30 дней до того как я уйду

— Подъем! На рыбалку пойдём! С этих слов началось новое утро Чонгука. Он приоткрыл один глаз, его голос хриплый и злой спросонья. — Хён… блять, какая рыбалка, сколько время? Юнги стоял в дверях гостиной, уже в куртке и с удочкой в руках, глаза блестели как у ребёнка. — Эм… 6 утра? Давай поднимай свою молодую задницу и бегом на речку. Будем ловить завтрак! Чонгук застонал, натягивая одеяло на голову. — Ты псих. Иди один. Я буду спать дальше.. Юнги не сдавался. Он подошёл и стянул одеяло. — Нет уж! Ты обещал вчера, что если я выиграю в карты, то ты пойдёшь со мной. Я выиграл. Поэтому подъем! Чонгук сел, потирая глаза. — Ты жульничал! Я видел! Но подыграл тебе. Юнги ухмыльнулся. — А чем докажешь?. Пошли давай! Тэхён, как я вижу, ещё спит, да и Чимин сопит в обе дырочки, не будем их будить. Только ты и я. Романтика, ммммм. Чонгук вздохнул, но всё-таки встал. — Ладно. Но если ничего не поймаем — ты будешь жарить мне яичницу до конца жизни! И подвозить на учебу! Юнги оживился и хлопнул в ладоши. — Договорились! Они вышли — тихо, чтобы не разбудить Тэхёна и Чимина. Утро было холодным, туман стелился над озером и речкой неподалёку. Чонгук шёл молча, засунув руки в карманы куртки, Юнги шагал впереди, насвистывая что-то весёлое. Они сели на берегу речки — Юнги сразу забросил удочку, Чонгук возился с наживкой. Тишина длилась минут десять. Только плеск воды и редкие птичьи крики. Чонгук вдруг тихо сказал — без обычной шутливости: — Юнги-хён… можно спросить? Юнги не повернулся, но кивнул. — Спрашивай. Чонгук помолчал, глядя на поплавок. — Когда… когда вы нашли Тэхёна тогда… после его расставания, с этим… как вы смогли, собрать себя? Как вы продолжали верить, что он выкарабкается? Я… я иногда боюсь, что однажды он просто скажет «хватит» и уйдёт. Не от меня — от всего.. Еще и этот дневник его, напрягает немного… это не похоже на часть терапии, честно говоря. Юнги медленно выдохнул — пар от дыхания растворился в холодном воздухе. — Мы были сломлены. Каждый по-своему. Я тогда месяц не спал нормально. Чимин плакал каждую ночь, когда думал, что никто не видит. Но мы… мы не могли сломаться до конца. Потому что если сломаемся мы — то кто вытащит его? Он держался за нас. А мы — за него. Это как цепь. Один падает — все падают. Поэтому мы не падали. А на счет дневника, я повторюсь, дай ему время. Чонгук кивнул — медленно. — А если… если он решит, что я тоже стану тяжёлым? Как Минсон? Юнги наконец повернулся. Посмотрел Чонгуку в глаза — серьёзно, без обычной иронии. — Тогда ты сделаешь то же, что делали мы - не отпустишь. Даже если он будет кричать, толкать, бежать. Ты пойдёшь за ним. Потому что любовь — это не когда легко. Это когда тяжело, но ты всё равно остаёшься рядом. Чонгук опустил взгляд на воду. — Я останусь. Даже если он скажет «уйди». Даже если будет больно. Я просто… не знаю, хватит ли меня. Юнги положил руку ему на плечо — тяжело, по-мужски. — Хватит. Потому что тебе уже хватает. Ты нашёл его тогда у моря. Ты держишь его каждый день. Ты любишь его. Этого достаточно. Остальное — время. Чонгук кивнул — горло сжалось. — Спасибо, хён. Юнги убрал руку, снова уставился на поплавок. — Не за что. Просто… не сломайся сам. Ты нам всем нужен. Особенно ему. Они замолчали. Тишина длилась недолго. Чонгук решился задать самый главный вопрос: — Юнги-хён… можно спросить? Юнги не повернулся, но кивнул. — Спрашивай. Чонгук помолчал, глядя на поплавок. — Как ты понял, что любишь Чимина? Вот так… по-настоящему? Юнги не удивился вопросу — будто ждал его. — Не сразу. Сначала думал — просто привык. Он всегда рядом, всегда шумит, всегда тянет меня за рукав. А потом… однажды ночью он уснул у меня на плече в машине. И я вдруг понял — если завтра он не будет тянуть меня за рукав, я не захочу вставать. Если он перестанет шуметь — в голове будет слишком тихо. И я… не выдержу