30 дней до того как я уйду

В маленьком уютном кафе на окраине Сеула, куда почти никто не заходил, собрались все семеро. Владелец, старый дядюшка Пак, закрыл заведение специально для них и даже повесил табличку «На спец обслуживании». Сегодня они отмечали ровно год с того дня, как Тэхён выписался из больницы. Ровно год, как началась новая жизнь. Тэхён сидел у окна в своём любимом теплом свитере, который когда-то подарил ему Чонгук. Он улыбался — спокойно и по-настоящему. Рядом, как всегда, был Чонгук: их пальцы переплелись под столом, и большой палец Чонгука мягко поглаживал кожу Тэхёна. — Не могу поверить, что уже год, — тихо сказал Тэхён, оглядывая всех. — Иногда кажется, что это было вчера. Помню, как меня вывозили в коляске, а я боялся даже посмотреть на солнце. — А я помню, как ты в очередной раз увидев меня в дверях палаты спросил: «Ты правда пришел? Я думал, ты уже устал», — засмеялся Джин, ставя на стол огромный торт. — Я тогда чуть не расплакался прямо в коридоре. — Ты вообще-то рыдал мне в рубашку, — поддел Намджун. — Я помню! — Я просто… аллергия на больничный воздух была! Хлорка! — возмутился Джин, но сам засмеялся. Тэхён фыркнул. — Хён, ты каждый день приезжал и заставлял меня есть. Даже когда я отказывался, ты сидел и рассказывал дурацкие истории. Спасибо тебе. Правда. — Для тебя — всегда, — Джин подмигнул и сел рядом с Намджуном, который сразу обнял его за плечи и поцеловал в висок. Хосок, только вчера прилетевший из Штатов, поднял стакан с ярко-оранжевым безалкогольным коктейлем. — А я до сих пор вспоминаю тот вечер, когда мы с Тэхёном в палате смотрели старые записи наших путешествий. Ты тогда впервые за долгое время засмеялся по-настоящему. Над тем, как я упал в лужу, пока убегал от Юнги. Я думал: «Если мой позор может его рассмешить — я готов падать каждый день». Все грохнули от смеха. — Я до сих пор это видео храню, — признался Юнги, слегка толкая Хосока плечом. — Лучший антидепрессант. — Эй, не смейтесь! — Хосок театрально прикрыл лицо руками. — Я тогда думал, что умру от стыда. А теперь это наш мем. Чимин, сидевший напротив Тэхёна, улыбнулся, хотя в глазах блестели слёзы. — А я помню, как ты в самый тяжёлый момент сказал мне: «Чим, не надо меня спасать. Просто посиди рядом». Я тогда понял, что тоже не железный. В этом году впервые сам пошёл к терапевту. Без уговоров. Мы все немного… потрёпанные жизнью, да? — Потрёпанные, но целые, — мягко ответил Тэхён. — И это нормально. Намджун кивнул, глядя на всех с тихой, глубокой гордостью. — Я когда-то думал, что должен быть идеальным. Всё контролировать, всех защищать. А в итоге понял — достаточно просто быть. Просто оставаться. Спасибо, что позволили мне это понять. Чонгук, который всё это время молча улыбался, вдруг слегка сжал руку Тэхёна. Потом достал из кармана маленькую бархатную коробочку. За столом сразу стало тихо. — Это не предложение… пока, — сказал он с лёгкой нервной улыбкой, от которой у всех потеплело на сердце. — Просто обещание. Я сделал его