Записка

Записка летала между столами с частотой снитча на финале Кубка Мира. Снейп, казалось, специально задерживался у столов Невилла и Симуса, чьи котлы издавали звуки, подозрительно напоминающие предсмертные хрипы, и это давало Гарри и Драко опасную свободу. Гарри поставил очередной нолик, пытаясь заблокировать диагональ Малфою. Он так увлекся, что едва не вылил в свой котел сок пиявки вместо настоя полыни. «Слишком предсказуемо, Поттер. Ты защищаешься так же плохо, как ловишь мячи, когда на трибунах сидит кто-то симпатичнее Чжоу Чанг», — гласила приписка под новым ходом Малфоя. Гарри вспыхнул. «Во-первых, я отлично ловлю мячи. Во-вторых, не твое дело, на кого я смотрю», — нацарапал он, чувствуя, как кончик пера царапает пергамент. Игра подходила к концу. Поле было исчеркано, а в углу листа Драко вел счет их прошлых партий. Наконец, очередная бумажка приземлилась на колени Гарри. Слизеринец победно перечеркнул три крестика по вертикали. «1:0 в мою пользу, Поттер. Признай это: я лучше тебя абсолютно во всём. В зельеварении, в квиддиче (если бы ты не жульничал со своей молнией) и даже в этой магловской забаве. Ты безнадежен. С тебя должок за то, что я трачу свой интеллект на твое обучение простейшей логике». Гарри сердито посмотрел на Малфоя. Тот сидел с идеально прямой спиной, глядя в учебник, но Гарри видел, как подрагивает его плечо от сдерживаемого смеха. «Ты просто везучий хорек», — ответил Гарри. — «Что за долг? Хочешь, чтобы я почистил твой котел? Мечтай». Ответ пришел не сразу. Прошло пять минут, за которые Гарри успел трижды проверить свое зелье и один раз поймать на себе подозрительный взгляд Гермионы. Когда журавлик наконец вернулся, он выглядел более помятым, будто Малфой несколько раз перескладывал его. Гарри развернул лист и замер. В центре пергамента была написана фраза: «Поттер, пойдёшь сегодня в Хогсмид?» Но она была зачёркнута. И не просто зачёркнута — Малфой с таким остервенением водил пером по словам, что в паре мест пергамент почти порвался. Чернильное пятно выглядело как черная дыра, поглотившая вопрос. Ниже, более размашистым и нервным почерком, была приписка: «Забудь. Я только что вспомнил, что у тебя нет ни вкуса, ни приличной мантии для прогулок. Твои очки всё равно треснут от ветра, а смотреть на твой красный от холода нос — сомнительное удовольствие. Не отвечай на это». Гарри перечитал это трижды. Сердце внезапно забилось о ребра, как пойманная птица. Хогсмид? Малфой хотел позвать его в Хогсмид? Он посмотрел на Драко. Тот теперь выглядел совсем иначе. Его напускное безразличие дало трещину: он слишком быстро мешал зелье, а его бледные щеки окрасились едва заметным, но отчетливым румянцем. Он кусал губу, и в этом жесте было столько нехарактерной для Малфоя неуверенности, что Гарри на мгновение забыл, как дышать. «Что там было зачеркнуто?» — быстро написал Гарри, игнорируя просьбу не отвечать. — «Малфой, я серьезно. Зачем ты это замазал?» Он отправил записку. Драко поймал её, прочитал и... просто засунул в карман мантии, не собираясь отвечать. Он уткнулся в книгу так низко, что его волосы почти коснулись страниц. «Трус», — подумал Гарри, чувствуя странную смесь разочарования и азарта. — «Он просто струсил». Гарри уже потянулся за новым куском пергамента. Он собирался написать что-то такое, что заставило бы Малфоя наконец посмотреть ему в глаза. Что-то вроде: «Я видел, что там было, и мой ответ — да». Но его рука замерла в воздухе. Тяжелая, холодная тень легла на его стол. Запах старого пергамента и горьких трав окутал Гарри прежде, чем он услышал голос. — Мистер Поттер, — прошипел Снейп прямо ему над ухом. — Кажется, вы нашли более захватывающее занятие, чем изучение свойств чемерицы. Гарри медленно поднял глаза. Снейп стоял перед ним, скрестив руки на груди, и его взгляд обещал долгую и мучительную смерть.