этой тишины. Это было после одной истории. Я тогда окончательно понял, что мне нравятся.. ну парни. Ко мне тогда жестко клеился мальчик из соседнего класса, так вот Чимин это узнал. Ты же знаешь, какой он у меня суетливый и эмоциональный. Он в итоге подрался с этим парнишкой и открыто заявил, что я только его! И вот тогда я уже окончательно понял, что он мой, весь, целиком и полностью, навсегда. Чонгук смотрел на воду, его голос стал тише. — А если он… устанет от тебя? Если скажет «хватит»? Юнги медленно повернулся. — Тогда я буду ждать. Не молча стоять, а делать что-то. Приносить кофе каждое утро. Писать дурацкие записки. Просто быть рядом — даже если он будет отталкивать. Потому что любовь — это не когда тебя любят. Это когда ты любишь. Даже если больно. Чонгук кивнул. — Я боюсь… что не хватит сил. Юнги снова положил руку ему на плечо. — Хватит. Потому что ты уже любишь. А это самое сложное. Не загоняйся, Чонгук. Все наладится! Чонгук улыбнулся — слабо, но искренне. — Спасибо еще раз, хён. Юнги убрал руку, снова уставился на поплавок. — Не за что. Просто… держи его крепче. Он того стоит. Они просидели ещё немного — молча. Внезапно поплавок на воде задергался, и Чонгук вытянул одну маленькую рыбку. Юнги посмотрел на неё, потом на Чонгука. — Отпустим? Пусть живёт. Чонгук улыбнулся. — Пусть, она заслужила. Они вернулись в домик к восьми — мокрые, но спокойные. Тэхён встретил их на веранде с кофе. — Ну что, рыбаки? Есть улов? Чонгук показал пустое ведро. — Была одна рыбка, но мы ее отпустили. Она была слишком красивая, чтобы её есть. Тэхён улыбнулся. — Значит, на завтрак у нас яичница и тосты? Чимин выглянул из кухни. — Уже жарю! Заходите, пока не остыло! Они засмеялись. Утро продолжилось на кухне — лениво, уютно, с шутками и запахом кофе. После завтрака они начали собираться. Пока Чимин и Юнги грузили вещи в машину, Чонгук и Тэхён остались на веранде — вдвоём. Чонгук обнял Тэхёна сзади и положил подбородок ему на плечо. — Хён… я вчера хотел сказать… но не смог. Слишком много всего… Тэхён повернулся в его объятиях. — Ты же вчера сказал? Или есть что-то еще? М? Чонгук посмотрел ему в глаза — серьёзно, но нежно. — Я люблю тебя. Не «нравится», не «хочу быть рядом». Люблю. С того самого момента на вокзале. С того момента, как ты заплакал, а я не знал, что делать, но знал — не отпущу. И… я не хочу, чтобы эти дни заканчивались. Я хочу, чтобы их было много. Очень много. И если ты поедешь в другую страну, то я последую за тобой, я последую за тобой даже в следующей жизни, Тэ. Тэхён замер. Потом медленно кивнул — глаза блестели. — Я тоже… люблю тебя. И я… я тоже не хочу, чтобы заканчивалось. И, спасибо. Чонгук улыбнулся — широко, счастливо. Наклонился и поцеловал его — глубоко, медленно, как будто запечатлевал эти слова. Тэхён ответил — пальцы запутались в волосах Чонгука, дыхание сбилось. Они отстранились только когда услышали гудок машины — Чимин сигналил и кричал: «Любовнички, поехали!» Чонгук засмеялся и прижался лбом к лбу Тэхёна. — Едем домой. Вместе. Тэхён кивнул. — Вместе. Едем. Конечно. Машина тронулась. Домик остался позади — маленький, деревянный, полный воспоминаний. Озеро блестело на прощание. Дорога обратно была лёгкой — Чимин включил плейлист с глупыми песнями, Юнги комментировал каждую: «Это что вообще за музыка?». Чонгук и Тэхён сидели сзади, держась за руки, иногда переглядываясь и улыбаясь. Когда въехали в Сеул, уже стемнело. Пробки, огни, шум. Чонгук пересел за руль и довёз всех до квартиры Тэхёна. — Я заеду вечером, — сказал он, целуя Тэхёна в щёку у подъезда. — Тэхён улыбнулся и кивнул. — Я буду ждать… Чонгук уехал. Тэхён поднялся в квартиру — Чимин и Юнги сразу же принялись готовить ужин и включили телевизор. За всей этой суетой вечер настал слишком быстро. Тэхен все еще разбирал вещи в своей комнате, когда в нее ворвался Чимин с фразой: «Тэ, срочно, нужно купить сливки для пасты! Я не могу все бросить, а Юнги занят какими-то супер срочными делами и уже час сидит в ноутбуке. Можешь сходить? Пожаааалуйста. Тэхен кивнул, натянул на себя первую попавшуюся худи и вышел из квартиры. Улицы Сеула были освещены фонарями — шумные, но уже не такие переполненные, как днём. Тэхён шёл медленно, руки в карманах, дыша свежим вечерним воздухом. «Сеул… не такой страшный, как я думал. С ними — не страшный». Но через пару кварталов что-то изменилось. Он почувствовал — взгляд. Как будто кто-то смотрит в спину. Оглянулся — улица была пустой, только пара машин и прохожий с собакой. Но ощущение не ушло. Шаги стали быстрее. «Это паранойя. После домика всё кажется странным». Но внутри холодело. Он зашёл в магазин, купил воду, чипсы, сливки и быстро, не глядя по сторонам пошел по улице в сторону дома. Спустя пару шагов снова оглянулся — никого. Но в тени напротив — фигура? Или просто тень от дерева? Он сорвался на бег — сердце стучало. Влетев в подъезд он быстро нажал кнопку лифта, после лифта он также быстро забежал к картиру и запер дверь, прислонился к стене. Чимин выглянул из кухни. — Принц? Ты в порядке? Выглядишь так, как будто увидел привидение. Тэхён улыбнулся — слабо, вымученно. — Просто… устал. Всё хорошо. Но внутри — нет. Не хорошо. Чимин пожал плечами и зашел обратно в кухню. Уняв свое сбившееся дыхание Тэхен прошел следом. Чимин стоял у плиты, пытаясь приготовить пасту, но вместо этого размахивал лопаткой, как дирижёрской палочкой. — Смотрите, это будет шедевр! Паста по-чиминовски: с любовью, с перцем и с моим фирменным стилем! Он резко повернулся, чтобы показать «стиль» — и лопатка с куском мяса полетела прямо в лицо Юнги. Юнги замер — мясо с кусочком лапши медленно «стекали» по щеке. Тихо, очень спокойно: — Чимин. Чимин замер с открытым ртом. — Ой… Юнги… это… это был… экспериментальный бросок? Юнги медленно вытер лицо салфеткой, не отрывая взгляда от Чимина. — Экспериментальный. Чимин попятился. — Прости! Прости! Я сейчас всё вытру! Где полотенце?! Тэхён, сидевший за столом, спрятал лицо в ладонях — плечи тряслись от смеха. Чонгук, только что вошедший с пакетами, замер в дверях. — Я… пропустил что-то? Чимин бросился к Юнги с полотенцем, начал тереть ему щёку — слишком энергично. — Юнги, не злись! Это же любовь! Мясо любви! Я люблю тебя! Юнги схватил его за запястье. — Ещё одно «мясо любви» — и ты завтра не сможешь сидеть. Чимин пискнул. — Принц! Заяц! Спасайте! Тэхён наконец поднял голову, слёзы от смеха на глазах. — Вы… вы невозможные. Чонгук поставил пакеты, подошёл к Тэхёну, обнял его сзади и шепнул: — Это выглядит так по-домашнему. И я так по вам соскучился. Тэхён засмеялся ещё громче. Юнги вытер лицо окончательно, посмотрел на Чимина. — Ты готовишь. Я ем. И больше никаких экспериментов. Чимин поднял руки. — Обещаю! Только любовь и ничего больше! Юнги буркнул: — Любовь я уже попробовал. Теперь пасту, пожалуйста. Все снова засмеялись — громко, искренне. Ужин был готов. Все сели за стол, Чимин рядом с Юнги, Чонгук и Тэхен напротив. Чонгук взял Тэхена за руку под столом. Чимин, жуя кусок, вдруг сказал: — Кстати, Тэ, ты серьёзно хочешь сменить квартиру? Тэхён кивнул. — Да. Здесь… всё напоминает о нём. Минсоне. Каждый угол — воспоминание. Даже запах в коридоре. Я не могу так. Чимин кивнул — серьёзно. — Понимаю. Мы поможем. Найдём тебе место, где будет только свет. Только вы с зайцем, ну и мы, конечно же! Юнги добавил: — И без теней. Я уже смотрел варианты. Есть квартира недалеко от реки — вид на воду, тихо. Завтра можно поехать и посмотреть? Что думаешь? Тэхён улыбнулся — слабо, но с облегчением. — Я бы очень этого хотел. Спасибо вам.. Чонгук сжал его руку сильнее. — Вместе поедем. Я буду рядом. Чимин подмигнул. — А я буду за вами следить! Чтобы та квартира не была осквернена! А то вы слишком приторные и тактильные