год назад на той холодной улице, когда ты пил какао и дрожал. А сегодня хочу повторить при всех. Он открыл коробочку. Внутри лежали два тонких платиновых кольца с гравировкой внутри: «Зайчонок & Грустный Принц». Тэхён тихо ахнул. Чонгук взял одно кольцо и продолжил, глядя только на него: — Я обещаю быть рядом. Когда тебе будет легко и когда будет невыносимо тяжело. Когда ты будешь смеяться так, что весь мир светлеет, и когда будешь молчать по три дня. Я люблю тебя всего. С твоими шрамами, с твоими улыбками, с твоими «мне нормально» и настоящими слезами. Тэхён, не скрывая слёз, взял второе кольцо и сам надел его на палец Чонгука. Потом позволил Чонгуку надеть кольцо на свой. — Я обещаю не прятаться, — сказал он дрожащим голосом. — Не улыбаться через силу. И любить тебя даже в те дни, когда я сам себя не очень люблю. Спасибо, что дождался меня. Спасибо, что любишь такого. Они поцеловались — нежно, медленно, будто весь мир на секунду остановился. Остальные тихо зааплодировали. — Ну всё, я сейчас разрыдаюсь, — всхлипнул Джин, хватая салфетку. — Намджуни, обними меня немедленно! — Уже обнимаю — засмеялся Намджун, притягивая его к себе. — А я так и думал, что Джин сегодня первым заплачет, — хмыкнул Юнги. — Ставил на него ещё утром. — Я тоже! — поднял руку Хосок. — Я только что выиграл у тебя двадцать тысяч вон, Мин Юнги! Я же сказал, что спустя всего час! А ты поставил на два! — Вы серьёзно на меня ставки делали?! — возмутился Джин, но тут же рассмеялся вместе со всеми. Весь вечер они провели в тёплом, светлом шуме. Вспоминали и смешное, и страшное. — Помните, как Тэхён в больнице пытался спрятать от медсестры потому что не хотел делать укол? — хохотал Чимин. — Говорил: «Я не сдамся без бою!» — А я помню, как Хосок танцевал в палате под какую-то старую песню, чтобы поднять настроение, — добавил Тэхён. — Медсёстры потом приходили спрашивать, не нужна ли нам помощь. — Мне нужна была только ваша любовь, — тихо сказал Тэхён, и все на секунду замолчали, а потом разом потянулись к нему — кто-то потрепал по волосам, кто-то сжал плечо. Когда они уже расходились, Тэхён и Чонгук задержались на улице. Чонгук обнимал его сзади, положив подбородок на плечо. — Знаешь, что я понял за этот год? — прошептал Тэхён, глядя на ночные огни Сеула. — Что? — Выздоровление — это не когда всё становится идеально. Это когда ты можешь жить с тем, что было, и не давать этому ломать сегодняшний день. Я всё ещё иногда боюсь. Но теперь я знаю — это просто плохой день. А завтра может быть хороший. Особенно если ты рядом. Чонгук поцеловал его в макушку, потом в висок, потом в щёку. — В любой день ты будешь не один. Никогда больше. Тэхён повернулся в его объятиях и крепко обнял, уткнувшись носом в шею. — Я люблю тебя. Очень. — И я тебя, Грустный Принц. Всегда. Они шли домой, держась за руки. На их пальцах тихо поблёскивали новые кольца — символ того, что они прошли через тьму и выбрали свет. Вместе. Их история не закончилась. Она только становилась красивее.

