине. Да, это не любовь, ведь он совсем её не знал, но это чувство такое головокружительное, такое по-садистки жестокое, ведь ему надо тратить время на поддержание репутации, а ещё на исполнение долга перед отцом.       «Что ж… ладно. Теперь в моей игре появилось новое правило. Ладно, ладно. Придется мне теперь попытаться покорить сердце этой юной прихожанки чтобы сделать себе приятно. Я готов».       После этого Майкл лёг спать. Снилось ему приятное: то, как он танцевал на балу с Ангелиной. Сейчас хоть не девятнадцатый век, но от вальса с заинтересовавшей его девушкой он бы никогда не отказался. Во сне он тоже надеялся, что встретит завтра Ангелину. Эта мысль не отпускала его даже в мире грёз и даже во сне он настраивал себя на завтрашнюю встречу с ней.