в последние дни. Юнги фыркнул и улыбнулся: — Кто бы говорил, пусть они делают все, что хотят. А ты, любимый, молчи и ешь пасту. Все засмеялись. Вечер продолжился — тепло и уютно. Поужинав, убрав со стола и пожелав друг другу доброй ночи они разошлись по своим комнатам. Чонгук снова решил остаться у Тэхена. Они быстро переоделись и легли в кровать. Когда Чонгук лёг рядом, Тэхён прошептал: — Спасибо, что ты здесь. Чонгук поцеловал его в лоб. — Всегда буду. Тэхён выдохнул и спокойно лег рядом. Пока Чонгук что-то искал в телефоне он решился открыть дневник — тихо, под светом телефона. Чонгук лишь мелком посмотрел в его сторону. День 11. Последний день в домике. Утро началось с Чонгука и Юнги на рыбалке в 6 утра. Они вернулись мокрые и счастливые. Мы смеялись. Много. Потом он сказал «я люблю тебя». Я ответил. Поцеловались — долго, как будто это может остановить время. Вернулись в Сеул. Вечером — пицца, фильм, он лёг рядом. Сказал, что поможет найти новую квартиру. Потому что в этой — слишком много теней. Ещё 19 дней. Но теперь я не боюсь их конца. Я боюсь, что они закончатся слишком быстро. Единственное, что меня напрягло… это то, что.. не важно, мне просто показалось! Он закрыл дневник и лег ближе к Чонгуку. Чонгук притянул его поближе и выдохнул запах волос. Совсем шепотом он произнес: – Давай завтра в океанариум сходим? Погуляем по торговому центру, поедим вредной еды, и просто будем счастливы? Тэхен также тихо ответил: – Давай, на все твои предложения - ДА. Спокойной ночи, заяц, я люблю тебя. - Спокойной ночи, НЕ грустный принц, я безумно сильно люблю тебя. Когда Тэхён уже засыпал, его телефон тихо завибрировал — сообщение от неизвестного номера. «Ты думал, я тебя забыл? Сеул большой, но я всегда знаю, где ты. Завтра ты пойдёшь смотреть квартиру? Я тоже буду смотреть. На тебя. М.» Тэхён шире открыл глаза — сердце заколотилось. Он посмотрел на спящего Чонгука, а потом снова на экран. Сообщение горело в темноте. Минсон. Он не ответил. Просто выключил телефон и положил его экраном вниз. Но сон уже не шёл. Руки дрожали. 19 дней. И теперь — уже не только любовь. Теперь — ещё и страх. Он придвинулся ближе к Чонгуку, уткнулся носом в его шею и вдохнул его запах — кофе, лес и безопасность. «Только не отпусти меня. Пожалуйста». Чонгук во сне обнял его крепче. Но Тэхён всё равно не спал. Он ждал утра. И очень сильно боялся его. < …. > А в это время на улице, через дорогу от подъезда, в тени фонаря стоял Минсон. Он прислонился к стене старого здания, сигарета тлела в пальцах. Куртка расстёгнута, несмотря на холод. На губах играла улыбка — тонкая, кривая, как лезвие. В руке он держал маленькую фотографию — смятую, но аккуратно сложенную. На ней Тэхён — ещё тот, старый Тэхён: улыбающийся, с мягкими глазами, без тени страха. Минсон провёл пальцем по лицу на фото, будто гладил настоящее. Телефон в кармане завибрировал. Он достал его, не отрывая взгляда от окон квартиры наверху. — Да? — голос ленивый, почти ласковый. С той стороны раздался молодой, чуть капризный голос: — Где ты? Уже поздно. Ты обещал вернуться до полуночи. Минсон усмехнулся шире и затянулся сигаретой. — Скоро буду, котёнок. Просто… смотрю на кое-что интересное. Он сделал шаг вперёд — ближе к свету фонаря. Улыбка стала ещё шире и ужаснее. — Знаешь… я нашёл его. Он думает, что спрятался. Но Сеул маленький. А я терпеливый. Он все еще живет в НАШЕЙ квартире. Голос в трубке засмеялся — игриво. — Ты опять про своего бывшего? Забудь его уже. Ты как в Пусане его увидел, так стал помешан на нем. Минсон медленно выдохнул дым. — Забуду. Как только напомню ему, кто здесь главный. Он посмотрел вверх — в окно Тэхёна, где только что погас свет. — Спокойной ночи, Тэхён. Сладких снов… пока что. Он бросил окурок на асфальт, раздавил каблуком. Улыбка не сходила с лица. 19 дней. Но для Минсона это был не отсчёт. Это был таймер.