~

Чонгук & Тэхён Поздний вечер. В спальне было тихо и тепло — только мягкий свет ночника и далёкий шум дождя за окном. Они вернулись с долгой прогулки по почти пустым улочкам, промокшие, но счастливые, быстро приняли душ и забрались под одно большое одеяло. Тэхён лежал головой на груди Чонгука, слушая ровное, сильное сердцебиение. Его пальцы медленно, почти невесомо водили по татуировкам на руке и груди любимого — по каждой линии, которую он уже знал наизусть. Чонгук одной рукой обнимал его за плечи, а второй нежно перебирал мягкие волосы Тэхёна, иногда проводя кончиками пальцев по его затылку и шее. — Иногда я думаю… — тихо начал Тэхён, не поднимая глаз, — что было бы, если бы я не сломался тогда? Если бы не было всех этих больниц, слёз и ночей, когда я не мог даже встать с кровати. Может, мы были бы… проще? Легче? Чонгук на секунду замолчал, продолжая ласково гладить его волосы. Потом прижал Тэхёна чуть сильнее к себе, целуя его в макушку. — Может, и проще, — мягко ответил он. — Но я не хочу «проще». Я хочу тебя. Того Тэхёна, которого я видел в самой глубокой тьме. Который дрожал в моих руках, но всё равно пытался улыбнуться. Который позволил мне быть рядом, даже когда ему хотелось исчезнуть. Тэхён поднял голову. Их взгляды встретились. Глаза Тэхёна были влажными, но спокойными. Чонгук провёл большим пальцем по его щеке, стирая едва заметную слезинку, которая всё-таки скатилась. — Ты знаешь, что я видел тебя самым уязвимым, — продолжал он шёпотом. — И именно тогда я влюбился в тебя по-настоящему. Не в яркого парня. Не в того, кто всегда улыбается. А в тебя. Настоящего. Со всеми твоими страхами, с тишиной и с той невероятной силой, с которой ты встал. Тэхён приподнялся выше и медленно, очень нежно поцеловал Чонгука. Поцелуй был долгим, глубоким, но без спешки — будто они хотели почувствовать каждую секунду. Губы Чонгука были тёплыми, руки — осторожными: одна легла на талию Тэхёна, вторая продолжала гладить его по спине под свитером, рисуя мягкие круги. Когда они отстранились, Тэхён уткнулся носом в шею Чонгука, вдыхая его запах. — Ты мой якорь, — прошептал он. — Даже когда внутри шторм и всё кажется бессмысленным… я держусь за тебя. За твои руки, за твой голос, за то, как ты обнимаешь меня, будто боишься, что я исчезну. — Я и боюсь, — честно признался Чонгук, крепче прижимая его к себе. — Не того, что ты исчезнешь физически. А того, что ты снова начнёшь прятаться внутри себя. Поэтому я буду здесь. Каждое утро. Каждый вечер. Даже если ты будешь молчать целый день — я просто лягу рядом и буду держать тебя. Тэхён тихо засмеялся сквозь слёзы и поцеловал Чонгука в ключицу, потом в шею, потом снова в губы — уже легче, игривее. — Ты такой… тёплый, — прошептал он. — И сильный. И мой. — Твой, — подтвердил Чонгук с улыбкой, переворачивая их так, чтобы Тэхён оказался сверху. Он обхватил его лицо ладонями и принялся покрывать поцелуями: лоб, веки, кончик носа, скулы, уголки губ. — Зайчонок мой… Грустный Принц. Самый любимый на всём свете. Тэхён закрыл глаза, наслаждаясь каждой лаской. Его пальцы снова вернулись к татуировкам Чонгука — теперь уже обеими руками, будто он читал его кожу как карту их общей истории. — Я люблю тебя, — сказал Тэхён едва слышно. — Не за то, что ты меня спас. А за то, что остался. И за то, что позволяешь мне быть неидеальным. — А я люблю тебя за то, что ты позволяешь мне любить тебя всего, — ответил Чонгук, целуя его в висок. — Со всеми днями. С плохими и хорошими. С улыбками и слезами. Они замолчали, просто обнимаясь. Дождь за окном усилился, а в комнате стало ещё теплее. Чонгук продолжал медленно гладить спину Тэхёна, иногда целуя его в волосы. Тэхён слушал сердцебиение под своей щекой и чувствовал, как внутри разливается спокойствие, которого раньше не было. — Останься со мной навсегда, — прошептал Тэхён уже засыпая. — Уже остался, — улыбнулся Чонгук, обнимая его ещё крепче. — И никуда не денусь.

~

Джин & Намджун На кухне их общей квартиры было тепло и уютно. После ужина все уже разошлись по комнатам, а они, как всегда, остались вдвоём прибираться. Джин мыл посуду, напевая себе под нос какую-то старую балладу, а Намджун стоял рядом и старательно вытирал тарелки. Вдруг Намджун отложил полотенце, шагнул ближе и обнял Джина сзади, крепко прижавшись к его спине. Он положил голову ему на плечо, уткнувшись носом в шею, и глубоко вдохнул знакомый запах. — Ты знаешь, что ты для меня сделал? — тихо спросил он. Голос был низкий, тёплый, немного задумчивый. — Ты научил меня, что можно не быть идеальным человеком. Можно просто быть человеком. Уставшим, иногда растерянным… и всё равно любимым. Джин на секунду перестал тереть тарелку, улыбнулся и повернулся в его объятиях. Его руки в мыльной пене легли Намджуну на грудь. — А ты научил меня, что можно быть самым странным человеком в комнате и при этом самым любимым, — мягко ответил он. — Я люблю тебя, Ким Намджун. Даже когда ты снова забыл вынести мусор. Даже когда ты в три часа ночи работаешь на кухне и забываешь, что завтра рано вставать. Намджун тихо засмеялся, прижался лбом к его лбу. — Я исправлюсь. Обещаю. — Ты уже сто раз обещал, — Джин игриво ткнул его пальцем в нос, оставив там немного пены. — Но я всё равно тебя прощаю. Потому что ты мой. И я тебя люблю. Они поцеловались — нежно, по-домашнему, спокойно. Без спешки. Просто два человека, которые уже много лет находят друг в друге покой. Намджун обхватил ладонями лицо Джина, осторожно провёл большими пальцами по его скулам. Когда они отстранились, Джин немного помолчал, глядя Намджуну в глаза. В его взгляде было что-то новое — смесь волнения и нежности. — Намджун… — начал он тихо. — Я в последнее время много думаю… о будущем. О нас. О том, что будет после. Намджун слегка отстранился, чтобы лучше видеть его лицо, но рук не убрал — продолжал держать Джина за талию. — И о чём именно ты думаешь? Джин набрал воздуха, улыбнулся немного застенчиво — совсем не своей обычной яркой улыбкой, а мягкой, почти робкой. — Я хочу ребёнка. Нашего ребёнка. Намджун замер на секунду, а потом его лицо медленно осветилось тёплой, удивлённой улыбкой. — Правда? — Правда, — Джин кивнул. — Я уже давно об этом думаю. Хочу маленького человечка, которого мы будем любить вместе. Которого ты будешь учить читать книги, а я — готовить кимчи и рассказывать дурацкие шутки. Хочу слышать топот маленьких ножек по этой квартире… или по нашему будущему дому. Намджун притянул его ближе, обнял крепче, поцеловал в висок, потом в щёку. — Я тоже об этом думал, — признался он. — Просто боялся сказать первым. Не хотел давить. Но… да. Очень хочу. С тобой. Джин облегчённо выдохнул и спрятал лицо у него на груди. — Я знаю, что это будет непросто. Мы всё ещё активно работаем, график безумный… Я тут думал о суррогатном материнстве, чтобы ребёнок был биологически нашим. Чтобы ты передал свои умные гены, а я — свою красоту и чувство юмора, — добавил он с лёгкой самоиронией. Намджун рассмеялся, звук получился тёплым и счастливым. — Конечно, твою красоту обязательно. А мои гены… ну, надеюсь, ребёнок возьмёт хотя бы мою любовь к чтению, а не привычку все ломать. — О, это мы точно исправим в следующем поколении, — подмигнул Джин. Они снова поцеловались, на этот раз дольше, глубже. Намджун поднял Джина и усадил его на чистый кухонный стол, встал между его ног, не переставая обнимать. — Представляешь… — прошептал Намджун, целуя его в шею. — Маленький Ким. Или Ким с твоей фамилией. Будет бегать по дому и называть тебя «папа Джин». А меня — «папа Джун». — Миленько, — Джин засмеялся, но в глазах блестели слёзы счастья. — Я так хочу этого. Хочу строить с тобой семью. Настоящую. Нашу. — Мы сделаем это, — Намджун посмотрел на него серьёзно и нежно одновременно. — Я уже сейчас готов начать всё узнавать. Выберем лучшую клинику, лучшего врача. Будем вместе ходить на все встречи. Я буду рядом на каждом этапе. Джин обхватил его лицо ладонями и поцеловал — благодарно, любовно. — Я знал, что ты скажешь именно это. Поэтому и люблю тебя так сильно. Они ещё долго стояли обнявшись на кухне. Посуду так и не домыли. Намджун гладил Джина по спине, а тот тихо рассказывал, какие детские вещи уже успел тайком посмотреть в интернете. — Только представь, — шептал Джин, улыбаясь в шею Намджуна. — Наш маленький человечек будет самым любимым ребёнком на свете. Потому что у него будут два папы, которые уже научились любить по-настоящему. — И целых шесть дядей, которые будут его баловать, — добавил Намджун со смехом. — Боже, да он или она вырастет совершенно избалованным. — Идеально, — заключил Намджун и снова поцеловал своего любимого. В этот вечер кухня стала свидетелем ещё одного важного шага в их истории — шага к новой главе, полной любви, надежд и маленьких, но таких важных мечт.

~

Юнги & Чимин Поздний вечер в их общей квартире. Свет был приглушён, в комнате играла тихая музыка, которую Юнги набросал пару дней назад. Чимин лежал на диване, положив голову Юнги на колени. Тот медленно и очень нежно перебирал его мягкие волосы, иногда проводя пальцами по виску и за ухом. Чимин тихо вздохнул и закрыл глаза. — Юнгииии… — позвал он едва слышно. — Мм? — Юнги отозвался низким, тёплым голосом. — Иногда я вспоминаю, как в самом начале я боялся к тебе подойти. Думал, что ты холодный и меня не очень любишь… — Чимин слабо улыбнулся. — А потом ты в один из самых тяжёлых моих дней просто сел рядом, ничего не спрашивая, и дал мне свои наушники. В них играла та самая мелодия, которую ты написал для меня, но ещё не сказал об этом. Юнги на секунду остановил руку, потом продолжил гладить его волосы, ещё медленнее. — Я не холодный. Просто… не всегда умею показывать. А тебе я всегда хотел показать. Просто боялся, что будет слишком много. Ты и так всё время отдаёшь себя другим. Чимин повернул голову и посмотрел на него снизу вверх. Глаза были влажными. — Ты никогда не был «слишком много». Ты всегда был ровно тем, что мне нужно. Когда я плакал после проваленного теста в школе, потому что думал, что не смогу поступить туда, куда хотел, ты просто обнял меня сзади и сказал: «Ты все равно лучший. Не реви! У тебя еще есть попытка пересдать». Помнишь? Тогда ведь все и началось… — Помню, — Юнги наклонился и мягко поцеловал его в лоб. — Я тогда сам чуть не заплакал. Не мог смотреть, как ты себя ломаешь. Чимин приподнялся, сел рядом и сразу забрался к Юнги на колени, обняв его за шею. Он уткнулся носом в его плечо, вдыхая знакомый запах. — Ты всегда меня спасаешь. Тихо. Без громких слов. Просто… есть. И этого достаточно. Юнги крепко обнял его в ответ, одной рукой поглаживая спину, другой — затылок. Поцелуи были лёгкими и частыми: в висок, в щёку, в уголок губ. — Я не спасаю, Чимин-а, — прошептал он между поцелуями. — Я просто люблю тебя. Очень. Даже когда ты улыбаешься через силу. Даже когда танцуешь до крови на ногах. Даже когда приходишь ко мне в три часа ночи и молча ложишься рядом. Я всегда рад. Чимин чуть отстранился, чтобы посмотреть Юнги в глаза. Его пальцы нежно коснулись щеки старшего. — Я хочу, чтобы ты тоже иногда приходил ко мне. Не только я к тебе. Когда тебе тяжело, когда не спится, когда мысли слишком громкие… приходи. Я тоже хочу быть твоим тихим местом. Юнги посмотрел на него долгим, тёплым взглядом. Потом притянул ближе и поцеловал — медленно, глубоко, с той самой редкой нежностью, которую он показывал только Чимину. — Хорошо, — тихо сказал он, когда они отстранились. — Обещаю. Буду приходить. Чимин улыбнулся — той самой сияющей, но сейчас особенно мягкой улыбкой. — Я люблю тебя, Мин Юнги. Моего молчаливого, тёплого, самого заботливого человека на свете. — А я люблю тебя, — Юнги поцеловал его в кончик носа. — Моего яркого, сильного, самого любимого Чимина. Они снова устроились удобнее: Чимин вернулся головой на колени Юнги, а тот продолжил гладить его волосы. Мелодия в колонках тихо играла дальше. — Эта песня… — прошептал Чимин уже засыпая. — Она правда про меня? — Про тебя, — ответил Юнги, не переставая ласкать его. — Все самые важные треки — про тебя. Чимин счастливо вздохнул и крепче обнял Юнги за талию. — Тогда оставь её нам. Только для нас двоих. — Уже оставил.

~

Хосок & Хен У ( Тэхен) День был солнечным, но прохладным. У ворот специализированной клиники стояли трое: Хосок, Тэхён и лечащий врач. Хен У вышел с небольшой сумкой в руках. Он заметно похудел, волосы стали короче, а взгляд — усталым, но уже более ясным и осознанным. Увидев их, он резко остановился. Тэхён сделал шаг вперёд. Сердце колотилось, но голос звучал ровно и спокойно: — Я пришёл не для того, чтобы ругаться. Я пришёл сказать, что больше не держу на тебя зла. Ты был болен. Сейчас ты лечишься. Я надеюсь, ты продолжишь. И станешь человеком, которому не будет стыдно смотреть на себя в зеркало. Хен У опустил голову. Плечи задрожали. Он низко поклонился, и по его щекам покатились слёзы. — Я… никогда себе этого не прощу. То, что я сделал с тобой… Я думал, что это норма. А на самом деле я тебя разрушал. Прости меня, Тэхён. Если сможешь когда-нибудь. Тэхён кивнул, хотя в груди всё ещё было тяжело. — Я работаю над этим. Не ради тебя. Ради себя. Живи правильно. И… да. Я постараюсь тебя принять. Хосок, который до этого молча стоял чуть в стороне, шагнул вперёд. Он посмотрел на Хен У долгим взглядом, а потом сделал то, чего никто не ожидал — мягко, но крепко обнял его. Хен У замер, а потом всхлипнул и обнял Хосока в ответ. Объятие было коротким, но искренним. — Я тоже не держу зла, — тихо сказал Хосок, когда они отстранились. — Но граница есть. Пересечёшь её — будет плохо. А сейчас… просто живи и лечись. Я даю тебе шанс. Шанс на новую жизнь и на настоящую любовь. Ту, которая не разрушает, а лечит. Воспользуйся им. Хен У поднял мокрые от слёз глаза. Неожиданно для всех он осторожно взял Хосока за руку, поднёс её к своим губам и поцеловал тыльную сторону ладони — быстро, благодарно. — Спасибо… — голос его дрожал. — За то, что не сломал меня окончательно. За то, что пришёл. Я буду стараться. Обещаю. Хосок кивнул, слегка сжав его плечо на прощание. Когда Хен У ушёл пешком по длинной больничной дороге, Тэхён долго смотрел ему вслед. Потом тяжело выдохнул и прислонился к плечу Хосока. — Я думал, будет намного больнее, — прошептал он. Хосок обнял его и прижал к себе. — А я думал, что вообще не смогу здесь стоять. Но мы справились. Оба. Ты — простил. Я — отпустил. Мы молодцы, Тэхён-а. Тэхён тихо улыбнулся. — Ты правда дал ему шанс на любовь? — Дал, — Хосок кивнул. — Потому что сам знаю, как страшно, когда тебе не дают второго шанса. Пусть попробует. Только уже правильно.

~

День рождения Чонгука

Вечером того же дня в загородном доме Джина, который давно стал их местом, праздновали день рождения Чонгука. Всё было по-домашнему тёплым: гирлянды, любимые блюда Чонгука, огромный торт в форме кролика (идея, конечно же, Джина) и много-много смеха. Когда пришло время подарков, Тэхён вручил свой последним. — Это тебе, — сказал он, протягивая большую коробку. Внутри лежал новый фотоаппарат и холсты с красками и карандашами — все то, с чего когда-то началась их история, и толстый кожаный фотоальбом. На первой странице уже была их совместная фотография с надписью: «Год 1 из ∞». Чонгук обнял Тэхёна так крепко, что тот засмеялся и обхватил его в ответ. — Лучший подарок, — прошептал Чонгук ему на ухо, голос слегка дрожал. — Ты. Живой. Счастливый. Мой. Позже, когда все расселись у большого камина, Чонгук поднял бокал с безалкогольным коктейлем. — Спасибо, что были со мной этот год. Особенно тебе, Тэхён. Ты подарил мне самое ценное — веру в то, что любовь может пережить даже самую глубокую темноту. Тэхён прижался к нему сильнее и тихо ответил: — А ты подарил мне силу жить дальше. И верить, что после боли может быть вот так… тепло. В комнате было невероятно уютно. За окном тихо шелестел лес, в камине потрескивали дрова. Семь человек, которые прошли через ад и вышли из него сильнее, ближе и нежнее. Год назад они отчаянно боролись за жизнь. Сегодня они просто жили. И это было самое прекрасное, что могло с ними случиться.